Глава 21

Я вышел из дежурной части и на крыльце нос к носу столкнулся с Васей.

— Ядрён-пистон! — воскликнул опер и еле успел затормозить, чтобы не врезаться прямо в меня. — Куда прёшь, Андрюха? Напугал…

— Работаю, — буркнул я, одарив его осуждающим взглядом. — Представляешь? В отличие от некоторых.

— А я виноват, что у меня больничный приключился? — тот виновато пожал плечами и даже кепку снял, будто покаяться собирался. — С кем не бывает?

— Я до тридцати лет вообще на больничные не ходил. И ничего.

— Так тебе же двадцать пять, вроде, всего, — Жмых недоуменно пригладил свалявшиеся от подушки вихры, видно, разбудили его совсем недавно.

— Двадцать шесть, вообще-то, — спохватился я, поняв, что с тридцаткой это я загнул.

Не стоит приплетать факты из прошлой жизни, в которой я реально ходил на работу без единого пропуска первые несколько лет, пока здоровье позволяло. Болеть в милиции считалось зазорным, а больничный — для слабаков и для начальства. Если можешь ходить и говорить, значит, можешь и работать, а то, что рука в гипсе, это не беда, можно и одной рукой отказные печатать и другие архиважные бумажки.

Впрочем, в этой жизни я уже не исполнял своего завета, и в больницах с ранениями и другими приключениями повалялся достаточно. Если только не сбегал из палаты на работу.

— Так ты куда намылился? — спросил Жмых.

— Проболелся? — на вопрос я ответил вопросом.

— Ну, да… Не успели меня вчера выписать, уже подняли по тревоге. Схема оповещения личного состава старая еще в дежурке хранится, не обновили, вот меня вместе с гаишниками и подняли. Я по этой схеме еще в ГАИ числюсь. Представляешь? Ха! Но я отказываться не стал, раз, думаю, автоинспекторов подняли, значит, что-то серьезное в городе случилось. Вот, на работу приехал, а тут ты.

— Чем болел-то хоть? — уставился я на него с подозрением.

— Только между нами, Андрюха, ладно? — Вася виновато улыбнулся.

— Говори уже.

— Смешно сказать, понос приключился, да такой, что три дня с «трона» не слазил. Но сейчас все нормально, ты не думай… Прошло все.

— Ладно, со мной поедешь, на подхвате будешь.

— Так, а случилось-то что?

— Борец Свету похитил.

— Чего⁈ — глаза Васи стали круглые, как мячики для пинг-понга. — Ядрёна-матрёна! Как так?

— Не знаем еще, но карту игральную после этого он мне сразу в машину подбросил. Он это, получается. Девятку крести подкинул. Дескать, новая игра началась. С-сука!..

— Ох… Понял, а куда тебя Горохов отправил?

Я уставился на него, так сказать, с ударением. Рассусоливать было некогда, но и без некоторых вводных далеко не уедешь.

— Горохов не в курсе, и ты не болтай. Работаем по моему отдельному плану. Навестим вдову Щукина, надо узнать, где у покойничка дача была. Есть информация, что там может Пичугин скрываться.

— Не понял? Так мы Свету ищем или Пичугина ловим?

— Скорее всего, Дюша и есть Борец. Все, хорош трындеть! Садись в машину.

До адреса, где проживал Щукин, добрались не так быстро, как я планировал, несмотря на ночные часы и пустые дороги. Оказалось, что он жил на окраине города, в новой панельной девятиэтажке.

Поднялись на этаж, в нужную дверь я, сдержавшись, постучал негромко, чтобы не напугать среди ночи вдову. Но оказалась, что она не спала. Время было около часа ночи, а девушка открыла нам почти сразу, как я постучал.

Заплаканное лицо, пухлощекое и простое, как у Алёнушки с шоколадок, волосы стянуты в узел. Молодая фигура скрыта бесформенным бабушкиным халатом, который уже давно «умер». Ну и дела.

Ну, Щукин сын, что же он молодой жене не мог халат нормальный купить? Таскался по бабам, а до жены, видно, дела никакого не было.

— Здравствуйте, — я показал ксиву, — мы из милиции, по поводу убийства вашего мужа.

Мы вошли внутрь и остановились в прихожей.

— Вы их нашли? — в красных глазах девушки вдруг блеснул гнев, а кулачки ее сжались.

Неужели это в жажде мести она не спала по ночам, да у двери караулила?

— Нет, — замотал я головой, опустив глаза. Но выдерживать паузы тоже не мог, слова рвались сами, спасибо еще, что на подкорку они уже вбиты в вежливо-казенной, уставной, так сказать, форме: — Скажите, у вас дача есть?

— При чем здесь это?

— Это важно. Ответьте, пожалуйста на вопрос.

— Есть… Я там редко бывала, но муж частенько туда уезжал в баню. Не люблю я баню, и жару не люблю…

— Скажите адрес.

— Не понимаю, при чем здесь дача? Вы…

Вдова, кажется, собиралась выплеснуть все муки горестного ожидания прямо на нас. К черту.

— Адрес! — уже раздраженно рявкнул я.

— Улица Зеленая, участок тринадцать, — пробормотала женщина.

— Общество «Колос»?

— Ну да…

— Спасибо большое, вы нам очень помогли. Да! Заприте дверь и никого не впускайте.

— Вы, что, думаете, на даче может прятаться убийца моего мужа? — уже вдогонку выкрикнула нам вдова.

— Не могу пока вам сказать, — отмахнулся я, торопясь вниз. — Необходимо отработать.

— Но там только Дюша частенько ночевал, и всё!

Я резко остановился на ступеньках, а Жмых врезался в мою спину, ткнув меня носом в затылок, и тихо заскулил.

Спасибо, не посыпались до низу пролёта.

— Дюша? — я спешно поднялся обратно на площадку. — Какой это Дюша?

— Ну… Брат мужа, двоюродный.

— Они часто общались?

Я не стал подходить ближе к двери, встал так, чтобы голос не раздавался на весь подъезд, но давая понять — дело спешное, надо бежать.

И если бы она только знала, насколько.

— Не сказать, что часто, — уже гораздо спокойнее ответила по-прежнему озадаченная Щукина. — Но Дюша, бывало, брал у мужа машину зачем-то. Я все удивлялась, зачем ему машина, ее же заправлять нужно, а тут на автобусе за копейки проехать можно.

— «Восьмерку»?

— Да… Потом мужу надоело, что Дюша к нам приходил за ключами, и он сделал ему экземпляр. От машины и гаража. Сам-то он частенько на служебной ездил. А Пичугин пользовался и гаражом, и машиной. Родственник же.

Я кивнул — резко, нетерпеливо, отметая все возможные уточнения.

— Кто еще имел доступ в гараж?

— Никто…

— Точно?

— Во всяком случае, Макар мне ничего не говорил. Вы знаете, они, конечно, братья, но… Я всегда удивлялась.

Щукина переступила с ноги на ногу, но всё-таки торопить ее не потребовалось, договорила сама:

— Берег он свою машину, пылинки с нее сдувал, а вот почему Пичугину ее доверял, сама не пойму — ну, он же лопушок, неряха. Сколько раз спрашивала, он всегда отмахивался, мол, брат же, для него не жалко. А сам зубами при этом скрипел, будто за живое я его задела. Вот это странно. Хотя что теперь…

— Ясно, спасибо вам и спокойной ночи. Запритесь и не впускайте до утра больше никого. Слышите?

— Вы думаете, его убил Дюша?

— Мы все выясним, а вы спать ложитесь. До свидания.

Мы с Васей выскочили из подъезда и плюхнулись в машину.

— Ну, что, командир? — смотрел на меня вопросительно Жмых. — В управление за подмогой?

— Долго до управы ехать, — процедил я. — До дач ближе гораздо. Мы на окраине города уже. Тут до «Колоса» пара километров.

— Ты хочешь, чтобы мы маньяка голыми руками брали? Это у тебя пистолет на постоянке, а я его и не успел в оружейке получить. Давай вернемся, а? Я хоть вооружусь.

Он показно пригладил вихры — мол, сам видишь, сбор по тревоге.

— Не ссы, Василий, прорвемся, — я отстегнул кобуру с пистолетом и протянул ее напарнику. — На вот тебе, для смелости.

— А ты?

— А у меня вот это есть, — я сжал кулак. — Если что, прикроешь. Будет сопротивление оказывать — по ногам стреляй.

— Как — по ногам?

— А что тебя смущает в таких вот обстоятельствах, Вась?

Я злился и не находил нужных слов — да, честно говоря, уже перестал искать их. Мы время теряем. Но Жмых на мой резкий тон не обиделся, у него, как оказалось, были свои сложности.

— Я же в человека ни разу не стрелял… Только в бутылки и в мишени. Ну, один раз в начальника… Слава богу, не попал, это он в кусты отошел, когда я по бутылкам палил.

Уже схватившись за руль, я повернулся к напарнику всем телом и с ударением проговорил:

— Он не человек, Вася. Он хищник.

— Ядрён-пистон, Андрюх, давай все-таки в управление зарулим, а? Я оперов подтяну.

— Нет времени, возможно, в эту самую минуту хищник собирается расправиться со Светой, — я хрустнул рычагом коробки передач и надавил на газ.

Машина резво рванула с места в разлившуюся за городом черноту. Городские фонари кидали нам вслед прощальные тени. Их огоньки уменьшались и вскоре совсем растворились у нас за спиной. Мы выехали на проселочную дорогу, и машину затрясло на ухабах.

— Давай сюда, — тыкал рукой перед моим лицом Жмых. — Там мы не проедем. Левее уходи!

— Ты откуда знаешь? Что-то ты не рассказывал, что тут бывал.

— Было дело, — уклончиво ответил Вася, потирая кобуру с пистолетом. — Куда нас только не заносит.

Пропетляв по узким улочкам дачного поселка, мы вырулили на нужную улицу. Вот уже дом номер девять, тринадцатый — впереди, через два участка будет.

Я заглушил двигатель, не стал подъезжать дальше, уткнув машину в заросли крапивы. Мы вылезли из «Волги».

— Свет не горит, — прошептал Вася, кивая на тринадцатый дом. — Спит, наверное.

— Надеюсь, он там, — кивнул я, закатывая рукава. — Домик выглядит мертвым каким-то, нежилым.

— Какие планы, командир? — Вася вытащил пистолет из кобуры.

— Обойди дом с другой стороны и смотри, чтобы в окно не сиганул, я попробую пройти через дверь.

Перемахнув через забор, я отпер Васе калитку. Его короткая, но увесистая тушка не смогла преодолеть изгородь моим способом.

Оказавшись во дворе, среди кустиков смородины, я беззвучно мотнул головой по направлению угла дома, мол, иди туда. Вася кивнул в ответ и пошел в обход. Я осторожно поднялся на крыльцо. Сердце колотилось, а дыхание казалось шумным.

Вдруг под ногой предательски заскрипела половица. Чертово крыльцо! Я замер, на миг притворившись тенью. Попробовал сделать еще шаг, но снова скрип резанул по ушам. В ночной тишине он казался слишком громким. Я пригляделся — на двери снаружи замка нет, значит, внутри кто-то явно есть. Надеюсь, и Света тоже там, и не нужно будет снова искать ее. Если с ней что-то случилось — убью гада! Голыми руками убью, клянусь…

Еще шаг, еще. Доски уже не скрипят, а слегка постанывают под тяжестью моих ботинок. Вот и крашеная в кирпичный цвет дверь из толстенных досок. Осторожно потянул за ручку — железную скобу. Хреночки! Заперто изнутри.

Так-с… Будем проникать через окно, нужно найти подходящее по размеру.

Я бесшумно спрыгнул с крыльца и стал обходить дом, как вдруг раздался звон разбитого стекла и крик Васи:

— Андрюха! Он здесь!

Я рванул вперед и в три секунды очутился на той стороне дома. Человек в спортивном костюме, сиганув из окна (рама за его спиной щерилась осколками зубьев) сходу напрыгнул на Жмыха и подмял его под себя.

Твою мать! И на хрена я ему пистолет давал? Почему он не стреляет?

Жмых барахтался и пытался уцепиться за брючину нападавшего, который, завидев меня, уже вскочил и собирался делать «ноги». Но Дюша (теперь я его узнал при свете луны) вырвал ногу и зарядил ботинком прямо в висок Василию. Тот даже вскрикнуть не успел, как его руки упали безвольными плетьми, а сам он замер и больше не шевелился. Твою мать! Неужели убил, сволочь⁈

— Стоять! — крикнул я дзюдоисту и рванул к нему.

Тот обернулся и хотел уже бежать, но увидев, что я пустой, остановился. На сером лице играла нездоровая улыбка.

— Живучий ты, Андрей Григорьевич, но мы это быстро поправим, — голос его был глуше обычного, будто мертвый.

— Дюша, мать твою! — я подбежал и остановился от противника в метрах трех, на безопасной дистанции атаки. — Ты что творишь? Ты сейчас, только что, убил сотрудника милиции.

— И тебя на тот свет отправлю, — лыбился Пичугин.

Его простоватое раньше лицо казалось теперь зловещим и пугающим. Наконец-то монстр сбросил маску и явил себя во всей красе.

Я мельком оглядел бездыханного Васю. ПМ-а не видно. Черт, да куда он его дел?

— Ты пистолет ищешь? — скривился Дюша. — Он под ним остался. Попробуй достать.

С этими словами Пичугин, как коршун стал кружить возле тела Жмыха, будто намереваясь кинуться за оружием. Но нет… Он только делал вид, что хочет достать ПМ. Меня провоцирует на необдуманный бросок.

Понимает, что стоит ему наклониться к земле, как я его вмиг накрою. Вот и хорохорится, проверяет меня. Но таким театром меня не пронять. Тот, кто первым из нас кинется за оружием — проиграет схватку. Оба это понимаем.

Я сделал небольшой шаг вперед, потом еще. Оценил ситуацию. Дюша борец. Нельзя подпускать его на ближнюю дистанцию. Бить с расстояния, разрывать дистанцию между нами и снова бить, пока не упадет. Если возьмет в клинч — пиши пропало. Вмиг в партер схватку переведет и придушит, а это он умеет.

За несколько тренировок у Воеводина я тоже немного поднаторел в искусстве борьбы, и помню Дюшин коронный проход в ноги. Но если он раньше притворялся, то, возможно, я не все его финты знаю. Может быть, он куда более опытный боец, чем показывал себя на тренировках и в той драке в пивной.

Все эти мысли пронеслись в голове за несколько секунд. Моя сильная сторона — боксерская подготовка, значит, будем бить с расстояния, так и порешим. А пока надо ему зубы заговорить. Выйти на дистанцию удара и выбросить левой прямой. Такого он точно не ожидает.

— На хрена тебе это? Зачем ты убил стольких людей? — спросил я.

— О-о… — щерился Дюша, — ты не знаешь, сколько я убил. В Афгане со счета сбился. Понимаешь, Андрюха… Понравилось мне. А сюда вернулся, здесь нет войны. Но я ее нашел для себя. Нашел…

— Зачем?

— Этот ублюдок должен был умереть, — глаза Пичугина сузились, он продолжал кружить, но я, то отходил, то подступал ближе. Не давал ему ни приблизиться, ни уйти. Оба мы примеривались и выжидали момент. Понимали, что малейшая ошибка подобна смерти.

И, может быть, к ней и ведёт кратчайшим путем.

— Какой ублюдок? — как можно более миролюбиво спросил я.

— Сам знаешь какой, — хмыкнул Дюша. — Наш многоуважаемый тренер.

— Пусть. Ты врал мне про Валю, зачем?

Дюша дернулся и зло на меня зыркнул, видно, я задел его за живое.

— Тебе не понять. Я любил эту тварь… — просипел он, будто выдавливал слова через плотно сжатые губы. — А она…

— А она, пока ты проливал кровь за Родину, спуталась с Воеводиным, — продолжил я за него. — Но разве за это убивают?

— Еще как убивают… Ты не видел, что он с ней сделал. Во что она превратилась.

— Видел, — кивнул я. — Она спилась, потому что он ее бросил. И ты решил его убить.

— Не убить, а казнить, — Дюша остановился.

Видно было, что ему очень хотелось выговориться. Он понимал, что кто-то из нас умрет здесь и сейчас, тогда все сказанное уже не навредит ему. Я не возражал, пусть болтает, может, удастся усыпить его бдительность и напасть первым, когда он совсем не ждет. Но сейчас он — сплошной комок нервов и холодной ярости.

— Я хотел убрать его твоими руками…

Дюша замер, ухмыляясь, как театральный злодей, держа мизансцену.

— Моими? — я неподдельно удивился.

— Думаешь, я не понял, кто ты на самом деле? У тебя шрамы от пулевых ранений. Эти олухи дзюдоисты не заметили, но я-то отличу пулю. Повидал в свое время… Я сразу понял, что ты мент и пришел по нашу душу. Только я в банду внедрился, чтобы казнить тренера. Но видишь, какая штука. Его смерть не принесла бы мне облегчения. Он должен был мучиться долго, как я…

— И поэтому ты сдал его мне?

— Вы его взяли, и я должен был успокоиться… Но почему-то не смог. Когда ты позвонил ночью и попросил встретиться, я вдруг понял, что Воеводин должен сгинуть из этого мира навсегда. Ты ещё сказал, что он в больнице.

— Ты решил его убить, но на пути у тебя был я.

— Да… Я никогда не задумывал тебя убить, но в ту ночь, когда за нами всеми охотилась милиция, все изменилось. Я почувствовал себя снова, будто на войне, когда на меня открыли охоту в горах… А на войне, извини…

— Где Света? — неожиданно в лоб спросил я.

— Что?

— Она жива? — сдерживая ярость, процедил я, но в этот момент Дюша на меня бросился.

Я слишком близко к нему подошёл, и он решил воспользоваться моментом. Кинулся мне в ноги, пытаясь провести свой коронный бросок — уложить на спину, дернув за лодыжки.

Но я был готов, не зря с ним отстоял в спаррингах много часов.

Бам! Встретил его ударом ноги снизу. Целил в голову, которая была почти на уровне колена. Стопа припечатала крепкий лоб, а я чуть ногу не сломал. Дюше хоть бы хны! Он даже сумел вцепиться в одну из лодыжек. Бл*ть! Какая крепкая башка! Чертов чугун!

Дюша, как умел, дёрнул мою ногу, но вторая стояла на земле, и я устоял, вцепившись в его же спину сверху. Долго так не продержаться. Я сразу же воткнул свой локоть сверху в его позвоночник. Борец, не сдаваясь, обхватил меня за корпус, и вместе мы завалились в траву.

«Только бы не дать накинуть удушающий на шею», — мелькнула в голове тревожная мысль, когда Дюша всё-таки сбил меня с ног и я шваркнулся о землю…