Глава 7

— Сержант, — Горохов чинно выпрямился. — Я старший следователь по особо важным делам прокуратуры СССР Горохов.

— Ну да, конечно, — хмыкнул милиционер. — А меня зовут Феликс Эдмундович.

Никита Егорович гневно на него зыркнул и выудил из кармана новенькое удостоверение. Развернул и, ткнув корочками сотруднику в улыбающееся лицо, пробурчал:

— Представься, как полагается!

— Виноват, товарищ Горохов, — вытянулся в струнку милиционер, отдав воинское приветствие. — Сержант Пряденко!

— Вот что, Пряденко, — Горохов кивнул на парочку прохожих. — Организуй-ка нам понятых. Срочно. Будем осмотр под протокол проводить. Как положено.

Милиционер все еще стоял, раскрыв рот, вглядываясь то в лицо следователя, то в наши «шулерские» физиономии, потом еще потоптался на месте и отрапортовал:

— Есть организовать понятых! — а потом добавил. — Так вы и есть та следственная группа, которая из Москвы приехала? По убийствам?

— Много вопросов задаешь, сержант, сначала понятые, вопросы потом, — отмахнулся Горохов.

— Есть, сначала понятые.

Милиционер поспешил «отлавливать» подходящих граждан и вскоре привел двоих студентов с отросшими патлами и жиденькими усиками.

Карту мы сфотографировали и изъяли как положено. Упаковали в конверт. Клапан оклеили бумажками с оттиском печати и скрепили подписями понятых.

— Я все в толк не возьму, — бормотал Горохов, заполняя протокол осмотра места происшествия. — Почему отсчет начинается с девятки?

— Может, это количество жертв? — предположил я. — Если так, то еще будут жертвы. По крайней мере, дама, король и, последним, туз. Всего выходит шесть человек.

Таким ответом начальник доволен не был.

— Думаешь, убьет еще троих?

— Как минимум, да.

— Обычно маньяки не ограничивают себя в количестве жертв, — Горохов задумчиво погрыз кончик авторучки. — Но даже если так. И как нам узнать, кто следующий? И самое главное, кто этот самый туз, на котором все должно закончиться? Или на другие масти перейдет? На червы, например?

Понятых, получив от них подписи, мы уже отпустили, так что можно было не стесняться в версиях. Горохов подытожил наши с ним размышления:

— Такое впечатление, что убийца идет к своей неизвестной нам цели. К тузу… Хотя, возможно, это все наши домыслы. Но определенно карты такого достоинства выбраны не случайно. В этом я точно уверен.

Вернувшись в отдел, в кабинете мы застали праздных Федю и Василия. Они вальяжно потягивали чай вприкуску с гематогенками.

— Я не понял, работнички, — нахмурился следователь. — Почему не работаем?

— Так мы все сделали, — Жмых протянул шефу надкусанную «кровяную шоколадку» — Будете, Никита Егорович?

— И ту девушку уже опросили? — скептически поинтересовался Горохов. — До которой Воеводин домогался?

— Почти, — пробубнил Жмых с набитым ртом. — Только она нам ничего не сказала. Не помню, говорит, ничего такого. Раз не помню, значит, этого не было. Вот и весь сказ. Только время с ней потеряли.

— Интересно, — следователь сел на стул и разложил перед собой материалы из папки. — И это, выходит, результат работы. Плохо, товарищи, вы сработали. Неквалифицированно, так сказать. Не смогли найти подход к свидетелю. Что ж… Тогда в ход пускаем тяжелую артиллерию. Андрей Григорьевич, Светлана Валерьевна, навестите эту даму сами. Похоже, что-то она темнит. Не договаривает.

* * *

Дверь квартиры распахнулась, и на пороге появилась девушка в домашнем халате и тапочках.

— Миронова Юлия Андреевна? — спросила Света (инициативу общения я решил передать ей, с «трудными» людьми у нее лучше получается).

— Да, — вдруг насупилась хозяйка квартиры.

Вроде как, если мы так официально спрашиваем, ничего хорошего не жди.

— Мы из милиции, — Света показала удостоверение. — Можно задать вам несколько вопросов?

— А-а-а… — Миронова озадаченно нахмурилась, отчего вмиг стала похожа на молодую старушку. — Так приходили уже ваши. Спрашивали меня. Это по поводу Воеводина?

— Юлия Андреевна, — Света невозмутимо смотрела ей прямо в глаза, но не с вызовом, а как-то по-женски, понимающе. — Мы расследуем тяжкое преступление. Возможно, к нему причастен Воеводин. Нам очень нужна ваша помощь.

Хозяйка квартиры закусила нижнюю губу, выглянула в подъезд, будто высматривала там кого-то, и тихо проговорила:

— Входите, только, если можно, недолго. Пока муж с ребенком гуляет.

Мы вошли внутрь. Обычная двушка-распашонка. Светлая, но шторы задернуты, и казалось, что здесь всегда полумрак и вечер.

Расположились в зале на диване. Хозяйка встала напротив и мелко заламывала пальцы. Явно волнуется.

— По нашим сведениям вы занимались в секции дзюдо в студенчестве и подверглись домогательству со стороны тренера, — прямо высказалась Света. — Расскажите, пожалуйста, об этом.

— Вообще-то Лев Палыч много к кому клеился, — пожала плечами Юлия. — Такой уж он человек. Ловелас. Любил студенток.

Света только кивнула.

— А что произошло с вами?

— Да ничего особенного, оказывал знаки внимания. Когда приемы показывал, слишком уж тесно на контакт шел. Как бы невзначай. Вот я секцию и бросила.

Лицо ее скривилось, будто она только что задела что-то мерзкое и липкое.

— Я понимаю, что вам трудно об этом вспоминать, — Света говорила мягко, но в то же время настойчиво. — Вы поймите, возможно, от его действий пострадали не только вы. Нам важно знать, что все-таки произошло. Да вы присаживайтесь. Мы хотим помочь.

— Сколько времени-то уже прошло, — хозяйка села на самый краешек кресла, готовая вскочить. — К чему все это?

— Вы написали на Воеводина заявление об изнасиловании. Материал зарегистрирован в УВД. А потом пошли на попятную. Так?

— Только мужу не говорите, — выдохнула Юлия. — Он его тогда убьет. Попытается. Но Воеводина так просто не возьмешь. Опасный он тип. Я не за себя боюсь, за мужа.

Вон оно что. Я изо всех сил старался не отсвечивать, будто меня тут и нет, и слушать.

— Все, что вы скажете, останется в рамках дела, без официальной фиксации. Как оперативная информация. Вас никуда не будут вызывать, вам не надо будет нигде расписываться. Так устроит?

Света предложила сделку. Молодец. Раз не получается вывести ее на официальные показания, пусть пока хотя бы так нам все расскажет. Лучше, чем ничего.

— Ну хорошо, — кивнула Юлия, обхватив колени. — Воеводин этот в карты любил играть. В «тысячу». Однажды после тренировки предложил остаться мне и моей подружке. Сыграть.

— В «тысячу»? — с недоумением переспросила Света.

— Да, его любимая игра. Я тогда совсем молоденькая была. Дура. Да и тренер мне, признаться, нравился. Мы сидели и играли в раздевалке, когда все разошлись. Вроде невинная игра. Хихикали, он шутил. Потом достал откуда-то бутылку шампанского. Сказал, что выпить нам сегодня можно, ведь накануне мы на областных соревнованиях почти весь призовой комплект забрали. Даже пединститут обставили. Так всё естественно прозвучало. Мы выпили, расслабились, а Воеводин вдруг предложил играть на раздевание. Якобы, чтобы мотивация лучше была, адреналин. Подружка моя отказалась и ушла. Ну, мне что-то там подмигивала. А я дура… Осталась. Я так-то не пила раньше. А тут в голову алкоголь ударил. Не знаю, что на меня нашло.

— Вы не волнуйтесь, — кивала Света, аккуратно взяв потерпевшую за руку. — Рассказывайте.

Юлия прерывисто выдохнула. Руки у нее совсем побелели, на лице даже появились пятна.

— Я сняла блузку, когда проиграла. Потом снова проиграла, но уже больше раздеваться не захотела. Тренер вдруг обозлился. Стал орать, что уговор есть уговор. Я вскочила и хотела убежать. Он схватил меня за руку и к себе дернул. Я залепила ему пощечину. Но, сами понимаете, что слону дробина. Он повалил меня и…

Девушка всхлипывала и утирала глаза рукавом халата:

— Я написала на него заявление. А потом… Его милиция не нашла сразу. Я вернулась домой, а он у меня дома сидит. За столом с родителями. Чай с ними пьет и обсуждает мои успехи в спорте. Меня как током шибануло. А он, гад, сидит, улыбается и подмигивает мне. Говорит, видишь, Миронова, какие у тебя хорошие родители. Береги их, а то мало ли что с ними случиться может. Мол, друзей у меня много. Сказал это между делом, как бы в шутку, папа с мамой даже не поняли — или вообще не услышали. А я все поняла…

Хозяйка квартиры закрыла лицо ладонью. Но явно торопилась закончить свой рассказ, и только поэтому продолжила:

— Поняла, понимате. Что если его посадят, то он найдет способ отомстить. Что не остановится. Вот я и забрала заявление. Повторно уже написала, что все произошло по обоюдному согласию и претензий не имею. Меня даже чуть за заведомо ложный донос не привлекли. А этот… Сухим из воды вышел.

Юлия сжала кулачки, слез на глазах уже не было. Лицо выражало тихую и безысходную ярость.

— Почему вы об этом не сообщили следователю? О его угрозах? — переспросила Света, стараясь заглянуть ей в глаза.

— Не знаю… Испугалась очень. Воеводин слов на ветер никогда не бросал. И нас учил отвечать за свои слова.

— Спасибо, Юля, — Света погладила ее по плечу. — Вы нам очень помогли.

Мы вышли в подъезд, и, когда дверь за нами захлопнулась, на площадку поднялся мужчина лет тридцати с ребенком. Оба на одно лицо, рыжие, как огоньки. Крупные веснушки рассыпались одуванчиками на жизнерадостных лицах. Мальчик лет трех-четырех кого-то мне напоминал. Я пригляделся. Точно. Похож на мать. На Юлию Миронову. Мы спустились чуть ниже, я оглянулся и увидел, как отец с сыном позвонили в дверь квартиры, из которой мы сами только что вышли. Значит, не ошибся. Это муж и сын потерпевшей.

Света проговорила:

— Мерзкий субъект этот твой тренер. И что за игра такая странная? «Тысяча».

— Ну, это, на самом деле, довольно интересная игра, — ответил я, вспоминая правила. — Там берешь взятки, и надо постараться первым набрать тысячу очков. Кто первый в сумме наберет тысячу или побольше, тот…

Я осекся. В голове мелькнуло озарение. Блин! Как я сразу не догадался⁈ Я даже остановился, чтобы лучше все обдумать.

— Андрей, — Света взяла меня за руку и посмотрела в глаза. — Что с тобой?

— Все сходится! — воскликнул я. — В игре участвуют двадцать четыре карты! Понимаешь?

— Нет.

— Все, кроме шестерок, семерок и восьмерок!

— То есть?..

— То есть играют карты, начиная с девятки. Как в нашем случае. Те, которые мы нашли.

— Нужно срочно сообщить об этом Горохову, — Света потянула меня к выходу из подъезда. — Нужно задержать этого Воеводина.

— У нас ведь на него ничего нет, — удрученно пожал я плечами. — Лишь пристрастие к «тысяче» и к девочкам, да и то, так сказать, из давних времен. Это все слишком косвенное. Буду продолжать наблюдать за ним изнутри. Из секции.

— Будь осторожен, Андрей, — Света прильнула ко мне и чмокнула в щеку. — Судя по всему, этот Воеводин очень опасен.

— Милиционер опаснее бандита, — улыбнулся я. — От бандита можно спастись, а от милиционера нет.

* * *

На следующий день я снова отправился на тренировку. Опять разминка, отработка самостраховки, бросков. Я продолжал изображать неумеху, но уже не слишком.

В пару мне достался «выдра». Оказалось, что его, как и меня, зовут Андрей. Судя по навыкам, занимался он не слишком давно, и мы были на одной волне. Если не нарушать правила, то забороть даже средненького дзюдоиста совсем непросто. А этого мне удалось одолеть в спарринге в конце тренировки. Техники у меня почти нет, вывез просто на «физике» и выносливости.

Все-таки не зря у Саныча в свое время тренировался. Гонял он нас c Быковым знатно. Уже давно не занимался я боксом, но периодически посещал какой-нибудь открытый школьный стадион с турником, брусьями и рукоходом. Такой нехитрый набор был у каждой школы. Еще вкопанные колеса для прыжков и деревянная стена-препятствие, как для пожарно-прикладного спорта. Но на них я не развлекался. Старый уже для этого.

Хотел всё Федю приучить к занятиям, но тот сказал, что спорт — это бессмысленная трата энергии и времени. В доказательство тому привел свою железную логику.

— Понимаешь, Андрюха, — сказал он, — если я вижу телевизор, мне хочется его посмотреть, если я вижу чебурек, мне хочется его съесть, если я вижу диван, мне хочется на нем полежать. А с этим спортом явно что-то не так. Нет у меня никаких мыслей при виде турника, гирь и прочих скакалок.

Тут он явно не слукавил.

Тем временем гранитомордый на тренировках обходил меня стороной. Больше не задирал. Тренер внимательно ко мне присматривался. Раскусил? Не похоже… Слишком он самодовольный. Как же ему трудно, наверное, живется без студенток.

Через пару тренировок я заметил, что татуировок с волчьей головой стало больше. Появилась еще одна. Красная такая, заживающая у худого дзюдоиста. Ага. В стае прибыло. Что они означают? Пока возможности выведать не представилось. Тезка, с которым я почти подружился, говорил, что это просто мужики балуются, накалывают себе всякую ерунду. Сказал это как-то со скрытым сожалением. Видно, переживал, что его еще пока в этот «клан» не позвали. Если бы предложили, побежал бы колоть волка, теряя тапки, а передо мной просто хорохорился.

Дзюдоистов Горохов взял на карандаш. Список всех поименно с помощью Васи раздобыл. Всех пробили. С виду обычные мужики. Есть несколько судимых, но не много. Собственно, как и везде.

Самое интересное, что биография тренера оказалась официально почти кристально чистой. Судимостей нет, медвытрезвитель не посещал, даже в партии раньше состоял, но после того, как его выперли из Федерации, из партии тоже попросили. Одно-единственное пятнышко — а кто из нас без греха?

* * *

— Слушаю, Горохов! — следователь прислонил телефонную трубку к уху.

Телефон за много дней зазвонил впервые. Вернее, он звонил и раньше, но не по нашу душу. Спрашивали сотрудников, что обитали здесь до нас.

— Так… — Никита Егорович нахмурился, ослабив галстук, чтобы лучше слышать голос из трубки. — Когда? Угу. Как — ночью? Твою дивизию! Почему нам только сейчас сообщили⁈ Где труп? Как — в морге? Осмотр места кто проводил? Пусть следователь немедленно со мной свяжется! Бардак!

Горохов фирменно, как умеет, хрястнул трубкой об аппарат, сбросив звонок.

— Поздравляю, товарищи, у нас убийство! Почерк похож на «Борца». Труп обнаружили сегодня ночью, осмотр места происшествия провела дежурная следственно-оперативная группа. Нас даже никто не удосужился предупредить, будто мы приехали валенки катать, а не преступления расследовать.

Шеф просто кипел.

— Не предупредили⁈ — возмутился Жмых. — Бестолочи! Они разве не знают, что это наша подследственность! Да за такую халатность…

— Помолчи, Василий! — оборвал его Горохов. — Втыка они еще получат. А труп сейчас в морге. Собирайтесь, товарищи, поехали.

— Мне тоже ехать? — неуверенно спросил Катков.

Леха трупов не боялся, но морги не любил. Говорил, что они ему аппетит портят. Он потом ужинать нормально не может.

— Нет, вы с Погодиным дуйте на место происшествия и ищите карту. Наверняка местные ее, как всегда, прошляпили. Найдете, организуйте сохранность до моего приезда. Дело к производству приму и дополнительным осмотром ее изымем.

Никита Егорович проговорил это уверенно, нисколько не сомневаясь, что очередная карта окажется на месте нового убийства. Мне бы его уверенность.

— Так пускай Алексей с Васей едет, — возмутился уже Погодин. — Я с вами в морг прокачусь.

— Зачем? — Горохов недоуменно вскинул на него бровь.

— У меня с местными судмедэкспертами контакт налажен, — хитро улыбнулся Федя. — Я вам пригожусь.

— Когда успел? — следователь одобрительно кивнул.

— Когда экспертизу по Бочкину забирал, — расплылся в улыбке Федор. — Верочка мне ее с пылу с жару отдала. С конвейера, можно сказать, сняла. Подождать пришлось, правда, немного. Чаек ее попробовать на травках.

— Чаи в морге распивать, — нахмурился Горохов. — Сомнительное удовольствие. Так и быть. С нами поедешь. Светлана Валерьевна, остаешься в кабинете за старшего. Будь на телефоне.

В итоге в местное Бюро судебно-медицинской экспертизы нагрянули втроем. Впереди, как бывалый завсегдатай «обители мертвых», шагал с гордо поднятой головой Погодин. Следом Никита Егорович, я замыкающий. В коридоре нас встретила Титова. Возле нее терлась еще парочка судмедов мужской небрежной наружности. Завотделения все так же в безупречно белоснежном халате. Крахмалит она его, что ли?

— Вера Павловна! — Погодин подпорхнул к ней зябликом. — А мы к вам по поводу сегодняшнего трупа.

— Вскрытие еще не проводили, — улыбнулась Вера, только улыбалась она почему-то мне, а не Феде.

Тот даже бочком подвинулся, чтобы перекрыть ее обзор, задвинул меня спиной на задний план. Собственно, я ему мешать не собирался и сам сделал полшажка.

— Мы хотели бы взглянуть на труп, — деловито заметил Федя, взяв на себя временно функции Горохова.

На что следователь лишь беззвучно хмыкнул, но промолчал. Феде позволительно. По крайней мере, иногда и в определенных обстоятельствах.

— Да, конечно, — кивнула медичка, выглянув из-за спины Федора. — Прошу за мной.

Мы вошли в помещение смотровой. На столе из нержавейки с желобками кровотоков лежал уже обнаженный труп мужчины. На синюшном лице застыла маска посмертных мук. Твою мать! Я сразу узнал это лицо…