Глава 4. Наглец!

Я быстро отвожу глаза в сторону. Приборная панель. Чёрт! Только она меня должна волновать в этот момент, а не чьи-то посторонние взгляды. Чьи-то очень жаркие посторонние взгляды.

Такие… что по телу дрожь бежит, сердце выстукивает неровный ритм, а ладошки потеют ещё больше.

К тому же его рука всё ещё на моей. Давит вперёд.

Я с огромным трудом пытаюсь сосредоточиться на своём задании. Смотрю на приборы, отрываемся от взлётной полосы. Космолёт набирает обороты, ускоряется, выходит за пределы. Несколько мгновений, и мы в открытом космосе.

Сердце стучит так, будто уже давно вырвалось из груди.

Сколько раз летала, а сегодня ощущение, как будто девственности лишилась. В переносном, конечно же, смысле. Просто волновалась больше, чем в первый свой полёт.

Я проверяю датчики, действую автоматически, смотрю на параметры полёта, настраиваю курс и, вздохнув, довольно расслабляюсь. Идеально. Высший балл.

Я справилась.

И только сейчас понимаю, что моя рука всё ещё в захвате ректора.

– Эм… господин ректор…

Перевожу взгляд на него. Понимаю, что всё это время он смотрел на меня. Изучал, как я действую. Смущаюсь. Ну конечно, ему важно видеть и оценивать мои показатели. Чтобы потом поставить баллы в табель.

Но почему мне кажется, что тут не только интерес учителя к ученику, а что-то более… личное?

– Да? – вскидывает Сильвертон бровь.

– Я могу уже сама.

Киваю головой на свою руку, сжимающую штурвал. Он задумчиво переводит взгляд на наше переплетённые пальцы. Кажется, будто он только сейчас заметил, что сделал. Меня шокирует одна неожиданная мысль. А вдруг он бессознательно меня схватил? Но тогда зачем? Как так вышло?

Ректор неспешно отрывает от меня свои пальцы и расслабленно откидывается в кресло. Достаёт из своей сумки какие-то документы и начинает их листать. Создаётся впечатление, словно он полностью потерял ко мне интерес.

Я глубоко вздыхаю и снова всё внимание перевожу на свой маршрут.

Несмотря на то, что путь для меня новый, очень скоро я перестаю переживать. На пути не попадается ровным счётом ничего примечательного. Никаких чёрных дыр, космического мусора, незнакомых планет.

На учебных полётах не рекомендуется использовать автопилотирование. Так что всё время я неотрывно слежу за датчиками и показателями. Проверяю, чтобы всё было в норме.

Если иногда это напрягало в полётах, то сейчас я наоборот этому рада.

Быть полностью погруженной в работу лучше, чем думать, что где-то рядом со мной сидит мой суровый ректор. Ещё может быть смотрит на меня. Ну, конечно, смотрит, ему ведь надо проверить, что я всё правильно делаю. Или всё ещё в своих бумагах?

Я украдкой бросаю на него взгляд, и тут же меня бросает в жар. Чёрт! Смотрит, да ещё как. Оказывается, бумаги он уже убрал в свою сумку и просто теперь словно тигр глядит на меня. Ощущение, как будто я антилопа, которую он хочет сожрать.

– Я что-то не так делаю? – уточняю я, чувствуя, как в горле становится сухо.

Блин. Я как же просто мне было с инструктором Фаэлоном. Сейчас бы уже слушала его шуточки и беззаботно хохотала. А так приходится держать себя всё время в напряжении.

– Всё так. Вы прекрасно справляетесь, курсантка Эртон.

– Спасибо.

Недовольно отворачиваюсь от ректора. Бесит собственная реакция на него. Это всё из-за сегодняшнего дурного сна. Ну и потому, что он меня всегда пугает, я тут будто в клетке с хищником сижу.

Как только выдержать весь полёт достойно?

– Только вы сильно напряжены. Чего вы боитесь? – вдруг говорит Сильвертон.

Наклоняется ко мне и кладёт руку на спинку моего капитанского кресла.

Его пальцы будто бы невзначай касаются моей шеи. Возле кромки волос. Я испуганно подаюсь вперёд. Случайно дёргаю штурвал, и корабль делает сильный рывок, отчего рука ректора срывается вниз прямо на мои плечи.

Блин! Только хуже сделала!

– Я ничего. Всё в порядке, – бурчу я.

Справа от меня раздаётся негромкий смех. Покрываюсь румянцем. Да нет, даже больше. Кажется, что у меня все щёки горят красными сигнальными огнями, оповещающими ректора о том, как неловко я себя чувствую рядом с ним.

Сильвертон медленно убирает свою руку с моих плеч, успев пощекотать локоны, собранные в хвост. Пульс сходит с ума. С таким успехом по окончании этого полёта путь мне в медицинскую капсулу заказан будет.

Невольно ускоряю космолёт, чтобы побыстрее закончилась эта пытка.

– У вас месячные, курсантка Эртон?

– Что?! – ошеломлённо переспрашиваю я.

Джеймс Сильвертон серьёзно меня про это сейчас спросил? Мне не послышалось? Опять поворачиваю к нему голову. Но взгляд у него такой, будто не шутит.

– ПМС?

– Нет! – шиплю возмущённо.

– Пытаюсь понять, что же с вами сегодня не так?

– С чего вы решили, что со мной что-то не так? – бурчу я.

– Есть несколько признаков, – усмехается нагло ректор и скользит взглядом по моему телу.

Я прямо чувствую, как под одеждой загораются все те места, которые он так жарко осматривает. Определённо в каюте скоро пожар разгорится, если он не прекратит так делать.

Меня мелко потряхивает.

Надо перестать обращать на него внимание. Игнорировать, насколько это вообще возможно. Если получится. Должно получится. Мы ещё и половины не пролетели пути.

Перевожу взгляд снова вперёд. Прижимаю ногу к ноге, спину выпрямляю. Уверенный взгляд в космическое пространство. Так. Приборная панель. Монитор. Чёрт! А это что ещё такое?

– Комета, – ахаю я.