Глава 31. Что же будет?

– Нашли отличное средство, чтобы согреться, – холодно отзывается Джеймс. – Только, на мой взгляд, это вообще не относится к делу о кораблекрушении. Мы выжили и вернулись назад в целости и сохранности. Раскрыли базу йорджи, предотвратили распространение опасного оружия. Какие-то конструктивные вопросы у вас ещё есть к нам?

Селлы переглядываются.

Я же поражённо молчу. Ничего себе он их отбрил! Пищу внутренне от восхищения. Я говорила уже, что мой ректор самый шикарный мужчина на свете?

– Осталось разобрать только один вопрос. Нужно решить, какое наказание понесёт курсантка Эртон, – хмуро отзывается Селл-первый или второй, теперь я вообще не понимаю, кто из них кто.

– Я покрою все расходы на новый космолёт из личных средств, – добивает меня своей щедростью Джеймс. Это же безумные суммы. Неужели он настолько богат? – А курсантка Эртон отработает свои ошибки на практике. Идёт?

Голос у ректора такой, что сразу ясно, возражений он слушать не намерен. Это понимают и Селлы, которые синхронно кивают головами. И судя по выражению их лиц, они тоже удивлены происходящим, но такой исход их вполне устраивает.

Хм. Про какие отработки говорит ректор? Стыдно признаваться даже самой себе, но в голову лезут очень порочные мысли… Как именно и в каких позах я могу на практике «отрабатывать» с Джеймсом свои ошибки…

От такой горячей практики я бы точно не отказалась. Чувствую, как внизу живота сразу начинает пылать. Сердцебиение учащается…

Стоп. Меня явно несёт куда-то не туда. Потому что практику по пилотированию я прохожу с инструктором Фаэлоном Дином. И, скорее всего, разговор идёт просто о том, чтобы я научилась лучше управлять космолётом.

Естественно, Лика. Это не то, о чём ты тут уже успела размечтаться.

Я в первую очередь курсантка академии, а не… любовница ректора? Я так и не знаю, к какому статусу себя причислить. И надеюсь, что рано или поздно разговор между нами всё-таки состоится.

Будет ли у нас шанс переговорить наедине?

– Хорошо. Допускаем такой вариант развития событий. Только курсантке Эртон придётся сдать экзамен лично специалисту Мамы, чтобы мы могли понимать, в состоянии ли курсантка учиться дальше или её следует исключить из академии.

По спине пробегает холодок. Ладошки потеют, и я вытираю их о свой комбинезон.

Только не выгоняйте меня! Кошмар. Всё-таки начинают реализовываться самые худшие мои подозрения. Мне хочется расплакаться от горя, но я сдерживаюсь и держу на лице нейтральную мину.

Помирать, так с гордо поднятой головой.

Мама с папой будут счастливы видеть меня дома. Прямо представляю, как они скажут: «Мы ведь говорили, что у тебя ничего не получится. Где ты, а где полёты на космолёте. Не надо было высовываться. Сидела бы дома и работала в какой-нибудь лаборатории скромной тихой помощницей какого-нибудь гения…».

Передёргиваю плечами, пытаясь выгнать из головы голоса родственников.

Замечаю, что ректор снова сканирует меня взглядом. Смотрит как-то задумчиво.

Потом расслабленно откидывается на спинку кресла. Переводит взгляд на обоих Селлов.

– Меня вы тоже отстраните из-за этой аварии? – насмешливо спрашивает Джеймс.

Вскидывает брови в ожидании ответа.

Он ведь с самого начала говорил, что вина лежит на обоих.

Только зря он лезет со своими ремарками. Лучше бы весь гнев Мамы пал на меня, а так и его ещё зацепит. А вдруг отстраняет? Кто будет возглавлять академию? Нет, нельзя такого допускать.

Джеймс Сильвертон отлично управлялся с делами академии. Такое мелкое нарушение не должно подвергать опасности его работу!

А вот я справлюсь. Всё будет хорошо. Я возьму себя в руки, потренируюсь хорошенько и докажу специалисту Мамы, что достойна зваться курсанткой космической академии пилотов.

Никто меня отсюда не выгонит.

Надеюсь.

– Нет, господин ректор. Конечно, никто вас отстранять не будет, – говорит один Селл.

– Но проверку на днях ожидайте, – добивает второй.

Оба раскланиваются и уходят из кабинета. Я ошеломлённо смотрю им вслед. Мало того, что я у них на карандаше теперь, так ещё и ректора сюда приплели. Вот это мы с ним попали. Вроде бы герои, о чём свидетельствуют медали на наших шеях, но при этом… будто преступники.

Если бы не эта ошибка, то вряд ли бы вообще кто-то когда-то узнал о той базе. Не раскрыли бы такой заговор! Но не всё так просто. Даже покупка нового космолёта не смогла перебить их желание присмотреть за нами!

Дверь закрывается, и мы остаёмся с Джеймсом наедине.

Я молча злюсь на этих Селлов, и не сразу замечаю, что ректор поднимается с места. Вижу только его ладонь, которая появляется перед моим лицом.

Неуверенно берусь за неё и встаю. Оказываюсь очень близко к Джеймсу. Дыхание перехватывает от аромата его парфюма, от его серых глаз, в которых начинает клубиться неприкрытое желание…

Какое-то дикое, безумное. Будто он уже не может держать себя в руках.

Ну и где же та холодность, с которой он держался всё это время? Я ничего не понимаю. Что его злило и почему сейчас он настроен совершенно на другой лад?

– Что же теперь будет? – спрашиваю, а к щекам приливает кровь.

– Всё будет хорошо, Лика.

Широкими шагами ректор пересекает кабинет, открывает дверь и рявкает в приёмную так, что я подпрыгиваю на месте:

– Ко мне никого не впускать!

– Я поняла, господин Сильвертон, – испуганно лепечет секретарша.

Джеймс клацает замком и поворачивается ко мне. В считанные мгновения достигает своей цели и разворачивает меня в своих руках. Подталкивает вперёд, и я упираюсь ладошками в его массивный письменный стол…