Глава 30. Допрос

Я не успеваю прийти в себя от удивления, а меня уже выпроваживают со сцены. Мои сокурсники хлопают, кто-то кричит, что я вообще молодец, радуются тому, что база йорджи раскрыта и справедливость восторжествовала.

Замечаю Лиама. Он мне подмигивает и пробирается через сиденья в сторону прохода, по которому мы идём. Я не останавливаюсь. Следую всё дальше и дальше вместе с двумя Селлами, Джеймсом и его неизменной секретаршей.

Похоже, что встреча закончена.

И куда же мы теперь направляемся?

Джеймс идёт чуть позади меня. А вот я как звезда. Уже и не скажешь, что под конвоем, скорее, будто с охраной, потому что эти двое в тёмной одежде всё так же следуют с двух сторон от меня.

Лиам вырывается вперёд и успевает выкрикнуть:

– Малика, я хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание!

Я всё ещё не переварила то, что сейчас произошло, а тут новое событие подвалило. Удивляюсь, с чего он решил сделать приглашение прямо сейчас? Замечаю, что все кругом смотрят на меня и, видимо, тоже ожидают ответа.

Лиам притирается рядом, разворачивается лицом ко мне и получается, что идёт теперь задом наперёд, чтобы видеть меня. Селлы недовольно хмурятся.

Я пожимаю неопределённо плечами.

– Давай позже обсудим. Я сейчас… немного занята.

И вдруг чувствую, будто во мне кто-то сзади прожигает дыру. И я даже представляю, кто. Ох, господин ректор, что же вы творите? Нас же так сразу вычислят. Смущаюсь и покрываюсь румянцем.

Конечно, я не планирую встречаться с Лиамом. Но отказывать ему на виду у всех курсантов, как минимум, невежливо. Потом при встрече скажу ему, что отказываюсь от свидания. И пусть на меня лишних планов не строит.

– Я буду ждать, – говорит Лиам и останавливается.

Мы проходим мимо него и покидаем актовый зал.

И теперь я точно понимаю, что направляемся мы в кабинет ректора. Потому что идём снова той же дорожкой, какой шли сюда.

Моё сердце всё ещё стучит быстрее обычного. Медаль давит на меня морально. В моём представлении я ничего особенного не сделала. Это путешествие у меня вообще по сути ассоциируется с одним фактом. У меня был очень жаркий секс.

Мой первый раз. И второй. И третий… И вообще. Благодаря этой практике, я открыла для себя Джеймса Сильвертона. Увидела его с другой стороны. Узнала, что он не мрачный пугающий ректор, а пылкий любовник с отличным чувством юмора.

И, похоже, что я влюбилась.

Стоит ли отрицать? Я от него без ума.

Но я совершенно не представляю, что он чувствует по отношению ко мне. И выяснить это, к сожалению, никак не получается. А догадаться я не могу.

Мы входим в кабинет. Один Селл указывает мне на стул перед массивным столом ректора. Я сажусь, и как назло в голову начинает лезть мой сон. Тот самый, где Джеймс занимался со мной сексом. В этом кабинете, между прочим.

Взгляд застывает на столе. Именно в него я впивалась пальцами, когда ректор входил в меня сзади. Закусываю губу. Нельзя о таком думать. Сейчас точно не подходящий момент.

Мне становится жарко. Я вздыхаю. И замечаю внимательный взгляд Джеймса на себе.

Он обходит стол и садится на своё кресло. При этом продолжает сканировать меня своими туманными глазами. И почему-то теперь я вижу в его взгляде напряжение.

Сглатываю. Значит… этот разговор не сулит мне ничего хорошего?

Не зря я так переживала, когда увидела этих мужчин в коридоре общежития. Медаль – это, конечно, приятно, но всё-таки она не отменяет того факта, что я нарушила правила. И практика пошла не по плану.

– Итак, ректор Сильвертон, изучив ваш отчёт, у нас осталось несколько вопросов, – заявляет один Селл.

– Кто виноват в том, что космолёт академии упал на Ринэйр-дэ? – спрашивает второй.

– Я, – спокойно отвечает Джеймс, а я замираю. – Отвлёк курсантку Эртон разговорами, поэтому приближение кометы мы не заметили.

– Кто был в кресле главного пилота?

– Я была за штурвалом, – вмешиваюсь я. Правильно всё я поняла. Следователи Мамы нас наградили, но всё-таки нарушение было и оставить это в стороне они не могут. Мама выступает главным спонсором академии. Конечно, уничтоженный космолёт – неприятное событие для её бюджета. Кто-то должен ответить за это. Джеймс решил взять вину на себя, но это ведь неправильно. – Я разбила космолёт. Не заметила приближение кометы.

На лицах Селлов проглядывает понимание.

– Не совсем так. Вы, курсантка Эртон, не обратили внимание на комету из-за нашего с вами разговора. Ведь так? – недовольно отзывается ректор.

Он пронзает меня таким красноречивым взглядом, что сразу становится понятно, что он желает, чтобы я закрыла рот на замок. Но я не буду молчать, если он будет говорить неправду.

Обдумываю несколько секунд и киваю.

Частично так и есть. Он меня безумно смущал. Задавал странные вопросы, отчего я совсем сбилась с рабочего настроя. И, конечно, я на него постоянно отвлекалась. Похоже, что вина тут общая.

– Да, – киваю я.

– Прекрасно. Тогда другой вопрос. Каким образом космолёт был уничтожен? Вы написали в отчёте, что его поглотил паукообразный житель Ринэйр-дэ.

– Всё так и есть, – спокойно отзывается ректор, и я киваю.

Мы оба видели, что случилось на берегу. Одно мгновение и этот монстр слопал железное транспортное средство. Лишил нас возможности вернуться назад.

Я же так переживала. Ныла всю дорогу, что мы обречены. И как только Джеймс вытерпел мои сопли? Я же показала себя как запуганная до смерти девчонка. А ректор меня спас. Сделал всё, чтобы мы смогли в целости и сохранности вернуться в академию. Да ещё и в таком приятном антураже.

В груди разливается тепло. И бесконечная благодарность к нему.

Я бросаю нежный взгляд на него, и тут же опускаю глаза в пол. Не по себе, что он всё ещё так холодно смотрит на меня. Может ему было неприятно из-за моего ответа Лиаму? Или…

По спине бежит холодок. Эти Селлы знают, что между нами есть какие-то отношения. Я вышла из душевой комнаты, а ректор за пару минут до этого. Всё-таки они знают. И Джеймс злится из-за этого на меня!

– И ещё вопрос. Как вы смогли пережить ночь? На Ринэйр-дэ ночами сильное обледенение. Но у вас обоих никаких признаков обморожения не обнаружено.

Сердце пропускает удар.

Что нам будет за нарушение устава академии?