Глава 45. Подозрения

Облетать космический мусор – ужасно муторное и напряжённое дело. Мало того, что скопления попадаются разного размера, отчего приходится постоянно держать руку на пульсе, так ещё и мелкий мусор доставляет свои неприятности.

Не успеешь заметить, как чем-то может поцарапать корпус корабля.

А если кусочек будет побольше радиусом, то ещё и счешет часть металла и вообще может дойти до разгерметизации. Но это при худшем варианте. Я надеюсь, что моего мастерства хватит, чтобы избежать такой неприятности.

В любом случае приходится усиленно вглядываться в навигационную панель, слушать подсказки робота и ещё мониторить то, что вижу за бортом Касс-три. Кажется, мой мозг уже кипит от тяжёлой работы.

Ладошки потеют, иногда от напряжения забываю, что нужно дышать. Но зато я справляюсь. Шаг за шагом я пробираюсь через Пустошь. Ещё половина пути, и этот ад закончится.

И, кстати, пока я тут потею и теряю драгоценные нервные клетки, оба Селла спокойны, как два монумента. Никак не комментируют мои способности к маневрированию. И мой любимый ректор тоже молчит.

Эта тишина в капитанской рубке напрягает. Но с другой стороны, это всё-таки лучше бесконечной болтовни или ловких рук Джеймса. Тогда было намного сложнее. Жарче. Приятнее… Но точно труднее!

Зона Пустоши никак не заканчивается. От напряжения начинает ныть спина и шея. Я ни на миг не могу ослабить свой контроль. Если отвлекусь, то как раз могу упустить тот самый коварный мелкий мусор.

– Может быть достаточно уже? – доносится до меня спокойный голос ректора. – Курсантка Эртон показала хорошие результаты. Пора выходить из Пустоши.

– Нет, нужно больше времени, – отмахивается Селл-один. – Это может быть чистым везеньем.

– Действительно. Не хватает данных. Участок Пустоши довольно лёгкий попался, – вторит Селл-два.

М-да. Такой лёгкий, что я уже несколько раз потом облилась от страха, что слишком близко подлетела к кускам металла и каких-то запчастей. Невыносимые представители Мамы. Ощущение, будто они поставили перед собой задачу меня завалить.

А вдруг так и есть?

Но почему?

Какой интерес я могу представлять для них?

– Не каждый курсант справился бы с таким «лёгким» участком, – продолжает наседать Джеймс. – У вас будто бы личный интерес к жизни моей курсантки.

– А у вас? – вдруг переключается на самого ректора Селл-два. – Вы так печётесь о судьбе Малики Эртон. С чего бы вдруг?

– Хотите меня в чём-то обвинить?

И хоть я не вижу Джеймса сейчас, я прямо представляю, как он приподнимает брови в вопросе. Как невозмутим и холоден. С тем, чтобы носить маску, у него точно нет проблем. А как дела обстоят у меня?

Кошмарно! Потому что к щекам приливает кровь, и я понимаю, что начинаю сбиваться. Вот тебе и спокойное состояние. Нет, не получается у меня быть полностью расслабленной, когда обсуждают меня.

Всё, что касается нас с Джеймсом, меня будоражит.

Если наши отношения раскроются, то что случится? Ректора ведь могут отстранить от работы. Не то, чтобы это страшное нарушение устава, но могут приписать, что он пользуется своей должностью, чтобы соблазнять курсанток.

Но я ведь могу объяснить! У нас всё очень серьёзно! Сказать про то, что я его лаэрри, и нас нестерпимо тянет друг к другу. Хотя… это ведь тайна ахтронов. Они вообще о своих особенностях не распространяются.

Получается, что об этом никому говорить и нельзя…

Какой-то замкнутый круг проблем.

– Никаких пока обвинений. Просто… подозрения, – парирует Селл-один.

– И в чём же вы меня подозреваете? – усмехается Джеймс. – Разве с моей стороны есть какое-то нарушение правил Мамы? Нарушение устава академии? Нигде не сказано, что ректор не имеет права проводить занятия или практику. Более того, думаю, что меня напротив следовало бы поощрить. За моими плечами богатый опыт космодесантной деятельности и пилотирования. Любому пригодятся мои знания.

– Конечно, ректор Сильвертон, ваши заслуги известны всем. Но вы тратите время на простую курсантку, а могли бы обучать сотни людей. Почему так?

Я прислушиваюсь. Стараюсь успевать и мониторить обстановку, и уши греть.

Конечно, я подозревала, что Джеймс не всю свою жизнь работает ректором академии. Естественно, он чем-то ещё занимался. Но мы как-то не успели поговорить про прошлое. Мы только недавно разобрались в настоящем, что уже неплохо.

А мне очень любопытно узнать, чем он занимался. Я хочу знать всё о своём любимом человеке.

– Так-так-так. А вот это уже очень любопытно, господа. Итак. К чему же мы приходим? – в голосе Джеймса проскальзывает удовольствие.

Мне даже кажется это от того, что он раскрыл заговор Селлов. А вдруг так? Тогда получается, что ответ скрывается в самом Джеймсе, а не во мне? Нестерпимо хочется оторваться от датчиков и посмотреть назад.

Но я не могу. Автопилот в Пустоши равнозначен практически самоубийству. А мне нельзя подвергать опасности ни себя, ни Джеймса, ни Селлов. Я пилот. Моя обязанность привести всех в точку Б в целости и сохранности.

Вот и пригодились вновь навыки, что развил во мне мой ненасытный ректор.

– Вы пытаетесь испортить мою репутацию, чтобы сместить меня с моего поста, – продолжает обличать в чём-то Селлов Джеймс. – А почему? Я вам сейчас расскажу, господа. Потому что вы хотите, чтобы я принял ваше предложение! Ну признайтесь, что это так. Сколько раз я слышал настойчивые уговоры уйти работать в ваш штаб на Эрийе? Каждый год происходит одно и то же. А мой ответ всё тот же. Нет.

Эх, ну почему я занята космическим мусором, а не разговором? Хотелось бы мне сейчас увидеть лица Селлов. Неужели в точку? Неужели я попала под раздачу просто из-за желания представителей Мамы заполучить в свою власть человека с огромным опытом? Прогнуть под себя Джеймса Сильвертона?

Зря. Очень зря они думают, что у них что-то получится. Моего ректора точно никто не сможет сломить. И даже если нас разоблачат, он скорее покинет свой пост, чем перейдёт работать туда, куда ему не хочется.

Хотя любопытно, почему он не хочет на Эрийю? Там ведь главный штаб Мамы. Чистая экология. Император живёт там. Да многие бы дрались за такое шикарное местечко под боком у главы Мамы.

Надо будет обязательно спросить Джеймса об этом позже.

– У нас есть неоспоримые доказательства, что между вами и курсанткой Эртон есть интимная связь, – вдруг произносит Селл-один.

Я внутренне вся холодею. Что? Какие доказательства? Кто-то увидел, как мы украдкой целуемся или даже что-то более? Но мы были так осторожны!

– Один человек в академии вёл для нас видеофиксацию. Вы спалились, – хмыкает второй Селл. – Так что вам придётся принять наше предложение, господин ректор. Иначе Малика Эртон будет исключена, а вас попросят уйти с поста за нарушение дисциплины.

В горле ком. Проклятье! Кто же умудрился нам напакостить?