Глава 2

Несколько дней я ожидала последствий отказа — вызова в Миграционную службу, уведомления о срочной депортации или еще какой-то подлянки. И подлянка не заставила себя ждать. В один из сонных, жарких дней я лежала в теньке, уставшая после установки систем полива. Потягивая обогащенную воду, глядела одним глазком на попугаев, прилетевших покушать наших фруктов. Время медленно тянулось к трем часам дня, и я балансировала на самой грани сна.

Зевнув, я перевернулась на своей лежанке, и закрыла глаза.

… Высокая башня небесно-голубого цвета, и просторная гостиная в лазурных тонах. Диван вогнутой формы с идеально гладкой поверхностью, «плавающие» по стенам горундские рыбки — с серебристой чешуей и яркими плавниками, как настоящие. Я иду по приятно шершавому полу, улыбаясь и с восторгом ребенка разглядывая обстановку. Трогаю розовые цветы, похожие на орхидеи, и те начинают распространять терпко-сладкий аромат, немного кружащий голову.

Андроид-компаньон, одетый в белый костюм, нажимает на кнопку на панели, и в центре комнаты прямо из пола появляется стол, заставленный знакомыми и незнакомыми фруктами, напитками, сладостями и прочим. Я смеюсь, и андроид тоже смеется, предлагает начать во-о-он с того блюда… Но я пробовать не спешу, чувствуя подвох, и резко оглядываюсь.

Настоящий хозяин квартиры смотрит на меня зелеными глазами.

Я вскочила с лежанки так быстро, будто меня окатили водой. Вытерла ладонью испарину, выступившую на лбу, и засмеялась. Вот хитрец! Едой соблазнить решил?

Я стянула с ветки легкое коротенькое платье, и надела его на закрытый купальник. В таком виде и вышла к ограде. Неподалеку Тема, сияя намасленным обнаженным торсом, уговаривал очередную пассию сходить покупаться. Пассия млела от жары и комплиментов и артачилась чисто для приличия. Я вышла на улицу и подошла к брату.

Девица мне была знакома — недавно ей было пятнадцать, и она как-то слишком уж быстро выросла, обзаведясь всеми положенными округлостями. Положа руку на сердце, я признала, что ее округлости выглядят аппетитнее моих.

— Блага, — улыбнулась я.

Тема нахмурился, окинув меня взглядом.

— Нин, ты че ты меня позоришь? Еще бы голая на улицу вышла!

— Да ладно, Тема, — прощебетала юная соседка. — Как еще одеваться в такой жаркий сезон?

И, чтобы поддержать меня, стянула с себя мешковатую футболку, оставшись в обтягивающем платье гораздо короче моего. Тема как-то сразу позабыл про то, что хотел меня отчитать, и завороженно уставился на открывшийся вид.

— Пойдем купаться, — категорично сказал он.

— Пойдем, — согласилась соседка, — ты с нами, Нина?

— Конечно, — коварно улыбнулась я.

Купаться мы обычно ходили к морю, до которого от резервации было не так уж далеко — всего сорок минут пешком. Можно было, конечно, нанять аэрокар и добраться за пять минут, но Агап привил нам любовь к движению, и мы никогда не пренебрегали возможностью погулять.

Тема вешал соседке лапшу на уши и умело соблазнял каждым жестом и словом, я тихо посмеивалась, но его игры не рушила. Если у девочки есть мозги, она позволит Темке только поцелуй, да и тот — в щечку.

Наконец, мы вышли из царства сочной зелени, и нам открылось море — темно-синее вдалеке и прозрачно голубое вблизи, с белой пеной, набегающей на чистый песок. Море дышало величием и безмятежностью, так и маня нас. Дикий пляж шумел от множества голосов: многие из резервации приходили сюда купаться. В основном, апранцы и земляне, но я углядела и парочку орионцев вдалеке.

Мы поторопились скинуть с себя остатки вещей и бухнуться в теплую воду.

Я заплыла подальше, и разлеглась на волнах, позволяя им себя укачивать, глядя в ослепительно-яркое голубое небо без единого облачка. Черными точками в нем пронеслись несколько аэрокаров — не тех дребезжащих штуковин, которые покупали беженцы, а бесшумных, обтекаемой формы, на два пассажира.

С них в море начали прыгать хозяева, не опасаясь ушибиться о воду. Я заглушила зачатки зависти и расслабилась. Что может быть лучше такой жизни? Как можно променять благополучный Горунд на израненную Еву-2? И, может быть, это эгоистично с моей стороны, но я не хочу в родную систему. Слишком люблю море и голубое небо над головой.

Поплавав, я вернулась к берегу. Выжимая на ходу волосы, нашла брошенные нами вещи и расположилась прямо на песке. Но недолго мне удалось отдохнуть после купания…

Я привыкла к мелким стычкам, иногда случавшимся между отдыхающими. Но мирный день потерял свое очарование, когда раздались негодующие крики. Значит, это уже не стычка, а полноценная драка. Безошибочно угадав в визге нескольких девушек визг соседки, я бросилась к воде. Но толком ничего не разглядела — в воде подняли бучу несколько апранцев.

— Что случилось? — спросила я у зевак на берегу.

— Из-за девушки подрались.

Я приложила руку ко лбу. Тема азартно работал кулаками; его то и дело отбрасывали в воду, но мой братец возомнил себя неуязвимым и снова бросался в самую гущу дерущихся апранцев.

Темкина избранница на эту неделю выбралась из воды вся в слезах:

— Он ко мне пристал, а Тема меня защищать стал!

— Кто к тебе пристал?

— Апранец один кудрявый!

— Выражайся точнее, апранцы все кудрявые.

Девушка показала на довольно крепкого молодчика, который как раз ее выглядывал. Выглядел, воссиял, и полез из воды. Я оглянулась и признала, что землян на пляже процентов эдак пятнадцать.

— Ни-и-ин, они его всмятку… месят…

— Ему будет полезно, — отозвалась я. — Беги к орионцам, скажи, что к тебе пристают — им честь не позволит не защитить женщину. И давай скорее!

Девчонка кивнула и понеслась к светловолосым орионцам. Я же, поправив купальник, начала пробираться к дерущимся. Апранцы — раса воинственная, женщины для них трофей — кто сильнее, тому и достанется.

В данном случае пятеро апранцев молотили троих землян, среди которых Темка был самым крупным. А так как назвать Темку крупным можно было только с большой натяжкой…

Вопрос — что делать? Был бы рядом Агап, он бы их всех за минуту раскидал. А храбрящиеся надутые юнцы так же неуправляемы, как и стадо макак. Я присоединилась к стайке девиц, болеющих за апранцев, и стала подбадривать их. Улучив момент, когда Тему в очередной раз швырнули в воду, я нагнулась и прошипела: «Обморок, разыграй обморок!». Изрядно побитый братец решил, что своих не оставит, и рявкнул на меня:

— Уйди! Встала тут!

Ах, вот как?

Я попятилась назад, и в кого-то уткнулась. Подняв глаза, увидела орионца с впечатляющей мускулатурой. Аккуратно подвинув меня в сторону, он вошел в самую гущу сражения. Взмах рукой — и один из парней летит в воду. Еще один взмах — и еще один побежденный.

— Ловите, — небрежно бросил орионец, продолжая раскидывать боевых макак.

Группа поддержки подобрала павших, девушки с восторгом смотрели на красавца, который за минуту избавил пляж от проблемы. Я успела повиснуть на руке орионца, прежде чем тот поднял карающую длань на моего брата.

— Не надо, — попросила я, — вы из него одним ударом дух вышибете.

Машинально он чуть не отбросил и меня, но вовремя оглянулся.

Какие глаза! Кристально-голубые, ярче неба. А какое все остальное! Сто процентов мужественности и два метра роста не могут оставить равнодушной. За мгновение я успела провести анализ всего, что знаю об орионцах (их растят в строгости, их планета-метрополия пустынна и бедна, а колонии опустошены либо войнами со спящими, либо гражданскими), вспомнить, как принято с ними разговаривать, и выдохнуть:

— Спасибо, что пощадили моего брата.

— Берегите парня, — улыбнулся он, и отошел. Я проводила его взглядом, и с неохотой повернулась к Теме.

Братец сплюнул в воду кровавую слюну вместе с зубом.

— Че ты встряла, а? Я бы сам разобрался!

— Да, ты прекрасно разобрался сам. Вон, даже зуб выпал.

— Отстань! — огрызнулся парень.

Вечером Агап поставил Теме еще один синяк. Наш разукрашенный красавчик насмерть обиделся и едва ли не отрекся от семьи, в пылу ссору бросив — «Да я, блин, рад депортироваться!». От старшего брата досталось и мне за нескромный наряд — правда, всего лишь легкая оплеуха. Зашел ко мне и Кеша, с чашечкой чая, и завел разговор о том, что нужно быть аккуратнее.

— Милая, ты должна понимать, что мы живем в резервации и вынуждены подстраиваться под соседей. Апранцы вспыльчивы, у них принято показывать силу. Ты уже не маленькая девочка, и щеголять перед ними в открытых нарядах не нужно. А если бы пристали к тебе?

— Я бы им…

— Ничего «бы им» ты не сделала. Испугалась бы до смерти.

— Откуда ты знаешь, как бы я себя повела?

— Знаю. Ты можешь казаться храброй, но внутри — нежная и мягкая, как мама. Я не хочу, чтобы на тебя плотоядно глазели. Поэтому больше никаких коротеньких платьиц и никаких прогулок с апранцами.

— Ну, давай, скажи, что жертвы изнасилований сами виноваты в том, что их изнасиловали, — пробурчала я. — И что я должна закутаться в десять одежек и лицо прятать. Это при нашем-то климате!

— Нин, я ведь о другом. Если мы будем продолжать вести себя, как дома, нас действительно депортируют. Разве сложно решать вопросы мирным путем? Разве сложно одеваться приличнее? Тему сегодня избили из-за того, что он стал защищать свою спутницу. А к ней пристали потому, что она была в открытом купальнике.

— Ты прав, Кеша, как всегда. Прости.

— И на Агапову оплеуху не обижайся. Мы не знали, что ты все еще ходишь на тот дикий пляж, и тем более — в таком виде, — брат чмокнул меня в нос. — Давай завтра с утра слетаем на открытую выставку га-ан? Я выбил приглашения.

— Кеша! — обрадовалась я. — Ты лучший!

Следующим утром мы, одетые по-центавриански сдержанно (то есть серо и уныло), явились на выставку. Га-аны отличались мирным нравом и содержать их в клетках не было необходимости — зверьки либо спали, либо, переваливаясь, ходили по полу за ограждением, либо выманивали у посетителей плоды га-а. Сначала мы с Кешей прогулялись по крытому помещению, здороваясь со знакомыми фермерами, затем разделились — Кеша подошел к стенду, где толпились поставщики плодов га-а. Я же, умиляясь, раздавала животным угощения.

Одна из га-ан, маленькая пушистая самочка, у которой только голова была рыже-красной, а все остальное тело — черным, подошла к самому ограждению и протянула ко мне лапки.

— Ты моя прелесть, — лепетала я. — Какая у тебя роскошная шерстка, какие глазки!

— И правда прелесть.

От неожиданности я чуть не свалилась за ограждение, и выронила мешочек с плодами га-а. Хитренький зверек быстро все собрал.

Малейв в этот раз был одет в серый комбинезон из матовой ткани с треугольным вырезом. Такая одежда баснословно дорога. И, хоть костюм кажется донельзя простым, он не рвется, не пачкается, в жару дает прохладу, в холод — согревает. Я помню, как мы долго думали, чтобы купить такой Агапу на день рождения.

— Блага вам, гражданка, — поприветствовал меня центаврианин. — Мы сегодня одеты в одной цветовой гамме.

— Как почти все здесь.

— Вам неприятно меня видеть? Хотите, чтобы я ушел?

— Несолидно эмпату о таком спрашивать.

— Я осознал свою ошибку. И повел себя очень грубо по отношению к вам. Простите меня. Я привык к беженкам, которые сами мне себя предлагают. И тут в коридоре одна из них намеренно проливает на меня коктейль, а потом строит из себя недотрогу. Своим предложением я хотел поставить вас на место, но просчитался.

— Я случайно вас облила. И никого из себя не строила.

— Теперь я это понимаю. Поспешный побег из кабинета, слезы, браслет, который вы забыли снять — все это казалось мне уловками. Теперь вы понимаете, почему я так с вами обошелся? И… — центаврианин наклонился ко мне поближе. — Вдруг и сейчас вы играете? Как мне понять, что я вам действительно неинтересен, и вы не пытаетесь меня заполучить?

— А разве вы такой приз, чтобы за вас бороться? — насмешливо протянула я.

— Это тоже уловка? Поддевать меня, разогревая интерес?

— Мне кажется, у вас развилась паранойя. Вам везде мерещатся уловки и подстроенные случайности.

Агент рассмеялся, и оперся руками о заграждение. Мне стоило некоторых усилий не отодвинуться от него, и я старалась не думать о легком аромате цитрусовых, который источал мужчина.

— А как вам понравилась квартира, которую я вам показал?

— Очень понравилась, — призналась я. — Все по мне.

— Правда? — тоном змия-искусителя произнес Малейв.

— Правда. Если когда-нибудь заработаю достаточно платежных единиц, такую же куплю.

— А как же депортация?

— Вы сами напомнили мне об академиях. В какую-нибудь точно поступлю.

— Нина, вам говорили, что вы просто чудо?

— Сегодня вы первый.

Наш разговор стал напоминать флирт, и мне это не понравилось. С одной стороны, понятно, почему Малейв мной заинтересовался, с другой же стороны — совершенно непонятно. Мужчины, даже центаврианские, предпочитают не только беспроблемных жен, но и беспроблемных любовниц, а в другом качестве я этому агенту вряд ли нужна.

— Думаю, мы все выяснили. Я не притворялась, а вы нагрубили по ошибке. Самое время мирно разойтись.

Во взгляде агента промелькнуло что-то жесткое; мне даже показалось на мгновение, что он либо наорет на меня, либо ударит. Но Малейв быстро исправился и вновь стал обаятельным и смешливым:

— Давайте начнем сначала. Меня зовут Ли, я занимаюсь подозрительными гражданами.

— Нина, занимаюсь помидорами.

— Рад познакомиться, — Малейв по центаврианской традиции поклонился мне, прижав ладонь к сердцу.

Будь мы равными по положению, или будь я мужчиной, то должна была бы повторить этот жест, но прижав руку к правой стороне груди. А при встрече женщины и мужчины кланяются только мужчины.

— И я рада, — совсем не радостно ответила я. И почему так получилось? Вместо того чтобы сбежать, я почему-то перешла с ним на «ты».

— Почему тогда не улыбаешься?

— По мне не всегда видно, когда я рада.

— Не удивлен. В тебе все не так, но мне это нравится.

— Блага, — а вот и брат появился. Кеша сохранил на лице доброжелательно-вежливое выражение, но я знала, что он сейчас нервничает, как дуэнья, чья подопечная строит глазки донжуану. — Вы знакомы с моей сестрой?

— Блага и вам, — ответил Малейв. — Я занимаюсь спорными вопросами с беженцами. Именно я отказал Нине в гражданстве. К сожалению.

— Это печально, но мы понимаем причины.

— Приятно встретить здравомыслящего человека. Уверен, за оставшееся время вы найдете выход из положения и в итоге останетесь на Горунде всей семьей. — Агент представился. — Ли Малейв.

Кеша был вынужден поклониться представителю старшей расы.

— Аркадий Ветров.

— Вы выращиваете га-а на своей ферме, Аркадий?

— Да, пробуем. Правда, урожай пока не радует.

— Эти деревья очень капризны, — усмехнулся Малейв и обласкал меня взглядом. — Правда, Нина?

— Все зависит от ухода.

— Согласен, — он уже мурлыкал. — Вы уже ходили на общий тест?

— Нет. Пережидаем первую волну абитуриентов.

— Правильно, — сказал Малейв. — Как отсеются веганцы, можете поступать. А сейчас везде давка, спешка и нервотрепка.

Звезды смилостивились надо мной, и ТПТ Малейва загорелся зеленым сигналом. Кажется, новости были плохими: он посерьезнел и нахмурился. Мужчина перешел на третий официальный горундский, который был зубодробительно-сложным даже для потомственных центавриан.

— Не будем мешать, — сказал Кеша, но Малейв покачал головой, настаивая, чтобы мы остались на месте. И мы остались: таковы нормы приличий. Центавриане выше нас по правам и статусу.

Агент закончил разговор и посмотрел на меня с явным сожалением. Я демонстративно взялась за руку брата, показывая, что за меня есть, кому заступиться.

— Проблемы? — спросил Кеша двусмысленно.

— Да нет, командировка образовалась. Как начнется вторая треть сезона, приходите в академию Культур на тест по общим направлениям. Уверен, вам повезет.

— Спасибо за совет, так и поступим, — быстро проговорила я.

— Надеюсь, — многозначительно протянул Малейв и кивнул нам в знак прощания.

Понятливый Кеша быстро повел меня к площадке аэрокаров, попутно выспрашивая, с какой стати представитель старшей расы интересовался мной, да еще и на людях. Я толком не могла ответить, но брат и так все понял.

— Как он на тебя смотрел!

— Нормально смотрел.

— Нина, я не слепой. И не глухой. Этот Малейв — хищная птица, и если ты будешь неосторожна, он тебя закогтит.

Обожаю Кешины сравнения!

— … Ты слышала меня? Не вздумай с ним встречаться.

— За кого ты меня принимаешь?

— Я знаю, что у тебя иногда шарики за ролики заходят. Как у Темы. Поэтому говорю первый и последний раз — не вздумай водить этого человека за нос. Держись от него подальше. Ясно? И сегодня же после обеда вы с Темой полетите сдавать общий тест. Хватит уже медлить!

— Возражений не имею, — согласилась я.

Тема строил из себя страдальца, чей подвиг не признали в семье, тер заплывший глаз, но все-таки здоровым глазом косил по сторонам, и не без интереса. Мы находились в Центре тестирования для беженцев — низком и темном здании, коридоры которого были разделены перегородками, у которых стояли улыбчивые андроиды. Очередь была огромной, и стояли мы уже третий час, развлекая себя разговорами и шутками. Можно было, конечно, отправиться на тесты в академии, но там они были платными.

Кеша давал нам один совет за другим, как отвечать на вопросы. Подошла очередь Темы. Братец шмыгнул распухшим носом и подул на содранные костяшки пальцев, как будто ему предстояло драться.

— Думай, — дал напутствие Кеша.

Тема вместе с другими тестируемыми прошел через перегородку и исчез в коридорах. Кеша тронул меня за плечо.

— Волнуешься?

— Да нет. Общие тесты я всегда проваливала, так чего ждать сейчас? Вряд ли я поумнела за последний год или обрела навыки левитации. Почему нам так не повезло, Кеш? Почему у нас нет эо, нет способности к эмпатии, телепатии, психокинезу? Да о чем я? Была б нормальная память…

— У тебя нормальная память.

— Ага, девичья — дырявая.

У одной из перегородок активизировалась девушка-андроид.

— Уважаемые граждане, освободились тест-блоки по программе Военной академии.

— Иди, — подтолкнул меня брат. — Без разницы, в каком блоке сдавать тест — результаты все равно будут общие.

Собравшись с духом, я дошла до перегородки, сияющей синим, и протянула свои документы. Андроид считал информацию и пропустил меня вперед, сообщив номер тест-блока. Я прошла по коридору и вышла к пяти комнатам с распахнутыми дверьми. Вошла в нужную, и двери за мной закрылись.

Передо мной находилось кресло с подлокотниками и ТПТ-шлем. Я вытерла пот с ладоней о юбку и уселась в кресло, положив руки на подлокотники и широко расставив пальцы, чтобы их подушечки касались мигающих белым датчиков. ТПТ-устройство само установилось на мою голову. Закрыв глаза, я услышала стандартные слова приветствия и условия прохождения теста.

— Блага, гражданка Ветрова. Вам предлагается пройти тестовое задание, адаптированное для поступающих в Военную академию. На выполнение пяти заданий будет выделено тридцать минут. Для успешного прохождения теста расслабьтесь и досчитайте до десяти. Если почувствуете тошноту, головную боль, боль в груди, или захотите прервать тест, скажите «стоп».

Десять, девять, восемь…

Я закрыла глаза, и ТПТ-шлем зажужжал, перенося меня в другую реальность.

Перед глазами разлилась темнота. Система озвучила первое задание.

— Найдите жизнь.

Я пошла вперед, прислушиваясь к своим ощущениям и стараясь видеть душой, а не глазами, как учили лирианцы-наставники. Вот я уловила слабое движение воздуха, и поспешила вперед. Наконец хоть что-то. Я ткнула пальцем — и попала.

— Определите расовую принадлежность.

Стало светло, и я разглядела место, по которому брела. Им оказался широкий коридор, на стенах которого налипли бабочки, по полу бегали насекомые, а под потолком на веревке висел крупный самец моа-обезьяны. Бабочки двигали крылышками, хвастаясь яркой расцветкой. В коридоре кипела жизнь, а я услышала только человека.

Это была молодая женщина среднего роста, светлокожая, со светло-карими глазами. Она была одета в простое строгое платье, не выдающее принадлежности к расе. Пушистые пшеничные волосы ее были распущены по плечам.

Определить расу, значит. Тело веганцев покрыто густым и заметным волосяным покровом. Эта женщина — определенно не веганка. Для лирианки у нее слишком крупные черты лица. Для орионки недостаточно мускулиста и высока. Для апранки у нее подходящий цвет глаз, но разрез их "круглый" не апрански, а по-земному. Кто же она?

Я подошла поближе и пригляделась.

Х-м-м… густые волнистые волосы, средний рост, стройная, но не хрупкая, симпатичная, но не красивая. Не центаврианка. У тех лица яркие, запоминающиеся. Значит, она либо апранка с не очень круглыми глазами, либо просто большеглазая землянка.

— Апранка, — определилась я.

— Установите контакт, — дала задание система.

— Блага, — сказала я на общем центаврианском.

— И тебе блага. Я землянка, — улыбнулась женщина.

— О, нет, — расстроилась я.

— Ничего, все ошибаются. Прогуляемся по коридору.

Она взяла меня за руку и повела вперед, рассказывая про последние достижения земной цивилизации. Я слушала внимательно, отлично понимая, что наша непринужденная беседа — это экзамен. Несколько раз я останавливала женщину, когда та путала меня в исторических фактах.

— … Или, допустим, Нил Армстронг, первый землянин, побывавший в космосе…

— Это был Юрий Гагарин.

— Ах да, что это я? Совсем заболталась. Кстати, как у тебя с земным русским?

— Хорошо, — с гордостью произнесла я на русском языке.

— А с английским земным?

— Прекрасно.

— А с японским?

Тут я промолчала — увы, японский так и не выучила.

— Ну и ладно! Главное, знать центаврианские официальные языки. Сколько их, кстати — тридцать или пятьдесят?

— Двенадцать, — поправила я.

Женщина начала щебетать на разных центаврианских языках, и я смогла поддержать разговор на трех из них. Правда, это стоило мне больших усилий, я путала слова и долго строила предложения. Прошло больше десяти минут, и я уже не понимала больше половины фраз — так быстро говорила женщина. К тому же она перескакивала с тему на тему и меняла языки с центаврианских на земные.

Раздался хруст и дикий вопль. Я подскочила вверх. Оказалось, женщина наступила на жабу с ядовитой кожей. Жабы эти водились в изобилии на юге Тектума, и коснуться их — значит, подписать себе смертный приговор. Выходя на прогулки в места, где водились эти жабы, я всегда брала с собой противоядие.

— Мне плохо… — простонала женщина и упала на пол.

Все случилось за считанные секунды, и я успела только отпрыгнуть подальше и открыть рот. И, пока вспоминала, что делать, женщина забилась в судорогах и ее начало тошнить.

— Сохраните жизнь человеку, — дала четвертое задание система.

Спасибо за напоминание, я в курсе, что нужно спасать ее жизнь!

Я перевернула женщину набок, открыла ей рот, чтобы та не захлебнулась рвотой. Изо рта ее пошла и кровь, и несчастная перестала дышать. Мои руки задрожали, и тут я вспомнила, где в коридоре видела аптечку. Вихрем метнувшись туда, я быстро схватила знакомый флакончик и вернулась к женщине.

К женщинам.

Теперь их было пятеро. Они лежали подле друг друга в одинаковых позах и с одинаково перепачканными лицами. Какая из них моя?

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить все те детали, что бросились мне в глаза. Волнистые волосы, светло-карие глаза, крупные черты лица… Ступня, которой она чуть не наступила на жабу, маленькая и изящная. А вон у той крайней — лапа, как у Агапа. А у вон той волосы светлее.

Теперь мне нужно было выбрать из трех.

И почему их вообще стало пятеро?

Я подобралась к одной и приподняла ее веко. И обомлела — зрачок оказался вертикальным, а радужка — желто-зеленой с крапинками. Взвившись вверх пружинкой, я вскрикнула. Не то, чтобы я никогда не слышала про гибридов, просто… Просто не знаю, что делать. Все инструкции гласят — при встрече с рептилоидом или гибридами один на один не выжить.

Клон с вертикальным зрачком поднялся и уставился на меня.

Я быстро закрыла глаза.

Спящие и их слуги воздействуют на психику, им не составляет труда загипнотизировать даже лирианца. Рядом с ними человек начинает испытывать неконтролируемый страх, который может свести с ума. Невооруженному человеку не справиться с рептилоидом. Может, в коридоре есть какое-то оружие? Но я со своей дырявой памятью и вниманием вряд ли бы его заметила. Будь это все реально, я бы уже лежала красивыми трупиком. А может, и не красивым бы. А может, меня бы уже поедали… Рептилоиды ведь употребляют людей в пищу.

И что я должна сделать, чтобы спасти женщину и самой спастись в такой ситуации? Да ничего. Все, бой проигран.

Я открыла глаза — клон оставался на месте, продолжая таращиться на меня страшно. Кажется, тест уж должен закончиться? Я моргнула и продолжила играть с клоном в гляделки.

— Тест закончен, — оповестила система, и я вернулась в реальность.

Шлем был, наконец снят с моей головы. Я с минуту лежала, приходя в себя, потом неуклюже слезла с кресла и медленно вышла из тест-блока.

Как я и думала, ничего не изменилось. Опять не заметила жизни в темноте, не смогла нормально показать знание языков, а еще угробила женщину и посмотрела в глаза рептилоиду. Пожалуй, лучше и не знать результаты теста, чтобы не расстраиваться.

Андроид, однако, вместо моих результатов выдал карточку с номером три.

— Вам дальше по коридору.

Наверное, выходить нужно через другую перегородку.

Я взяла карточку и пошла по коридору, ища выход. У одной из перегородок стоял коротко стриженый мужчина в черном, а рядом с ним — кучка тестируемых. У него было такое грозное лицо, что я оробела.

— Ветрова? — гаркнул он. — Сюда, третий номер.

— Что? — пискнула я, совсем растерявшись.

— Ко мне! — отчеканил мужчина.

Я на неверных ногах подошла к нему и протянула карточку. Бугай выдернул ее у меня из рук и, отсчитав из молодых людей пятерых, включая меня, сообщил кому-то по ТПТ:

— Пятеро, три пацана и две девки.

Я спросила у какого-то парня:

— Что происходит?

— Радуйся, мы идем на собеседование, — подмигнул мне один из парней.

На собеседование? Я?