Глава 3

Нас повели по другому переходу к рекреации с несколькими кабинетами и скамьями. Бугай вызвал парня с номером один в самый ближний кабинет. Собеседовали его добрый час — парень вышел весь красный и потный, но с горящими от радости глазами. Зашел второй. Все это время я сидела на жесткой скамье с неудобной спинкой и думала об обеде. Который час я уже нахожусь в центре, а во рту ни крошки — живот так и стонет.

Сидящие рядом молодые люди успели все обсудить, и, судя по их результатам теста, они-то видели жизнь, болтали не менее чем на пяти языках и вообще показали себя молодцами. Девушка заявила, что собеседуют только тех, кто быстрее всех прошел тест или тех, чьи ответы показались подозрительными.

«Ну, прекрасно, Ветрова — ты в списке подозрительных», — поздравила я себя, распрощалась с надеждами на академии и подумала о Малейве. Он счел меня привлекательной. Значит, и кто-то из местных может счесть меня приятной девушкой и решить на мне жениться. Теперь только на это чудо можно надеяться.

Из кабинета вышел второй номер, бледный, с испуганными глазами.

Вот и пришло мое время. Я поднялась, поправила юбку, выпрямила спину и вошла в кабинет.

Белые стены. Черный пол. Большой стол. Пахнет ванилью и кофейными зернами. Ага, вон кофе и конфеты. Что-то я отвлеклась на голодный желудок… На меня сурово воззрилось трое центавриан: бугай, женщина с короткой стрижкой, и пожилой мужчина. Все трое в синих форменных костюмах.

— Мое почтение, граждане, — звонко возвестила я.

— Почтение, Ветрова? — рявкнул бугай. — О каком почтении может идти речь, если ты сдалась врагу?

От такого напора я даже пошатнулась.

— Позор, — отчеканила женщина.

— Что вы можете сказать в свое оправдание? — устало спросил третий, и прихлебнул кофе.

— Ну, — уверенно сказала я и на этом моя уверенность иссякла.

— Говори!

— Сражаться было бессмысленно.

— Что?! — побагровел бугай.

— Мне кажется, с ней все ясно, — добавил пожилой.

— Бороться с врагом — бессмысленно? — приподняла бровь женщина. Ее мой ответ поразил больше всех, она даже подалась вперед.

— Будь это реальность, рептилоид или гибрид сразил бы меня с одного взгляда. Их воздействие таково, что даже ТПТ-блок не выдерживает. Что бы я ни сделала, враг бы все равно меня убил. Поэтому я приняла решение ничего не делать. Бесполезно ведь пытаться руками остановить цунами, так? — попыталась я отшутиться.

Центавриане переглянулись.

— Из кого приходится выбирать? — проворчал раздраженно бугай. — Одного не понимаю: почему ты смотрела рептилоиду глаза? Даже младенцы знают: Нельзя! Смотреть! Рептилоидам! В глаза!

Они правы. Нельзя, конечно. Но ведь это был тест и к тому же, со мной не случилось от этого взгляда ничего ужасного. А может, поэтому я и проваливаю тесты год за годом? Всегда прохожу их в своей дурацкой манере… У меня задрожала нижняя губа и на глаза навернулись слезы. И какой черт меня дернул проходить общий тест по военной программе? Ах да, этого черта зовут Кеша.

Уйти отсюда, как можно дальше уйти! А то разревусь по-настоящему. Я попятилась к двери.

— Куда?

— Вот это наглость!

— А ну вернись, Ветрова!

— Чтобы вы на меня опять кричали? — мрачно спросила я, украдкой вытирая слезы.

— Какое бесчестье, — уже тише произнес бугай. — Уйди вон отсюда, сил нет смотреть.

— Так мне уйти или остаться?

— Не плачьте, Ветрова, — сказал пожилой. — И останьтесь.

— Зачем? — спросил бугай. — Этот космический мусор никуда не годен. Ты хоть понимаешь, почему стоишь перед нами?

— Потому что вы меня вызвали.

Женщина улыбнулась, переглянулась с коллегами и сказала:

— Вы здесь, потому что результаты вашего теста крайне противоречивы. Вы не умны, не наблюдательны, получили посредственное образование, плохо концентрируетесь, эмоционально слепы…

— Но вы не сошли с ума, — закончил пожилой мужчина. — Последнее задание теста сгенерировано таким образом, чтобы сломать вашу психическую защиту и свести с ума. Прямой контакт с рептилоидом без ущерба может длиться не более пяти секунд, а вы смотрели десять. Подобных абитуриентов зачисляют без конкурса.

— А в академию Культур я с такими показателями поступлю? — воодушевилась я.

— Нет.

— А в академию Жизни?

— Тем более нет.

Я опустила плечи.

— Ветрова, — удивился бугай, — ты что, не хочешь в Военную академию?

— Ну-у-у, — протянула я, и все трое оскорбились.

— Зачем тогда пошла на наш тест?

— К вам очереди не было.

Бугай хохотнул.

— Да вы послушайте, послушайте! Небось, и на тест пришла, чтобы только на

Горунде остаться?

— Да, — честно сказала я.

— Потрясающе!

— Если исключить последнее задание, все предыдущие она провалила, — задумчиво произнес пожилой. — Будь пройдено хотя бы три задания, мы могли бы ее зачислить.

— Нет, — покачала головой женщина. — Показатели внимания не те. И зрительная память ужасна. Даже для землянки.

— Но какая психическая устойчивость!

— Этого мало.

— Мы таких обычно без конкурса зачисляем.

— Как правило, у «таких» и другие показатели высокие. Мы не можем рисковать и тратить время и ресурсы на Ветрову.

— Очнитесь — это туповатая беженка, которую нужно выкинуть с Горунда как можно скорее! Из всех заданий прошла только одно! О чем тут думать!

— Не забывайтесь, гражданин, — вскинулась я.

Женщина колебалась. Пожилой отпил еще кофе, тоже что-то проглядел на панели и спросил:

— Ветрова, вы хотели бы к нам поступить?

— Это лучше, чем депортация.

— Ответьте четко — да или нет?

— Да.

— Поступим вот как, — пожилой начал что-то быстро набирать на панели. — Будете проходить абитуру со всеми, на общих основаниях. Никаких поблажек. Если пройдете по конкурсу — примем. Ясно?

— Да.

— Возьмите направление на медосмотр. Пройдите его прямо сейчас, и, как закончите, возвращайтесь к нам.

— У вас хорошее здоровье, Ветрова?

— Кажется, да.

— Кажется? — взвился бугай. — Отвечай, как положено!

— Слышу, вижу, ненавижу: здорова! — рявкнула я в ответ. Бугай хмыкнул, но ничего не сказал. Женщина коротко рассмеялась и протянула мне пропуск.

— В соседний кабинет. Это не займет много времени.

Слава звездам, мне выдалась минутка отдыха. Выйдя из кабинета и взглянув на оставшихся мучеников, которых ждало «собеседование», я подошла к двери другого кабинета и провела ребром карточки по специальной выемке. И снова белые стены, черный пол, только стол уже меньше, а в углу — большая камера с прозрачными стенами, в которой мне уже доводилось проходить медосмотр.

Ко мне вышла медсестра-лирианка. Посмотрела с интересом:

— Напугали?

Я кивнула.

— Да, они у нас такие, — рассмеялась медсестра и подошла ближе. Как и от всех лирианцев, от нее исходила энергетика светлого, вечного, чистого. Она возложила теплые руки мне на лоб. — Ну-ну, успокойся. Уж я-то тебя не съем.

Я прикрыла глаза, стараясь впитать в себя ее свет.

— Хорошо. Умница. Раздевайся и заходи в камеру, и не переживай.

Раздевшись, я быстро шмыгнула в камеру, улеглась на холодную поблескивающую поверхность и вытянула руки и ноги по специальным разметкам. Стенки закрыли меня от медсестры. Миг слепящей боли, и мое тело полностью расслабилось. Системы принялись проверять каждый мой орган и состояние организма в целом. Все это длилось чуть больше пяти минут. К окончанию процедуры я уже могла двигаться, но пока стенки не разъехались, и медсестра и не разрешила, я даже пальцем не шевельнула.

— Отменный молодой организм, — успокоила лирианка. — Не требуется никаких коррекций. Но перед контрольным медосмотром обязательно сходи в Дом Жизни и проверь слух. В клиники не обращайся, только денежные единицы потратишь. Техника нарушений не увидит.

Я кивнула.

Всегда восхищалась лирианцами. Для них жизнь — это чудо, и они видят это чудо в виде светящихся линий, ярких пятен, узоров. Если с какой-нибудь клеточкой что-то не так — они это заметят. Эта их способность зовется «эо». Без эо в академию Жизни не поступить.

— Не переедай. Желудок уже устал от твоих пищевых извращений. Спи меньше, тебе нужно больше активности. Не забывай, что тело — храм души. И еще, — лирианка очень серьезно на меня посмотрела. — Молодец, что бережешь девственность.

Я покраснела. У землян не принято хранить девственность до брака. Темка так вообще ее в тринадцать лет лишился, да и Агап знал, куда обратиться, чтобы снять напряжение. Только мы с Кешей блюли чистоту. Не потому, что ждали великую любовь, а потому что все еще ходили на курсы левитации — наставник-лирианец говорил, что у нас есть шанс воспарить, если будем блести целомудрие. А так как подходящих партнеров для отношений мы еще не нашли, то и девственность нас не заботила.

— Э-э-э…

— В этом нет ничего стыдного, — отрезала лирианка.

— Ну-у-у…

— Земляне, — фыркнула медсестра. — Считаете, что это стыдно! Это мне за вас стыдно. Ну, одевайся, красавица. И помни, что я тебе про слух сказала — проверься перед абитурой.

— Вы думаете, меня возьмут?

— Возьмут, конечно. Иди, а то заждались уже.

— Спасибо вам.

Вернувшись в кабинет к «монстрам», я уже не знала, чего и ожидать. Центавриане изучили мою медицинскую карту и не нашли, к чему придраться. Женщина с короткой стрижкой поманила меня к столу; в ее руках было что-то блестящее.

— Впереди абитура, Ветрова. Курсантами станут только лучшие. Поэтому не считай, что звезды тебе благоволят.

Я подошла и взяла новенькую коричневую карточку со своим смешным изображением, статусом «Абитуриентка № 534» и подписями — «Тектум, ЭР/34» и «4000-17-3-31, 10:00».

— Общее собрание будет проводиться на Тектуме, адрес и время указаны на карточке, — пояснил пожилой.

— И, Ветрова — не приходите, если не хотите поступать. Оставьте шанс человеку, который мечтает послужить на благо Федерации, — сказала женщина.

— Вы ужасно прошли тест. Нам пришлось дать вам карточку.

— Вот-вот. Не думайте, что ваша психическая устойчивость — такой уж плюс.

— Уважаемые граждане! — огрызнулась я, потеряв терпение. — Я не приду на абитуру, не займу чужое место и не буду служить на благо Федерации. Пусть этим занимаются те, кого вы одобрите.

Я швырнула карточку, но она не долетела до стола и упала на пол.

Мама всегда учила меня держать гордость в узде… Но по мне, так лучше с планеты вылететь, чем любезно поддакивать и позволять себя опускать.

Я говорила себе — «Спокойно, Нина, все будет хорошо», но тревога усиливалась. Обычно пребывающая в безмятежности фермерских будней, я стала нервной, начала по-настоящему бояться возвращения Малейва или того, что теперь меня уж точно возьмут на заметку. Какая-то часть меня надеялась, что та грубая троица решит, что я им подхожу, но другая часть протестовала. Слишком уж это было бы странно. Я ведь для них «туповатая беженка», «космический мусор», и, в общем, — недостойная кандидатка.

Пришли извещения братьям — старшим полагалось до конца сезона оформить гражданство по новому образцу, младшему — явиться в Миграционную службу. Тема пришел на встречу и получил положенный штамп «Депортация» в личное дело.

Неприятности посыпались на наши головы одна за другой, и я во всем стала видеть дурные знаки. На ферме сломалась система полива, на Монтуме — скалистом континенте — проводили испытания нового оружия, и резервации накрыло ливнями. Пострадал урожай, и нам пришлось отказаться от поездки на ярмарку. Деревья га-а, за которыми мы ухаживали, отошли соседу, который потребовал их в качестве компенсации за совращенную дочь. Агап порывался придушить Тему, Тема порывался уйти из дома, а мы с Кешей все искали лазейки, как остаться на планете. А дни проносились стремительно, как кометы. Беженцы паниковали — большинству не удавалось ни поступить, ни жениться. Да и какой здравомыслящий человек согласился бы связаться с человеком без гражданства?

Я начинала корить себя за поведение на собеседовании и впала в уныние, которое мне вообще не было свойственно.

Но однажды вечером все изменилось…

Те апранцы с пляжа решили не останавливаться на достигнутом и показать землянам, кто в резервации главный. Молодняк с обеих сторон собрался под покровом ночи в назначенном месте, и началось побоище. Тема героически сражался, пока его не отправили в забытье. Домой нашего дурачка приволок некий Энтони, землянин.

Пока я приводила Тему в чувство и наскоро дезинфицировала его ссадины, Энтони крутился возле меня, желая помочь. Ему тоже крепко досталось, но я все-таки в первую очередь была озабочена состоянием брата. К счастью, Кеша и Агап еще днем уехали на рыбалку с приятелями, а то был бы тот еще скандал.

— Человек двадцать набралось, — рассказывал новый знакомый. — Ничего не скажешь, хорошее выбрали время для разборок. Сейчас за беженцами пристально следят — а им бы лишь яйцами помериться! Я приехал навестить родителей, смотрю — младшего брата дома нет, свинтил. Оказывается, вон он куда намылился…

— Артем у нас тоже дурак, — поддакнула я, и похлопала брата по щекам. — Жив, герой?

— Отстань, — молвил парень. Разбитая губа, багровая скула, раздутый нос, посиневшие пальцы, отбитые ребра… Мне даже смотреть на него было больно. Неужели нельзя решать проблемы мирным путем? Зачем обязательно драться, да еще и всерьез? Так ведь и убить можно.

Уложив Тему и подложив ему под голову мягкую подушку, я повернулась к гостю.

— Давай я тебя посмотрю, — без всяких «вы» сказала я. У нас в резервации не принято «выкать» сверстникам.

Молодой человек послушно уселся на диван и повернул ко мне лицо той стороной, куда ему заехали кулаком. Я нагнулась и осторожно пощупала опухшую кожу.

— Сильно больно?

— Да нет, пустяки.

Я начала протирать синяк салфеткой, и, пользуясь случаем, разглядывать Энтони. На вид меньше пятидесяти, ладно скроен, не очень высок. Я обратила внимание на то, что парень широк в плечах и загорел, и что на его ладонях мозоли. Работяга, значит. Каштановые волосы коротко стрижены, голубые глаза смотрят внимательно — симпатичный малый.

— А как твой младший?

— Мой? — рассмеялся Энтони. — Мой трусливый, даже не полез. Как увидел, сколько апранцев пришло кулаки разминать, так сразу всю решимость и растерял. Так что с ним все в порядке.

— Спасибо, что довел Тему до дома. Я и не догадывалась, что он куда-то ушел.

— Мне было нетрудно.

Я еще раз поблагодарила парня за такую своевременную услугу.

— А вы с ним очень похожи, — заметил Энтони. — Глаза синие-синие.

— Да, мы в маму пошли, — с нежностью сказала я, и тщательно просмотрела лицо парня — остались ли еще какие-то ранки? — Кажется, ты в порядке.

Энтони пощупал синяк и подвигал челюстью. А потом рассмеялся.

— Что?

— Да так… Давненько уже не дрался.

— Мужчины, — вздохнула я. — Вечно вас тянет воевать.

— Такова уж наша природа. Нина, ты прости за нескромный вопрос… Давно живешь в резервации?

— Двадцать лет.

— Не может быть!

— Почему?

— Я здесь с рождения жил, в земном секторе, а с вами не сталкивался.

— Ну, я тоже тебя не знаю. Не знала. Хочешь чего-нибудь выпить?

— Кофе, если можно.

— Конечно, можно.

Давно я не проводила время в такой приятной компании. Семья Энтони, Гаррисоны, жили не так уж далеко от нас. Тони, так он просил себя называть, работал в заповеднике и приглядывал за га-анами. Как только я про это услышала, не смогла обуздать свое любопытство и начала расспрашивать парня про его работу. Мы проговорили почти всю ночь, с приятным удивлением выяснив, что наши интересы во многом совпадают.

Конечно, завели речь и о депортации.

— Придется продать ферму, — сказала я. — Мы с Темой провалили тесты в академии, да и … Неважно. Всей семьей переедем на Еву-2, в общем.

— Но эта планета сильно пострадала от спящих!

— А куда деваться? Не в метрополию же возвращаться? Земля итак уже истощена и переполнена.

Тони фыркнул.

— Не понимаю центавриан. Сначала пригрели всех тех, кто пострадал от агрессии спящих, а теперь выгоняют! Если уж делать добро, так до конца.

— Их можно понять — беженцев слишком много.

Тони опустил глаза:

— Вся моя семья остается на Горунде. Родители здесь уже больше семидесяти лет живут, я больше двадцати пяти, а мой брат телепат. Ему разрешили остаться. Но многие мои друзья покинут планету. Потому и грустно, и неудобно. Иногда чувствую себя подонком, потому что остаюсь.

— Не надо. Если бы ты уехал, как бы жили без тебя га-аны?

— Любишь животных? — Тони перевел тему.

— Конечно, люблю.

И мы снова принялись оживленно болтать. Тони был настолько интересным собеседником, что мне и в голову не пришла мысль о том, что его можно очаровать; я просто наслаждалась общением с ним.

Между нами так быстро зародилась симпатия, как будто мы дружили уже лет десять. Он пригласил меня прогуляться к водопадам, мы сходили на вирт-сеанс[4], устроили пикник с Темкиными приятелями (и приятельницами, разумеется)…

Я боялась показаться Тони расчетливой, и нарочно повторяла, что никогда не выйду замуж, лишь бы остаться на планете. Он в ответ отшучивался. Но я не могла не заметить, что нравлюсь Гаррисону. Наш безобидные дружеские встречи продолжались, вскоре о них узнали Агап и Кеша, и, разумеется, потребовали «показать жениха». Жених моим церберам понравился, особенно Агапу. А уж после того, как Тони дал нам клубную карточку в лучший магазин земного сектора с большой скидкой, он почти стал родным, и удостоился великой чести съездить с моими братьями на рыбалку.

Я знала, о чем думают соседи, предполагала, какого мнения обо мне Гаррисоны, и приняла решение не флиртовать с Тони и уж тем более не начинать разговоров про отношения. Но все завертелось так быстро и удачно, будто в деле была замешана фея-крестная.

Я сказала фея? Простите, ошиблась: фей.

— Подь сюда, — кликнул меня как-то Агап.

Я спустилась в гостиную, где на диване отдыхал старший брат. Судя по нахмуренным бровям Агапа, его что-то беспокоило. Он похлопал по местечку рядом с собой.

— Тони — хороший парень. Ему скоро будет тридцать, он почти твой ровесник. Бери его.

— Агапий! — воскликнула я возмущенно.

— Не кипятись. Он же не к нам в гости приходит, а к тебе. Если пальчиком поманишь — на задних лапках прибежит, с предложением руки, сердца и селезенки. Ты мне скажи — Гаррисон тебе нравится? Хотела бы за него выйти?

— Не знаю, Агап, — беспомощно сказала я. — Но уверена, что он будет отличным мужем.

— Так он тебе нравится?

— Ну что мне тебе ответить? Конечно, Тони мне нравится.

— И?

— Зачем ему проблемная я?

— Не проблемная, а хозяйственная, веселая, красивая. И — Ветрова, значит достойная без вопросов.

— Ты мой брат, поэтому так говоришь.

— Как вижу, так говорю. Вы щебечете, как влюбленная парочка. Или ты думаешь, что перед свадьбой нужно десять лет встречаться? Ты ему нравишься, он тебе нравится, вы ровесники и одной расы. Женитесь.

— Это не решит всех наших проблем. Тема-то остается неженатым.

— Тема улетит с Кешей на Еву-2. Кеша и на Еве найдет работу, он умный. Тема малой еще, ему нет разницы, где жить — лишь бы бабы вились рядом.

— Нет! Мы не должны разделяться!

— Нин, тебе пора бы уже заводить свою семью. Или ты думала, что мы до старости будем жить вместе, холостяками? Три брата и сестрица? Нет, такое не катит.

— Я думала, что вы приведете в дом жен, я выйду замуж, мы будем жить по соседству и ходить друг к другу в гости. И с чего ты вообще взял, что я нравлюсь Тони и что он захочет на мне жениться?

— Ясно, — отрывисто сказал Агап и позвонил по ТПТ, прибавив звук так, чтобы я все слышала.

— Блага, — рассеянно отозвался Тони. — Это ты, Агап?

— Слушай, Гаррисон, тебе моя сестра нравится?

— Нравится, — ответил Тони уверенно.

— Так женись.

Я обомлела, а как опомнилась, навалилась на брата, пытаясь стащить с его уха ТПТ и прекратить этот позорный разговор. Братец отпихнул меня с грацией орангутанга, отмахивающегося от мошки.

— Чего молчишь? Женишься, или нет?

— Женюсь.

— Тогда подваливай вечером.

Выполнив свой братский долг, Агап снял ТПТ и посмотрел на меня как победитель.

— Что ты наделал! — крикнула я, хватаясь за голову. — Зачем? Ты меня спросил? Как это он придет? Мы только месяц назад познакомились! Треть сезона!

— И что? Не теряйся, Нин.

— Ты его запугал, да? На рыбалке? Пригрозил засунуть крючок в задницу, если не женится на мне? Да? Я ведь тебя знаю!

— Расслабься. Умный я все решил.

— Это Кеша умный, а ты… дурак!

— Иди водички выпей.

Фыркнув, я понеслась в свою комнату, ругаясь на Агапа. Но в глубине души понимала — все идет, как надо. Партнера нужно выбирать с умом, а Тони подходил мне идеально, как и я ему. О любви, конечно, не идет и речи, но кто сказал, что в браке нужна эта самая любовь?