Глава 22

Тема глазел на нас сияющими глазами, как будто отправлялся на шикарный курорт.

Ох, как много нам хотелось высказать этому недотепе! Кеша заготовил длинную речь, я приняла суровую мину, подражая Агапу. Но, стоило нам его увидеть на станции в камере для задержанных, так мы сразу же забыли про свои намерения быть строгими и важными. Темка был самым красивым, самым обаятельным, самым эмоциональным Ветровым. Звезды одарили его способностью притягивать в равной мере женщин и неприятности… Сложно на него сердиться, в общем.

— Ругаться будете? — лукаво спросил он, понимая, что ничего такого не будет.

— Вмазать бы тебе, — вздохнул Агап, — авось, мозги-то бы и заработали.

— Давай, Агапий, покажи силушку богатырскую!

Агапий вместо силушки проявил чудеса терпения. Он долго, с чувством и расстановкой объяснял парню что-то вроде: «Отныне ты мужчина и обязан построить дом, посадить дерево и вырастить сына. А женщина у настоящего мужчины может быть только одна, иначе не мужчина он, а осеменитель бестолковый». Кеша, в свою очередь, рассказал, как быстрее обустроиться на новом месте, подсказал, где и как добывать информацию о новой планете. Я дала Темке пару советов по поведению: призвала больше слушать, меньше говорить и не лезть в драки. Мы не успели дойти до душещипательной стадии, когда полагается лить слезы и давать обещания: в камеру заглянули охранники и повели Тему готовиться к полету.

— Как только освоитесь там, регистрируйтесь на станции ГСПИ и высылайте нам уведомление о связи! — крикнул вдогонку Кеша.

— И, Тема — Милу на тебя будет надеяться. Не ухлестывай за другими! — добавил Агап.

— Я слишком хорош, чтобы принадлежать только одной, — крикнул Тема и рассмеялся: — Да не паникуй, лоб ты здоровый. Я уже нашел свою единственную и неповторимую.

Я при этом ощутила горечь. Тони, как узнал о произошедшем, отказался приходить провожать влюбленных. Сказал, что не сможет удержаться и выпалит Милу про свои чувства, и тем самым испортит всем прощание.

— Тема! Береги себя!

— И ты себя береги, Ниндель! — донеслось из-за поворота.

Младшего Ветрова увели.

Расстроенные, мы пошли к выходу из здания. Там мы столкнулись с родственниками Милу, которые приходили ее проводить. Знакомая нам роскошная женщина, черноглазый парень, Ли, и мужчина-альбинос. Маловато, как для целого Рода… Я напряглась, понимая, что такая встреча не может быть приятной, но тут Агапий кивнул женщине, и мы разошлись. Малейвы не стали сверлить нас ненавидящими взглядами (или обыкновенными презрительными), а Кеша с Агапом не стали сурово на них смотреть.

Уже у аэро-площадки мы увидели раскрасневшегося Тони. Кажется, молодой человек передумал, и решил все-таки попрощаться с Темой и Милу.

— Опоздал, — пробурчал Агап.

— Ну и хорошо, что опоздал, — выдохнул раскрасневшийся Гаррисон. — Значит, так угодно Звездам.

— Романтики хреновы, лишь бы все на звезды валить! Люди, люди сами себе проблемы устраивают! — вспылил старший Ветров.

— Давайте в кафе зайдем, а то Нина поесть толком не успела, — брякнул Кеша. Поесть-то я успела, но поняла, чего так хочет Кеша — разрядить атмосферу, да и от аэро-площадки, где мы можем встретиться с Малейвами, отойти.

Я поддакнула, и спустя десять минут мы уже сидели за столиком.

— Вот и вылетел Темыч с Горунда.

— Ты так говоришь, как будто он умер! А Тема всего лишь отправится на другую планету в компании красивой девушки, где ему дадут землю. Мне даже кажется, — задумчиво протянул Кеша, — что это была многоходовочка, чтобы покинуть нас. Мы ведь всегда считали его балбесом.

Я не выдержала и прыснула. Уж кто-кто, а Темка на многоходовочки не способен!

— Вот так вот и разбредемся, — продолжил заунывно Аркадий. — Тема будет на другой планете, Нину после академии тоже куда-нибудь отправят…

— Поплачь еще!

Тони грустно хмыкнул, и я сникла еще больше. Жаль было Гаррисона. Я отчасти понимала его: Милу была не просто экзотичной красавицей, она олицетворяла собой мечту простого беженца о «принцессе», которую стоит добиваться. Только вот добивался он ее не очень-то усердно. Каким бы славным ни был Тони, он нерешителен и трусоват, а женщине всегда хочется чувствовать себя защищенной.

— Такова жизнь, Кеша, — протянул Тони. — Неудачи, шишки, потери — вот что это такое. А бывает и так, что все, что нравится, утекает из рук.

— Если утекает из рук — значит, не твое, — с умным видом заключил Агап.

«Эх, Тони. Милу выбрала Тему не потому, что он красавчик, а потому что он смел и решителен. Он способен попытаться свернуть горы ради любимой, а ты будешь бесконечно сомневаться, переживать», — подумала я. Но вслух, конечно, не сказала. Зачем Гаррисону соль на раны сыпать?

— И правда! — Энтони посмотрел на свои руки, как будто они были причиной его неудач, и сжал пальцы в кулаки. — Я как проклятый в бюро вкалывал, ночами не спал, а как только Милу ушла — и меня сразу турнули. Хотя пользы я приносил много. Но я понимаю, почему так: там, где мне приходилось трудиться, остальным было легко. Потому что у старших и образование высшее, и способности выдающиеся. А я кто? Чистильщик загонов га-ан.

— Еще один плакальщик… — намеренно надула губы я. Если покажу, что жалею его и хочу приободрить, бедный Тони совсем расклеится. — Меня вон в академии вообще… того…

— Чего? — активизировался Агап.

— Чего? Я там единственная фермерша, да еще и землянка, и двадцатипятилетняя! Меня там недоразвитым младенцем считают, и преподы, и однокурсники. И, между прочим, мне тоже приходилось вкалывать, чтобы быть на уровне. И ничего, жива. И дальше буду вкалывать. А вы, гильдия плакальщиков, только и можете, что вздыхать!

— А я тебе сразу сказал — нечего в эту академию поступать! Сама захотела!

— Вот именно! Сама захотела и не жалуюсь! А вы… хватит уже сидеть с таким видом, будто вас стерилизовали! Темка сейчас на станции предстоящему полету радуется, а вы в трауре! Лучше давайте сегодня на рыбалку, а? Покажете мне все эти ваши новые крючки и наживки…

— Рыбалка — это дело мужское. Женские руки управляться с удочкой не приспособлены.

— Чушь какая!

— Не чушь, а правда. Всем известно, что женщины не способны рыбачить.

— Агап, ты сексист!

— Кто? Че это значит?

Аркадий начал объяснять, но его прервал Тони:

— А давайте, в самом деле, на рыбалку, а?

…На рыбалку мы так и не попали. Вернулись на ферму, когда было уже темно, и решили пожарить рыбки, да запить апранской болтушкой. Болтушка оказалась о-о-очень недурной!

Следующим утром мне предстояло вернуться в учебку. Видок у меня был тот еще: опухшее лицо, мешки под глазами… Пройдя необходимые проверки и облачившись в форму абитуриента-провинившегося, я была отправлена в Муравейник, ждать инструктора. Опасаясь, как бы меня не заметили однокурсники или одногруппники (мало ли, кого тоже оштрафовали на три дня!) я все больше к стеночке жалась. Очень хотелось чего-то кислого и холодного; я так и мечтала о новеньких автоматах с водой и закусками, которые были в академии…

— Чемпионка! — вкрадчиво произнесла над моим ухом Демоница. Ну, почему именно на ее глаза дьявольские я попала? И как она умудрилась подобраться ко мне так незаметно?

Пришлось вытянуться и жизнерадостно-неискренне поприветствовать инструктора:

— Блага, товарищ инструктор!

— Ветрова, что это с тобой? Исхудала да почернела под Толиманом. Ай-яй! Не дело! Но, знаешь, есть одно проверенное средство, — Демоница сладострастно протянула: — Пробежки на завтрак, уборка на обед, и заучивание Устава на ужин! А на полдник — божественный концентрат!

Вот так и прошли три дня в учебке были незабываемы: Демоница не слукавила насчет Устава, концентрата и уборки. К счастью, три дня пролетели как три мига, и вот я уже ступила на землю Монтума. На ухе моем снова устроился академовский ТПТ, запястье оплел инфо-браслет. Поправив галстук, я вышла из «гардеробной». Прибывшие курсанты ходили туда-сюда по дорожкам, усаживались в кары, болтали со знакомыми. Жаль, что у меня не было права на использование каров. Слишком далеко до казармы пилить!

Кто-то подхватил на руки.

— Эй!

— Не узнала своего любимчика?

Я извернулась в руках, и увидела Слагора Тулла. Он бессовестно расхохотался, забавляясь моей растерянностью. Я тоже рассмеялась, и попыталась освободиться. Тулл фривольно пощупал меня:

— Отощала, Ветрова!

— А ты растолстел!

— Глупая ты землянка! Я просто мускулистый!

Орионец опустил меня, и вместе, весело болтая, мы побрели к казармам своего факультета. По пути Тулл рассказал, как весело проводил время.

— А ты как отдохнула?

— На пляже загорала, с подругами на Бар-Ракк летала. Ничего особенного, — я умолчала про прыжок с утеса, отдых в релаксационном клубе, встречу с Юглийвом, ссоры с братьями, эо-ри, неожиданные встречи…

— Эх ты, Ветрова! Жить надо так, чтобы под старость удивляться — как вообще до седых волос дожил!

— Ага, если жить, как ты предлагаешь, то седые волосы уж больно рано появятся!

— Какая же ты пессимистка!

— Это ты неисправимый оптимист!

— А вот и наши чемпионы, — протянула Линда Вальдола, которую мы догнали по дороге к казармам. Лицо ее искривилось при виде бывшего соперника и наглой выскочки. Мне иногда казалось, что Вальдола вполне может обдумывать убийство, до того быстро ее серые глазищи при виде нас заполнялись злобой. — Загорелые, подтянутые. Смотреть приятно. Ветрова, а это правда, что ты отрабатывала штрафы в учебке?

— Я тоже рада тебя видеть, Вальдола.

— Конечно, рада! Все мы одна большая счастливая семья! — улыбнулась орионка. — Кстати, товарищи чемпионы, гляньте на инфо-браслеты.

Не успели мы прибыть, как нас уже вызывал Солд. Уже не такие веселые, мы нашли куратора. Хоть и я решила, что с Солдом ловить нечего, сердце мое при виде этого высоченного красавца размягчилось. Что поделать? Доводы разума всегда проигрывают сердечным порывам…

— Блага, товарищ лейтенант!

— Смирно!

Как только мы вытянулись, мужчина обошел нас, придирчиво осмотрел.

— Хорошо отдохнули?

— Так точно, товарищ лейтенант!

— Загорели, посвежели… Молодцы, хвалю! Так рад, что вы хорошо отдохнули, так рад! Насмотреться на вас не могу! Сегодня после ужина назначаю вам встречу в тест-блоке библиотеки! Приходите с улыбочками на своих красивых личиках! Чтобы все мы радовались и были счастливы!

«Интересно, что мы такого уже успели натворить? Не достаточно подобострастно поприветствовали? Слишком часто моргали? Медленно шли?»

— Товарищ лейтенант, позвольте обратиться?

— Позволяю!

— Чем вы недовольны? — возмущенно спросил Тулл. — Мы прибыть не успели, а уже виноваты!

— Забывчивые вы мои, — проговорил лейтенант ласково… и прорычал: — Забыли Устав? Вы — собственность Центаврианской Федерации, боевые единицы! Рисковать жизнью во время увольнения — это грубейшее нарушение Устава! Порочить честь и достоинство военных недопустимо! Какого цвина мне приходят отчеты о том, что чемпионы первого курса разгуливают по борделям в фривольном виде и чуть не умирают от кровопотери?

— Товарищ лейтенант! Это вышло случайно! — Тулл задрал подбородок, как будто надеясь, что так на него меньше будут орать.

— Случайно ты в академию поступил, наркоман адреналиновый! А ты, Ветрова, что молчишь?

— Я не понимаю, в чем моя вина, товарищ лейтенант.

— Бордель, Ветрова. Вспоминаешь?

— Никак нет, товарищ лейтенант.

— Хорошо. А «Кристалл» вспоминаешь?

— Каюсь, товарищ лейтенант, — сказала я тихо. Интересно, это нормально, что мне нравится, когда он кричит? Кровь в жилах вскипает, а возмущение с предвкушением кружат голову. Или я просто счастлива, что снова могу видеть лейтенанта и слышать его голос?

— Не каяться надо, а думать. Ду-мать! Но ничего, тесты покажут, насколько хорошо вы помните Устав!

Распаленный лейтенант еще разок злобно на нас глянул и ушел. Я не смогла с собой справиться и уставилась на его спину, задницу… Хорош все-таки этот фетюк! И сзади, и спереди, и в анфас, и в профиль!

— Нин, а ты что, ходила в бордель? — полюбопытствовал Тулл.

— Я туда случайно попала. А ты чуть не умер от кровопотери?

— Да не умер бы я, Солд, как всегда, преувеличивает.

Мы покосились друг на друга, поняли, насколько смехотворны наши попытки умолчать свои «грешки», и рассмеялись. Ну и пусть, что курсанты из нас непутевые, зато мы знаем толк в хорошем отдыхе!

* * *

Вечером на моем инфо-браслете зажегся особый символ. Обескураженная, я направилась на встречу с неведомым гостем. И кто только мог пожелать увидеть меня в первый же день второго семестра?

Сюрприз удался. Сердце пропустило удар, и мне показалось, что на моей коже образовался иней.

Альбинос Малейв. Пришел меня навестить.

«Поглоти его черная дыра, и всех Малейвов в придачу!»

Мужчина приложил ладонь к сердцу.

— Мое почтение, Нина Ветрова.

Альбинос посмотрел, хорошо ли сидит на мне форма, и поднял на меня кошмарный алый взгляд. Ощущение инея на коже стало еще сильнее. Я глядела на мужчину пристально. Не приходилось мне еще людей с яркими красными радужками видеть! Да и черты лица альбиноса, его узкие тонкие губы и бледность вызывали древний, непостижимый разумом страх перед чудовищами. Его губы дрогнули; с ужасом я поняла, что таким образом он улыбается.

Я с заминкой поприветствовала мужчину:

— Блага, товарищ.

— Вы меня боитесь, — молвил альбинос; голос его был так приятен и звучен… не подобает чудовищу иметь такой голос. А в том, что этот бледный, лишенный красок человек чудовище, у меня почему-то не вызывало сомнений.

— Вы ошибаетесь.

Красноглазый еле заметно качнул головой в знак протеста; белоснежные пряди волос мазнули по воротнику.

— Вы меня боитесь. Но вам нечего стыдиться: страх свойственен любой душе. И все же мне жаль, что я своим видом внушаю вам страх и отвращение.

— Вы не вызываете у меня ни большого страха, ни отвращения. Не стоит извиняться, не настолько я малодушна, чтобы испугаться вашего взгляда.

— Да, вы не малодушны. Вы и телом крепки, и духом. Поэтому со своим нескромным предложением я пришел именно к вам.

Мужчина говорил со мной, обычной младшей, так почтительно и вежливо, словно я была дочерью центаврианского Рода. Я заставила себя смотреть исключительно в его глаза и не обращать внимания на вены, просвечивающие сквозь кожу, на паутину волос, на заостренные черты лица. И — на его откровенное восхищение.

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Он говорил что-то еще, но я не слышала. Шокированная, я пыталась понять, шутит он, проверка это, или чей-то злой розыгрыш… На ухе моем замигал ТПТ. Лишь бы не думать о словах этого странного Малейва, я ответила на вызов.

— Альбинос с тобой? — напряженно спросил Ли.

— Да.

— Уходи. Немедленно. Ни о чем с ним не разговаривай. Уходи, Нина!

Я отняла палец от ТПТ, прерывая связь, установленную между передатчиками всех курсантов академии. Альбинос все так же восхищенно смотрел на меня.

— Мой ответ — нет, — все же сказала я. — У меня уже есть жених.

— Вряд ли ваш жених может предложить вам то, что могу предложить вам я. И вряд ли какая-либо другая девушка может предложить мне то, что вы, Нина, — мужчина сделал шаг вперед, и хрипло прошептал: — Вы прекрасны.

«Сумасшедший», — подумала я, и, холодно попрощавшись с удивительным гостем, поспешила уйти. Как только отошла от площадки, где проводили встречи, перешла на бег. Откуда-то сбоку выбежал запыхавшийся, раскрасневшийся Ли; он ухватил меня за плечи:

— Ты не знаешь меня. Я старшекурсник, а ты — всего лишь первогодка.

— Что происх…

— Нина! Ты хочешь спокойно жить?

— Да, — ответила я, не задумываясь.

Ли разжал пальцы.

— Тогда мы не знакомы.

Он отпустил, почти оттолкнул меня. Мне не нужно было смотреть, куда он направился, чтобы понять — он хочет потолковать с тем альбиносом. Слова Ли не просто напугали меня, они выбили почву из-под моих ног. Что все это может значить? Почему этот красноглазый захотел взять меня в жены? Во мне нашли еще какую-то особенность?

Мое ТПТ снова замигало; на этот раз звонил Экри:

— Ветрова, это еще что такое? Ты должна быть в библиотеке! Где ты ошиваешься?

— Меня вызвали на встречу…

— Какие еще встречи? Если через пять минут не будешь на месте, Солд тебе уши оторвет!

— Да, Экри, спасибо, сейчас буду.

— Бегом, Ветрова!

Я оглянулась на площадку, где проводились встречи. Кажется, я снова влипла, и даже не знаю, во что. В любом случае, Малейвы сейчас не первоочередная цель. Мало ли, что они там замыслили, но если я не явлюсь вовремя в библиотеку, Солд мне точно оторвет уши!