Глава 1

Курсанты учебных групп ТР-1 теснились в коридоре главного учебного корпуса у табло. Все жаждали узнать, куда их отправят на практику.

— Они не посмеют оставить меня на Горунде, — напряженно произнес Слагор Тулл.

— Расслабься. Ты участвовал в играх этого года, и во второй даже не облажался. Тебя точно отправят на другую планету, — сказала я, даже не попытавшись скрыть насмешку. Ничего не могла с собой поделать: слишком много значения мои одногруппники придавали первой практике, а уж самопровозглашенный победитель по жизни, спортсмен и лидер (опять же, самопровозглашенный) Тулл и вовсе ночами не спал. Вдруг, кто-то усомнится в том, что он не лучший?

— Если и отправят, то незаслуженно, — подал голос старшина группы Ниджер Экри.

— Запомни, Экри: я всего добиваюсь сам, и места для практики мне Род не покупает.

— Что ты сказал?

— У тебя еще и со слухом проблемы?

Традиционный обмен колкостями грозил перерасти в драку.

— Парни, давайте без грызни, ладно?

— Не переживай, — спокойно произнес Экри, — грызни не будет.

Курсантам, обучающимся по специализации «Тактическая разведка», предлагалось пройти практику либо здесь, на Горунде, либо на Гебуме, либо на Хауми. Кого не спроси, все хотели бы побывать на Хауми; эта планета была на слуху у местных – здешние богатеи любили слетать туда отдохнуть.

Курсанты ТР-4-1 отошли от табло; очередь дошла и до группы ТР-5-1. Первой в списке высветилась фамилия старшины. Я озадаченно моргнула.

— Гебума… не может быть! — выдохнул пораженно Экри.

— Хауми! Да! — яростно воскликнул Слагор, увидев свою фамилию.

Одногруппники то огорченно вздыхали, то, напротив, радостно вскрикивали, находя свои фамилии в таблице. Моей все не было, но я и без того знала, что останусь на Горунде.

— Ветрова, у тебя Хауми! — «обрадовал» Тулл и подхватил меня на руки.

Куда-то девался весь воздух. Я открыла рот, как рыба, и извернулась в лапищах Тулла. Как это – Хауми? Я сердито пихнула орионца в плечо, чтобы тот меня отпустил.

— А ты-то как умудрилась, Ветрова? — спросил кто-то.

— Гуляй отсюда, любопытный, — немедленно отреагировал Тулл.

— Тулл и Ветрова попадут на Хауми? Признавайтесь, сколько отвалили за практику?

— А ты сколько?

Линда Вальдола, акула в человеческом обличье, по акульи же улыбнулась:

— Правильно говорят – земляне везде пролезут.

— Ты свалишь сама, или придать тебе ускорения? — сказал Тулл.

— Попробуй, сладкий.

— А ну разошлись! — повысил голос старшина группы Экри.

Молодые люди начали отходить от табло. Кто-то был доволен, кто-то – не очень. Но все были на взводе после экзаменов, и самый незначительный повод мог привести к драке.

Уверенная, что произошла какая-то ошибка, я еще раз проверила – моя ли фамилия, та ли планета. Так я и простояла вместе с парнями у табло, пока оно не приняло вид другой таблицы с общим списком фамилий и планет. Ошибки быть не могло: я все так же числилась среди счастливчиков.

— А где счастье? — спросил Тулл. — Где радость? А, Ветрова?

— Что-то здесь не так.

— Все так. А ты, Экри, что приуныл?

На поддевку старшина не отреагировал. Он стоял прямо, сцепив руки в замок. Но вот черные глаза центаврианина блеснули, и он пошел к лифтам.

— Куда ты?

— К куратору!

Я решила составить Экри компанию и выяснить заодно, почему меня так «неправильно» распределили. Полные мрачной решимости, мы добрались до обители Солда. Лейтенант оказался на месте, и Ниджер вошел в кабинет.

Оставшись в коридоре, я начала ходить взад-вперед.

После первого семестра на факультете разведки я решила менять специализацию. «Тактическая разведка» – это не кабинетная, а военная специализация. А я не горела желанием рыскать в зоне военных действий, наблюдая за противником, и рисковать своей жизнью. Я вообще не хотела быть военной, если уж на то пошло, и в академии училась только, чтобы получить образование и центаврианское гражданство.

Если бы я поступила на факультет связи или хотя бы общевойсковой – отлично бы вписалась. Но меня зачислили на факультет разведки и сложную специализацию. Я была самой младшей в группе не только по возрасту, но и по расе, а это автоматически делало меня мишенью для насмешек не только одногруппников, но и преподавателей. А недолюбливали меня потому, что я стала чемпионкой абитуры, и участвовала в игре Военной академии. Чтобы доказать, что я ничем не уступаю остальным, я заучивала материал, как одержимая, сдавала нормативы на пределе возможностей… И расплатилась за это нервным срывом.

Второй семестр я уже не просиживала задницу в библиотеке, не зубрила центаврианские наречия, не готовилась к семинарам так, как будто от этого зависела моя жизнь. Скоро преподаватели начали с усмешкой поговаривать, что «землянка сдулась», и я получила возможность спокойно, без тревог и волнений, учиться.

А потом начались тренировки по боевым искусствам для младших рас, и я из курсантов перспективных перешла в разряд курсантов проблемных. Сержант Розин, тренер по боевым искусствам, каждый раз при взгляде на меня языком цокал. Приемы я отрабатывала нормально, но ни в одной тренировочной схватке не одержала победы. Из-за этого я не попала во вторую игру года, не получила высоких баллов в общем за год и не попала в число лучших курсантов первого курса.

Так что меня просто не за что было отправлять на Хауми!

Я перестала носиться по коридору и встала у двери, сложив руки на груди.

Экри порывисто вышел из кабинета. Недовольный, с красными пятнами на лице. Я решила пока его ни о чем не расспрашивать: сам потом все расскажет.

— Ветрова! — раздалось неожиданно.

Я потопталась у двери, всеми фибрами своей души чувствуя, что попала по-крупному. Неуверенно, как будто преодолевая силовое поле, вошла.

Куратор группы ТР-5-1 стоял, сцепив ладони за спиной; его глаза горели голубым пламенем. Зол. Дверь закрылась, повинуясь указу управляющей системы здания, отрезая пути к отступлению.

— Блага, товарищ лейтенант!

— Скажи, Ветрова, — вкрадчиво начал Солд, — ты хорошо проявила себя в последней игре? Ах, да, ты даже не участвовала. Или ты из числа лучших на факультете по успеваемости? И снова нет, если мне не изменяет память… Знаю! Ты потрясла всех на тренировках по боевым искусствам! — Солд усмехнулся недобро, и вкрадчиво спросил: — Почему Хауми, Ветрова?

— Не могу знать, товарищ лейтенант.

— А должна.

Солд всегда много требовал. Другие могли дать поблажку ввиду возраста и расы, но Солд – никогда. Но в общем он был справедлив… Оттого мне и стало не по себе от концентрации презрения в его глазах.

Куратор взял свой планшет и с выражением и расстановкой прочел:

— «По решению декана факультета разведки, с целью поощрения за старание и прилежание в учебе, курсантку учебной группы ТР-5-1 Ветрову Н. отправить на планету Хауми».

«Поощрение за старание…» Что за чушь? Я растерялась, зная, что центаврианин-декан недолюбливает младших и скорее начнет есть землю пригоршнями, чем задумает поощрить землянку!

— А я все думал, — тон лейтенанта стал мягче, интимнее, как будто мы разговаривали о чем-то личном. — Что же случилось с чемпионкой абитуры в этом семестре? Оказывается, стараться уже не обязательно…

— Я могу идти, товарищ лейтенант? — удалось мне спросить спокойно, хотя лицо пекло от смущения и обиды.

— Конечно. Разве имею я право задерживать прилежную и старательную курсантку?

Я вышла из кабинета и понеслась по коридору. И только забежав в туалет, позволила себе застонать. Солд всегда хорошо ко мне относился. Ну, подначивал, издевался, работать заставлял… но это всегда было по-доброму. А сейчас…

Мужчина, в которого я была влюблена, презирал меня! Счел, что практику мне уже купили, и в академии я останусь даже, если не сдам ни одного норматива и провалю все экзамены!

А самое ужасное в том, что так дело и обстоит!

Я догадывалась, кто провернул такое дело и зачем. Чертов альбинос Малейв! У него есть и деньги, и связи, чтобы позвонить лично декану и попросить о небольшом одолжении… Вот только он думал, что так сделает мне подарок, а вместо того – подставил. Теперь все будут думать, что я нашла себе богатого покровителя.

Я плеснула холодной водой из-под крана в лицо. Кулаки так и чесались, я едва не поддалась глупому желанию бухнуть по стене, чтобы боль прогнала возмущение. Сначала все были недовольны тем, что я, землянка, стала чемпионкой абитуры. Потом всех раздражало, что я хорошо учусь. Наконец, одногруппники перестали считать меня неведомой зверушкой, и у меня появились друзья… И тут альбинос все испортил!

Вспомнилась последняя встреча с ним.

…Серебристый костюм из натина, россыпь прозрачных кристаллов на воротнике, новейшая модель ТПТ на ухе – все в облике гражданина Малейва говорило о богатстве.

— Жаль, что я ничем не могу вас порадовать, Нина, — заявил мужчина. — Никаких подарков… а вы так нуждаетесь в подарках.

— Неужели? — усмехнулась я. За усмешкой я пыталась скрыть свой страх. В моей голове не укладывалось, как представитель старшей расы, молодой, прекрасно образованный, из влиятельного центаврианского Рода, может интересоваться землянкой. Это так же нелепо, как и ухлестывающий за дикаркой бог.

— Военная академия – это не место для вас. Вы не хотите здесь учиться. Но вам приходится жертвовать своими желаниями ради будущего… сомнительного будущего.

— Почему сомнительного? — я не хотела разговаривать с Малейвом, но последняя его фраза меня задела.

— Потому что без покровителя вы окажетесь на станции связи.

— С образованием и гражданством – не окажусь.

— Не хотелось бы разбивать ваши надежды, но так и будет. Вы ведь разумная девушка, Нина. Так примите разумное решение.

— Брак меня не интересует. Брак с вами – тем более.

— Вас пугает моя внешность? — Малейв улыбнулся. Он был красив и хорошо сложен, как и всякий центаврианин… но не безупречен. Снежно-белые волосы, белейшая кожа, глаза, тускло-серые, кажущиеся при определенном ракурсе красными – альбинизм отнял все краски.

— Да, пугает.

— Это не проблема. Существуют краски для волос, линзы, тон кожи можно поменять – все это незначительные мелочи. Свет Толимана доставляет мне небольшой дискомфорт, но и только. В остальном я совершенно здоров.

— Я имею в виду не только вашу внешность.

— Что бы вы ни сказали мне, я от вас не откажусь.

— Прискорбно.

Мужчина рассмеялся.

— Не стесняйтесь, вам позволено говорить мне, что угодно, и называть, как угодно.

Я вздрогнула, потому что про себя нарекла его «чудовищем». За страшное выражение красных глаз и за хватку. Он заметил, что я смутилась, и вкрадчиво произнес:

— Вы будете принадлежать моему Роду.

— Так вы еще и будущее предсказываете?

— В какой-то мере, — он подмигнул мне, не переставая рассматривать. Я себя чувствовала под его взглядом не то голой, не то облитой чем-то неприятно-вязким, стягивающим кожу.

— Вы называете меня разумной девушкой. Так подумайте сами, согласится ли разумная девушка принять ваше предложение?

— Та, которая не боится идти на риск – согласится. А вы любите риск.

— Откуда вы знаете? — этот вопрос меня особенно интересовал.

— Я искал невесту, и ни одна не привлекла моего внимания. Ни одна – кроме вас. Вы не помните, Нина, как мы встретились на станции? А я помню.

— Я тоже.

— Польщен, — промурлыкал мужчина.

— Вы хотите сказать, что выбрали меня, поддавшись порыву? — скептически произнесла я.

— Порывы – это не мое. Только расчет.

— Дивная центаврианская черта – все рассчитывать.

— О да, соглашусь с вами.

— Мне кажется, что наш разговор затянулся и…

— Не беспокойтесь о своем происхождении. Тот факт, что вы представительница младшей расы, не пугает меня. Вы меня полностью устраиваете, как супруга.

Я поразилась необыкновенной наглости мужчины. Он все время говорил о том, что ему нужно, что его устраивает… и ни разу не спросил, чего хочу я. Малейв даже не назвал своего имени, рода занятий – я о нем не знала ничего, кроме того, что он самоуверен, высокомерен и упрям.

— Гражданин Малейв…

— Меня зовут Гоин. Я банкир.

Я вспомнила рекламный ролик, который часто транслировали на панелях Бар-Ракка днем. И вспомнила элегантного светловолосого мужчину с серыми глазами, слова о доверии и уверенности. Мне еще тогда показалось странным, что среди центавриан встречаются блондины. Хорошо его тогда загримировали…

— Гражданин, вы не устраиваете меня как брачный партнер. Не прилетайте, не переводите зря платежные единицы [1] . И еще… если вы не прекратите досаждать, я буду вынуждена сообщить своему куратору о том, что представитель старшей расы оказывает на меня давление.

Я знала, что мои слова только радуют его. У меня уже имелся опыт общения с такими людьми. Он, должно быть, думал: «О, как мило! Малолетняя дурочка возомнила, что может играть со взрослыми?»

Малейв подался вперед и насмешливо изрек:

— Вы примите мои условия, потому что лучше вам никто и никогда не предложит. Вы устанете учиться, стараться, бороться; вы где-то все равно споткнетесь, и поймете, как сложно отвоевывать свое будущее у Федерации. И тогда вы придете ко мне, Нина.

— Не к вам.

Гоин Малейв улыбнулся, и это была улыбка хищника, вышедшего на охоту.

После той встречи я долго не могла прийти в себя. И стала еще острее чувствовать, что в академии мне не место. Ну, кто я? Фермерша, балованная братьями девчонка. Мне хотелось носить платья, флиртовать, наслаждаться райской жизнью на Горунде… а вместо того я сидела в форме на занятиях и училась центаврианским премудростям.

А всему причиной папино наследство. Вместе с генами отца, погибшего за Союз, мне досталась и устойчивость против любого воздействия на психику. Мне нельзя ничего внушить, я не поддаюсь эмпатическим воздействиям. Не обладай я этой способностью, меня бы депортировали с Горунда в родную систему. А так – я курсантка Военной академии, желанная работница на станции связи Горунда (ведь там так нужны люди с моей устойчивостью!), и просто – желанная. Потому что моя устойчивость перейдет к детям. Правда, только в случае, если они будут мужского пола.

Вот почему Гоин Малейв предлагает мне брак. Манипуляция с генетическим материалом в Федерации запрещены, родить ему детей за деньги я не соглашусь, поэтому он приготовил для меня заманчивую наживку – брак. Так он получит детей с полезной способностью, а я – положение и защиту. А как получит все, что хочет – искусно от меня избавится. Потому что центаврианский Род никогда по-настоящему не примет землянку. А Род для центаврианина – это все и больше.

Еще раз умывшись, я похлопала себя по щекам, чтобы не казаться слишком бледной, затем вытерла щеки. И что делать?

Можно сделать, как хочет альбинос – перестать противиться ему. Так бы поступила женщина с недостатком гордости. Родить богатею детей, а потом до конца своих дней жить, как в сказке – не самая худшая судьба, не правда ли?

Не худшая. Но и не лучшая.

Я посмотрела на свое унылое отражение.

Как быть?

У лифтов я столкнулась с профессором Лохму. Несмотря на то, что настроение у меня было паршивым, я с вымученной улыбкой поприветствовала лирианца.

— Блага, профессор.

— Блага.

Мы вошли в один лифт. Чтобы профессор не обратил внимания на выражение моего лица, я отвернулась. Как бы я ни старалась себя успокоить, все равно чувствовала себя загнанной в угол. Да еще Солд… Он полагается на факты, и вряд ли поверит моим оправданиям. Я предстану перед ним в совершенно дурацком свете, если скажу, что меня возжелал в жены старший, да еще и банкир. Солд рассмеется и отправит меня лечить голову, потому что ни одна девушка в здравом уме от такого предложения не откажется. Так что придется мне разобраться со всем этим без куратора. Вот только как?

— Ветрова, преподаватели вам настолько надоели? — весело поинтересовался Лохму.

— Простите, профессор, – я повернулась к лирианцу.

Ко всем курсантам профессор Лохму относится с уважением и пониманием. Однажды и мне помог прийти в себя после срыва, и только по доброте душевной не сообщил, куда следует, о моей слабости. В общем, золотой мужик, даже с учетом лирианского происхождения.

— У вас такой драматичный вид, Ветрова. Могу я поинтересоваться, чем он вызван?

— На самом деле, профессор, не знаю. Просто … все так странно, — замялась я. Лохму настолько доброжелателен, а я настолько эмоциональна, что вполне могу все ему выболтать.

— Вас потянуло на философию из-за распределения?

— Можно и так сказать, профессор.

— Так все просто, Ветрова. Не хотите никуда лететь – сломайте себе руку-ногу, и тогда не попадете в учебку на инструктаж и, соответственно, вас никуда не отправят, — пошутил профессор, у которого явно было очень хорошее настроение.

Он вышел из лифта, насвистывая, и не представляя, что я эту идея возьму на вооружение. А у выхода из корпуса я заметила Экри. Как и все, он торопился на ужин.

— Ниджер! — окликнула я его. — Подожди!

Я догнала парня.

— Все еще расстроен из-за распределения?

— Нет.

Обычно Экри разговорчив со мной, а сейчас процедил только «нет», да и то так, как будто ему жалко. Значит, он тоже считает, что я отправляюсь на Хауми потому, что за меня кто-то попросил.

— Я не знаю, почему тебе досталась Гебума, а мне Хауми. Но если ты не прекратишь смотреть на меня так, я тебя пну.

— Видел я, как ты пинаешь. Ребенок лучше справится, — ответил Экри, и его взгляд чуть-чуть потеплел. Все еще не верит.

Мы замедлили шаг.

— Не могу понять, чем тебе не нравится Гебума. Климат похож на тектумский, иная раса в наличии…

— На Хауми проходят практику лучшие.

— Кто сказал?

— Так считается.

— Экри, можно и на Горунде практику пройти, и она не будет ничем не хуже, чем инопланетная. Все эти ограничения ты сам себе поставил.

Старшина покачал головой:

— Нет. Самые сложные задания даются на Хауми, Гебума – для середняков. А Горунд… для остальных.

— А что тебе Солд сказал? — полюбопытствовала я.

— Решение принято. Ничего не изменить, — пафосно вымолвил страдалец.

Я остановилась. У Экри есть Род, деньги, здоровье, красота, он учится по престижной специализации и при всем при этом мнит себя несчастным! Будь я на его месте, я бы… а, впрочем, ладно. А то окончательно увязну в депрессии.

— Несчастный ты, — сказала я. — Обделенный, недооцененный. Держись, Экри, и переживи этот удар судьбы с достоинством.

— Прекрати, Ветрова. Терпеть не могу, когда ты начинаешь брызгать ядом.

— Да я еще и не начинала, так, примерилась.

— Тебе Хауми досталась, но ты кривишься и вздыхаешь. Что не так?

— Все не так.

— Радовалась бы лучше, что есть покровитель и от него есть толк.

Ах вот как! Я развернулась и пошла как можно дальше от старшины, задаваясь вопросом: почему всем так легко верится в мою продажность? У меня что, на лбу горит соответствующая надпись?

— Ветрова! Стой!

— Не могу, мне надо срочно звонить покровителю!

Центаврианин быстро меня догнал, схватил за локоть.

— Извини, ляпнул, не подумав.

Вот тебе! В голень! Не ожидая удара, центаврианин охнул.

— Ты что творишь?

— Извини, пнула, не подумав!

Я отвернулась от Экри. Кажется, мы выбрали неподходящее место для разборок: прямо на нас глазел препод. Какое-то мгновение он явно подумывал над тем, чтобы подойти, а потом покачал головой и пошел дальше.

— Это Военная академия, Ветрова, — прошептал Экри, потирая больное место. — Приказы здесь не обсуждаются.

Знаю. В том и проблема: все уже решено, завтра меня отправят в учебку на инструктаж, а через два дня – на Хауми. А на самой планете меня будет ждать альбинос. Не могу же я заявиться к самому декану и потребовать изменить приказ?

Но зато я могу сделать кое-что другое.

Мы дошли до столовой, встали в очередь. К моменту, когда роботы наложили на наши подносы набившие оскомину «яства», я уже знала, что, как и чем буду ломать. Потому, когда мы сели за стол, мне кусок в горло не лез.

— Ты все? — спросил Экри. Он с ужином быстро расправился.

— Нет, — тяжело проговорила я. — Что-то не лезет.

— Ну, так не ешь.

— Надо. У меня недобор массы, ты же знаешь.

— Да брось ты ужин. А то давишься.

— Отстань, Экри, хочу и давлюсь!

Центаврианин закатил глаза, забрал свой поднос и пошел. А я посмотрела на свой. Тяжелый. Таким при желании и убить можно. Вот бы альбиноса им!.. Но нельзя отвлекаться. Нужно рассчитать силу и решиться. Прямо сейчас.

Я взяла поднос левой рукой, примерилась и бухнула углом по пальцам правой руки.

[1] Далее по тексту «п.е.»