Глава 30

Процесс вспоминания – дело не всегда приятное. Особенно, когда воспоминания связаны с рептилоидами, бабулей, которая без зазрения совести может тебя убить, и красноглазыми банкирами. Собственно, в том, что я могла ввести рептилоида в сон, я не сомневаюсь. Но как я могла согласиться на сделку с Гоином, этим бледнокожим обманщиком?

Я поднялась с пола, на котором сидела, и вернулась в тренажерный зал. Ли закончил с досками и принялся работать на тренажере, заставляя огромный груз подниматься и опускаться. И этот тоже хорош! Как он посмел сказать мне такое? Сам чуть с ума не свел своими – «мы должны быть вместе, мы подходим друг другу», а потом передумал.

Цвин рогатый!

Так и не сказав ему, какой он черт, я ушла искать братьев. Мне срочно требовалось с кем-то поругаться, выпустить пар, а заодно и кое-что уточнить. Братьев я нашла в саду. При виде меня Тема пружинкой соскочил с лежанки в саду, на которой прохлаждался, Кеша отложил в сторону планшет, а Агап – фрукт, который жевал.

Лицо у меня было сердитое и красное, и они сразу поняли, что амнезией я больше не страдаю.

— Почему вы… — начала я, но сразу же была прервана.

— Нина, какая радость, что ты все вспо…

— Агап! Я хочу знать, что произошло!

И они рассказали, правда, сбивчиво – им самим об этом рассказали.

Итак, впав в ярость, я расколола кристалл. Высвобожденная из эо-ши энергия ввела рептилоида в сон. Кое-кого задело упавшими со стен потолка кристаллами, но большая часть людей осталась не пострадала. Аркадий поспешил меня заверить, что курсантки, с которыми я летела, в порядке. Их и остальных выживших спасло то, что к моменту, когда кристалл треснул, они убежали в другой конец хода. Из завалов нас вытащили люди Гоина Малейва. Нас с Ли Гоин в спешном порядке отправил к лучшим врачам ( точнее, к Ингире с ее необыкновенным эо-ши, а потом уже к варчам).

На Ун срочно прибыли военные Союза, с ними – отряд военных-лирианцев. Начались обычные в таком случае процедуры: допросы, обыски, преследования слуг по пескам. Впавшего в сон рептилоида военные Союза увезли, куда полагается.

Обывателям объявили туманно, что во мне «проснулись силы лирианцев» и в обществе выставили в самом лучше свете: курсантка Военной академии Горунда, представительница военной династии, девушка, унаследовавшая от отца не только силу духа, но и самопожертвование и прочее, прочее… Моя скромная персона теперь совсем не скромная, а фамилия «Ветрова» звучит отовсюду.

Аркадий теперь не может нормально работать – достают сослуживцы, Агапа достают соседи – даже Надя на время переехала к родителям, а Теме милостиво разрешили вернуться на Горунд и предложили гражданство под выдуманным предлогом. Вот и скрываются братья от шумихи вместе со мной, в уютном особняке Рода Малейв. И такой расклад их устраивает.

— …Ты у нас крута, — с гордостью закончил Тема.— Прям стремно рядом стоять.

— Круек и Вальдола не менее круты, — сказала я.

— Но не они же рептилоида угрохали! — возмутился Тема.

— Тем, я никого не угрохала. Он просто впал в сон.

— Ввести рептилоида в сон – это значит, захватить его в плен. В спящем состоянии он неопасен. А спят рептилоиды долго, очень долго… Для них это как маленькая смерть. К тому же, он уже содержится в месте, откуда не выбраться и где его не найдут сородичи, под охраной военных. Кто знает, может, в скором времени будет изобретено оружие, способное убить ящера? — разложил все по полочкам Кеша. — Так что не скромничай, Нина. Ты не только нашла врага, ты его одолела. Почти в одиночку. Это невероятно.

Невероятно… Для братьев это «невероятно», для остальных чуть ли не подвиг, но я-то отлично знаю, что произошедшее – результат кипучей смеси наглости, дурости, везения и, самое важное – наследства кровожадной бабки. Так что вести о том, что я, скорее всего, получу какую-нибудь награду, не радовали. Это даже странно.

— А что с Солдом?

— Он проходит лечение, — уклончиво ответил Кеша.

— Надеюсь, его не признали слугой спящих?

— Это станет известно после суда.

— Его будут судить?

Я посмотрела на Агапия – тот виновато закряхтел, на Аркадия. Кеша объяснил:

— Нам сказали, Солд – слуга спящих, который привез вас на Ун, чтобы тоже сделать слугами.

— Скоты! — я сжала кулаки, и братья одновременно вскрикнули: «Спокойно!» То ли они испугались, что от таких новостей я вновь впаду в безумие, то ли опасались за мое здоровье. — Когда будет суд? Почему мне ничего не рассказывали? Я тут задницу просиживала, цветочки нюхала! А у него суд!

— Нин, успокойся, пожалуйста. У тебя было истощение энергии. Врач сказал, что с правдой лучше повременить до момента, когда ты окрепнешь. Мы и сами к тебе подступиться не могли, хотя прилетели сразу, как стало известно, где ты и что с тобой.

— И в объятия Ли вы меня толкали, чтобы я скорее выздоровела?

— Нин, — Агапий тяжело вздохнул. — Малейв рассказала нам, что вы давно уже вместе и хотели пожениться. Он тебя спас во время крушения… Значит, не такой, как все эти центавриане, а нормальный. И я тебе слова не скажу о том, что ты нам врала. Потому что мы бы не поняли твой выбор. А раз вы с Ли так… — Агап замялся – когда дело доходило до объяснений всяких там любовных отношений, брат терял способность ясно говорить: — Ну, того… у вас по-настоящему, то чего уж тут? Ну, в общем, так… ясно, да?

Запинающегося Агапа выручил Кеша:

— Вам обоим для восстановления нужны самые приятные эмоции. Вот мы и прилетели все сюда, чтобы пробудить в вас воспоминания.

«Плохо получается», — подумала я, остывая.

Поругаться так и не удалось. До назначенного Гоина срока осталось около двадцати дней. А мне нужно успеть за это время помочь Солду, объявить о том, что я красноволосая и вернуть Ли.

— А когда суд над Солдом?

— Над этим мудаком?

— Агап! Не смей так говорить про него!

— А что? Он прикинулся хорошим парнем, отпросил тебя на Ун, где тебя чуть не убили! Я его вижу – шею сверну!

— Он не слуга! Ему не давали развод из вредности!

— А ты уверена?

--- Стоп! — Тема встал передо мной, заграждая от разгорающегося гневом Агапа. — Чего вы на девчонку накинулись? Она такое пережила, а вам лишь бы повякать. Обняв меня за плечи, Тема улыбнулся своей фирменной мальчишески-беззаботной улыбкой: — Все нормально будет. Кстати, Нин, у меня уже первый урожай есть. Хочешь, прилетай ко мне, заценишь.

— Ты не останешься на Горунде?

— А зачем? Я в свою ферму столько сил вбухал.

И такая гордость прозвучала в его голосе, что я растаяла окончательно. Вот и разлетелись птенчики из гнезда: даже самый бестолковый нашел свою землю. Никакая Милу ему не нужна. Найдется еще та самая, которая нужна нашему красавчику. И все у нас хорошо будет. Мы же дурные (не считая Кеши, конечно – он умница), а дурным везет.

Наступил тот самый прочувственный момент, когда полагается говорить важные вещи. И мы с Агапом решились одновременно:

— Мы с Надькой женимся!

— Наша бабка – красноволосая лирианка!

Братья приняли правду нормально. Агап даже не назвал меня грубым словом, а Кеша не стал заламывать руки. Просто, как только Агап начал распаляться, Кеша заломил руки ему, а влетело по носу почему-то Теме, который начал их разнимать. Ну, еще сломалась деревянная скамейка – это я «нечаянно» попала по ней ногой, чтобы отвлечь братьев.

Это произвело на них впечатление (честно говоря, любые мои действия теперь производили на братьев впечатление – они все подсознательно ждали, когда же проявится моя невесть как пробудившаяся сила).

— Правда, что ли? — опомнился первым Тема. — Лирианка?

Я начала рассказывать с самого начала – со шпионажа Ингиры на Еве-2, объяснила, почему наш отец выживал в переделках, в которых другие не выживают. Рассказала, как нас прятали на Горунде, и как скрывали наши генетические карты от проверок. И напоследок объяснила, что бабуля наша больше не имеет возможности забеременеть и поэтому не решится нас убивать.

Кеша начал рассуждать о плюсах и минусах всего этого, расспрашивать, Темыч обрадовался – лирианка, ж, это ваще круто!, и только Агапий совершенно сник. Лирианцев он обычно называл снисходительно «святошами» и презрительно «эокнутыми». Ни к первым, ни ко вторым он не мог себя отнести. Старший Ветров очнулся только под самый конец обсуждения:

— И чего теперь делать? — мрачно спросил он.

— Идти сдаваться. Точнее, открываться, — сказала я

— А это обязательно?

— Мне осточертело врать, — призналась я. — Но если вы против…

— Врать – это нехорошо, — поддержал меня совестливый Кеша.

Остальные братья промолчали. Тема врать не умел, он очень старался в этом преуспеть, а Агап всегда притворялся простаком, чтобы виртуозно схитрить в нужный момент. В общем, им обоим такое решение не было по нраву.

Аркадий нахмурился:

— Слышите? Нужно все рассказать.

И мы рассказали. Кончился покой: начались проверки, шастанья по кабинетам, беседы с военными. Все точно так, как и было до моего поступления в академию. Только теперь ко мне относились не в пример лучше. Я все никак не могла привыкнуть, что высшие военные чины – те самые мужики с каменными лицами, которые когда-то вызывали у меня дрожь – смотрят на меня, как на оружие массового поражения. Встретилась я и с майором Арно. Он выкроил момент и подошел ко мне в коридоре одного из военных ведомств.

— Зря вы рассказали правду. Вас теперь не оставят в покое.

— Ничего страшного. Если что, я просто впаду в ярость и всех прикончу, — пошутила я.

Арно кивнул, как будто поверил в мои слова. А потом вдруг в безупречном поведении этого андроида-военного случился сбой, и майор выдал отчаянным шепотом:

— Я любил Викторию. Слышите? Я любил ее больше, чем ваш прославленный отец. И я заботился о ней так, как было в моих силах.

Я снова хотела пошутить, но не стала.

— Значит, у вас есть сердце? Тогда позаботьтесь о Рэй. Она сама тогда сломала капсулу, только бы не возвращаться в академию. Ей претит все военное. Она мечтает о другой жизни

— Я вас понял.

— А я вас услышала.

Только от меня отошел Арно, как настал черед очередной «беседы по душам». Многие подозревали меня в том, что я – слуга спящих, прикинувшаяся овечкой и пробравшаяся в Военную академию. Генетики удивлялись: почему у Владимира Ветрова были способности, а у его сыновей их нет? Почему только я обладаю психической устойчивостью? Ответа дать не смогли: слишком мало было известно о красноволосых. К тому же, психическая энергия любого рода слишком сложная для изучения вещь. Это как изучать саму душу – из чего она состоит и как рождается.

На «беседы» я приходила в компании Ли и юристов Рода Малейв. Ли… он всегда был рядом, но держался вежливо-отстраненно. Это расстраивало меня, но времени наладить отношения не было – проблемы требовали решения. Род Юглийв, к примеру, в категоричной манере высказался о том, что потомкам красноволосых доверять нельзя, несколько Родов присоединились к ним в этом заявлении. Появились заметки о том, что меня видели в ночных клубах, где я, якобы, разводила бедных центов на деньги, пустили слухи о моей якобы беспорядочной половой жизни и беспринципности. Журналисты узнали, что и мой брат Артем Ветров был связан с Милу Малейв, грязь начали лить и на них.

Зато профессор Лохму и преподаватели из академии – особенно крикун Крастон – поддерживали меня. Давали показания и одногруппники, которых расспрашивали прямо в академии. Те самые парни, которые доводили меня до слез, стали защищать, рассказывая, что я всегда держалась с ними как потомственная центаврианка, то есть очень достойно.

Род Экри предлагал помощь, а сам Ниджер сокрушался, что не может прилететь. Ведь началась учеба… Пора было уже решать, как жить дальше, включаться в учебный процесс или бросать академию. И не только мне: до учебы пока не допускали и Линду с Круек. В один прекрасный день мы узнали, почему.

Представитель Верховного Совета Союза сообщил, что нас четверых – меня, девушек и Ли – собираются в скором времени наградить. Как и полагается, в Военной академии. Мы этому факту искусственно порадовались и разошлись: все эти проверки и вызовы к высокородным товарищам смертельно надоели.

Когда мы с Ли шли к аэро-площадке, нас догнал представитель Союза:

— Малейв, Ветрова, стойте! Куда торопитесь? Отпраздновать?

Мы остановились – вялые, усталые, и даже не скрывающие этого. Капитан Петров, тот самый представитель Совета. В кабинете, при строгих центах, он сам казался строгим, вышколенным воякой. Сейчас же с нами разговаривал обычный такой рыжий младший, с веснушками на длинном носу.

— Летели в игры играть, а завалили рептилоида? Это по-нашему,— Петров грубо хохотнул, но эта грубость ему шла и даже придавала очарования. — Вот что, ребята. Горундская Военная академия – это не для вас. Федерация вам свободы не даст, наступит на горло, всю жизнь будете пахать. Вы, Малейв, уже готовый агент. А вам, Ветрова, сами Звезды сулят зад рептилоидам надирать. Я вам предлагаю пройти годовое обучение в закрытом военном учреждении Союза, по лирианской программе. Это агентурная подготовка. Работа со слугами спящих, на подозрительных планетах. Вербовка, шпионаж, диверсия. Первое дело – с напарником, со второго самостоятельная работа. У нас нет приказов – на каждое задание составляется контракт, за успешно выполненные миссии платим. Защита родных обязательна. Слыхали про закрытые лирианские планеты? Вот там живут отличившиеся с родными. За боевые заслуги некоторые получают титул владетеля.

— А в чем подвох, товарищ капитан? — спросила я безо всякого интереса.

— На каждом задании вероятность погибнуть – пятьдесят процентов. Потому нам и нужны не послушные болванчики, которых муштрует армия, а творческие личности с задатками. Подумайте, курсанты, чтобы к церемонии награждения был ответ. И отдохните уже, герои, — добродушно улыбнулся Петров и отошел.

Мы сели в кар, полетели в ставший уже привычным для меня особняк Рода Малейв.

— И что ты думаешь об этом? — спросила я у Ли.

— Я посадил космолет, ты расколола кристалл – это работа с энергиями. Так что, неудивительно, что нас приметили.

— А почему он упомянул титул владетеля? Владетелями могут быть только лирианцы, которым поручено защищать священные земли и людей.

— Не обязательно лирианцы. Титул получают в сражениях психокинетики, способные поднять скалу и обрушить на рептилоида, способные раскрошить алмаз.

— Но фокусы вроде поднятия скалы смертельны.

— Да. Поэтому их учат работать с энергией так, чтобы не иссушать себя до смерти.

— А ты бы согласился на предложение Петрова?

— Это интересно, — после кратких размышлений ответил Ли. — Гораздо интереснее, чем то, что мне предлагали на стажировке в академии. Но это и большой риск. — Малейв посмотрел на меня с вежливым равнодушием: — Тебя заинтересовало это предложение?

— Нет. Я не самоубийца.

Я отвернулась от центаврианина, якобы чтобы посмотреть в окно.

В груди жгло.

Пока длились все эти разбирательства по поводу моей расы и прочего, Ли всегда меня поддерживал, давал советы, объяснял братьям, как держаться. В доме принимал, как самый радушный хозяин. Ни слова упрека… Но я бы предпочла оскорбления и упреки его равнодушию. Я так надеялась, что стресс и все эти проверки заставят чувства Ли пробудиться.

Но – ничего.

Он меня не любил. Никогда не любил! Вот и весь ответ. Без эо-связи я уже не волную его и не привлекаю.

Следующий день был морально очень тяжел – нас должны были проверить психокинетики. Но, нам, Ветровым, благодаря защите Рода Малейв, удалось избежать проверки, а Круек и Вальдола отделались похожей процедурой допроса, но гораздо более «мягкой».

Мы остались ждать Акелу и его родственников. Психокинетики, специализирующиеся на чтении мыслей, должны были влезть в их голову и изучить подсознание Солдов. Они сами согласились на это, чтобы снять с себя все подозрения или, наоборот, выяснить, подвергались ли ранее внушению.

— Несправедливо, — нахмурилась Круек. — С нами обращаются, как со служками спящих.

— Это вопрос безопасности, — ответила Линда. — Мы были на чужой подозрительной планете и имели контакт со слугами спящих. Проверок не избежать.

— Но мы не слуги! Это же ясно!

— Кому? — теряя терпение, рявкнула Акула. — Предатели могут принимать любую личину. Лучше перестраховаться.

— Привыкай, Круек, — устало произнесла я, — жизнь военного состоит в выполнении приказов и отчетов за свои действия. Ты знала, на что идешь, поступая в Военную академию.

Круек расстроилась еще больше, и я хотела пошутить, чтобы немного разрядить атмосферу, но в коридоре появился Гоин Малейв.

В темно-сером костюме, с крошечным ТПТ, который сразу и не заметишь. На руке несколько перстней со светло-серыми кристаллами, которые усиливают способности эо-одаренных – под цвет костюма. В этот раз Гоин надел линзы и подкрасил волосы. Блондин-центаврианин – редкость, но не такая, как альбинос-центаврианин.

Будь то обычный день, я бы даже разговаривать с ним не стала – смылась бы, так он мне надоел и бесил своим упорством. Сегодня же я подошла к нему сама и прямо спросила:

— Блага, Малейв. Вы всегда все знаете. Скажите, Солда объявят слугой?

— Блага, Нина, — произнес он мое имя медленно и сладко. — Гораздо выгоднее будет представить Солда жертвой. От психокинетика младший не может защититься. Если рядом нет ТПТ, разумеется.

— Но даже в этом случае его карьера будет разрушена, — опечалилась я.

— Почему? Он был вашим куратором, Нина, и куратором Вальдолы. Вы его подопечные и вы себя прекрасно показали. Так что не станут его наказывать, будьте уверены, — мужчина скользнул взглядом по моим волосам. — А вам идет эта красная прядка.

--- А, — я коснулась волос. Дурацкое требование. Нас обязали на всех изображениях для документов быть с красной прядью волос – признак, что у нас гены красноволосых.

— Вам не нравится?

— Ходить помеченной? Нет. После церемонии награждения закрашу.

Эта белобрысая хитрость во плоти продолжала на меня пялиться.

— У вас ко мне что-то еще, Малейв? — осведомилась я.

Альбинос, наклонившись, шепнул:

— Даже в проигрыше есть выгода. Не расстраивайтесь.

Я представила, как двинула ему кулаком по носу, и слегка улыбнулась. Белобрысый тоже улыбнулся и пошел по коридору, как победитель. Линда подошла ко мне.

— Я смотрю, ты любишь играть с центами.

— Как и ты.

Орионка спрятала за усмешкой примирительную улыбку.

Раньше Линда цеплялась ко мне, опасаясь, как бы я не заняла ее место альфа-самки на курсе. Но она прирожденный лидер, а я лучше всего работаю в одиночку. Мы разные. Когда стало ясно, что делить нам нечего, вражда сама собой сошла на нет.

Дверь зала проверки открылась. Пора!

Только я увидела Акелу, как забыла обо всем остальном. Мужчина был не просто бледным – белым. Глаза его издалека казались черными от усталости. Но он умудрялся держаться прямо. Такими же бледными были его родственники.

— Ну? — вырвалось у Круек.

Юрист Военной академии, присутствующий на проверке, объявил, что лейтенант Акела Солд – не слуга, а жертва психического воздействия. Единственный раз подвергся внушению на планете Ун такого-то числа в таком-то часу. Его родственники внушению не подвергались ни разу.

В коридоре вдруг хлынула толпа друзей и приятелей Солдов. Мы еле смогли пробиться к Акеле. Как и всегда бывает в таких случаях, все хотели лично поздравить и похлопать по плечу. И так дохлопались, что наш славный куратор едва не падал. Но все-таки он заметил нас, и подозвал:

— Девчонки, — произнес немного невнятно. — Надеюсь, не держите зла на своего лопуха-куратора, который привел вас к рептилоиду?

— Вы не лопух! Вы самый лучший! — горячо возразила Круек, глядя на мужчину круглыми влюбленными глазами.

— Круек, золотце, ты переоцениваешь меня.

Девушка зарделась, и чуть не упала в обморок от счастья, когда лейтенант обнял ее за плечи. Уверена, она этот момент с обниманием и «золотцем» будет в душе лелеять… как я когда-то лелеяла славное обращение «грибочек ядерный».

— Лопух – это старейшина Бетки, который не хотел давать вам с Бесой развод, — вставила Линда. — Идиот невиданный. Будь умнее, не стал бы вас – военного – на планету заманивать.

--- У него была своя логика. А Беса хотела показать свою важность и поиграть со мной в «не-дам-развод».

— Не волнуйтесь, я ей врезала, товарищ лейтенант, — улыбнулась Вальдола.

— Удар у тебя всегда был хорошо поставлен, Линда, — улыбнулся ей Солд и посмотрел на меня. — И про тебя слыхал, Ветрова. Оказывается, ты у нас с секретом?

— Женщина без секрета, что пирожок без начинки, — ответила я.

— Такими пирожками, как ты, только рептилоидов травить.

— Все, — встрял один из Солдов. — Отваливайте, девки. Наглядитесь еще.

И мы отвалили, радостные, что он остается при звании, работе и на Горунде, и расстроенные, оттого, какую неприятную процедуру ему пришлось пережить. Вместе вышли на улицу, пошли по набережной. Когда все страшное позади, так смешно вспоминать, как мы летели на Ун, боролись с Бесой… Круек ухохатывалась, вспоминая, как щупала орионских мужчин, а Линда ей вторила. Я тоже смеялась, да только не было весело.

Нужно возвращаться в особняк…

Агап и Кеша улетели на ферму, а мы с Темой оставались гостить – пока не утихла шумиха, мне лучше было оставаться в особняке. А Тема просто не желал оставлять меня одну среди центавриан.

Ужинали мы в этот раз в странной компании: я, Тема, Роуан, Ли, Гоин. Последний уже смотрел на меня, как на свою собственность, а Ли, наоборот, не смотрел вовсе.

Я виновата сама: нужно было напомнить ему, как нам было космически хорошо вместе, но гордость не позволяла подходить и говорить о чем-то, что было между нами. Поэтому я страдала, заставляла себя быть спокойнее. Но нервы начинали сдавать.

Еще несколько дней, и срок сделки с Гоином подойдет к концу. И что я буду делать? Только полная дура может поставить в споре на свою девичью честь. Даже хуже – на ребенка!

— Вы в порядке, Нина? — спросил вкрадчиво Гоин.

— Я всегда в порядке.

Ли внимательно на меня посмотрел, но ничего не сказал. Как и всегда – что-то решил, но мне ничего не сообщил.

Как только я встала из-за стола, меня позвала Роуан. Мы вышли в сад и медленно пошли по дорожкам. Чтобы отвлечься, я начала разглядывать причудливые клумбы с цветами, которые стоят неоправданно дорого, кустарники, которые для красоты следует слишком часто и слишком мудрено подстригать.

Центавриане! Вечно все усложняют.

Нужно было начать разговор, но все обычные темы разговора давно были исчерпаны. Да и надоело мне притворяться вежливой своей копией.

— Роуан, а почему вы сидели у моей постели, когда я выздоравливала? Ведь истощение было и у вашего сына.

— Ли приходил в себя гораздо спокойнее, чем ты. А ты бредила и просила меня остаться.

Я остановилась. А вот это уже неудобно. В каком же я была состоянии, раз просила посидеть рядом напыщенную, пусть и прикидывающуюся добренькой центаврианку? Мать Ли дала мне уже понять однажды, что считает недостойной партнершей для своего сына. А теперь она сама меня толкает к нему. Наверное, это приказ Главы Рода – заполучить ту самую Ветрову в Род. Но, даже несмотря на все это, я не могла отказаться от ее общества. Она была так же обезоруживающе обаятельна, как и Ли.

— Роуан, я хочу поблагодарить вас за гостеприимство и прочее, но мне уже давно пора домой, возвращаться к обычной жизни.

— Не хочу обидеть тебя, но ваша ферма не самое лучшее место, чтобы переждать шумиху. Чем плох этот особняк? Сюда ни один журналист не проберется.

— А дело не в доме. Дело в вас.

На лице Роуан появилось очень знакомое выражение. Так на меня иногда Ли смотрел: «милая, ты сказала что-то не то».

— Что ты хочешь сказать?

— Давайте будем честными. Я для вашего Рода была никем и обрела ценность только после происшествия на Уне.

— Я всегда замечала твою ценность, Нина. И говорила тебе об этом. Единственное, почему я не могла тебя принять – потому что ты землянка. Ли в детстве чуть не убил родовой эо-ши, и с того момента у него проблемы с энергией. Поэтому сама мысль о том, что он выберет в пару не-старшую, приводила меня в ужас.

— А теперь я вроде как лирианка и меня уже можно принять? — усмехнулась я.

— Дело не в том, какие у тебя гены. Дело в том, какой у тебя характер. Вы с Ли прекрасная пара. Романтики и смельчаки... Таких, как вы, Звезды любят.

Я чуть не разревелась от одной этой фразы.

— Звезды меня, может, и любят, а Ли нет.

— Почему ты так решила?

— Он сам сказал: нас связывала только эо-связь. А как она пропала, так пропали и чувства.

Роуан рассмеялась:

— Эо-связь – это феерия и чистое удовольствие. Когда она пропадает, все кажется блеклым. Ты быстро восстановилась, а у Ли всегда с этим были проблемы. Вот ему и кажется, что все прошло, что все было ненастоящим. Еще и ты ведешь себя с ним так, будто совершенно равнодушна.

— А что, я должна бегать за ним? — вскинула я голову.

Роуан покачала головой:

— Вы себялюбивы и ждете, когда кто-то первый сделает шаг навстречу. Сделай ты, будь умнее.

Я хотела возразить, но вспомнила, сколько раз Ли делал мне предложение. А я ему отказывала. Может, настала моя очередь доказывать, что мы пара?

— Ли обледенел. Даже если я ему стулом по голове заеду, он не заметит.

— Зачем стулом, если существует более эффективный метод?

Надев обтягивающее платье, каблуки и взбив хорошенько волосы, чтобы казались пышнее и придавали сексуальности, я пошла походкой уверенной в себе женщины к комнате банкира. У меня имелся четкий план, как себя вести и что говорить, но когда Гоин открыл дверь и узрел меня в таком виде, я струсила.

Альбинос еще и бровь эдак удивленно изогнул.

— Нина?

— Мне нужна ваша кровать.

— Как интригующе… — он пригласил меня в комнату, и повернулся спиной. Я захватила его сзади за шею и нажала на те самые точки, которые «выключают» противника. Он не успел меня сбросить и что-то предпринять: в кои-то веки я сработала профессионально и в буквальном смысле завалила старшего.

Оттащив его по полу к кровати, я схватила с нее подушки и подложила ему под голову. А потом, поглядев на распластавшегося на полу мужчину, подумала, что соблазнительница из меня так себе, и перетащила с трудом на кровать.

Тяжелый!

Пройдясь по комнате, я дезактивировала глазок управляющей системы дома, ударив по нему локтем, и система тут же сообщила управлявшему о таком святотатстве. Спустя минут пять он был уже у комнаты.

— У вас все в порядке? Датчик системы не работает.

Я ничего не ответила.

— Разрешите посмотреть, что с датчиком, — настаивал управляющий.

Тишина.

Как я и думала, управляющий пошел за Ли – не у Роуан же консультироваться по таким вопросам?

Я стянула с альбиноса рубашку, да и сама попыталась раздеться до нижнего белья. Обтягивающее платье сползать не желало. Тогда я улеглась рядом с альбиносом и возложила его руку на свое плечо.

Вскоре, подчиняясь команде управляющего, система впустила мужчин в комнату.

— Прошу прощения, — пискнул управляющий и вышел.

Ли не произнес ни слова, но я даже спиной ощутила, как он смотрит. Вот бы и мне на него посмотреть! Какое у него сейчас лицо? А глаза? Да неважно, он все еще не вышел, а это значит, что контакт есть!

Только я возрадовалась, как он вышел.

Вышел, цвин рогатый! Не сказав ни единого слова!

Как он смеет не расстраиваться?

Пораженная, я сползла с кровати.

Ему все равно? А мне нет! Мне настолько не все равно, что я его щас прикончу!

Я вышла из комнаты и целеустремленно за ним направилась. Куда он пошел? В своей комнате его не оказалось, в гостиной тоже. Зато на глаза мне попался управляющий, и, отчаянно стараясь не обращать внимания на мой вид, спросил: «Не угодно ли вам чего?»

— Хочу его голову! Куда он сбежал?

Судя по растерянному лицу управляющего, ответа он не знал. Зато знала я.

Он в тренажерке. Ведь на досках и тренажерах так удобно вымещать эмоции, чтобы потом вести себя безупречно вежливо.

Я вошла донельзя эффектно, с туфлей в руке.

— Вот ты где.

Он рубанул по доске ребром ладони.

Я бросила туфлю. Проклятая не долетела.

Ли ударил по следующей доске. Та с жалобным треском сломалась.

— Знаешь, кто ты? Лицемер чертов, обманщик! Что только не плел, чтобы затащить меня в постель! А как затащил, так сразу и неинтересно стало, да?

— Что ты несешь?

Малейв одним ударом сбил подставку, к которой крепились доски, и они посыпались на пол. Перешагнув через них, он пошел на меня, отчетливо выделяя каждое слово:

— Лицемер? Я?!

— Да, ты!

Вид у него стал какой-то совсем уж жуткий.

— А ты? У тебя всегда есть запасной выход, да? Всегда есть вариант получше? Зачем тебе курсант, когда есть банкир, который готов планету подарить за ребенка!

Я шумно глотнула воздуха. Так вот он что обо мне думает! Решил, что он для меня запасной вариант…

— Ох, ну и дурак же ты, Малейв! — Я бросила в него другой туфлей. Увернулся.

— Что, кончились туфли? Ничего, Гоин еще купит.

— А-а-а, — обрадовалась я. — Ревнуешь?

Нельзя было этого говорить. Я ловко спряталась за один из тренажеров; при этом платье треснуло сбоку – образовался симпатичный разрез, открывающий ногу до нижнего белья. Ли ухватил тренажер за ножку и опрокинул – тренажер с грохотом упал на бок. Хорошо, что к тому времени я уже была у досок. Взяв парочку, швырнула прицельно в Ли. Обе он отбил.

— Убегаешь? Страшно стало?

— Конечно. Вы, старшие – через одного психопаты!

Малейв развел руками – ну что ж, раз назвала психопатом, значит, надо соответствовать. И свалил еще один тренажер. При этом ему пришлось так напрячься, что мускулы взбугрись на руках. Я испугалась, когда натягивающая груз штуковина лопнула, и тот едва не свалился на Ли.

— Ну и что ты сделал?

— А мне так больше нравится.

Он шагнул вперед, и я быстро добавила, схватив доску:

— Еще один шаг – и я брошу доску. Поверь, я достаточно меткая, а голова у тебя самое слабое место.

— Бросай.

Я бросила – на пол, к своим ногам. Покричали, пошумели, и хватит. Нужно поговорить нормально.

— Знаешь, что меня раздражаетв тебе? Невозможно понять, о чем ты думаешь.

Просверлив меня пару мгновений взглядом, Ли с упреком спросил:

— И это ты мне говоришь? Ты, которая обещала Гоину ребенка?

— Вообще-то я ему ничего не обещала. Мы поспорили.

— На ребенка? Ветрова, у тебя с головой все в порядке?

— А у тебя? Ты знаешь, как себя вел? Как отмороженный.

— Я видел запись. Вы условились на одного ребенка.

— Значит, ты видел обрезанную запись.

— О чем вы спорили? — спросил Ли.

— Гоин сказал, что у нас не чувства, а имитация. Ну, и… я просто не могла не возразить. Я тоже попалась на удочку.

— Спорить с Гоином может только… — Малейв покачал головой. — Впрочем, да. Только не умеющие думать и такие, как ты, и могут с ним спорить. Ты нарочно устроила этот цирк на постели?

— Да.

— А что ты с ним сделала, что он лежал спокойно?

— Дала по шее, — проговорила я с вызовом.

— Молодец. Это довольно сложный прием.

Мы помолчали, и я спросила тихо:

— Ли… Почему ты держался со мной, как чужой?

— Я повелся на запись, как наивный идиот.

Ли Малейв называет себя идиотом? Вот это да. Событие планетарного масштаба.

— Ты? Повелся?

— Я пришел в себя: память дырявая, слабость, галлюцинации. Только мне стало лучше, как приехала ты… а эо-связи нет, и чувств как будто тоже. Еще и Гоин начал тебя выгораживать, позаботился о гражданстве Артема. Мне это не понравилось. Я взломал защиту личного планшета Гоина и нашел ту запись. Обрезанную, судя по всему. И… почти возненавидел тебя. Наверное, я хотел обманываться. Это было какое-то помутнение…

— Это помутнение – ревность. Обыкновенная ревность.

— Не знал, что могу ревновать.

— Ха! Еще как. Только вы, старшие, ревнуете молча. Страдаете и холодеете, как истуканы, — проворчала я и тоже повинилась: — Не ты один виноват. Я повелась на спор с Гоином.

— Оба хороши, — подвел итог Ли.

Я медленно к нему подошла. Обнялись мы не как страстные возлюбленные, а немного неуклюже, виновато. Так понги ластятся к хозяину, после того как раздерут его любимые тапки.

Ли коснулся моего подбородка пальцами, чтобы я подняла к нему лицо. Он еще ничего не произнес, а я уже знала, что он хочет сказать. Мы давно уже знали, кем являемся друг для друга. Но слушали остальных, поддавались предрассудкам, сомневались, искали разумные причины быть вместе… Иногда мудрее просто довериться сердцу. Оно знает, кто твой человек.

— Я ни разу не сказал тебе самого главного. Предложения делал, об эо-связи рассказывал, а главное упускал. Ветрова, я люблю тебя. Именно тебя, а не твои жуткие гены и не эо-связь, что была между нами.

От переизбытка чувств я издала какой-то хрюкающий смешок и сразу этому ужаснулась. Черт возьми! Мне признаются в любви, а как я реагирую?

Ли протянул обреченно, но глаза его смеялись:

— Это в тебе я тоже люблю.

Чтобы исправиться, я тоже призналась:

— А я люблю тебя, Малейв, несмотря на то, что ты центаврианин.

— Я знал, что от тебя не дождешься красивой фразы. Хрюкнула, оскорбила – и сойдет.

— Привыкай, родной.

***

Перед церемонией награждения Солд так затянул на мне галстук, что чуть не удавил. Он тоже волновался.

— Тов-варищ… — я захрипела и дернула за галстук, и куратор опомнился, ослабил узел.

— Ветрова, вот ты как всегда, — пробурчал он что-то и наорал на несчастного первокурсника, зашедшего не в тот кабинет. — Куд-да?

Несчастный курант ретировался.

Закончив со мной, Акела придирчиво осмотрел Вальдолу. Линда была великолепна в парадной форме и отлично это знала. Не найдя, к чему придраться, Солд отчитал ее за выражение лица и глянул на инфо-браслет.

— Все, пора строиться. Встаете к остальным, и чтобы морды лица попроще. Слышали, товарищи награждаемые?

— Так точно, товарищ лейтенант!

Курсантов собрали, построили у главного корпуса. Солд на каре отвез нас к группе ТР-5-2, высадил и встал, где полагается. Слагор Тулл, рядом с которым я встала, приветственно ущипнул меня за бедро.

— Возмутительно! — шепнул Экри. — Ты ведешь себя, как недоразвитый.

Чтобы старшина не обижался, Тулл ущипнул и его. Они не начали драться только потому, что Линда наступила каблуком на ботинок Экри и пообещала ему что-то крайне страшное. Экри, который с первого курса побаивался орионку, сразу забыл о драке. Тем временем у главного корпуса появились ректор, генерал и представитель Совета Союза людей.

Грянули скучные до зевоты слова приветствия, усиленные устройствами связи, и началось самое противное – обсуждение того, что было на Уне. Затем назвали мое имя и фамилию.

— Курсантка Нина Ветрова, выйти из строя!

Я вышла. Мое огромное изображение появилось на одном из корпусов. Черт! Когда я успела отъесть такие щеки?

— Курсант Ли Малейв, выйти из строя!

А вот Ли даже на растянутом изображении оставался красавчиком.

— Курсантка Линда Вальдола, выйти из строя!

Линда тоже хороша.

— Курсантка Вьяса Круек, выйти из строя!

Круек получилась на изображении перекошенной. Слава Звездам, а то я уже было начала комплексовать.

Троица – ректор, генерал и представитель Союза – сели в кар и поехали. Первым наградили Ли, так как он стоял ближе всех. Он спас пассажиров космолета ценой собственной жизненной силы, и за это его наградили медалью из переработанных кристаллов «За спасение погибавших». Вальдола и Круек получили медали «За отличие в воинской службе» – за проявленные умения в опасной ситуации, а я – медаль «За боевые заслуги», за инициативу и смелость.

Награждение закончилось заунывным гимном, во время которого мы пытались казаться серьезными. Представитель Союза толкнул речь про то, «что зло мы можем победить только сообща», «действия ваших товарищей доказывают, как силен дух человека» и прочее, прочее. Затем, наконец, курсанты проорали троекратное: «Блага Федерации», и мы вернулись в строй.

Но, только прозвучала команда «Вольно!», Солд сообщил, что нас с Ли ждет представитель Союза. Петров ожидал нас в комнате для посещений у аэро-площадки, и лицо его светилось, как у человека, нашедшего клад.

— Блага, товарищи курсанты. Прежде, чем вы дадите ответ, я скажу, что Федерация прокатила одного из вас. Ветрова, ваши действия на Уне приравниваются к захвату рептилоида в плен, а за такое полагается звание героя Союза и высшая награда «За отвагу». А вам вручили заурядную медальку.

— Да кому нужны эти медали, товарищ капитан? — улыбнулась я.

— Неужели вам не обидно, Ветрова?

— Нет, не обидно.

— Ну, ваше дело. Федерация умеет благодарить за службу только родовитых центавриан, а мы ценим всех. Малейв, каково ваше решение?

— Меня ждет место в Управлении внутренней безопасности планеты Горунд. Но ваше предложение сделало мне честь, товарищ капитан.

Петров расстроился, но не так, чтобы очень. Чего еще ждать от центаврианина? В Федерации ему самое место. Взгляд рыжего капитана обратился на меня:

— Ветрова, учтите, от вас я отказа не приму.

— Тогда примите отказ от меня, товарищ капитан, — вежливо, но явно наслаждаясь ситуацией, ответил Ли. — Моя жена остается на Горунде.

Петров изменился в лице.

— Жена?!

— Да, товарищ капитан. Мы женаты.

— Как? Кто дал распоряжение? Когда? По документам вы холосты!

— Только по документам, — ответила я.

С Ли мы поженились в тот же день, когда помирились. Не сказав никому ни слова, полетели к моему наставнику из резервации и попросили нас поженить. Связавшись со знакомыми, он выбил для нас место в одном из Домов Любви и сам провел церемонию.

Альбиносу пришлось признать свой проигрыш, и выполнить обещание: создать фонд поддержки образования для младших рас, в частности, для веганцев. Сначала я хотела просто заставить Гоина признаться, что он бывает мудаком, но потом решила, что лучше потребовать от него каких-то полезных действий.

Когда остальные узнали, что мы женаты, случились крики, шум и возмущения. Во-первых, женились мы без заявления, в порыве романтичной бездумности, а центавриане браки без заявлений за браки не считают. Во-вторых, Глава Рода Малейв рвал и метал, что мы такое провернули. Он хотел заполучить меня в Род, а не вышло. Зато мои братья остались в восторге, что я не променяла отцовскую фамилию на богатство Рода Малейв.

Мы с Ли поженились по лирианскому обряду, и гражданство в будущем решили получить лирианское. На закрытой планете, с титулом. Чтобы самим решать, как нам жить и за кого воевать.

Еще раз посмотрев на нас, в надежде, что мы просто чуть-чуть не в себе, и еще можем передумать, капитан произнес:

— Печенкой чую, что вы наши. Заскучаете – и придете. За драйвом.

— За драйвом не придем, товарищ капитан. Вот за титулом – обязательно, — усмехнулся Ли.

— На том и условимся, — кивнул Петров и вышел из кабинета.

Какое-то время мы сохраняли молчание, в который раз уже думая о том, как нам будет сложно. У Ли скоро начнется стажировка, а мне нужно догонять однокурсников по программе и снова мучиться в библиотеке и на тренировках. Ближайшие четыре года мы сможем принадлежать друг другу полностью лишь по две недели раз в полгода.

Но эта жертва необходима.

Брак – это хорошо, но образование не менее важно. Мы оба себя возненавидим, если все бросим и заживем так, как требуют традиции Горунда. Роуан и мои братья считают, что все у нас получится, а вот все остальные высказались в духе, что так не делается, мы неправильные, и тому подобное.

— А может, — начала я осторожно, — я все-таки брошу академию, чтобы ухаживать за домом, встречать тебя после работы и все такое?

— Поступила в академию – доучивайся, — отрезал Ли.

— Жестокий! Знаешь, сколько с меня теперь преподы требовать будут?

— Да, придется попотеть. Не прикинешься уже слабой девочкой, — коварно улыбнулся центаврианин.

Наши инфо-браслеты замигали: пора было возвращаться к учебе. Мы вместе вышли из кабинета – парочка, к которой курсанты все никак не могли привыкнуть. Сомневались, что наш брак выдержит постоянные расставания.

Зато мы с Ли ни в чем не сомневались.

КОНЕЦ