Глава 8

Недосып – коварнейшая вещь. Чем больше я смотрела на других курсантов в столовой, тем больше убеждалась в этом. У одного на щеке отпечатался уголок подушки, у другого опухло лицо, третий засыпал прямо за столом. Но хуже всего было тем, кто вчера проходил инициацию.

Инициация… Как ни странно, произошедшее меня не сильно испугало – скорее удивило. С одной стороны, нарушать законы Союза людей недопустимо, с другой – центавриане всегда наплевательски относились к запретам. Да и альбинос зря решил, что я так захочу узнать правду о себе, что сдамся ему. Подумаешь – иные гены. Он сказал, что я человек, значит, волноваться не о чем. Жила же я как-то до этого?

И все же настроение у меня было плохое, скорее всего, из-за того, что толком поспать не удалось. Его могли улучшить только две вещи: сон и еда. Время первого подошло к концу, а вот второе... Гадость, которую нам выдавали на завтрак, и в обычные-то дни было сложно в себя пихать, а сегодня от одного взгляда на нее мутит. Я отложила ложку и зевнула – раз в восьмой за последние десять минут.

— Почему не ешь?

А вот и Акула Вальдола. Судя по тону, у нее настроение тоже дрянь. А если учесть, что настроения орионки колебались от «мне так хорошо, нужно кому-то врезать», до «мне так плохо, надо кому-то врезать», то не кажется странным, что я про себя называла ее «акулой».

— Мне не нравится, как ты выглядишь, Ветрова.

— Ты тоже плохо выглядишь, Вальдола, — хмыкнул какой-то сумасшедший.

— Еще раз влезешь в разговор – поломаю.

Курсант явно хотел ответить что-то в духе: «Де-етка, ты слишком самонадеянна», но когда к нему повернулись парни из нашей команды, растерял желание насмешничать. Акула же вернулась к первоначальной жертве – мне.

— Соберись. Если сегодня мы играем в лесу, и ты нас подведешь….

— Дай-ка угадаю – ты меня поломаешь?

— Да, — ответила орионка, и заглянула в свой планшет: — Сегодня играем не мы.

Я оглянулась. Курсанты из команд, которым сегодня предстояло показывать свои навыки в лесу, забросили завтрак и повставали; с них быстро слетела сонливость.

«Бедняги, — подумала я. — Играть после такой сложной ночи…»

Вскоре мы собрались у входа в наш корпус, чтобы выслушать инструкции Солда.

Я помнила, что вчера что-то такое сказала ему, но что именно – вспомнить не удавалось. Но это сто процентов было что-то неловкое, иначе я бы не испытывала стыда, глядя на лейтенанта. Как нарочно, каждый раз, когда я на него смотрела, он замечал мой взгляд. От этого мне становилось еще неудобнее.

Дав указания капитанам играющих команд, Солд обратился уже ко всем:

— Пока одни играют, другие будут зарабатывать индивидуальные баллы. Эти баллы не пойдут в общую копилку команды. Курсанты с лучшими баллами получат некоторые зачеты следующего семестра автоматом. Теперь о том, как именно вы будете зарабатывать баллы. Способ первый: состязания на ловкость, скорость, силу. Они будут проводиться каждый день на пляже до четырех часов по местному времени. Наблюдать за вами будут постояльцы, а судить – персонал отеля. Способ второй: помогать работникам отеля. Все желающие поработать остаются здесь. Способ третий… — Солд снова стрельнул в меня голубыми очами. Я спешно сделала вид, что зеваю. — Аукцион. Вы должны практиковаться в общении. Внесете свое имя в список лотов на вечер – и будете обязаны скрашивать вечер того, кто вас купит. Имеется в виду только общение, танцы, товарищи курсанты, но ничего больше. Все потраченные на вас средства перейдут на счет «Эрмеи». Чем больше выгоды вы принесете отелю, тем больше баллов получите в итоге. Выбирайте, какой способ заработать баллы вам ближе… Ну, что стоите?

Парни ринулись на пляж (конечно, ведь помогать работникам отеля и развлекать постояльцев они считали ниже своего достоинства), некоторые девушки пошли в первый корпус, а я так и осталась у нашего. Яснее ясного, что на пляже мне много баллов не светит, да и лотом на аукционе я быть не хочу.

Кстати, из всех курсантов только я выбрала работу. У Вальдолы, задержавшейся у корпуса, это вызвало презрительную усмешку:

— Что же ты на аукцион не пошла записываться, а, Ветрова?

— А ты что не пошла?

— Орионцы не продаются.

— Как патетично, Вальдола.

— Патетично… Откуда ты знаешь такие умные слова?

— Образование. Представляешь, земляне тоже его получают.

Мы допустили ошибку: начали пререкаться на виду у Солда. Будучи куратором наше группы, он отлично знал, что друг друга мы не выносим.

— Прекратить! — Лейтенант встал между нами. — Разжигание расовой неприязни запрещено. Если у вас есть претензии лично друг к другу, выражайте их другим способом.

— Каким, товарищ лейтенант? — спросила Линда.

— Состязания на пляже.

— Простите, товарищ лейтенант, но состязаться с Ветровой неинтересно.

— Неинтересно? — загадочно улыбнулся лейтенант, и я поняла, что попала.

— Да, товарищ лейтенант. Ветрова слишком слаба.

— А ты что молчишь, Ветрова? — куратор повернулся ко мне. Я сделала вид, что не заметила в его тоне сарказма. — Тебя назвали слабой, неужели твоя честь не задета?

«Ага, щас, — подумала я. — Заставите меня драться, чтобы повеселиться? Нет уж, спасибо».

— Я предпочитаю не поддаваться на провокации, товарищ лейтенант.

Линда коротко рассмеялась:

— Ветрова всегда избегает драки, потому что знает, что проиграет.

— Нельзя недооценивать противника, Вальдола. Собирайтесь на пляж. Посмотрим, на что вы способны.

— Я желаю поработать в отеле, товарищ лейтенант, — сказала я.

Мужчина приподнял бровь:

— Желаешь? Зарубите себе на носу: мои приказы выше ваших желаний, мечтаний и чаяний. Вы не родовитые гражданочки со штатом слуг, а будущие боевые единицы центаврианской армии! Так что руки в ноги и на пляж.

— Товарищ лейтенант, — решила я напомнить, — вы только что сказали, что мы имеем право выбрать, как именно зарабатывать баллы.

— Приказы вышестоящих не обсуждаются! Три круга вокруг корпуса, обе, выполнять!

Пришлось бегать. Линда сразу меня обогнала и пробежала штрафную дистанцию гораздо быстрее. А я пробежала в среднем темпе – нечего из себя силы сразу выжимать, да и рисоваться не имеет смысла.

Дождавшись меня, орионцы направились на пляж. Бег немного меня встряхнул, и я перестала ощущать себя размораживающимся овощем. Плетясь позади, я рассматривала Солда и Вальдолу. Идут, переговариваются о чем-то, предвкушают интересное зрелище. Знаю, им обоим хочется посмотреть, как я свалюсь в песок.

Засранцы орионские! Но засранцы здоровенные, высокие. Драться с такими честно – это значит, проиграть на первой же минуте схватки. Вальдола в рукопашной мастер. Значит, мне нужно как можно скорее вывести ее из строя.

У самого пляжа Солд обернулся. Заметил, наконец, что я не горю желанием развлекать его разговорами.

— Ветрова, что ты там замышляешь?

— Ничего, товарищ лейтенант.

— Лжешь.

— Разве курсантка может лгать своему куратору?

— Ты – можешь.

Интересно, он цепляется ко мне потому, что я вчера сболтнула ему лишнего? Я ступила на розовый песок, посмотрела на толпу постояльцев, окруживших дерущихся курсантов, на море, на аэро-ступени, зависшие над волнами…

— Что встала? Идем! — поторопила меня Акула Вальдола.

Пришлось догонять Солда, который уже дошел до так называемых судей. Среди них был знакомый рыжий котоид со странной манерой говорить. И что ему не спится в такую рань? И что остальным не спится? Неужели встали пораньше, чтобы только поглазеть на практикантов?

— Блага, товарищи, — обратился к судьям куратор. — Смотрю, у вас тут уже очередь на драки.

— О да, товарищь лейтенант.

Я посмотрела на дерущихся. Цент против цента – красивое зрелище. Как же идет старшим агрессивность: они сразу становятся менее совершенными и оттого более привлекательными.

— Следующими дерутся девушки, — объявил Солд.

— Но у нас очередь!

— Бросьте: здесь у вас одни парни. Постояльцам гораздо интереснее будет посмотреть на сражение двух прекрасных воительниц, не так ли?

При этом Солд хитро глянул не на Линду, которая больше подходила под описания «воительницы», а на меня. Я ответила взглядом в духе: «мне нельзя вас ругать, товарищ засранец, но злобно на вас смотреть никто не запрещает».

Судьи объявили победителя, и парни прекратили биться. Я обмерла, когда нам с Вальдолой дали номера и вытолкали на розовый песок. Нужно было собраться, но у меня не получалось. Нервировали и толпа, алчущая зрелища, и Вальдола, уверенная в победе.

Практиканты, стоящие в очереди, начали нас раззадоривать:

— Вальдола, покажи класс!

— Не бойся, Ветрова!

— Жгите, девчонки!

— Начали! — рявкнул Солд.

Я ждала, когда же орионка нападет, но она медлила, отсрочивая момент. Ну, пожалуйста, и я могу подождать. Линда двинулась, я тоже. Мы начали медленно двигаться по кругу, образованному толпой.

— Начинайте! — крикнул кто-то нетерпеливый, и нервы орионки не выдержали. Она бросилась на меня; я увернулась и ударила. Зря, удар вышел так себе, я только подставилась под удар орионки. Она въехала мне локтем по лицу, и я полетела на песок, чувствуя, как рот заполняется кровью. Однокурсники заревели:

— Да, Вальдола!

— Давай ее! Дожимай!

— Ветрова, вставай, ну!

Вставать? Чрезвычайно сложно, знаете ли, встать, когда мир перед глазами кружится, рот полон крови и в голове звенит! Я сомневалась, смогу ли вообще встать, не говоря уже о продолжении схватки. Пока Вальдола ждала меня, я немного приподнялась, скользнула безразличным взглядом по толпе…

Сердце забилось быстрее.

Ли Малейв оказался в это время на пляже, и в первых рядах наблюдал за нашим сражением. В руках он держал открытую бутылку с соком.

— Долго ты будешь отдыхать, Ветрова? — позвала меня орионка.

«Недолго».

Взмах рукой – и песок летит в лицо Вальдолы. Выигранное мгновение. Удивленное лицо Малейва. Бутылка с соком. Удар.

— Да-а-а, Ветрова!

— Бей ее!

— Молодец!

Орионцы – горячие люди, их легко вывести из себя. Тем более, выставив в дурном свете перед многими людьми. От слабого удара бутылкой Линда вряд ли получила сильный ущерб, но вот брызги сока на волосах и лице сильно ударили по ее чести.

Вальдола накинулась на меня, покраснев от ярости. Я успела увернуться, а дальше все пошло, как по маслу: подсечка, падение, удушающий прием… Долго я бы Линду так не продержала, но судьи вовремя посчитали, что пора заканчивать:

— Номер второй – победитель!

Я убрала руки от орионки и поднялась с песка. Щека пульсировала, губа изнутри поранилась о зубы. Больно, но терпимо. Сглотнув слюну с кровью, я посмотрела на Малейва.

«Ау, Нина, никто не знает, что вы знакомы. Немедленно сделай что-то».

Я подошла к центаврианину:

— Простите. Я куплю вам новый сок.

— Компенсируйте лучше ужином, — улыбнулся Ли.

— Если купите меня сегодня на аукционе.

Он кивнул.

Тем временем, Линда тоже поднялась с песка – ее лицо стало еще краснее. А вот не надо на меня так ненавидяще смотреть: сама виновата. Если даже ненавидишь противника, эту ненависть надо держать в себе, а не бросаться вперед сломя голову.

Подойдя к судьям, я узнала, что получила за эту схватку семь баллов из десяти возможных. Линда получила три балла.

На песок вышли следующие борцы, и к нам вразвалочку подошел Солд.

— Неинтересно сражаться с Ветровой, да, Вальдола? — поддел он орионку.

Линда ничего не ответила – развернулась и ушла. Несколько парней из очереди бросились к ней, успокаивать, но большинство все еще поглядывали на меня. Хмыкнув, Солд снова уставился на меня. Но не так, как обычно. Что-то изменилось в выражении его глаз.

Уверенная, что сейчас он традиционно обольет меня словесными помоями, я насупилась.

--- У тебя слабые мышцы, но неслабые мозги. И баллы заработала, и покупателя на аукцион нашла. Находчивость гораздо ценнее грубой силы. Вот почему ты на своем месте, Ветрова. Не позволяй себе в этом сомневаться.

В отличие от Вальдолы, я не привыкла к комплиментам от преподавателей, а уж дождаться похвалы от Солда и вовсе считала невозможным. Если бы Линда не врезала мне по лицу своим каменным локтем, я бы комплименту порадовалась, а так – хочется скорее забежать в номер и подставить больное место под холодную воду.

— Да, сильно ты получила, — добавил лейтенант, — прямо на глазах губа раздувается. А ведь тебе еще сегодня драться.

— В смысле? — от удивления я даже охрипла.

— Все сегодняшние победители дерутся о тех пор, пока не останется один. И так будет каждый день.

— Вы это только что придумали, товарищ лейтенант!

Мужчина очень медленно сложил руки на груди и прищурился. Всерьез испугавшись, что сейчас меня накажут, я начала подбирать аргументы в свою защиту… но Солд… зараза… рассмеялся:

— Расслабься, я пошутил. Иди мордочку лечи. У тебя сегодня аукцион.

У выхода с пляжа меня подловил Ли. Хотя, «подловил» – не то слово. Я почувствовала приближение цента до того, как он предстал передо мной. Но скрыться из виду не успела, да и не хотелось скрываться. Я уже привыкла к тому, что появляюсь перед ним в самом неприглядном виде: побитой, уставшей, испуганной.

«Ну, давай, безупречный центаврианин, выскажи все, что думаешь обо мне!»

— Кровь еще идет? — спросил безупречный, подойдя ближе.

Я кивнула.

— Сплевывай. Иначе стошнит.

Жутко стыдясь (ну, не привыкла плеваться), я сплюнула в кусты и задалась вопросом: а как нам теперь общаться? Мне казалось, после отказа Малейв будет вести себя как оскорбленная невинность. Или будет держаться от меня подальше, чтобы не ранить свою гордость. Так себя вели мои братья, когда какая-нибудь барышня отказывала им.

Малейв же смотрел на меня, как на нечто очень интересное, и при этом – с нежностью.

— Что же ты меня не ругаешь? — поинтересовалась я.

— А должен?

— Брось, Ли, ты при каждой встрече учишь меня уму-разуму, — вздохнула я, и устало добавила: — Давай сегодня обойдемся без многозначительности и уроков. Я хочу в номер, упасть на кровать и забыться.

Нежности в глазах мужчины прибавилось, и он спросил мягко:

— Голова кружится?

— Нет.

Я не отступила, когда Ли осторожно коснулся моей пострадавшей щеки. От его пальцев начало исходить тепло, и я прикрыла глаза.

— Это только первая практика. Дальше будет хуже. Поединки перестанут быть игровыми, и судей не будет, и щадить тебя не будут тоже. Ты, конечно, можешь тягать железо и убиваться на тренажерах, но все равно не станешь равной однокурсникам. Развивай свои сильные стороны: скорость, ловкость. Кто тебя тренирует?

— Розин в академии тренировал, здесь – орионка, с которой я состязалась.

— Розин? — Ли выговорил фамилию сержанта, как ругательство. — Да он же учит по орионским методикам! У тебя кости легче, телосложение другое, ты худенькая девушка, в конце концов! Ты его приемы не вытянешь, понимаешь? Тебе совершенно по-другому нужно тренироваться.

— Розин – преподаватель для младших рас на нашем факультете, другого нет.

— Значит, тренируйся со старшими расами.

— Малейв, ты перегрелся, — я открыла глаза. — Никто не станет учить меня по вашим методикам. Меня и Розин-то высмеивает, а ты говоришь – по методикам старших!

Ли задумался.

— Я тебя научу.

— Ты точно перегрелся!

— Почему нет? — очаровательно улыбнулся центаврианин, на полную включая свое обаяние. — Что ужасного в том, чтобы тренироваться со мной?

Я отстранилась, сплюнула в кусты еще раз, с отвращением стерла с губ остатки крови, и сказала:

— Ты не помочь мне хочешь, а соблазнить.

Твоя проницательность меня поражает, — промурлыкал цент, надвигаясь на меня уже явно не для того, чтобы изучить энергию.

Я выставила вперед руку, останавливая мужчину.

— Я тебе отказала вчера. Разве ты не должен стать невыносимым и начать портить мне существование?

— Не суди всех мужчин по своим братьям.

— Вы все одинаковы, — напыщенно проговорила я не потому, что так считала, а просто, чтобы в нашем разговоре не возникало пауз. Паузы – это молчание, а молчание с Малейвом отчего-то приобретает отчетливый сексуальный контекст.

— А женщины все особенные? — спросил он, и стер оставшуюся кровь в уголке моих губ. — Открою тебе тайну, Ветрова: особенные мы только для тех, кто нас любит…

Кто заплел тебе косу?

Ну вот, такой момент испорчен!

Я машинально коснулась своих волос, все еще убранных в косу. Ту самую косу, которую мне заплел Солд. Я так и не успела ее расплести, потому что утром мы еле встали, еле оделись, и еле спустились в столовую.

— Так кто заплел тебе косу? — повторил Малейв, и, предугадав мое бегство, ухватил за запястья.

— Соседка по комнате, — вывернулась я.

— И она не нашла другой резинки, кроме резинки от лазерного ножа?

— Правда? Не обратила внимания. А ты что, ревнуешь?

— К кому, Ветрова?

Я просто не могла не ответить на столь самодовольное заявление! Этот цвин считает, что, кроме него, в моей жизни нет, и не может быть мужчин? Ну, так я заставлю его передумать. Небось, никогда не ухаживал по-настоящему за девушками, привык, что сами падают ниц, лишь бы принц центаврианский соизволил снизойти к ним!

— Малейв, — напевно произнесла я, — ты забываешь, что есть вещи, которые ваши проверки, тесты и контроли не могут обнаружить. Если бы ты мог прочитать мои мысли, понял бы, насколько заблуждаешься.

— Ветрова, — ласково проговорил он, — ты забываешь, что я сильнее тебя, и могу сдернуть ТПТ с твоего уха прямо сейчас.

— Малейв, ты забываешь, что это незаконно.

— Ветрова, та заблуждаешься, считая, что меня могут остановить законы.

— Малейв, ты заблуждаешься, считая, что меня это впечатлит.

Занятые передразниваниями, мы приблизились друг к другу вплотную. Я подалась вперед, уверенная, что сейчас он меня поцелует, но момент снова был испорчен – из моего приоткрытого рта потекла тонкая струйка крови.

Ли все же поцеловал меня – но не в губы, а в нос. И проводил до моего корпуса.

поняла, что будут неприятности, когда в кустах мелькнул Насупоня – рыжий веганец, следивший за мной по приказу альбиноса. И, хотя Ли больше не касался меня и вообще не давал вида, что между нами что-то есть, я была уверена, что Насупоня доложит о нем другому Малейву.

Как только Ли ушел, ко мне подошли парни из нашей команды, и начали сыпать остротами:

— Нашла себе цента, Ветрова?

— Молодец, землянка. Времени зря не тратишь.

— Ну и рожа у тебя сейчас.

Брутально сплюнув, я сложила руки на груди. Ох, не до разговоров мне сейчас… С Ли даже боль забывалась, а с этими… Больно даже языком ворочать. А от привкуса крови во рту уже начинает тошнить. И лучше бы уйти, не отвечая, только вот не оставят они меня, пока не выведут на реакцию. Как только исключили Тулла, и у меня пропал защитник, я стала вновь доступной для нападок.

— А вам, товарищи курсанты, тоже не помешало бы найти покупателя на аукцион. Баллы лишними не бывают.

Тот, кто назвал мое лицо «рожей», улыбнулся:

— Слышите, парни? Нам уже дают указания!

— И не абы кто, а сама Ветрова – светоч факультета разведки!

— Видимо, я действительно светоч, раз мои баллы беспокоят вас больше собственных.

— Хватит, — неожиданно гаркнул один из орионцев. — Осторожнее, Ветрова. Вальдола тебя не любит. Будь готова к подставе.

— Да вся наша практика – подстава.

— Привыкай, на нашем факультете это обычное дело. И, Ветрова, насчет Вальдолы – я серьезно.

— Я знаю.

Удивленная, я вошла в корпус. Все больше курсантов начинают открыто проявлять ко мне симпатии. С одной стороны, это хорошо: я, наконец, начинаю вливаться в коллектив, а с другой… Нетрудно представить, во что это выльется. Вальдола взбесится и начнет цепляться ко мне с удвоенным рвением, а Рогсон и ему подобные – интриговать. Все, как у животных: неугодные и непохожие изгоняются из стаи.

«Значит, нужно создать свою стаю», — подумала я, и вошла в номер. Рэй при виде меня чуть слышно хмыкнула, но ничего говорить не стала. Подозревая, как меня «украсил» удар, я с трепетом подошла к зеркалу.

Правая нижняя половина лица опухла, превращая меня в некое подобие хомяка, а краснота в месте удара добавила «привлекательности». Ну, в общем-то, все не так уж плохо…

Если не считать того, что на аукцион явится не курсантка, а худой хомяк!