Глава 7

Какое-то время я лежала, слушая, как осыпаются камешки, и думала о смерти. Точнее, об ее отсутствии. Скорее всего, от эо-ши мы приобрели на какое-то время способности лирианцев. Но лирианцы не бессмертны! Их, конечно, сложно убить, но это возможно. Так что же произошло? Почему я так резко упала? Почему не упала Рэй?

Я встала. Ноги-руки слушались, боли или каких-то неудобств я не ощущала. Испортилась лишь форма: наощупь я определила, что она покрылась пылью, землей и невесть чем еще, левый рукав кителя порвался, а одна из туфель потерялась. Я прощупала свой живот и грудь – те места, которыми сильно ударилась о выступ. От такой «встречи» мою грудную клетку должно было смять. А если подсчитать, сколько раз меня подбросило во время спуска по откосу? А стена? Она треснула!

Не пора ли начать паниковать? Самое время. Только вот паника опаздывала, первым пришел шок. Я протянула руку (в темноте снова ничего не было видно), нащупала стену, нажала подушечкой указательного пальца на выступающий острый край. Жала я до тех пор, пока острый край не обломился, и не осыпался мелкой крошкой. Мой же палец остался целым.

А вот теперь точно пора паниковать!

— Блага, курсантка, — раздалось рядом.

Я не закричала только потому, что все еще пребывала в шоке. Обернулась только, но так ничего и не увидела в темени.

— Когда-то мальчик нашел алмаз. Рос мальчик, рос и алмаз. Мальчик превратился в юношу, а алмаз – в эо-ши. Спящие напали на планету юноши, но юноша сумел защитить своих родных. И помогла ему в этом сила одного единственного эо-ши. Все способности юноши возросли, он понял, что камень усиливает его энергию. Не навсегда – на несколько часов – но и этого достаточно, чтобы сохранить много жизней, — проговорил незнакомец, и рассмеялся, нарушив пафос момента. — Такими речами я встречаю каждого новичка. Возьми меня за руку – так тебе будет спокойнее в темноте, да и лирианское тепло не помешает. Ну же, не бойся.

Руку я все-таки не протянула.

— Кто вы?

— Я – один из Жнецов Ки Арада. Тот, кто сеет «зерна», и через некоторое время собирает урожай… Ну да тебе я это втолковывать не буду. Что ты почувствовала, когда коснулась эо-ши?

— Я увидела мир другими глазами.

— Это ты почувствовала позже. Я спрашиваю, что ты почувствовала, когда коснулась эо-ши?

— Многое, — солгала я.

— Не стоит лгать. Ты ничего не почувствовала.

— Откуда вы знаете?

— Скажем так: я был предупрежден, что у одной курсантки будут проблемы при инициации.

Хорошо, что я все еще была в шоке, иначе паника захлестнула бы меня подобно морской волне. Я сглотнула комок в горле, облизнула пересохшие губы. Нужно спросить, несмотря на то, что я уже знаю ответ.

— Кто вас предупредил?

— Один человек.

— Гоин Малейв?

— Да, адепт Гоин, — усмехнулся Жнец. — Мне сказали, ты умная девочка и проблем с тобой не будет. Запомни: не было падения и никаких странностей. Ты прошла обычную инициацию, адептка Нина, и полностью осознала важность момента. Ничего необычного во время инициации не произошло.

— Не произошло, — глухо повторила я.

— Замечательно. Вот как все должно было быть: ты коснулась эо-ши, тебе стало необычайно хорошо на душе, ты как будто оказалась в другом измерении. А когда пришла в себя, то стала видеть мир, как ты выразилась: «другими глазами». Запомни и наш девиз: «жизнь ради Жизни». Когда тебя спросят, куда ты ушла после инициации, скажи, что захотела посмотреть на звезды или на море… Тебя поймут и не будут расспрашивать. После инициации все «зерна» таращатся на мир, как прозревшие слепцы.

— Я вас поняла.

— Хорошо. Я должен кое-куда тебя проводить. Будет удобнее, если я возьму тебя на руки.

— Берите, — безучастно отозвалась я.

Жнец сделал шаг и подхватил меня на руки. Типичный лирианец: от его прикосновений по моему телу разлилось тепло. Я закрыла глаза, потому что от них в такой темени не было толку. Жнец поднялся; тепло его рук исцеляло, мне становилось легче и спокойнее, покуда шок не прошел.

Я понадеялась, что моя психическая устойчивость поможет скрыть не только эмоции, но и мысли от Жнеца. «Что бы сейчас ни произошло, нужно сохранять спокойствие. Забудь про усталость. Отдохнешь потом. Сейчас нужно думать, запоминать, анализировать».

— Куда мы направляемся?

— К выходу. Он отмечен энергетическими следами. Только те, у кого есть эо, могут выйти. Для всех остальных Хранилище – это ловушка.

— В таком случае, как здесь ходят хауми? У них нет эо.

— Зато у них есть отличное зрение, прыткость и ловкость.

Жнец сменил направление, но я все равно не видела, куда именно он движется. Да и не имело это большого значения.

— Вы можете сказать, что со мной не так? — спросила я.

— Адепт Гоин все тебе объяснит.

— Может быть, лучше объясните вы? — вкрадчиво добавила я.

Жнец повернул лицо ко мне, и я ощутила на лице его дыхание. Рассмотрев меня, он уже не так добродушно произнес:

— Объяснит он. У меня сегодня еще восемь новичков, ждущих откровений. Я не могу тратить на тебя лишнее время.

— Скажите мне хоть что-то. Вы ведь понимаете, как может нервировать такая ситуация?

— Не понимаю, адептка. Ты скрываешь от меня мысли и эмоции.

— А вы ожидали, что я откроюсь незнакомцу?

Послышался звук отодвигаемой плиты. По лицу моему мазнул широкий лист, и я услышала морскую свежесть. Стало возможным различить темное полотно моря слева, и легкое мерцание волн, на гребешки которых попадал свет ночных светил. Жнец опустил меня на землю, и протянул потерянную туфлю.

Обувшись, я прищурилась, надеясь хоть что-то нормально различить.

— Жди адепта здесь. Не забывай: жизнь ради Жизни.

— Жизнь ради Жизни, — произнесла я.

Лирианец оставил меня, а плита встала на место с тем же неприятным звуком. Какое-то время я была занята исключительно собой: мне все не верилось, что на моей коже нет ни одного повреждения.

Приближение альбиноса я ощутила так же хорошо, как и Ли в висячих садах. Но Ли ощущать было приятно, и сердце сладко замирало, а вот его дядька даже ощущался, как паразит.

— Блага, адептка.

Свет с его инфо-браслета разогнал темноту, я увидела бледное лицо банкира с легкой улыбкой на тонких губах. Гоин Малейв все еще маскировался под голубоглазого блондина, и хорошо – так не сильно отвлекает его необычная внешность. Своим появлением он заставил меня испытать злость слабую, как жар затухающих углей. И все же я поприветствовала его, потому что даже врагов стоит приветствовать:

— Блага.

— Как вам понравилась инициация?

— Не понравилась.

— Инициации вам бояться не стоило. Не стоит бояться и сейчас. Но я понимаю, как вы удивились…

Я лишь приподняла бровь. Понимает он, как же.

— Позвольте, я вам все объясню, — мужчина протянул руку. Я не шелохнулась. Тогда альбинос перестал улыбаться. — Знаю, я вам неприятен. В этом я виноват сам: явился в неподходящий момент и начал уговаривать вас слишком настойчиво. Надеюсь, вы простите меня за это. И поймете… Мне еще не доводилось иметь дел с такими подозрительными людьми, как вы.

— Давайте перейдем к делу.

— Как пожелаете. Вам лучше взять меня за руку, иначе вы можете оступиться в темноте.

— Света от вашего браслета достаточно.

— Ваше недоверие оскорбительно, — холодно сказал альбинос.

— Не вижу ни одной причины вам доверять. Если это вам не нравится, никто не мешает вам найти другой, более податливый объект для манипуляций.

Не знаю, что удивило мужчину больше: мой почти официальный тон, или спокойствие. Озадаченный, он начал спускаться к пляжу. Света от инфо-браслета мне действительно было достаточно: я не оступилась ни разу. Гоин подошел к воде очень близко, остановился. Набегающие волны лизали его ноги, а брызги летели в лицо. Центаврианин нагнулся, пошарил руками в песке, и выудил обломок ракушки.

— По всеобщей классификации мы – гуманоиды. У нас довольно хрупкие кожные покровы. — Мужчина провел острым краем ракушки по своей ладони; показалась кровь. — Видите? Обычная ракушка может нанести нам вред.

От такого пореза кровь должна идти больше и дольше, но у Малейва выступило всего чуть-чуть. Он слизнул кровь.

— Рептилоидов сложно убить. Рождаются они редко, но сразу после рождения практически неуязвимы. Того же нельзя сказать о нас, людях. Мы рождаемся беззащитными и слабыми, долго растем, учимся. Только после медитаций и тренировок мы можем полностью овладеть эо. Полное эо, предел человеческих возможностей – это ускоренная регенерация, чувствование жизни и энергий, ловкость, скорость, сила, притупление боли. Человек, обладающий полным эо, способен одолеть спящего. Но для полного овладения эо следует потратить не одну сотню лет. — Гоин лукаво посмотрел на меня и провел пальцем по тому месту, где был порез. От него не осталось и следа. — Вы ходили в Дом Жизни, Нина? Хотели развить в себе эо?

— Конечно.

— Значит, вы знаете, что овладение эо – это труд. Ничего не дается просто так, особенно младшим расам: орионцам, землянам, апранцам, веганцам… У людей не всегда есть много времени, но зато есть кристаллы эо-ши – накопители энергий. Если хотя бы раз наполнить кристалл высочайшей энергией полного эо, он ее сохранит навсегда. Сегодня мы коснулись одного из таких кристаллов, и переняли высокую энергию. Достигли предела своего развития. Мгновенно. Без сотен лет медитаций. Правда, ненадолго – на полтора-два часа, но и этого времени порой хватает, чтобы справиться со спящими.

Я начала вспоминать что-то про высокую энергию, но воспоминания были слишком смутными и очень далеко завязли в подсознании. Пришлось спрашивать:

— Высокая энергия? Что вы имеете в виду?

— Вы сегодня видели жертвенный алмаз, Нина. Древний, мощный артефакт, напитанный энергией многих жертв. Это и есть высокая энергия.

— Энергией жертв? Разве это не запрещено?

— Запрещено. Ки Арад – одна из закрытых организаций, управляемых адептами учения о Равновесии. Вы коснулись кристалла и тем самым причислили себя к числу адептов. Если вы не согласны с этим учением, все равно уже ничего не измените. Вам давали выбор – проходить инициацию, или нет. Вы согласились. Теперь в нужный момент вас, Нина, как адепта Равновесия, могут призвать для дела. Послужить против спящих, слуг спящих, предателей… — Малейв закончил и перевел дух. Глаза его под голубыми линзами сверкали. Но молчал он недолго:— Вы молчите, Нина, а мне так любопытно узнать, что вы об этом думаете.

— Прочитайте мысли, вы ведь психокинетик.

— Сказал человек с психической устойчивостью…

Я усмехнулась невесело. Ведь знала же, что нечисто с этим Ки Арадом! С самого начала знала, и все равно пошла на инициацию! И теперь я преступница, потому что коснулась кристалла, впитала жертвенную энергию, следовательно, нарушила законы Союза людей.

— Продолжают ли приносить жертвы? — спросила я.

— Нет. Последняя жертва предположительно была принесена пару тысячелетий назад. Учение о Равновесии допускает лишь использование жертвенных эо-ши, но не их выращивание.

— Понятно.

Я собралась с духом. Оставался еще один вопрос.

— После касания кристалла не прошло и часа. Почему у меня нет ни описанной вами силы, ни ловкости, ни даже намека на эо?

Банкир протянул мне ракушку, которой себя порезал:

— Пораньте себя.

Я сначала вымыла ракушку в морской воде, и только потом с силой резанула по ладони. Как и во время падения, я не ощутила боли, а кожа не повредилась.

— Вы сейчас почти неуязвимы, — немного дрожащим голосом проговорил Гоин. — Конечно, ядерное оружие вас убьет, но лазер, мазер, парализаторы, яды, газы не возьмут точно. Вы не утонете, не задохнетесь, не сгорите… часа два после касания кристалла. Затем вы вернетесь к своему обычному состоянию.

— Почему? — хрипло спросила я.

— Подумайте.

Я не знала, что и думать. Почему у всех предел возможностей – эо, а у меня – неуязвимость? Все люди произошли от лирианцев, у всех людей в генах прослеживается лирианское начало. В том числе и в моих генах.

Я посмотрела на альбиноса. Он был доволен и мной, и ситуацией в целом, потому что знал обо мне то, чего я не знала, и чего не знали знакомые мне лирианцы. Тогда, на станции, когда мы провожали Тему, он увидел меня, и уже на следующий день я получила предложение о браке. Вопрос: что во мне можно увидеть сразу, без проверок и сбора информации?

— Только рептилоиды неуязвимы, — озадаченно проговорила я.

У Малейва дрогнул уголок губ… затем он расхохотался, причем так, что даже слезы выступили. Я же себя почувствовала крайне глупо. Ну, не знаю я других рас, которые могут становиться неуязвимыми! Только рептилоидам с их покровами не страшно падение с большой высоты на камни.

Посмеявшись вдоволь, мужчина утер слезы смеха:

— Нина, нельзя так шутить. Вы – человек, гуманоид.

— Тогда ответьте, наконец, что со мной не так?

— Отвечу. Когда вы станете моей женой.

Я пошла с ним только потому, что хотела узнать ответы на вопросы. Но он, зараза такая, не все ответы дал! Я двинулась вперед, поддавшись порыву врезать по его бледной физиономии… и остановилась. Эмоции сейчас ничем не помогут. К тому же, глупо бросаться с кулаками на человека в два раза крупнее, сильнее, старше, опытнее себя. Хоть меня и учили приемам, я знала, что лучшая драка – это ее отсутствие.

— Значит, я выясню все сама.

Повернувшись, я пошла по пляжу, сама не зная, куда. Ничего страшного – ночь не вечна, скоро рассветет.

Гоин последовал за мной:

— Куда вы идете? Вы заблудитесь одна. Позвольте, я вас провожу до кара.

— Лучше искупайтесь.

— Стойте! — неожиданно властно приказал он.

У меня даже дыхание перехватило от его тона. Альбинос схватил меня за руку, повернул к себе и вцепился в плечи. Хватка его рук стала поистине каменной – не шевельнуться. Тусклый свет с инфо-браслета превратил его лицо в страшную маску: черты лица заострились, губы сжались. Видимо, надоело сюсюкаться.

— Сами вы ничего не выясните.

— Почему?

— Потому что … — мужчина едва не проговорился,— неважно. Если вы расскажете, что произошло на инициации, вам, по меньшей мере, грозит арест. Я же смогу обеспечить вам безопасность и защиту. Я не подонок, хоть вам и хочется в это верить.

Ой ли? Не просто так он торопится жениться на мне. Представляю, как он воодушевился, увидев землянку с такими данными. И представляю, как он взбесился, когда землянка начала ему отказывать раз за разом… Чудо, что он еще не опустился до шантажа.

И, хоть мне и хочется отделаться от него как можно скорее, я не могу пока рисковать всем. Нужно идти на компромиссы.

— Дайте мне подумать, — предложила я. — И время, чтобы прийти в себя. Я не буду никому рассказывать о том, что произошло во время инициации. Но и вы не лезьте в мою жизнь. Обещаю: как только закончится практика, и я вернусь на Горунд, я дам вам ответ.

Мужчина долго смотрел на меня. В меня.

— Если вы согласитесь на брак, я расскажу о вас всю правду.

— А сейчас сказать не можете?

— Если скажу сейчас, вы от меня ускользнете.

По крайней мере, в этом он не лукавит.

Гоин проводил меня почти до самых скал, и, перед тем, как оставить, посоветовал:

— После любого эо-воздействия наваливается усталость и кое-что еще. Садитесь сразу в кар, постарайтесь заснуть.

— «Кое-что еще»? Может, хватит уже недомолвок? Что со мной будет?

— Не только с вами, со всеми, кто сегодня касался кристалла. Избыток энергии приведет к эйфории, потом вы почувствуете сильную усталость.

Я развела руками:

— У лирианских вещичек всегда есть подвох?

— Это закон энергии, Нина, — улыбнулся альбинос. И, пока он снова не перешел в фазу упертого поклонника, я попрощалась:

— Мне пора. Помните о нашей договоренности.

— И вы помните.

Малейв направился к морю, а я зашла за скалы. Рыжий хауми, наш провожатый, подошел ко мне, сделал вид, что не заметил, что я пришла не одна, и спросил:

— Чьто вам сказал эо-ши?

— Жизнь ради Жизни.

— Жизьнь ради Жизьни, — котоид кивнул, и покосился на мой рваный китель и мятую юбку. Водитель, ожидающий нас, вернул мне ТПТ и инфо-браслет. Поблагодарив, я залезла в кар и устроилась на самом дальнем месте.

Голова начала гудеть. Я принялась массировать виски.

Судя по всему, «необычность» я унаследовала от отца. Не зря мама становилась нервной, когда упоминала о нем, и не зря так много внимания уделяли мне лирианцы из Дома Жизни: в детстве я бывала у них чаще Кеши. Почему остальным вдалбливали мысль об открытости миру и о том, что старшим нужно доверять, а мне – о том, что старшие только используют младших? В детстве я на подобное внимания не обращала, мне казалось, что мама так зла на старших, потому что отец погиб. А если нет? Она часто повторяла, что многие лирианцы предают людей и становятся слугами спящих, а центавриане – бессердечные манипуляторы, и добра от них ждать нельзя. Сколько раз она говорила: «Никогда не доверяйте старшим»…

Не зря она так говорила. Ничего ведь не бывает просто так…

— Бла-а-а-а-ага всем!

В кар влезла неуклюже Рэй. Видок у нее был похуже, чем у меня: влажные пряди волос облепили лицо и шею, форма мокрая, и сильно мятая (выжимала она ее, что ли?), рука вся исцарапана. Кажется, после эо-ши ее повело.

— А где все-е-е? — протянула она ласково.

— Опаздывают.

— Ты ка-а-ак?

— Хорошо, — ответила я. — А ты?

— Хорошо-о-о… скажи, это было здорово? Я и раньше трогала эо-ши, но никогда такого… такой… могущественной себя не чувствовала! Скажи мне… ты сможешь жить, как прежде? После такого?

— Не знаю, — осторожно сказала я.

— И я не знаю. Оказывается, мы сколького лишены…

— Не лишены. Каждый человек может развить в себе эо.

— Да, но сколько на это уйдет времени? Лирианцы и то с трудом его развивают!

— Ничего не поделаешь.

Рэй устроилась на сиденье рядом со мной и закрыла глаза. Представляю, каково ей будет утром, когда она вспомнит, что приставала к своей соседке по номеру и разгуливала в мокрой форме! Я убрала с ее лица волосы и попыталась стянуть с нее мокрый китель.

Рэй воспротивилась:

— Не надо… На мне скорее высохнет…

— Заболеешь ведь.

— Старшие не болеют.

Пожав плечами, я отвернулась. Рэй все еще не спала: дыхание ее было частым и неглубоким.

— У тебя было эо-ри с кем-то, а, Нина?

— Спи, Рэй.

— Бывало?

— Ну, было раз.

— Правда? — центаврианка так удивилась, что открыла глаза и одарила меня мутным взглядом черных глаз. — С кем?

— С лирианцем.

— Говорят, с лирианцами эо-ри самое лучшее…

Я слабо улыбнулась. С вечера произошло столько всего, что я уже не знала, как реагировать. Мне требовался отдых. Нет, не так – ОТДЫХ. Еще мне требовалось время. На то, чтобы хорошенько подумать, как себя вести, узнать правду… Но где взять отдых и время-на-подумать, когда в самом разгаре практика?

— Мне так хорошо … — прошептала Рэй.

— А завтра тебе станет стыдно, — усмехнулась я. Нечасто центов можно увидеть такими расслабленными.

— Пле-е-е-евать.

Постепенно начали возвращаться и другие новоиспеченные адепты. Все, как один, улыбались счастливо и несли всякую ересь. Тогда-то я поняла, что зря насмехалась над Рэй: на меня тоже накатило, и голова стала странно пустой. Как только последний адепт вернулся, рыжий хауми зашел за ним в кар, и объявил:

— Поздравляю, адепты! Сегодня спящие приобрели десять новых врагов, а Жизьнь приобрела десять новых защитников! Жизьнь ради Жизьни!

— Жизнь ради Жизни!

Обратный путь адепты делились впечатлениями, путаясь в словах и засыпая, рыжий посмеивался, глядя на нас, а я боролась со сном. Тело начало требовать сна – здесь и сейчас. К моменту, когда нас «выгрузили» у пятого корпуса, я соображала ничем не лучше, чем другие.

Встречать нас явились работники-хауми, Рис и Солд.

— Ну, как прошло? — полюбопытствовал куратор, оглядывая нас.

— Отлично, все прошли инициацию, — довольно улыбнулся рыжий.

— Все десять – это хорошо, — поддакнул Рис. — Обычно кто-то отсеивается еще до похода в Хранилище.

— Т-товарищ лейтенант, — простонал один из курсантов. — А можно завтра…

Он так и не договорил – упал. Один из работников подхватил парня, взвалил к себе на плечо и, глянув на его инфо-браслет, понес в номер.

— Пока не свалились, вникайте: завтрак – на два часа позже обычного.

— Так-тошно-товарищ-лейтнант… — вразнобой отозвались мы.

То, что тошно – вижу, — хмыкнул Солд и дал задание работникам отеля: — Разбирайте курсантов, а то прямо здесь попадают.

Одного за другим курсантов начали уводить. Я отшатнулась от одного котоида, от другого. Не то, чтобы я не люблю кошек, просто они слегка мне надоели.

— Танцуешь, Ветрова?

Солд подхватил меня на руки. Теплый мускулистый мужчина гораздо лучше любого котоида! Уронив голову лейтенанту плечо, я попыталась сказать нечто важное, но в сон меня утягивало слишком сильно. Не понимая, сплю уже, или еще нет, я пробормотала, вцепившись в воротник куратора:

— Я должна сказать вам что-то!

— Спи уже, Ветрова.

— Это очень важно.

Солд сдался, повернул ко мне голову.

— Ну, что?

— Вы мне нравитесь, — торжественно объявила я и заснула с чувством выполненного долга.