Глава 6

На браслете были указаны и место, и время, к которому следовало явиться на инициацию, но я была неспособна думать ни о чем, кроме Малейва. Добежав до парка, я плюхнулась на скамейку. Меня колотило.

А я еще думала, почему у этого гада был такой изумленный вид! Он сам не ожидал, что привяжется ко мне, а когда получил доказательства этого, смирился. «У нас нет выбора»… Чертов центаврианин, хоть бы его сожрали рептилоиды! «Ты поймала меня»… Бедный, бедный! Землянка посмела привязать его к себе и вынудила сделать предложение! И кто дал ему право решать за меня, что делать, куда поступать? Кем он себя мнит? Вершителем судеб?

Поддавшись новой вспышке злости, я соскочила с лавки. Распущенные волосы лезли в лицо, и я начала их ожесточенно прибирать в узел. Они изрядно отросли, да и выпрямились, не получая ежесезонной обработки составами для завивки. Пыхтя, я сделала узел, но он быстро развалился. Эта маленькая неудача вызвала у меня еще и раздражение.

— Гад! Гад! — вскрикнула я и пнула ни в чем не повинную скамью. Следующий удар мне не дал сделать окрик:

— Прекратить!

Я перевела взгляд и с ужасом опознала в кустах аккурат за лавкой Солда. Судя по тому, как суетливо мужчина поправлял ремень, в кустах он справлял малую нужду. Подойдя ближе, лейтенант осмотрел лавку – не сломала ли я ее? – и уставился на меня.

— Что ты делаешь?

— Тренируюсь, товарищ лейтенант, — сориентировалась я.

— На лавке?

— Да, на лавке.

Солд сложил руки на груди и тщательно меня осмотрел – точно так, как минутой раньше лавку. Судя по тому, как блеснули его глаза, он нашел немало поводов ко мне придраться, начиная с распущенных волос (запрещено!), заканчивая пылающим лицом. Но спросил почему-то про другое:

— Ты лавку «гадом» называешь?

— Это запрещено Уставом?

— Нет. А вот портить имущество отеля – запрещено.

— Как и ходить в туалет в кусты, товарищ лейтенант.

Теперь я разозлила куратора. Пора брать руки в ноги и бежать... очень быстро. Солд обогнул лавку и встал передо мной.

— Что ты себе позволяешь, Ветрова?

— Ничего, товарищ лейтенант.

— Ничего-о-о? — протянул он насмешливо. — Да, пожалуй, ничего. Разве что шляться по парку и портить лавки в то время, когда нужно быть на инициации, трясти волосами, хотя по Уставу они должны быть убраны, и пререкаться со старшими по званию! Ты здесь не на курорте, Ветрова! И, раз уже тебе выпало счастье проходить здесь практику, я заставлю тебя соответствовать!

Отчитал он меня, как полагается, чтобы не забыла, кто тут матерый волк, а кто – собачонка без права тявкать на старших.

— Позвольте обратиться, товарищ лейтенант, — сказала я, выбрав самый свой безэмоциональный тон.

Привыкший, что его слова разят курсантов, аки оружие спящих, Солд подался вперед, и даже ладонь к уху приложил. Мол, слушаю тебя со всем вниманием, Ветрова.

— Во-первых, до сбора на инициацию еще есть время. Во-вторых, в парке я прогуливалась, чтобы прогнать сонливость. Откуда сонливость? После единственного сытного ужина за последнее время. В-третьих, по лавке я ударила несильно, так что мои действия нельзя засчитать за порчу имущества. В-четвертых, я действительно отрабатывала удар, представляя гибрида. В-пятых, всех гибридов я называю «гадами». В-шестых, мои волосы распущены, потому что лопнула резинка для волос. В-седьмых, я не позволяла себе ничего лишнего и всего лишь заметила, что использовать кусты как туалет запрещено. Если у вас имеются другие замечания к моему внешнему виду и поведению, я с радостью их выслушаю, чтобы соответствовать гордому званию курсантки Военной академии.

Солд улыбнулся. В другое время я бы растаяла от такой улыбки, а то и в обморок бы упала, получив ударную дозу обаяния от орионца.

— Разворот на сто восемьдесят градусов!

Что? Я так удивилась, что растерялась. Но, следуя уже выработавшейся привычке исполнять приказы, развернулась, заметив краем глаза, что мужчина достал лазерный нож. «Он всегда с собой лазер носит?» — задалась я вопросом. Но это был не самый важный вопрос. Самый важный вопрос – зачем он достал лазер?

Затаив дыхание, я насторожилась. Солд подошел ближе и коснулся моих волос.

Так он волосы палить собрался! Мои черные, мои блестящие!

— Не надо, товарищ лейтенант!

— Молчать.

Солд собрал все пряди, зажал, и слегка на себя потянул, оценивая длину. А после начал… заплетать. Это было еще более неожиданным, чем, если бы он их отрезал. Судя по тому, как быстро мужчина справился с заданием, он уже имел дело с плетением кос. Закончив, он перехватил кончик косы эластичным шнурком, которым иногда лазеры прикрепляют к поясам, чтобы не терялись. Так вот зачем он достал лазер…

— Марш на инициацию.

— Есть, товарищ лейтенант!

Я поторопилась уйти, пока не случилось еще чего-то неожиданного. За каких-то две минуты я добралась до места сбора, почти не сбив дыхания. «Зерен» собралось девять человек. Среди них единственными девушками были мы с Рэй. Она же и заметила, что коса у меня орионская – из четырех прядей.

— Красивая прическа, Ветрова.

— Спасибо, — невнятно проговорила я, чувствуя, как начинаю краснеть. В голове была полная сумятица – сначала Малейв удивил, потом Солд… А тут еще и инициация!

Собрали нас у пятого корпуса, самого отдаленного. Сопровождать нас должен был покрытый рыжей шерстью хауми, и в нем было столько от кошачьих, что мозг отказывался принимать тот факт, что у него роста два метра, руки, а не лапы, и говорит он ничуть не хуже людей. Как только подошел последний курсант – десятый, хауми повел нас к вместительному кару. Мы уселись, и кар двинулся по дороге в сторону моря; хауми начал объяснять, куда мы едем, и что мы будем делать. Котоид говорил так же изящно и витиевато, как Рис, но, в отличие от администратора, его речь не была такой четкой и правильной.

— Вы зьнаете, что «Эрмея» стоит на заповедной земле и земля эта хранить много тайн. Сегодня вы будете посьвящены в одну из тайн. Мы проведем вас в Дом Жизьни, где вы прикоснетесь к прекрасному и таинственному. Ки Арад доверяеть своим «зернам», и доверие это нельзя предавать, — хауми значительно на нас посмотрел. — Вы будете держать в секрете все, что вам сегодня откроеться?

— Так точно!

Хвост хауми нервно дернулся – не поверил? Какое-то время мы ехали молча, многие запоминали путь от отеля до храма (сложная задача, если учесть время суток). Но привезли нас не к самому храму, а к побережью. Вслед за провожатым мы вышли из кара в темень – ночные светила планеты давали мало света. Курсанты начали было включать фонарики на инфо-браслетах, но хауми запретил:

— Светь вам не нужен!

«Может быть вам, кошачьим, он и не нужен, а людям – еще как», — подумала я, стараясь различить хоть что-то. Но видела я только темноту, в которой еще большей темнотой выступали неясные очертания то ли скал, то ли валунов. Из кара вышел еще один хауми, водитель. Его огромные глаза светились красным в темноте.

Я держалась как можно ближе к Рэй. Меня нервировало все: и темнота, и неизвестность, и два котоида, шепчущихся о чем-то своем. Пугало даже море, в шепоте которого чудились угрозы.

— Мы пойдем в темьноте, — обратился к нам провожатый, закончив шептаться с водителем. — Вы должны принять решение сейчас: идьти или не идьти. Энергетика храма столь сильна, что вы можете почувствовать себя плохо. Мы не можем дать каждому гарантии, что инициация пройдеть успешно. Если вы принимаете решение идьти, сдавайте инфо-браслеты, платежные браслеты, оружие, если имееться, и ТПТ-устройства. Если сомневаетесь, возвращайтесь в кар.

Все без возражений сняли браслеты и ТПТ. И ладно браслеты, но ТПТ! Люди настолько привыкли к тому, что их разум всегда защищает это маленькое полезное устройство, так привыкли к тому, что не нужно учить другие языки, а можно просто включить режим перевода… В общем, отправляться куда-либо без ТПТ мало кто отваживался. Это то же самое, что выйти на улицу голым.

Водитель собрал наши устройства и унес в кар. А хауми позвал:

— Идемьте, «зерна».

Идти в темноте неизвестно где – то еще развлечение. Наплевав на то, кто кому друг, а кто кому враг, мы взялись за руки и таким манером начали осторожно идти за котоидом. Моя догадка оказалась верной: мы подошли к скале. Хауми объяснил, что впереди проход, и первым туда втиснулся. Пригнувшись, мы залезли за ним. Теснота и мрак убедили меня в том, что инициация – это плохая идея. А когда проход расширился, и впереди, в темноте, мы увидели две пары кошачьих глаз, стало страшно.

И, думаю, не мне одной.

Рыжий котоид куда-то ткнул, плита грузно отъехала в сторону. Так тупик превратился в еще один проход, и наш кошачий эскорт активизировался.

— Мы направляемся в Хранилище эо-ши. Хранилища строились так, чтобы чужие не могли дойти до кристаллов, — загадочно молвил котоид, и издал серию звуков, напоминающих одновременно хихиканье и мурлыканье.

Говорят, людской смех нервирует представителей других рас. Так вот «мурхиканье» хауми нервирует не меньше.

Рыжий продолжил:

— Лирианцы, как всемь известно, могут легко обходиться без зрения. Имейте в виду, в проходы не должен проникать светь.

— Почему? — спросил один из курсантов.

— Древние системы защиты, — ответила Рэй, опередив котоида. — Очень чуткие. Как только зажигается свет, о чужаке становится известно, и ближайший к чужаку проход заграждается. А без света в путаных проходах с ловушками легко заблудиться.

— Да, так и есть, — подтвердил слова девушки хауми. — По проходам могут пройти только расы, обладающие эо.

— Но рептилоиды, гибриды и многие инсектоиды отлично видят в темноте. Им темнота не помеха, они и без эо пройдут, — добавил тот же курсант.

— Они слишком крупны, чьтобы протиснуться в узкие проходы.

— А гибриды? — спросила я.

— При приближении спящих кристаллы либо меркнут и превращаются в обычные камьни, либо трескаються, высвобождая накопленную энергию. Эта энергия столь мощьна, что спящие впадают в сон на месте… а некоторые после этого не могут проснуться,— любезно ответил хауми. — Меня радуеть ваш интерес, «зерна». Есть ли у вас еще вопросы?

— Это Хранилище заброшено?

— Да, большинство проходов, а также выходы завалены. Мы пройдем по одьному из немногих уцелевших. Все хранящиеся здесь кристаллы давно стали обычными камьнями. «Ки Арад» выбрал это место для инициации новеньких, и несколько раз в год «зерна» приезжают сюда с кристаллом.

— Опасно ли касаться кристалла?

— Если вы враг – опасно.

«Исчерпывающий ответ! А если этот кристалл посчитает врагом меня?»

Рыжий еще раз спросил, есть ли у нас вопросы, и, не услышав их, повел нас по проходу дальше. Первым шел хауми, за него держалась Рэй, за Рэй – я, и дальше по цепочке. По обе стороны от нас следовали хауми-охотники. Они не давали нам оступиться и отойти от остальных; так как проход был узок, нам приходилось идти, вплотную прижимаясь к котам. Непроницаемая темнота вызывала тревогу, и немудрено: странно идти с открытыми глазами и ничего не видеть. Я вспоминала лекции Лохму о нравах красноволосых лирианцев и об их зверствах. Можно представить, сколько еще ловушек осталось в этом проходе! Не туда не наступишь – и сию секунду отправишься к Звездам.

Шли мы минут десять, и пару раз сворачивали в сторону. Наконец, блуждание в потемках подошло к концу, и мы остановились. Хауми произнес торжественно:

— Вот мы и на месьте, «зерна» Ки Арада. Сейчас я открою проход, и вы пройдете в Хранилище, в темноте, держась за провожатых. Эо-ши единьственный будет светиться, вы не спутаете его с другими, померкшими кристаллами. Запомьните самое важное, то, от чего зависит ваша жизнь: непосвященному касаться эо-ши одному нельзя. Только с посвященным, или представителем старшей расы. И только одновременно. А как коснетесь, вам все станет понятно.

«Что станет понятно? Почему вы не даете ясных ответов? Где четкие инструкции? Неужели так сложно сказать, что с нами будет?»

— Сколько среди вас младших? — задал вопрос рыжий котоид.

— Двое.

— Значить, эти двое должны идьти в паре со старшими.

Рэй, за которую я держалась, проговорила:

— Пойдем первыми, Ветрова.

Хауми открыл проход, и Рэй взяла меня за руку. Тогда же оба охотников-хауми подошли к нам.

— Держитесь за хвосты, — посоветовал рыжий. — Только не дергайте, уважайте провожатых.

Я нащупала хвост одного из котов – или кошек. На нем шерсть была жестче и короче, да еще и собрала немало пыли. Сжав пальцы, я ощутила стыд. Как ни крути, а я сейчас держу разумное создание – гражданина Центаврианской Федерации – за хвост. Хауми двинулся вперед, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Сначала мы протиснулись в открывшийся проход, затем прошли несколько десятков метров вперед. Только когда свернули, заметно стало слабое свечение.

И, чем ближе мы подходили, тем светлее становилось. Уже можно было заметить, что мы оказались в помещении с низкими потолками, заставленном кристаллами самых разных форм. Рэй отпустила хвост хауми, я тоже. Света стало достаточно, и мы начали нормально, по-людски, осматриваться.

Я попыталась сосчитать количество померкших эо-ши, но быстро сбилась: взгляд цеплял все новые и новые. Некоторые из кристаллов покоились на причудливых подставках, другие были оставлены на полу, третьи валялись грудами у стен.

Рэй коснулась одного кристалла с благоговением.

— Какая жалость… Столько энергии ушло в никуда.

— Интересно, почему, — в отличие от своей спутницы, я трогать кристаллы опасалась. И вместо благоговения, которое вроде как нужно ощущать в таких местах, чувствовала только сильное желание смыться отсюда поскорее.

— Сложный вопрос. Видишь осколки? Многие эо-ши треснули. Может, сюда однажды пробрался враг, и это Хранилище признали ненадежным. — Центаврианка вдруг обернулась, высматривая что-то. — Мы остались вдвоем.

Меня пробрала дрожь.

— Ты не могла сказать это менее пугающим тоном?

— Трусишь?

— Опасаюсь.

— Я тоже, — призналась Рэй. — Но мы сюда не бояться пришли.

Она уверенно пошла к источнику света. Я – за ней.

Кристалл и впрямь нельзя было спутать с другими. Размером с хорошую тыкву, неправильной формы, покрытый наростами, он издавал тусклое голубоватое свечение. Его оставили прямо на другом кристалле, померкшем.

Рэй зачарованно уставилась на эо-ши. Кажется, она увидела в нем гораздо больше красоты, чем я. А я, если честно, красоты в этой громоздкой штуковине не увидела вовсе.

— Удивительно! Его явно вырастили не на фабрике. Скорее, нашли, и кто-то потратил не один десяток лет, чтобы превратить обычный алмаз в эо-ши.

— Алмаз?

— Да, неограненный.

— Так ведь он огромный! — выдохнула я.

— Да.

Алмазы – это алмазы. А женщины – это женщины. Мы с Рэй застыли, представляя, какой бриллиант мог получиться из такого алмаза... Центаврианка справилась с приятным оцепенением первой. Занеся руку над эо-ши, она повернулась ко мне:

— Готова?

Я покачала головой. Инициация представлялась мне совсем по-другому: я полагала, будут вычурные наряды, долгие приветственные речи, увещевания в превосходстве «зерен» над остальными курсантами. А присутствие других «зерен» и верхушки самой организации мне казалось обязательным. Но так – почти в одиночестве, в тишине, среди груд «мертвых» кристаллов… Это больше походило не на инициацию, а на таинство.

— Если бы что-то было не так, эо-ши бы не подпустил нас к себе так близко.

И то верно.

Я занесла руку над кристаллом. От волнения начало схватывать живот. Слишком много событий для сегодняшнего дня! Лучше бы я напилась в банкетном зале, и расслабилась, поддавшись терапии релакс-установок. И не было бы тогда ни висячих садов, ни предложения Ли, ни орионской косы, ни Хранилища…

— Эй, — позвала меня Рэй. — Где ты витаешь?

— О выпивке думаю.

— Лучше думай об инициации. На счет три кладем ладони на кристалл. Раз, два… три!

Кристалл оказался теплым. Это все, что я почувствовала, коснувшись его. А где же обещанные ответы? Где невиданные ощущения? «Может, я умерла и душа моя уже покинула тело?» — появилась глупейшая мысль. И сразу же нашелся ответ – вряд ли. Мое сердце продолжало биться.

Я покосилась на Рэй.

Центаврианка замерла, подобно статуе, ее темные глаза смотрели вперед, но во взгляде не было осмысленности. На загорелой коже лица болезненными пятнами проступил румянец. Я заволновалась, заметив, что ее грудь не вздымается, а сама она слишком уж недвижима.

И что делать? Убрать руку от кристалла, или нет? Проверить, жива ли Рэй? Ждать? Я выбрала третий вариант. Происходящее перестало меня пугать, на смену волнению пришла злость. А если Рэй сейчас погибнет? Это тоже входит в инициацию? Почему нам толком ничего не объяснили?

Рэй шумно и хрипло вздохнула. Осоловело покачала головой, посмотрела на свою ладонь, на эо-ши… я заметила, что она убирает руку, и сделала то же самое. Девушка покачнулась, я поспешила подхватить ее.

…И увидела, как бежит кровь по венам, как движутся при дыхании кости грудной клетки, как сжимаются мышцы идеального центаврианского тела. Но сильнее меня поразило другое: то, как светилась девушка. Всем своим существом она источала теперь точно такой же голубоватый свет, какой источал эо-ши. Мне хотелось протереть глаза, чтобы с них спала эта голубая ирреальная пелена. Я закрыла глаза, но ощущать не перестала. Каким-то образом я видела все, что находилось поблизости. Каждый предмет, каждую пылинку, кружащуюся в воздухе. Пропали обоняние и слух, зрение, осязание. Должно быть, сейчас я не почувствовала бы и вкуса… Но я каким-то образом знала, что Рэй слишком сильно стянула волосы в хвост, а волосы ее наощупь гладкие и мягкие, а левое колено ее не в порядке, и не в порядке ноготь на большом пальце правой ноги, да и желудок не в порядке тоже… Информации стало так много, что я впала в ступор.

Рэй отошла – я перестала тонуть в избытке ненужных подробностей, и открыла глаза.

Хранилище предстало в другом свете – в буквальном смысле. Оно было все заляпано, испачкано темной энергетикой. Яркого было мало. Я увидела обрывки полупрозрачных красных нитей, тянущихся к сваленным грудой кристаллам, темно-серые облачка, зависающие над кристаллами у стен. Стены были кое-где расцвеченными, но больше всего было серого. Только мы с Рэй светились голубым, да единственный активный эо-ши.

— Вот так мир видят лирианцы, — сказала Рэй и прыгнула. Тело ее отринуло законы притяжения и зависло в воздухе. Несколько камней поднялись к рукам девушки и закружились над ними.

Вот о чем я мечтала, вот, чего я хотела добиться, исправно посещая Дом Жизни и мучая наставника расспросами. Лет с десяти на вопрос: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?», я отвечала «Психокинетиком!» А когда мама начинала качать головой, а Агап смеяться, я добавляла сердито: «И учиться буду в академии Жизни!»

«Мечты сбываются», — мысленно ответила Рэй.

«Не подслушивай!»

«Нас ждут, идем».

Мы направились в темноту, где прежде нас вели хауми. Осмотревшись, я увидела серо-желтые следы их энергии. Интересно, что означает такой цвет? Раздражение? Усталость? Вряд ли что-то хорошее. Следуя зову, мы уткнулись в очередной тупик, но это не былой проблемой.

Мы знали, как его открыть. Откуда – большой вопрос.

Рэй поднялась еще выше, тронула нужный рычаг, и плита отъехала в сторону. Мгновение – и центаврианка парит к ожидающим нас «зернам». А я осталась на месте. Добраться до остальных я могла только, левитируя. Но не зря наставник предостерегал меня от таких вещей. Он говорил, что тело нельзя заставить делать то, для чего оно не предназначено. Ладно, Рэй, она центаврианка, и поэтому уже психокинетик. Касание к эо-ши только усилило ее способности.

Но у меня-то способностей нет.

Или уже есть? Раз нас ведут через пропасть, значит, уверены, что мы не упадем. Я сконцентрировалась и… поднялась. Невысоко, всего-то на несколько сантиметров. Но все же я поднялась! Обнадеженная, я поднялась выше, и оказалась над пропастью.

Недолго мне пришлось наслаждаться чудесами эо. Я стала слышать и видеть, как обычно, и сорвалась вниз так резко, как будто меня дернули. Падение долго не продлилось – я «встретилась» с выступом. От удара меня резко перевернуло и швырнуло на откос.

Смерти не было. Боли не было. Не было даже крови!

Я задела еще один выступ, и кувыркнулась; меня начало подбрасывать на неровной поверхности, как мячик, пока на пути не встала стена. Впечаталась я в нее на такой скорости, что точно должна была превратиться в мокрое место. Но этого не произошло – от удара со мной ничего не случилось.

Зато треснула каменная стена.