Глава 10

Ли осторожно спускался к подножию водопада, а я обмирала от мысли, что будет, если он поскользнется. Света от фонарика на моем инфо-браслете явно было недостаточно для того, чтобы нормально ориентироваться. То, что должно было выглядеть романтичным, отчего-то вызывало во мне тревогу.

— Малейв, ты нас убьешь, — прошептала я.

— У меня неплохое ночное зрение.

— Но не совершенное же?

— С каких пор ты такая трусиха? — поддел меня центаврианин и ступил в воду. Я вздохнула и сильнее вцепилась в плечи Малейва.

Он медленно отпустил меня. Мои ноги погрузились в воду до колен, и я вздрогнула – вода прохладная. Сжав руку центаврианина, я посмотрела вверх, и пожалела, что нас сюда привезли поздним вечером. Сейчас не увидеть всю красоту многоярусного водопада… На мою спину и плечи летели брызги, вызывая дрожь и желание как можно скорее вытереться.

Не знаю, какой реакции ждал от меня центаврианин. Сюрпризы и неожиданности это хорошо, но не тогда, когда их слишком часто.

— Если ты хотел меня разозлить, тебе это удалось, — сварливо сказала я.

— Это все, что ты чувствуешь? — несколько удивленно спросил он.

— Еще я замерзла и хочу есть.

Ли закатил глаза. Синий свет фонарика нарушил совершенство его черт, придал лицу больше резкости. И вот такая неправильная, зловещая красота притягивала меня гораздо больше, чем стандартная.

— Сейчас будет еще холоднее, — тихо пообещал он и ухватил меня за плечи. Несмотря на капли, жалящие холодом спину, руки, плечи, мне стало чуть теплее.

Приняв серьезный и даже суровый вид, Малейв сказал:

— Если угадаешь, за что я тебя наказываю, буду помягче.

— А что тут угадывать? Ты наказываешь не потому, что я виновата, а потому что являешься спесивым высокородным засранцем.

Он подтолкнул меня к воде, придерживая за плечи. Я взвизгнула, когда кажущаяся ледяной вода залила меня с макушки до пят, попыталась отскочить, но Ли не дал. Было страшновато стоять под сильным напором воды поначалу, но я притерпелась и начала получать удовольствие от «наказания». Ух, как бодрит! Подождав немного, Малейв вывел меня из-за потока воды.

Я улыбнулась, не понимая, что же такого ужасного в таком наказании? А когда Ли притянул меня к себе резко, и впился губами в мои губы, поняла, что если и будет продолжение, я его не остановлю. Должно же быть в сегодняшнем вечере хоть что-то хорошее? И должны же мы, наконец, сбросить сексуальное напряжение!

Я ответила на поцелуй и обняла Ли, уверенная, что он правильно поймет.

— Расставь пальцы, — хрипло произнес центаврианин.

Я послушалась, и кончики наших пальцев соприкоснулись. Вдох – и меня накрыло волной уже знакомых, невероятно приятных ощущений. Только я отдалась им, расслабляясь, как проклятый цвин отстранился, и подтолкнул меня под воду. Качая головой, я слабо пыталась вырваться. Ноги дрожали, внутренности опаляло огнем, потому что переданная Ли энергия все не находила выхода.

Малейв снова потянул меня на себя, взял мое лицо в ладони.

Я дышала, но мне не хватало воздуха. Центаврианин оставил меня в пограничном состоянии между безумной жаждой и эйфорией; они сменялись так быстро, что тело не успевало реагировать. Мне казалось, что я обезумела, но, когда он заговорил, я ясно услышала его.

— А теперь послушай, Нина, — бархатно проговорил Ли. — Никогда не пытайся выставить меня дураком. Никогда. У тебя это не получится, во-первых. Во-вторых, я чрезвычайно мстительный и памятливый. В-третьих, я тебя никому не уступлю. Поэтому чем быстрее ты сдашься, тем будет лучше. А теперь, — он чертовски хитро улыбнулся, — скажи, что разделишь будущее со мной.

— Нет, — полузадушенно ответила я.

— Подумай еще, — его голос стал еще бархатнее, и Ли поцеловал меня снова, но уже нежнее. Жажда ушла, осталась только эйфория, заполоняющая все. Сплетаясь с желанием, она лишала меня остатков разума, требуя согласиться, покориться, отдаться… — Разделишь ли ты будущее со мной?

Сказать «нет» в таком состоянии, да еще и оттолкнуть от себя Ли казалось мне участью хуже смерти. И все же я сделала это, полагаясь на смутное, почти фантомное чувство, что не так все должно быть.

— Нет.

Ли резко оборвал эо-ри, и я не рухнула в воду только потому, что он меня поддержал. Только что он был теплом и жаром, и вот уже холоден и колюч. С каменным лицом Малейв вывел меня из воды на траву.

Нужно как можно скорее прийти в себя. Я ущипнула себя за руку – не помогло. Тогда я вернулась к воде и начала плескать ее в лицо, а потом и вовсе самовольно подошла к подножию водопада и встала под каскад воды. Я начала разминаться, чтобы тело не обмякло и не ослабело, как это обычно бывает после энергетического секса.

Отойдя от воды, я внимательно посмотрела на центаврианина.

На первый взгляд, он казался совершенно спокойным. Но стоило приглядеться, как становилось заметно бешенство, холодом отражающееся в зеленых глазах, побледневшее лицо, будто застывшие черты лица.

Отказав снова, я нанесла ему удар по гордости.

Но и он играет нечестно. Довел меня до состояния, в котором полностью отключаются мозги и начал шантажировать с помощью эо-ри – разве это не подло? А перед этим еще и на аукционе «продинамил». И все это он сделал, зная, что я уставшая и взвинченная. Хотя… уставшую, взвинченную девчонку легче поймать на крючок, добиться от нее нужного ответа.

Ли любит меня. Но если я сейчас подойду к нему и соглашусь «разделить с ним будущее» он поймет, что я всегда буду его прощать, и принимать свою роль младшей во всем. А я так не хочу. Он меня не как свою женщину воспринимает, а как зверушку, которая все никак не попадается в его ловушки.

Я начала выжимать волосы. Мужчина следил за каждым моим движением, хотя в эту минуту ему не должно было приятно на меня смотреть. Простая логическая цепочка: отказ – бешенство – ненависть… Вот только чувства логике не подчиняются.

— Мы плохая пара, — с горечью сказала я. — Все, что нас объединяет – это эо-связь, да и то на влечении. Знаешь, Ли… я теперь жалею, что не сдалась тебе тогда, во время первых встреч. Мы бы переспали, сняли напряжение и продолжили жить, как следует землянке и центаврианину. В разных реальностях.

— Но мы уже связаны. И это не изменить.

— Пока мы не супруги, Звезды убереги нас от этого, и не близкие друзья, еще можем разойтись мирно и без последствий.

— Как?

Я сделала шаг к нему и без малейших сомнений расстегнула застежку бюстгальтера.

Бешенство в глазах Ли стало еще отчетливее, но к нему прибавилось кое-что еще. Да, я худая, покрытая синяками, но все же девушка, и девушка привлекательная. А для него – еще и желанная.

Кое-как выжав бюстгальтер, я небрежно бросила его на ближайший плоский камень, выступающий над водой, и собралась полностью оголиться.

Ли медленно поднялся, принимая мое решение. Пожалуй, в отношении нас это единственно верный выход. Не получится у нас стать мужем и женой, рожать деток и жить в идиллии. Если и будет у нас брак, он будет похож на природный катаклизм и закончится апокалипсисом.

— Уверена?

— Да.

Он шагнул, а я собралась снять оставшееся на мне белье. Но не успела.

Случилось что-то невероятное: центаврианин, представитель старшей расы, поскользнулся. Ли проехался спиной по траве, ударился головой о тот самый плоский камень и с брызгами упал в воду.

Секунду я осмысливала произошедшее. А потом ринулась за ним, пока не наглотался воды. Быстро подхватив Ли под мышки, я начала вытаскивать его. Ступни скользили, руки дрожали. Весь затылок Малейва был в крови, она ручейками стекала по его шее и спине, расплывалась темными кляксами в воде.

Я выругалась и с двойным усердием начала тянуть. С трудом вытащив Малейва на траву, я начала осматривать рану. Край плоского камня рассек кожу, и довольно сильно.

Меня затошнило от большого количества крови, руки задрожали сильнее. Ли жив: грудь поднимается и опускается, но сколько же крови! Я коснулась ТПТ на ухе и перевела его в режим связи.

— ЧП! — выпалила я, стоило Солду ответить. — Постоялец упал и ударился головой! Мы около беседки!

— Какой беседки? Где?

— У водопада!

— Какого именно?

— Спросите у Риса!

— Жди.

Я задрожала уже всем телом. Никогда не считала себя малодушной; оказывается, я еще какая малодушная. Я снова тронула затылок Малейва. Кровь показалась мне кипятком, я одернула пальцы. А если он ударился слишком сильно? Страх парализовал меня на некоторое время, я только и могла, что с ужасом смотреть на бесчувственного центаврианина.

Встрепенулась я только, когда услышала приближение кара. Тогда же и вспомнила, что сижу почти голой. Глянула на камень – бюстгальтера на нем не было. Падая, Малейв его оттуда сбросил. Плевать! Хотя бы футболку натянуть нужно.

Я оставила мужчину у водопада, а сама торопливо пошла к месту, где осталась моя футболка. Нашла я ее быстро, но так и не надела: из кустов выбежал здоровенный хауми-охотник. Вскрикнув, я уронила футболку.

А что, если он пришел на кровь и сейчас начнет Малейва поедать?

Кот промчался мимо меня. Подобрав футболку и натянув на влажное тело, я кинулась за ним.

— Стой, Ветрова!

Быстро приехали. Ко мне спешили Солд и незнакомый центаврианин; второй держал в руке фонарик и аптечку.

— Где? — рявкнул Солд.

— Я покажу…

Когда мы добежали до Малейва, его уже обнюхивал хауми-охотник. Центаврианин, приехавший вместе с Солдом, склонился над Ли и, быстро осмотрев его рану, начал изучать энергию. Я уже знала, что и центы могут лечить прикосновением.

Мучительно долго мы ждали, что же скажет цент. Наконец, он изрек:

— Это не серьезно. С ним все будет в порядке. Ноури, поблизости еще кто есть?

«Ноури»? Кажется, именно с этим котом Ли охотился.

Хауми покачал головой.

— Возьми фонарь, — приказал мне Солд и вместе с центом подхватил Малейва под мышки. Освещая им путь, я последовала к кару. Дойдя до машины, мужчины устроили Малейва на сиденьях и переглянулись.

— Мы не должны распространяться о происшествии, пока не будут выяснены все детали, — многозначительно произнес лейтенант.

— Так выясняйте, — отчеканил цент и уселся на водительское сиденье. — Как приедем, я снова отправлю за вами кар.

Врач увез Малейва, и я осталась с куратором и хауми.

— А теперь рассказывай, — бросил угрожающе Солд.

Когда я портачила специально, желая вызвать у куратора нашей группы хоть какую-то реакцию, он меня игнорировал. Но стоило мне ошибиться случайно, как Солд накидывался на меня и рвал, как хауми-охотник рвет добычу. И начиналось это всегда с мягких, успокаивающих интонаций и ласкового взгляда. Итак, глядя на меня ласково, Солд мягко спросил:

— Рассказывай, Ветрова.

— Он поскользнулся, товарищ лейтенант, — ответила я.

— Центаврианин – и поскользнулся?

Я и сама не понимала, как такое возможно. Старшие на то и старшие, что отлично владеют своим телом, не падают неловко, и не ошибаются. А Малейв донес меня почти в темноте до самого водопада, спустил в воду и при этом даже не споткнулся ни разу. Так почему же он упал позже, да еще и так неудачно? Эмоции сослужили дурную службу?

— Да, товарищ лейтенант.

Орионец кивнул.

— Да-а-а? За мной.

Мужчина дошел до беседки и начал осматривать «место преступления». Я тоже заглянула внутрь. Стол был перевернут, содержимое тарелок и вазочек рассыпалось, растеклось и размазалось по полу. Издав вздох, полный сожаления, я посмотрела на лейтенанта. А он посмотрел на «улику» – черную рубашку Ли.

— Вы чем здесь занимались?

— Ужинали, — сдавленно проговорила я.

— Ужин – это когда еда отправляется в желудок, а не на пол. Так чем вы занимались, Ветрова? — орионец повернулся ко мне. Вид у него был ничем не лучше, чем у Ли, когда он раздевался в беседке. Точно та же решимость и ничего хорошего не предвещающий взгляд.

— Пытались ужинать, — я отступила на шаг.

— Стоять! — Солд прищурил лазурные глаза: — Лгать куратору – это очень-очень нехорошо. Когда мне лгут, да еще и так некрасиво, Ветрова, я становлюсь очень-очень неприятным. Либо ты говоришь мне правду, либо я поставлю вопрос о твоем исключении из академии. И не корми меня сказками о том, что он упал сам.

«А если это не сказка? — подумала я, и вспомнила ситуацию с Туллом. — Ты ведь не правды от меня хочешь, а удобной лжи. Ну, так слушай».

Я опустила глаза. И, начав теребить волосы, сказала:

— Мне очень неудобно говорить об этом, товарищ лейтенант…

— Ох, ты ж цветочек невинный! — притворно умилился орионец и гаркнул тем голосом, от которого у меня душа уходила в пятки: — Изложить информацию! Четко! Точно! С именами!

— Сегодня вечером я записалась на аукцион. Меня купил центаврианин…э-э, его имени я не знаю, спросите у Риса. Мы отправились в беседку, но вместо него меня там ждал гражданин Малейв. Он сказал, что не мог рисковать своим именем, выбирая землянку на аукционе, и поэтому попросил своего друга купить меня. Мы приехали сюда, и я начала раскладывать еду на столе… — я прикусила губу и запнулась.

— Не беси, меня, Ветрова.

— …А гражданин Малейв начал раздеваться и сказал, чтобы я раздевалась тоже, — мои губы и щеки начали гореть от лжи, и это было как раз кстати – так я действительно могла сойти за смущенную девушку. — Я напомнила ему, что не обязана его… развлекать. Наверное, я выбрала не очень удачные слова…

— Представляю.

— … И он разозлился. Швырнул стол вместе с едой, чуть меня не пришибив, и пообещал, что покажет мне мое место, — я добавила своему голосу трагизма. — Мне удалось выбежать из беседки и спрятаться в кустах. Пока я пыталась связаться с вами, товарищ лейтенант, он убежал к водопаду, полагая, что я спряталась там. и поскользнулся.

Я подняла взгляд на куратора.

— Незачет.

— Простите, товарищ лейтенант?

— По лжи твоей незачет. Отвечай, ты его толкнула?

— Нет, товарищ лейтенант. Я бы никогда такого не сделала.

— Сделала бы, — возразил он. — Если бы к тебе приставали – ты бы не только толкнула, но и шею бы свернула. Приберись.

Удивившись заданию (я-то думала, он долго еще будет меня песочить), я для начала я поставила стол, как следует, а потом, подбирая слюни, начала убирать разбросанную еду. Пока я занималась этим, Солд поднял черную рубашку Ли и усмехнулся:

— Род Малейв на слуху в Военной академии. Малейвы учатся только на престижных факультетах в лучших группах. Уверен, и этот Малейв – выпускник Горундской Военной академии. Или еще курсант… Не суть. Удивительно вот что, Ветрова, — Солд носком ботинка подбросил мне в руки помятый фрукт, — как центаврианин мог сорваться?

— Я выбрала очень неудачные слова, отказывая ему, товарищ лейтенант…

— Даже когда оскорбляют их Род, центавриане не звереют. Поэтому я спрашиваю еще раз – что ты сделала?

— Отказала ему.

«Никто не верит, что младшая может отказать старшему».

— Чушь, Ветрова. Феерическая чушь. Вы были знакомы?

— Нет.

Куратор выразительно посмотрел на мои волосы, на припухшие губы, задержал взгляд на груди. Заметил, конечно же, что я без бюстгальтера, и что сильно утомлена. Усмехнулся:

— Вы были знакомы. У вас была близость. И вы поссорились. Так?

— Так, — признала я.

Наконец, Солд услышал, что хотел. Ветрова сама призналась, что у нее есть покровитель из старших. Ох, как здесь можно разгуляться!

Я приготовилась к нотациям и фразам в духе: «Я всегда знал, что ты подстилка центаврианская», но куратор меня удивил. Кивнув, он без ожидаемого презрения спросил:

— Полагаю, Малейв не подаст на тебя никаких жалоб?

— Не подаст…

— Даже если ты его толкнула?

«Да что же ты меня монстром-то выставляешь?» — возмутилась я про себя.

— Я не толкала его, товарищ лейтенант! Представьте себе – старшие тоже могут падать, особенно, когда прут по скользкой траве в темноте!

— Сбавь тон, — приказал Солд. — И впредь, резвясь со своими мужиками, изволь не делать из этого представления. Тише себя надо вести, звездочка ты наша апокалиптичная. И не наглеть.

— Спасибо за совет, товарищ лейтенант. Буду следить за своими мужиками, — сухо сказала я.

С минуту мы смотрели друг на друга с вызовом, втайне надеясь, что кто-то сорвется. Я догадывалась, что не считает он меня продажной и, и он, скорее всего, догадывался, что нет у меня никаких мужиков, а сегодняшнее происшествие – это просто недоразумение.

Солд зевнул, потер переносицу и опустился на лавку.

— Вся еда пропала?

— Нет, кое-что уцелело.

— Тащи сюда.

Я подняла корзинку, в которую собрала целые фрукты и пышные булочки, а также чудом не разбившуюся бутылку с вином. Солд одобрительно посмотрел на все это и, схватив булочку, откусил от нее хороший кусок. Жуя, он забрал и бутылку, откупорил, глотнул вина.

— А ты что не ешь?

— А можно, товарищ лейтенант?

— Нет, нельзя. Стой и смотри, — мужчина сделал еще один хороший глоток, а потом его глаза очень подобрели, а я вспомнила, отчего в него все еще влюблена. И, кабы не слабость после эо-ри и не дурацкий день, я бы, наверное, решилась на нормальное, а не пьяное признание. — Ешь, Ветрова, ешь. А то смотреть на тебя больно: одни кости…

Я тоже взяла булочку и начала торопливо жевать. На вкус она была… потрясающей. А после того, как я тоже глотнула вина, булочка стала уже восхитительной. Разделавшись с булочкой, я вгрызлась в сочную мякоть продолговатого желтого местного фрукта. Солд тоже перешел на фрукты.

Мы то и дело прикладывались к горлышку бутылки с вином (хотя я подняла стаканы), и вскоре она опустела. Насытившись, я стерла с губ сок и посмотрела на орионца. Несомненный плюс в его пользу: он всегда заботится о своих курсантах.

— Что с тобой не так, Ветрова? — поинтересовался орионец. — Почему ты всегда все усложняешь? Почему только у тебя проблемы?

— Не только у меня. Тулл избил местного, а Рогсона исключили из команды.

— О Тулле не напоминай! Я спрашиваю о тебе.

— Карма у меня такая, товарищ лейтенант, — устало улыбнулась я.

— Хитрость у тебя повышенная, а не карма.

Солд пришел в хорошее расположение духа. Самое время этим воспользоваться. Я открыла рот, чтобы задать один вопрос, но зевота меня опередила. За первым зевком последовал второй, а потом мне очень, очень захотелось улечься прямо на лавке.

Эо-ри у младших всегда отнимает много сил.

И все-таки надо задать вопрос.

— Зачем вы подставили меня сегодня утром, товарищ лейтенант?

— Наглый молодняк нужно ставить на место.

— Почему вы наказали только меня? Почему не Вальдолу?

Орионец пододвинулся ко мне поближе.

— Тебя никто не наказывал, Ветрова. Я наказал Вальдолу. Она так высоко себя ценит, что не допускает и мысли, что может проиграть. А такая самоуверенность опасна. Курсантка получила хороший урок о том, как важно правильно оценивать противника.

— Откуда вы знали, что я выиграю?

— Скажем так: я знал, что ты схитришь.

Я помрачнела.

— Она будет мне мстить.

— Нет. Не то воспитание, не тот характер.

Солд протянул руку и коснулся моей раздутой щеки. С куратором мне не нужно было беспокоиться, как с Ли. Не нужно было ожидать какой-то нечестной игры или манипуляции. Солд, как и многие орионцы, был благороден. Это центы все сплошь интриганы и лжецы…

— Тебе нужно поставить регенерационное.

— Нет, товарищ лейтенант. Мне мои баллы дороги.

— Можешь заплатить врачу, который осматривает постояльцев, и не придется лишаться баллов.

— У меня нет денег, товарищ лейтенант.

— С такими покровителями – и нет денег?

— У меня и покровителей нет, — тихо сказала я. «Есть только те, кто хочет меня присвоить»… Эта мысль окончательно вогнала меня в уныние. От такого рода уныния полный желудок не поможет, как и долгий сон.

Подъехал кар, и Солд встал с лавки.

— Идем, Ветрова.

По приезде в отель Солд отвел меня в главный корпус, к врачу для постояльцев. Куратор усадил меня на кушетку, а врач ввел в бедро полдозы регенерационного. Стоил такой «неофициальный» укол около десяти п. е. – многовато за полдозы.

Я начала засыпать прямо на кушетке.

— Ветрова, не спи. Тебе еще до третьего корпуса своими ножками пилить. Ау, Ветрова? Пора идти.

Я тяжело поднялась, вышла из комнаты, но в коридор выйти не успела: Солд взял меня под руку и завел в туалет. Приказал:

— Умывайся.

Я включила воду и вяло поплескала ее в лицо.

Куратор, скептически посмотрев на спутанные влажные сосульки, в которые превратились мои волосы после водопада, подвел меня к сушилке для рук и принялся их сушить, при этом насвистывая незатейливую мелодию. Я так привыкла, что ничего не значу для лейтенанта, что во всех его действиях не видела ничего странного. Ну, приводит куратор курсантку в надлежащий вид, что тут такого?

— Хочешь заработать, Ветрова? — вдруг спросил Солд.

— Нет.

— На другую планету бесплатно слетать?

— Нет.

— Получить автоматом зачет по боевым искусствам за следующий семестр?

— Да.

— Тогда слушай…