Глава 37. Маша

— Маш, ну где ты витаешь? Что дарить будем парням-то?

Очнулась, глядя на Настю Маркевченко. Покраснела. Снова задумалась о том, что случилось на новогоднем празднике. Я с тех пор частенько вот так выпадала из жизни.

Один раз даже преподаватель до меня не с первого раза достучалась. Кошмар! Но я никак не могла себя заставить не думать о нем. Не думать, не мечтать. Хорошо хоть, по оценкам не съехала.

— А что, у нас носки и пена для бритья вышли из строя?

Сдержалась, чтобы не поморщиться. Алена в последнее время сильно изменилась. От испуганной серой мышки осталось примерно ничего. Девушка иногда напоминала мне озлобленного испуганного зверька, живущего по принципу бей-беги.

Хотя все мы стали не теми, кем были. Даже за собой замечала, что больше не улыбаюсь так открыто, как раньше. Как там говорят? Жизнь потрепала?

А еще на рожон лезу. Осторожно, аккуратно, чтобы никто не догадался, ищу его глазами, встречи с ним. Каждый раз, когда он впереди курса на разводе проходит мимо, сжимаюсь в тугую пружину. Как от этого избавиться?

— Ален, мы, вообще-то, такое дарили на отъе… парням в школе, а тут хочется большое спасибо сказать им, да и вообще. Нормальные они у нас.

Все согласно закивали в ответ на слова Дианы. Мозговой штурм выходил так себе. Мы уже полчаса как уединились в женской комнате и, хоть до двадцать третьего февраля был почти месяц, хотели решить побыстрее что-то с подарками.

А то мало ли, нас прикроют или что еще сделают, отчего доступ к покупке пропадет. Мы уже наученные боевым опытом, спасибо, пожалуйста.

— Ага, нормальные. Тогда что они приехали с отпуска как с цепи сорвались?

Верно подмечено, я бы тут даже не спорила. Изворотов с Макаром вернулись злые как собаки. Как-то их настроение напрямую влияло и на нас. Многие парни тоже были весьма раздражительны, но всех переплюнул Семен.

Тот и раньше не отличался кротким нравом, а приехал из отпуска и стал на людей бросаться. Буквально. Его даже стаскивали с Васильева после неудачной шутки последнего.

Груша ему такой выговор сделал и в наряд поставил, забыла название, ну тот, где один пару часов сидишь с автоматом разряженным и сеть там не ловит. Парни там мучаются особенно. Или спят. Хотя спать сидя в ограниченном пространстве то еще удовольствие.

— А давайте просто их накормим? Они ж все время ноют, что им не хватает человеческой еды.

Фальцева, как всегда, удивляла. Ее идеи – это что-то с чем-то, но признаюсь, мне показалось интересным. Ухватилась за эту мысль:

— Можно заказать шашлыка, картошки жареной сделать!

— Сказал человек, у которого нет кухни.

— Ответила та, что готовить не умеет.

Смотрела на спор Волобуевой с Фальцевой. Не знаю, что случилось, но иногда Вероника как с цепи срывалась на Вику. Такое ощущение, что она в курсе была моего… Инцидента.

— Картошку могу я пожарить! – ответила Настя Маркевченко, прекращая спор.

Все закивали, народ знал, что готовит она обалденно, и девушка пару раз уже приносила свои пирожки ребятам, а Андрею она даже по нашей просьбе торт бисквитный испекла.

— Супер, Насть, думаю, от твоей картошки я бы тоже не отказалась.

Диана переводила тему, разводя Фальцеву и Волобуеву по разным углам. А я злилась. Не надо меня защищать, я больше не та дурочка, что была раньше. Эта история меня многому научила, и со временем я отрастила колючки. Хотя подозреваю, что это пока незаметно внешне.

Встала. Девочки как по команде на меня посмотрели, я же жестко, четко и без соплей отчеканила:

— В общем решили, Настя нажарит картошки, я могу заказать шашлыков, еще мясо купим типа карбоната и газировки.

Все немного растерянно закивали. Я же развернулась и пошла из комнаты девочек. Пары кончились, надо было идти на уборку. У нас привязана территория в виде лекционного зала, и мы с девочками условились убирать ее по два человека. Мы попали с Аленой. Уверена, она, как всегда, подойдет позже.

Раньше я ее жалела, мыла частенько за двоих, а потом надоело. Я тоже устаю, ну и что, что живу здесь? Между прочим, минусов у общежития тоже порядком.

С соседкой моей мы не особо ладили, общаться было, собственно, не с кем, иногда казалось, что вся моя жизнь – это юридический институт! Я и выходила из него не так часто.

Поплелась по взлетке, а потом спустилась на два этажа ниже. Под промозглым ветром побежала между корпусами. Холод пробирался под полевку. Б-р-р…

— Ну и чего ты бегаешь раздетая. Бушлат не учили брать с собой?

Он возник как из ниоткуда, и на мои плечи действительно опустился бушлат. Ойкнула, глядя на хмурого Литвина. Это был первый раз с момента нашего новогоднего выступления, когда он ко мне обращался.

Смеркалось. Что он так поздно делает в институте? Ребята со старших курсов после обеда обычно рассасывались или уходили по своим делам. Я это точно знала, так как старалась проходить там, где сидела группа Максима.

— Бушлат вешать не разрешают в аудиториях…

— А ты в библиотеке раздевайся, девчонки наши всегда так делают.

И он подмигнул мне. Подмигнул! Мне! Внутри бабочки замахали крылышками как сумасшедшие. Я смотрела прямо на него, а лицо парня вновь стало хмурым.

— Не смотри так на меня.

— А то что?

И откуда взялась эта смелость? Это странное безрассудство. Внутри поднималось раздражение. Я же не вчера родилась я видела, как он смотрел на меня, слышала, как девочки говорили, что так глядят не на каждую.

Точнее… Точнее, сначала я не могла поверить в такое. Снова и снова отводила глаза, смущалась. Пока как-то не попала с Фальцевой в наряд. Та как раз застала меня за просмотром видео с концерта. Без всякой иронии она сказала:

— Красиво смотритесь и пели вы круто.

Покраснела. Спасибо сказала и покосилась на девушку. Та уже своими делами занималась: раскладывала салфетки. Я к ней подошла и пробурчала:

— Вот все говорят да шепчутся. А у меня с ним нет ничего. Неужели всех так интересует моя жизнь?

— Маш, без обид, но скорее его. Да и… Он правда так смотрел на тебя. Я же тоже на концерте была. И даже если у вас нет ничего, его интерес очевиден.

Я хотела было поспорить, а потом просто зажмурилась и представила какого это: привлечь такого парня, как Литвин. Ведь и правда, вдруг я ему нравлюсь? А потом я злилась на него, на себя. Одним словом, я совершенно запуталась в этих новых чувствах.

И сейчас он снова говорил странные для меня вещи. Смотрел хмуро и прямо, не желая объяснять. Хотя как не желая…

— Я же тебе говорил, что не надо меня провоцировать.

Не знаю, откуда это во мне. В голову ударила кровь, и я сделала шаг вперед прямо в его бушлате. Его аромат меня окутывал, вызывая щекотку в ноздрях:

— А то что?

В одно мгновение все изменилось. Он тоже сделал шаг ко мне, схватил за талию и прижал. Я же пискнула что-то, пытаясь в ужасе от него отодвинуться. Слишком близко! Слишком!

— А то поматрошу и брошу, Белоснежка.

И он так же быстро отпустил меня, отвернулся в другую сторону со словами:

— Бушлат в библиотеке оставишь.