Глава 41. Маркевченко

— Раз, раз, раз два три!

М-да. Восьмое марта так Восьмое марта. Я, конечно, все понимаю, что Диана там не виновата и все такое, только легче от этого не становилось. Тем более я сегодня грешным делом новые берцы надела, и они мне дико натирали.

— Белозерова, не сбавляй темп, чего приуныла, песню за-пе-вай!

Шикарно. Этого еще не хватало. Николяша слишком вошел в роль. Я иногда думаю, что реально лучше бы Михалыч нас сейчас дрессировал, а не этот… Парень явно получал удовольствие от такого «цветника». И ведь не весь курс, а только наша группа!

— Расцветали, яблони и груши, за-цвели туманы над рекой!

Мы орали. Орали зло, без красоты и тембра. Громко-громко, не сговариваясь. И хоть от пятого круга по плацу стало жарко, но коленки-то мерзли. У-у-у! А дома мамка праздничный стол накрыла. Бабуля селедку под шубой принести должна была мою любимую и крабовый. У нее день рождения сегодня.

А я тут, строем хожу!

Мы замолчали. Выдохлись. Вангую, завтра горло болеть будет. Это как после бега в мороз. Я физрукам сразу сказала, что не очень переношу такие выкрутасы в минус пять. Те ответили, что ничего страшного. В итоге две недели с жесткой ангиной. Спасибо, пожалуйста.

Ну ничего, иногда болезнь тут воспринимается как нечто прекрасное. Избавление от пар, нарядов и прочих обязанностей. Не у парней только, их кладут в санчасть и все равно мозги делают.

— Что замолчали? А?

На краю плаца показалась одинокая фигура. У-у-у! Изверг. Михалыча мы теперь узнаем из тысячи. Все девчонки как по команде подобрались и сплотились. Врага надо знать в лицо, а встречать с музыкой.

Диана зло скомандовала, и мы ка-а-ак заорали! Нашу, курсантскую. Пусть оглохнет, зараза такая. Только он мог в предпраздничный день так испоганить нам настроение. Буквально.

Николяша тоже вытянулся, пошел прямо от нас строевым шагом. Боже, как же это смешно выглядело, хотя допускаю, что он тоже этого типа побаивался. Наверняка.

Девчонки прыснули со смеху, но продолжали идти. Настроение у меня было странное. Мать уже раз пять звонила. Она тоже искренне не догоняла, зачем нам устроили показательную порку. Все курсы давним-давно разошлись, такое себе удовольствие.

Михалыч что-то там сказал, кивнул на нас и пошел к своему синему микроавтобусу. Этот символ наличия его в институте палится обычно первым делом. Плохая примета, если в семь тридцать на КПП в окошке видишь искомый автомобиль.

Тогда вероятность, что его хозяин тусит под дверью в ожидании кровожадной расправы над курсантами, увеличивается с каждой секундой. Такое себе, да! Но мы уже привыкли за это время. Нас даже слонами называть перестали, особенно после ситуации с Семеном.

Он стал у нас в институте своеобразным героем. Все-таки не каждый день тебя не отчисляют после такого нарушения служебной дисциплины. Ну и просто это ржачно было. Когда народ рассказывал, они со смеху давились.

Михалыч отпустил Николашу, и тот резвым кабанчиком помаршировал к нам. Я усмехнулась. Обычно я была в более благодушном настроении, но там сейчас всю серединку селедки под шубой без меня съедят! Я отца знаю, он одни края без рыбы мне оставит.

Тем временем краем глаза мы отмечали, что Михалыч покидает поле боя абсолютным чемпионом в тяжелом весе, да только…

— Ну все, мы готовы идти отмечать!

Дианка остановилась и уперла руки в боки, нагло глядя на Николяшу. Парень аж дар речи потерял. Мне казалось, что она ему нравилась, а еще я подозревала, что ее выбрали в старшие девушки не зря. Все же боевая она, но не такая спорная, как Волобуевы.

Хотя, как по мне, Фальцева бы тоже в этой должности смотрелась ничего так. Вгоняла бы девок в ужас. Это с нами она более-менее еще раскрывалась, а на самом деле для других была как пришелец из Ада. Очень горячего и страшного.

— Куда собрались? Товарищ полковник велел вам еще полчаса ходить! Вернулись в строй!

— Так он ни о чем не узнает. Тут камер нет, а мы как раз успеем до курса дойти, собраться спокойно, и на выход.

Диана напирала. Аж мне стало не по себе, я смотрела на это действо, как и остальные, с любопытством. Николяша неожиданно решил проявить характер. Судя по всему, его страх перед Михалычем был сильнее, чем желание угодить Белозеровой.

— Белозерова, встаньте в строй, или вам сегодня мало приключений?

Ого! А мы уже на вы, оказывается. Это прямо новый уровень отношений. Вот и Диана с обидой поджала губы, и в ее глазах заблестел тот самый огонек. Мать моя, когда про нее говорила, называла это бесячьим чем-то. Гы.

— Так точно, Николай Павлович! Девочки, стройся. Только репертуар немного поменяем. Знаете песню про голубой вагон из «Чебурашки»?

Внутри радостно затрепыхалось. Настроение было убивательное, справедливость была попрана, а решение Дианы предтавлялось весьма оригинальным. Поэтому веселый девичий хор «да» радостно огласил плац. И будь что будет!

Нет, ну а что? Нам никто песни менять не запрещал, народу в институте мало, все так-то отмечать ушли. Поэтому…

— Белозерова! Не смей! Нормальную песню пойте! Белозерова! Не вздумайте!

Прости, Николяша, но ты вот ни разу не авторитет. От слова совсем. Раз не встал на нашу сторону, то тогда пеняй на себя. А пока… Мы подобрались и под оры лейтенанта как начали:

— Голубой вагон бежит кача-е-т-ся, скорый поезд набирает х-о-д!

— Стоять! Молчать! Девки, совсем сдурели, что ли?!

Но нас было не остановить. Как говорится, за вас, за нас и за спецназ. Это такая маленькая женская месть седьмого марта. Понятно? В окнах второго факультета стали появляться лица. У них как раз курс выходил на плац большой. Шоу начинается!

— Ах как жаль, что этот день конча-а-ается! Лучше б он тянулся целый г-о-о-од!

На этой фразе мы особенно старались. Нам было невыносимо жаль, что это наказание кончается, вот прямо от всей души в душу. Михалычу желательно. Если завтра до него дойдет наша шалость, то фиг с ним! Оно того стоило!

— Замолчите! Ну миленькие, ну прилетит же!

Если бы кто знал, с каким удовольствием мы орали следующие строчки, с каким наслаждением они отражались весенним вечером от стен института эхом:

— Ска-тертью, ска-тертью, дальний путь, стелется. И-и-и упирается, пря-я-ямо в небосвод! Ка-ждому, ка-ждому в лучшее верится, ка-тится, ка-тится, голубой вагон!

— Де-во-чки!

— На месте, сто-о-ой! Раз, два.

Диана обернулась и воинственно уставилась бледного Николяшу. Даже румянец его обычный куда-то делся. Зато… Зато, судя по телефонам в окнах, мы новыми звездами станем. На неделю минимум. Придется Семе что-нить новое придумать ради пьедестала. Главное, чтобы не аукнулось!