Глава 12

На улице передо мной галантно распахнули дверцу авто и помогли сесть. Я, как обычно, ненадолго забыла о поведении Феликса, жадно разглядывая салон машины и нетерпеливо косясь на руль.

— Кик! — окликнула я через пару минут, когда мы ехали по пустынной улочке.

— Да? — покосился на меня Ла-Шавоир.

— А ты меня за руль не пустишь? — нерешительно спросила, готовая к отказу, ибо общеизвестен тот факт, что мужчины, как правило, не доверяют дамским ручкам своих железных коней. И я не думаю, что зеленые мужики в этом плане чем-то отличаются от обычных.

Но кикимор опять меня удивил.

— Если ты умеешь водить, то почему бы и нет, — спокойно кивнул болотник, плавно поворачивая на более оживленную улицу, где кроме конных экипажей, запряженных жутковатого вида лошадками, были и немногочисленные машины. — Но потренируешься на другой модели, ладно? Тут руль туговат, можешь сразу не сориентироваться. — Он несколько секунд помолчал и закончил: — А ту не жалко.

Хих! Руль плохо поворачивается! Кикки, тебе просто жалко конкретно эту коняшку!

Но ведь он не возражает… Какой героический тип!

Продолжая мысленно восхищаться этим неординарным представителем сильного пола, начала внимательно изучать город за окном. Я старалась наблюдать именно с аналитической точки зрения, решив, что полюбоваться красотами или упасть в обморок от своеобразной внешности обитателей Малахита успею позже, и даже не один раз.

Потому только отмечала взглядом то, что улицы чистые, дома не старые, одеты жители хорошо, и, как правило, лица-морды прохожих были на редкость позитивны. Надо признать, это меня удивило и обрадовало. У нас… лица строгие, одежды серые и четко ощутимый флер безнадеги, окутывающий людей. И тех немногих, что идут и светятся, считают в лучшем случае слегка не в себе.

А тут… Яркие, радостные, и эти эмоции даже застилали невероятный облик жителей Изумрудного города. И да, мне тут очень нравилось.

Итог: страна не бедствует, люди доброжелательные, атмосфера позитивная.

Начинаю думать, что, если найду маму, обратно рваться не буду.

Да, тут поистине идиотская система личных взаимоотношений, но в остальном мирок весьма симпатичный и пока мне очень нравится. А еще тут есть тот, кто никогда не позволит мне скучать.

Я покосилась на сосредоточенного на дороге болотника. Феликс отнюдь не выглядел любителем приключений, более того — строгая одежда, высокомерное выражение лица, аккуратная прическа. Смотрела на это воплощение серьезности и официальности, и даже на миг показалось, что ироничный до издевательства, временами встрепанный мужчина мне только привиделся.

Но потом я посмотрела на миртар, лалы и прочие побрякушки и вспомнила, при каких обстоятельствах их получила.

М-да, и как мне теперь учиться с этим типом жить?

Ла-Шавоир, словно почувствовав мой взгляд, повернулся и вопросительно изогнул бровь. Я немного судорожно помотала головой и снова отвернулась к окну, на этот раз пытаясь переключить свое внимание на что угодно.

Архитектура тут была весьма впечатляющая. Как я поняла, город состоял из нескольких округов, и если в первом властвовал простор и строгость линий, то чем ближе к центру, тем теснее и вычурнее становилось. Что, впрочем, ожидаемо.

Но, надо отметить, это по сравнению с окраиной тесно, а если проводить параллели с моим миром, то живут в болоте на удивление замечательно. Однозначно остаюсь!

— Юль, не высовывайся из окна, — раздался смеющийся голос кикимора. — Потом погуляем, если хочешь. А так только шляпку потеряешь, и учти — бегать и ловить мы ее не будем!

— Кстати, а зачем столько шляп? — Я послушно села ровно и с любопытством посмотрела на водителя нашего замечательного авто.

— Солнце, — невозмутимо ответил Кик, потом сбавил ход, и мы остановились около большого представительного здания.

Почему во всех мирах обитель власть имущих всегда выглядит так, что не возникает никаких сомнений в том, кто именно «в теремочке живет»?

Мне помогли выйти, галантно предложив руку, а потом, снова ухватив за ладонь, повели к массивным дверям «теремочка». Я глубоко вздохнула и решительно спросила:

— Феликс, а давай я сама пойду, а?

Он остановился так резко, что я едва не налетела на затянутую в черный лен пиджака спину кикимора. Он медленно повернулся, и я нервно сглотнула, заглянув в ледяные серо-голубые глаза на закаменевшем лице. Как-то быстро отвыкла от того, что он может быть таким. И сейчас меня это выморозило до кончиков пальцев. Привело в чувство. А может, в разум?

— Не обсуждается, — тихо проговорил болотник, развернулся и пошел дальше, отпустил меня только у дверей, исключительно для того, чтобы галантно их открыть перед дамой. Все еще обмирающая от страха дама покорно прошла в прохладный большой холл. Феликс догнал меня уже через две секунды, взял под руку, но ладонь плена все равно не избежала. Почему ему так важно меня касаться?! Да, я согласилась, но не думала, что это будет носить такой маниакальный характер!

Бред… И спросить, посоветоваться не с кем! Те, кого я знаю, находятся в близком круге риалана, то есть не скажут ни слова, неугодного Феликсу. Сам кикимор и честный прямой ответ — понятия практически несовместимые. Правда, есть еще Элливир, который, суда по его действиям, просто жаждет со мной пообщаться. Стало быть, надо составлять список вопросов. Потому как то, что сейчас творится, уже ни в какие рамки не идет!

Хотя… Не буду молчать! Я немного затормозила, ухватила покорно остановившегося мужчину за лацкан пиджака и с силой потянула вниз, вынуждая наклониться.

После встала на цыпочки и, мило улыбаясь, тихо прошипела на изящное, немного заостренное зеленое ухо:

— Не смей со мной разговаривать в таком тоне!

Отстранилась, с нажимом разгладила смятую мной ткань и сама взяла его под руку:

— Куда нам?

— Туда. — Феликс, изумленно глядя на меня, мотнул головой вправо.

— Отлично, — улыбнулась я и потянула спутника в указанную сторону, правда, в себя он пришел очень быстро и тут же перехватил роль ведущего.

Я покорно осталась ведомой, но о-о-очень довольной ведомой!

В коридоре была всего одна дверь, с говорящим номером «666», что вызвало у меня внутреннюю усмешку, которая, впрочем, пропала тут же, как мы зашли в кабинет.

За столом сидел упитанный черт классического вида. Волосатый, с красиво загнутыми блестящими рогами, на которых были повязаны кокетливые бантики — черные, с красной окантовкой, свидетельствующие о том, что ЭТО — девочка.

Более ничего, кроме обширной груди, навести на такую смелую мысль не могло, так как одета она была в строгий костюм, аналогичный тем, которые я видела на других служащих. Правда, формы это от демонстрации не спасало. Такие ни в чем не спрячешь… Ну а выражение волосатого лика тоже не трактовалось как милое и женское. Впрочем, таковым оно было только потому, что сначала чертовка наткнулась взглядом на меня, а уже потом разглядела Феликса.

— Здравствуйте, Шахерезада Адовна, — радостно поздоровался Болотный лорд. — Вы сделали то, что я просил?

Лик претерпел срочные метаморфозы. Обзавелся широкой, радушно-зубастой улыбкой, от которой бросило в нервную дрожь, и я неосознанно прижалась к стоящему рядом болотнику. Он приобнял меня за талию, успокаивающе провел ладонью по пояснице, от чего я шарахнулась в сторону, но не преуспела в этом — держал Кик крепко и отпускать явно не собирался.

Дернулась ты, Юля, явно недальновидно. Этому дай палец — руку оттяпает!

Монументальная дама нахмурилась, неодобрительно глядя на меня, но тут же снова стала мила и благодушна. В болотном понимании. Потому как я резко перестала вырываться.

Чертовка невзначай коснулась бантика, стрельнув глазками на управляющего, потом одернула казенный пиджак, от чего внушительная грудь послушно заколыхалась. Видимо, это должно быть завлекательно. Теоретически. Не знаю, как кикимор, но я впечатлилась и смотрела с очень большим интересом. На ткань. Порвется или не порвется?

Дама встала, развела руками и густым басом ответила:

— Конечно, у нас все готово, господин Феликс!

— Замечательно. — Кик подарил чертовке сияющую улыбку.

Судя по ответной, совершенно бессмысленной, она явно прониклась.

— Так принесите. — Я решила прийти на помощь дезориентированному разуму.

На меня глянули так недовольно, что я даже вздрогнула. Это позволило кикимору обмануться насчет причины трепета прекрасной девы в его объятиях и попытаться прижать меня еще крепче. Я терпеть не стала и резко дернула локтем, впечатывая его в тело болотника и с каким-то садистским удовольствием прислушиваясь к прерывистому вздоху.

Ну вот, у меня, похоже, проблемы. Потому как его поведение на дружеское совсем не похоже. Я, может, и девственница, но не идиотка, да и женскую интуицию еще никто не отменял. А она почти вопит о том, что приключения на свою симпатичную пятую точку я уже отыскала.

Она же намекала о том, что действия Элливира, несомненно, продиктованы разумом, но тактику совмещения приятного с полезным в этом мире тоже открыли, и давно. И интерес его я тоже ощущала, даже еще во дворце. Хозяин Медной горы уже переходил дорогу Ла-Шавоиру и ноги унес после этого весьма результативно.

Пока чертовка, цокая красными копытцами, пересекала кабинет и рылась в папке, я успела надумать себе очень много сложностей и теперь заранее нервничала.

— Хватит трястись, — уха коснулись прохладные губы Феликса, от чего я едва не подпрыгнула. — И думать хватит, тебе это, похоже, вредно!

Я только кивнула и, осторожно коснувшись пальцами властно обхватившей талию ладони, попыталась ее сдвинуть, и на сей раз Кик спокойно подчинился, отпуская меня.

Правда, тотчас перехватил руку, подвел к столу, усадил в кресло и встал за моей спиной.

Монументальная дама со всевозможной для ее комплекции грацией опустилась на свой трон и царственно протянула мне небольшую зеленоватую карточку, которую я с опаской взяла, а потом отдала Кику аналогичную, проводив ее любопытным взглядом.

В моей значилось:

Юлия Аристова Ла-Шавоир

Статус: переселенка.

Постоянный опекун: Феликс Ла-Шавоир. Права опекуна: исключительные.

Адрес регистрации: Третья Аллея, д. 17.

Это все, несомненно, чудесно, но что значит «исключительные права опекуна»?

И почему я ношу фамилию Феликса?!

Подняла взгляд на невозмутимую зеленую физиономию, но этот гад только ласково мне улыбнулся и обратился к Шахерезаде Адовне:

— Спасибо за срочность. Я в долгу не останусь.

— Что вы, господин Феликс, как можно, — потупилась мохнатая Адовна, у которой даже пятачок покраснел. — Все для вас.

— Рад, что у нас такие сознательные работники. — Улыбка кикимора снова озарила существование несчастной чертовки, которой явно ничего, кроме этого, не светило.

Дама гордо выпрямилась, щелкнула копытами и отрапортовала:

— Служу Малахиту!

— Чудесно, — возрадовалось… начальство, что ли?! — Юля, мы можем идти.

И мы покинули гостеприимный кабинет под номером «666».

Я решила не быть тактичной барышней и, как только мы вышли из здания, требовательно протянула руку:

— Дай свою карточку!

Он миг помедлил, но передал затребованное.

Я пробежалась глазами по строчкам, пока, наконец, не нашла нужную мне.

«Объект опеки: Юлия Аристова. Права на объект: исключительные. Право использования: полное».

До машины я дошла спокойно и даже спокойно села. На водительское сиденье. Потянулась и открыла пассажирскую дверь перед опешившим Феликсом:

— Садись!

Устройство болотного автомобиля ничем кардинально не отличалось от земного, разве что халатностью владельца — Кик оставил ключ в зажигании.

Но как только я до него дотронулась, руку кольнул слабый разряд, тут же пропавший оттого, что миртар засветился и по пальцам побежали голубоватые огоньки.

— Юля, ты что себе позволяешь? — обманчиво спокойно начал Ла-Шавоир.

— В машину! — ласково оскалилась я, решительно заводя свою нынешнюю игрушку. Она немедленно отозвалась, ласково заурчав. Я зажмурила глаза, провела ладонью по рулю, ощущая неровность оплетки и уже предвкушая… все! Скорость, полет и… месть!

Все! Допрыгался ты, жаба зеленая!

Он выругался, сел, с грохотом захлопнул дверь и зло взглянул на меня. Я очень-очень спокойно передала документ обратно, резко сорвала шляпу, не глядя, швырнула куда-то в сторону Феликса и решительно нажала на газ. Машина послушно сорвалась с места.

— В какую сторону выезд из Изумрудного? — бросила, сбавляя ход и даже не думая возвращать разум, потому что от творимой глупости получала просто мазохистское удовольствие. Подробных сведений, почему именно мне этого не стоит делать, в голове в данный момент не содержалось, только обрывочные мысли-образы, но я не давала им созреть до пристойной логической цепочки.

— Направо, — спустя секунду холодно ответил Ла-Шавоир.

Так мы, собственно, и выбирались: я до побелевших пальцев сжимала руль, он сухими командами указывал, как выехать из города.

Как только мы вырулили на полупустынную дорогу, я постепенно начала набирать скорость, чувствуя, как ветер, врывающийся в окно, треплет волосы, расплетает косу и… раздувает костер моей ярости все ярче. И еще мне почему-то захотелось полноценного скандала. Взаимного, вашу мать! Поэтому я стащила экранирующий перстень и, так же не глядя, швырнула в сидящего рядом болотника, с удовольствием ощущая его резкий выдох.

А что такое, драгоценный?! Ты хотел моих эмоций?! Вчера был в таком восторге!

Ты желал второго. Так вот она я! И будем мы с тобой делить все… пока я этого хочу, сволочь зеленая с исключительными правами использования объекта!

— Что такое ритуал «Риале — риалан»? — четко спросила я. — Быстро, коротко и по существу, иначе мы с тобой едем только во-о-от до того дерева! И я не знаю, насколько мы результативно убьемся, хороший мой!

— Формирование личного круга, — отозвался болотник, невозмутимо глядя в лобовое стекло.

— Почему ты голосовал за упразднение этой системы?

Он едва заметно вздрогнул, но ответил:

— Какая именно причина тебя интересует? Официальная или реальная?

— Обе.

— Для общественности была озвучена эта версия: «Нетолерантный подход к налаживанию связи». То есть младший партнер привязывается к старшему даже вопреки своему желанию. Неофициальная… Процесс обоюдный. Это нерентабельно. Имеется возможность усовершенствовать систему и сделать старшего неуязвимым.

— Чудесно, — оскалилась я. — А теперь снимай свое кольцо, сказочка моя!

— Кто? — нервно рассмеялся Кик.

— Снимай! — зарычала я, опасно вписываясь в очередной поворот и подскакивая на какой-то кочке.

— Хор-р-рошо! — не отставал от меня Ла-Шавоир, и тут меня накрыло ощущением раздражения, недовольства и еще чего-то странного и неузнанного. Я такого никогда не испытывала, потому не могла дать названия. — Довольна?!

— Пока нет, — лаконично ответила я. — Идем дальше. Какой ритуал ты хотел провести со мной? Новый, который оставил бы меня в подчиненном состоянии?

— Нет, — ответил кикимор, но… я ощутила неправильность. Он мне врал!

— Неправильный ответ! — открыто ухмыльнулась и выжала педаль еще больше. Теперь ветер бил по лицу и волосы давно трепались свободным полотном, но мне было плевать!

— Я хотел провести ритуал нового образца, но что-то пошло не так, — процедил сквозь зубы Болотный лорд, Тень Гудвина и управляющий дворцом. Чтоб я его еще раз Кикки даже мысленно назвала!

— Как мы связаны?! Что ты сделал, сволочь?! — взглянула на него и ощутила смутное удовлетворение от того, что невозмутимостью тут и не пахло. Нет, он был очень-очень зол! Это чувство почти затапливало, сливалось с моей яростью, подпитывало ее и ширилось, ширилось, ширилось!

— Не знаю! — выкрикнул мужчина, сверкая глазами. — Но ритуал точно двухсторонний!

— Отлииично! — громко расхохоталась, и не думая тормозить. — А теперь расшифруй мне значение занятной фразочки в твоих документах. И почему я Ла-Шавоир?!

— Риале всегда переходят в собственность к риаланам. Мы без вас просто не выживаем! — От таких известий я даже сбросила скорость и изумленно уставилась на кикимора, который продолжал говорить: — Потому я и хотел провести ритуал, который не так связывает стороны, и ведь он уже был протестирован!

— Гад! — диагностировала, снова прибавляя ходу и напряженно размышляя о том, что еще можно спросить. — Почему я?!

— Я не собираюсь отпускать человека, который мне идеально подходит! Ни за что и никогда! Особенно после того, как я это ПОЧУВСТВОВАЛ!

— Что такое Тень Гудвина? — решила разу узнать смысл так интересующего меня статуса.

— Советник, — процедил болотник. — Правая рука, связанный с правителем, друг. Гудвину тоже нужен личный круг. Те, кто не сможет предать, даже если захочет. Вернее, у нас даже мысли такой не возникнет.

Забавно! Феликс, оказывается, почти в таком же подчиненном положении, как и я.

Впереди показался блеск речной воды, и я неожиданно почувствовала такое опустошение, что уже ничего не хотелось. Ни знать, ни чувствовать, ни даже жить. Устало спросила:

— Ты расскажешь мне все, если я прекращу эту самоубийственную гонку?

— Да, — почти неслышно ответил Феликс, и, прислушавшись к ощущениям, я поняла, что он не врет. Внутри него было такое же опустошение. Или это я?

Как теперь разобрать, где я, а где он?

Я остановила машину недалеко от реки и несколько секунд тупо смотрела на побелевшие от напряжения пальцы, судорожно сжимающие руль. И… мне было никак их ни разжать, ни встать. Не было сил даже на то, чтобы попытаться. Эта глупая вспышка выпила все до капли.

И краем сознания я ощущала, как уже в совершенно другом разуме разгорались ярость, злой азарт и странная решимость.

Раздался сильный, почти оглушительный хлопок пассажирской двери, через несколько секунд открылась водительская дверца, и на мои ладони легли его пальцы. Он скользнул к запястьям, нажал на несколько точек, от чего мои руки ослабели, решительно вытащил из автомобиля, обхватил за талию, одной рукой прижимая к себе, а другой властно зарываясь в пушистые волосы, сейчас окутывающие меня легким покрывалом. Я ощущала удовлетворение, как от сбывшегося желания, и предвкушение. Его.

Мне же было все равно. Вот совсем.

Даже когда с шеи на подбородок скользнули мужские пальцы, заставляя поднять голову, чтобы посмотреть на сосредоточенное человеческое лицо. Волосы были растрепаны, неровными прядями обрамляя лицо, губы зло поджаты, а глаза почти лихорадочно блестели.

Я только презрительно дернула уголком рта и попыталась отстраниться, вырываясь из хватки мужчины. Он мне это даже позволил. Ровно на три секунды, а потом сделал шаг вперед, оттесняя к машине, цель я поняла, только когда наткнулась на нее спиной и ощутила всплеск мрачного удовлетворения риалана. Через секунду он уже двумя руками зарылся в мои волосы, лаская, гладя, пропуская пряди между пальцами, и я начала дрожать, слыша, как учащается его дыхание, ощущая странное жаркое нетерпение. Несколько мгновений старалась разобраться в том, чего же я так хочу, пока не поняла, что это не мое желание. Его! Тут все его! Даже чувства мои задавлены им!

Именно это и реанимировало то, что я считала отгоревшим в собственном огне еще во время поездки. Облизнула пересохшие губы и почти задохнулась от непонятной судороги внизу живота. Вздернула голову, желая высказать все, что я думаю, вскинула руку, чтобы оттолкнуть, выпутаться из его сетей, но… не успела.

Он выругался и склонился еще ближе, прижимаясь губами к скуле:

— Ты заигралась, риале!

— Да как ты сме… — начала было отповедь, но закончить не успела, потому как рот мне закрыли самым действенным способом всех времен и народов. Поцелуем.

Безмерное удивление вылило ведро холодной воды на проснувшуюся ярость. А потом меня накрыло волной его ощущений. Его желаний. Его жажды. Его удовольствия.

И это породило пламя, но уже совсем другое. Наглый мужчина уже не казался дерзким захватчиком, которого нужно оттолкнуть. Теперь мне хотелось зарыться руками в волосы, почувствовать, какие они пушистые и мягкие, и я вздрогнула от контраста ожидания с реальностью. Его волосы немного жесткие, очень гладкие и шелковистые, но мне… приятно. Тело пронзило желанием сжать тонкую талию, притянуть ближе, чтобы почувствовать округлость бедер, до которых пока не решаешься спуститься ладонями, мягкость роскошной красивой груди, на которую лучше даже не смотреть.

Я обнимаю его за плечи и опять удивляюсь разности ожиданий и реальности. Тело, прижимающее меня к стали за спиной, сильное, жилистое, жесткое, но именно это и заставляет мою женскую суть льнуть к нему еще ближе. Отвечать на поцелуй, потому что в голове совсем помутилось от опустошающей жажды, торжества победителя, достигшего желанного, сводящего с ума приза, неуверенности и странного чувства неправильности, которое тонет в первичном коктейле, сменяясь… страстью?

Запах полыни и хризантем окончательно лишает разума, настойчивые губы, которым просто невозможно не отвечать, пикантная горечь на кончике языка, которую никак не распробовать, что заставляет уже меня саму прижиматься к нему и целовать, целовать, целовать… Ведь так не хочется расставаться с этой сладостью. Но… откуда эта мысль? Он же не такой.

Остановиться сейчас невозможно, пусть небо упадет на землю, но жар тела такой соблазнительный, не впитывать, не прижиматься, пытаясь ощутить все оттенки этого тепла кажется просто преступным.

И меня опять опаляет контрастом, потому что жар только внутри меня, а тот, кто сжимает в объятиях и целует так, что я забываю про дыхание, был, как море, прохладен, но от его ласк хотелось только обессиленно выгибаться и отдавать себя его воле.

Ласкал? Касался только спины, талии и живота, но и от этого я трепетала, уже не сдерживая дрожь. И так хотелось большего, просто отчаянно хотелось, а платье мешало, не позволяя добраться до кожи. Кожа… Ладони по сравнению с шеей не такие теплые, что же будет, если коснуться тех участков, которые сейчас скрывает ткань?! От этого дрожь по телу, и пламя болезненным клубком сворачивается внизу живота, почти причиняя боль.

Не мне.

Это все не я. Это он!

Мысль меня отрезвила, и я теперь старалась отрешиться от ощущений и желаний риалана, находя в этом омуте свои собственные, почти задавленные его страстью. Или моей? Которую он смог разжечь таким сочетанием, как его чувства и… тело.

Ощущая, что снова теряю рассудок, соскребла остатки решимости в кучку и… застыла. Не отвечая на поцелуи, не реагируя на прикосновения, стараясь убедить себя, что разочарование от того, что все закончилось, принадлежит только мужчине.

Он оставил мои губы и теперь просто обнимал, позволяя прийти в себя.

В себя я приходила долго. Удалось отгородиться от него, и меня медленно, но верно накрывало осознание всей кошмарности случившегося.

— Отпусти, — наконец прошелестела я, не в силах высвободиться из слишком крепко сжатых рук.

— Зачем? — так же тихо спросил Феликс, невесомо поглаживая мою талию.

— Ты идиот? — бесконечно устало спросила я. — Или совсем уж беспринципный?

Внутри меня почему-то на миг вспыхнули обида и непонимание, но через миг его руки разжались, и почти сразу я перестала ощущать эмоции риалана.

Я рассеянно огляделась, подобрала подол и начала спускаться вниз по склону к иве, растущей на берегу небольшой речки. Уже на середине склона остановилась и, не глядя на риалана, сказала:

— Мне нужно пять минут.

— Хорошо, — после секундной заминки ответил Феликс.

Я, все так же не решаясь на него смотреть, спустилась к самой воде, не раздумывая, скинула туфли, подобрала край юбки и шагнула в холодную воду. Она опалила ступни подобием жара, который тотчас превратился холод, возвращая разум, отрезвляя, помогая вернуть самообладание.

Но все равно первое, что мне захотелось сделать, это забиться в какой-нибудь укромный уголок и поплакать. И дело вовсе не в том, что сейчас произошло. В конце концов, я видела природу отношения Феликса, и если предпочитала закрывать глаза на очевидное — это мои проблемы. Только мои, если бы я взяла на себя труд хоть немного думать головой, если бы не давала волю злости и уязвленному эго, ничего бы не случилось.

Только полная идиотка могла злить того, от кого она зависит! И ведь то, что гнев мужчин, как правило, переходит совсем в иное чувство, — не секрет для меня. Это общеизвестно!

Самобичеванием можно заниматься очень долго, и итог будет один: я — дура. А сейчас надо успокоиться. Срочно. Вот молниеносно. У меня слишком мало времени для того, чтобы составить мысленный план беседы и продумать аргументацию, но достаточно, чтобы прекратить истерику.

А это нервы. Просто оттого, что я и так много пережила, и виной этому совсем не поступок риалана. Да, это тоже неприятно, но ситуацию наверняка можно как-то разрулить. Обязательно!

Я натянуто улыбнулась и начала делать дыхательную гимнастику, потом вышла на берег и села, не заботясь о сохранности юбки. Отсчитала десять секунд и потянулась к воде руками, склоняясь над ней, опуская ладони и считая, считая, считая…

А теперь можно начать умножать. Таблица — наше все! Простейшее упражнение, которое еще в школе помогало мне привести мысли в порядок. Концентрация, господа. Там, где есть концентрация, нет места панике и нервозности!

Поэтому я спокойно занималась привычным упражнением, краем сознания отмечая, что пальцы покраснели и стали терять чувствительность. Осторожно вытащила руки и прижала их к пылающим щекам. Скорее всего, это от разницы температур. Так, Юля, все хорошо. Все решится. Безвыходных ситуаций не бывает!

Склонившись над речным зеркалом, я отметила, что волосы растрепанным покрывалом окутывают меня. Надо бы собрать в прическу, а то как-то неряшливо, некрасиво… распущенно! И губы… губы красные, даже холод не помогает. И глаза почему-то блестят.

Я машинально умылась, чтобы прогнать это все, и прикрыла ресницы, с непонятным чувством прислушиваясь к мягким шагам.

Раздался вздох, меня подхватили под локоть, рывком поднимая с земли, сунули в руки платок и опустили на какую-то темную материю, брошенную на траву. Я несколько мгновений тупо гладила ее пальцами, пока наконец не поняла, что это пиджак Феликса. Вздрогнула, почувствовав, что он сел рядом, а потом с удивлением уставилась на зеленую ладонь с блестевшим на ней кольцом. Моим кольцом. Нерешительно протянула руку и взяла перстень, который меньше чем через секунду снова оказался на пальце. Это позволило почувствовать себя немного… защищеннее. Хоть морально.

— Не шарахайся, пожалуйста, — раздался негромкий голос Феликса совсем рядом. Потом он развернулся, и я удивленно распахнула глаза, почувствовав его руки на моих волосах. Дернулась и тотчас зашипела от боли, потому что он уже успел запустить пальцы в пушистые пряди. — Я же сказал! Юлия, надо привести тебя в порядок.

Руки сменила расческа, и мне ничего не оставалось, кроме как сидеть, терпеть и… слушать.

— Извини. Это была моя ошибка, — спокойно, размеренно, почти в унисон с плавными движениями щетки для волос начал Ла-Шавоир. — Но отказываться от заявленных прав не собираюсь. Если тебе станет легче, могу сообщить, что это подразумевалось и ранее, но не было еще окончательно мной решено… Поцелуй предопределил. — Руки скользнули на плечи, крепко сжав и на миг притягивая к груди мужчины, но не успела я даже возмутиться, как он отстранился и продолжил: — И все бы хорошо, и все бы замечательно, если не одно очень весомое «но». Ритуал у нас не просто двусторонний, Юля. В любом случае есть старший и младший партнеры, а вот у нас с тобой полное равноправие. Поэтому, к сожалению, ультимативность — не мой вариант.

Я же сидела в полной растерянности, пытаясь осознать меняющуюся с каждым его словом картинку, и это все никак не получалось.

Кикимор размеренно расчесывал волосы, уже справившись с самым первым и сложным этапом — распутыванием, и теперь плавно скользил расческой по всей длине волос. И не только расческой. Я ощущала, как он приподнимает пряди, дождем обрушивает их обратно на спину, касается подушечками пальцев кожи головы. Быстро и сильно нажимает на некоторые точки, от этого мне становится легче дышать и уже не так сильно давит паника.

— Так возмутивший тебя статус в документах — вполне стандартный. Юля, если связь «риале — риалан» устанавливается с иномирцами, то при регистрации указывается именно такая формулировка, у нас же с тобой все пошло по-другому. Но дело в том, маленькая риале, что никто не должен знать, какая ты для меня исключительная. И насколько я оказался слаб перед тобой, — хрипловатый шепот коснулся уха, заставив вздрогнуть и попытаться отстраниться. — Так получилось, что у Тени теперь есть слабое место. Это очевидно и сейчас, но обо всем размахе моей проблемы никто не догадывается.

— Хватит так себя вести. — Я помотала головой и начала сбивчиво говорить: — Ты… Давай вернемся к прежней линии поведения? Феликс, да, ты мне симпатичен, но я слишком мало тебя знаю, а сейчас вообще боюсь до дрожи в коленях!

— Дрожать можно не только от страха. — Сильные руки скользнули на шею и аккуратно сжали, задействовав сразу несколько активных точек. Но… расслабления не было. Наоборот, меня окатило жаром, а дыхание сбилось. — Я знаю, как заставить тебя, глупенькая. — Он провел носом по шее и хриплым шепотом закончил: — Ты сама будешь гореть желанием.

От таких откровений у меня глаза на лоб полезли, я нервно закашлялась, и зеленый гад участливо похлопал меня по спинке, издевательски ласково приговаривая:

— Ну, что же ты, не надо так волноваться!

— Издеваешься?! — задыхаясь, выдавила я.

Мне вручили щетку, и Феликс начал неторопливо заплетать косу, продолжая уже совершенно нормальным, бодрым и даже немного деловым голосом:

— Вот, как я уже говорил, все было бы кристально ясно и просто, если бы не одно «но». — Он хмыкнул, иронично продолжая: — Кстати, цени, я откровенен себе во вред!

— Ты так пока ничего и не сказал, — мрачно ответила, начиная приходить в себя. — Только запугиваешь. — Произнося последнюю фразу, я не смогла сдержать издевку: — Опять изучаешь поведенческие реакции?!

— Нет, — фыркнул Феликс. — Если честно, я просто не знаю, с какого края лучше подойти к самому главному.

— Как бы оно ни было, край ты выбрал на редкость неудачно!

— Так получилось, что я в дружеских и личных взаимоотношениях не очень опытен.

— Так. — Я решительно развернулась лицом к бессовестному лгуну: — У тебя близкий круг состоит как минимум из троих. И были еще. И ты уверяешь, что тебе нужен был ВТОРОЙ?! И что ты не знаешь, как общаться?! Ты не одинок, бессовестный зеленый обманщик! — прошипела, подавшись вперед.

Он несколько мгновений скучающе меня оглядывал, потом усмехнулся и вкрадчиво продолжил:

— Юленька, ты сейчас рискуешь нарваться на еще один поцелуй. Искушение велико…

— Хватит! — Я сжала кулаки. — Хватит играться! Я тебя не понимаю! Зачем ты так поступаешь, ведешь себя агрессивно? Нам же еще как-то надо сосуществовать.

Несколько секунд он пристально смотрел на меня, потом поморщился и отрывисто сказал:

— Ладно! Значит, так… Юля, если бы ты не вынудила меня снять кольцо, решение было бы простым и легким для всех — просто извиниться и наговорить много интересного про мужскую психологию, преобразование ярости в сексуальную энергию и прочую ерунду. — Он ухватил мою косу, пропустил кончик между пальцами, потом перекинул мне на грудь и продолжил: — Но! Правда, по моим наблюдениям, ты девочка умненькая, а значит, не должна закрывать глаза на очевидное. А очевидно то, что мои чувства платоническими назвать никак нельзя.

— И что теперь? — пискнула я, начиная осознавать весь масштаб моих проблем.

— А вот теперь выходит на сцену то самое великое «но», — угрюмо сказал Ла-Шавоир. — Если бы ты не была риале, то проблемы вообще бы не стояло. Совратить, и все. Но я имел глупость повестись на хитрую провокацию Маэжи и провел ритуал, наивно веря, что есть «женщины для общения духовного, а есть для „бесед“ телесного плана». — Он рвано выдохнул, а потом неожиданно упал на спину и теперь, недовольно щурясь, смотрел в небо. Впрочем, голубой свод не удостоился длительного внимания, и Кик снова перевел на меня колючий светлый взгляд. — Плюс ко всему некоторые девушки умудрились надеть на меня лал, который эмоционально ориентирует на владелицу парного браслета.

— И что теперь? — повторила я, ощущая робкую надежду, что зеленый не стал бы меня посвящать в свои развратные планы, если бы собирался их реализовывать.

— А ничего, — ответил Феликс, с иронией глядя на меня, потом сорвал травинку, закусил кончик стебелька и продолжил: — Мне оно надо? Юленька, тебя можно куда-либо тащить, только имея самые серьезные дальнейшие планы! — Он передернулся и закончил: — А я пока как-то морально не готов к венцу и кольцам, хотя ты мне, кажется, идеально подходишь. — Он резко сел, обнял меня за плечи, притягивая к себе, и весело проговорил: — Поэтому можешь успокоиться и дышать нормально, а не через раз! Я не заинтересован в усложнении и так непростой жизни, да и думать предпочитаю именно мозгом.

— Радует, — ошеломленно проговорила я, даже не пытаясь высвободиться.

— Потому предлагаю тему закрыть и перейти к вопросам. — Феликс решил, что сидеть неинтересно, и снова упал на траву. Так как он и не подумал отцепиться, то утянул меня за собой, и я теперь круглыми от удивления глазами смотрела вверх, ощущая под головой сильное плечо мужчины и хватку его пальцев на руке. — Что ты хотела знать?

Немного подумала и решила начать с самого главного:

— Когда ты меня во дворец сопроводишь?

— Хоть сейчас, — щедро пообещал болотник.

— В чем подвох? — закономерно заподозрила неладное.

— Да, собственно, почти ни в чем, — рассмеялся болотник. — Просто в связи с присутствием делегации эльфов сейчас весьма проблематично с помещениями. Ведь гостей сопровождают также и слуги, поэтому со свободными кабинетами у нас сложно.

— И что, совсем нет вариантов? — поразилась я.

— Подходящих только два, — развел руками Кикки. — Один — почти в подвале и на отшибе, вдобавок там недалеко сбор призраков, то есть весьма холодно и ничего не спасает. А второй хорош всем, кроме соседа. Мастер Смерти.

— Оптимистично, — нервно рассмеялась я и спросила: — А он что, и правда настолько страшный?

— В свое время только при слове «Мастер» вздрагивали, — честно признался Феликс. — А в День Мастеров и сейчас предпочитают дома отсидеться. Потому что им в эту пору позволено совершенно все.

— Боятся до писка, — резюмировала я. — А ко мне пойдут на прием в таком случае?

— А куда они денутся? — искренне удивился управляющий. — Не волнуйся, пациенты тебя не минуют!

Мне почему-то невольно вспомнилась фраза «Согнать к нам гостей!».

— Тогда я согласна, — решительно заявила, от души надеясь, что не пожалею в дальнейшем и что Мастер Смерти не соответствует экстремально названной должности. Или хотя бы не практикует свои ценные для Малахита навыки на соседях-психологах.

— Как скажешь, — пожал плечами Кик, резко встал и подал мне руку, которую я уже совершенно естественно приняла. Болотник, непонятно почему, довольно улыбнулся и рывком поднял меня с земли, потом нагнулся за изрядно помятым и даже немного испачканным пиджаком, встряхнул и критически оглядел его. Потом — меня.

— Сплошные расстройства!

Не оставляя мне шанса выяснить причины такого вердикта, он развернулся и, все еще не отпуская моей руки, пошел обратно к машине. Как оказалось, не отпускали меня по вполне оправданной причине. Склон был весьма крут, и если рифленые ботинки Кика его одолевали вполне результативно, то моим туфлям это оказалось не под силу, без помощи Феликса было бы сложно.

Когда мы выбрались, я оглядела встрепанного, помятого и местами даже немного грязного спутника, белая рубашка которого была в зеленоватых и бурых пятнах травы и земли.

М-да, неоднозначный видок.

— Ты не лучше! — «добро» заверил меня риалан, распахивая пассажирскую дверцу.

Уже через пару минут мы отъезжали от берега реки, но теперь за рулем сидел тот, кто и должен был.

Правда, спустя несколько минут молчания Феликс тихо рассмеялся и проговорил:

— Водить ты определенно умеешь, но надо официально сдать на права. Потренируемся, и, как буду в тебе уверен, отправлю.

— Спасибо! — радостно воскликнула, мысленно прикидывая, сколько тут стоят машины и смогу ли я себе позволить такую роскошь. Эх, ладно! Все потом!