1.3

С одной стороны, я понимала, что один взгляд на принца причиняет ему мучительную боль. А с другой стороны, он, скрипя зубами, все равно о нем заботится. Хотя бы из-за политических мотивов.

— Смотри, — оживилась я, видя, как засверкали глаза ребенка. — Это — снежная степь… У нас тут еще снег идет… Да!

Кровать с подушками и одеялами действительно напоминала снежную равнину, на которой стоял еще неуклюжий охотник.

— А вот пасется … эм… подушка, — схватила я подушку. — Она еще ничего не подозре… Титикака! Ну в самом деле!

— А фто? — как бы спрашивал меня принц, кусая уже начинающую что-то подозревающую подушку.

— Нет, не так! — отцепила я принца от жертвы. — Подушка пасется на снежных просторах… Она тут …эм… крошки кушает… И не подозревает, какая пушистая опасность за ней … Титикака!!!

— Ну фто она пафефа так долфо! — смотрели на меня скошенные глаза, пока зубы держали подушку изо всех сил.

Я вспоминала, как охотится его величество.

— Так, смотри мама все покажет! — заметила я, беря на себя обязанности мамы.

Я встала на корточки, повела плечами и стала внимательно следить за подушкой. Изогнувшись, я подбиралась ней, стараясь сильно не шуршать…

— Нужно выждать момент, когда подушка будет меньше всего готова к кусь! — пояснила я, сплевывая волосы и припадая на руки. — Но нужно, чтобы она тебя не заметила! Если заметит, то она…

Подушка в моей руке сделала тык-дык в сторону моей попы.

— Она убежит! Понял? А теперь мама идет на охоту! — сглотнула я, занимая позицию. — Вот наша подушечка ничего не подозревает… И тут мама как бросится на нее, как схватит зубами и начнет терзать! Рррр! Ррр еее!

За спиной послышался странный звук. Словно кто-то медленно сползает по стене.

Я стояла на четвереньках на кровати, сжимая во рту уголок подушки. Разорванная подушка разлеталась перьями, а я смотрела, как медленно сиротеет государство, теряя в лице его величества, законного правителя.

— А мы тут… — смутилась я, тут же выплевывая подушку и пряча ее за спиной. — Мы тут охотиться учимся, да!

— Аррр! — послышался рык Титикаки. Он повторял все в точности, как мама.

— Я все понимаю, — послышался голос его величества, который как песец подкрался незаметно. — Но почему с криком: «Почеши окно тарелкой?».

— Ну, как бы… — смутилась я, видя как будущий узурпатор и диктатор, выронил жертву на пол. — Как бы это образно!

— Ры-ры-ры! — порычал Титикака на дядю, показывая, как научился охотиться на ничего не подозревающую подушку. Пока еще ни одной подушке не удалось скрыться. Но одна только что дала отпор, который к чести принца раззадорил его. С писклявым рыком он бросился на «убегающую» подушку и повалил ее на кровать, взглядом показывая, что это — его добыча!

— Еще раз? Вы что? — послышался голос его величества. Его глаза были квадратными. Титикака дорывал подушку, празднуя триумфальное завершение охоты.

В глазах его величества стоял ужас.

— А что не так? — удивилась я. — Мы следили за подушкой, мы ее нашли и победили!

— Это позор! — послышался рык. Принц решил поохотиться на меня и укусил за пятку. И тут же устыдился. И снова куснул.