Глава 12

Парк в нашем городе — чистое недоразумение. В моем детстве там имелось несколько аттракционов, из которых самыми любимыми были лодочки. На маленькой скорости они кружили детей, в мелком, круглом бассейне, который до сих пор сохранился в виде затянутой зеленой ряской лужи. От остальных осталось воспоминание. Кроме ранее упомянутых гипсовых скульптур, была танцверанда ровесница ветхозаветного ковчега и почти новая летняя эстрада с несколькими рядами зрительских кресел. Ее возвели к какому-то мероприятию, которое по моему так и не состоялось, рядом вырыли глубокую канаву воплотив видение районных строителей, как в их представлении выглядит оркестровая яма. Правда канаву пришлось зарыть, потому что комиссия которая приехала принимать объект, начала прием с банкета в честь завершения строительства “летнего театра” и почти всем составом туда попадала. Над хлипкими пластиковыми креслами натянули сетчатую иллюминацию, стало в общем-то красиво, правда садиться в кресла почти никто не решался, ножки под весом даже не очень тяжелого человека, разъезжались в разные стороны. Сам “День Урожая” всегда празднуется на центральной площади, а репетиции проходят в ДК без всяких одобрений репертуара, но в этом году у руководства района к мероприятию возник нездоровый интерес. Еще до нашего отъезда в Москву, некоторые жители шутили, что поля заросли березами и поэтому скоро запустят завод по разливу березового сока двух видов: осветленного и с мякотью.

До Инокентия к большому счастью, получилось дозвониться, худ. рук. на нас уже и не рассчитывал. У него была другая проблема, мастер художественного слова, как Кеша назвал сторожа с лесопилки Михаила Федоровича, обжегся борщевиком и теперь стихи о крыжовнике не кому декламировать. Я на всякий случай быстренько попрощалась, пока эту миссию не попытались возложить на меня. Торопиться было некуда мы не спеша попили чай, Татьяна умудрилась уговорить целый литр парного молока в прикуску с остатками черничного пирога. И попросила Сергея отвести ее в гостиницу.

— Свежий воздух и натуральные продукты, меня срубают. Хочу уснуть пораньше. завтра до обеда успеем все посмотреть, — она тепло попрощалась с мамой, чмокнула меня в щеку и пошла к машине. Наш бестолковый охранник Кузя увязался ее проводить. Игнатовы уехали, мама ушла в баню, я начала мыть посуду, а Дашка взялась ее вытирать.

— Сережа вернется, может к старой пристани прокатимся? — большую тарелку из под пирога она натерла до скрипа. — Там напротив песок добывают, ночью огоньки, красиво.

— Вот и прокатитесь, а я дома побуду, — я забрала у нее тарелку пока ее не протерли до дыр. — Надо только Сереже сказать, что бы руль тебе в темноте не давал, а то пешком в Москву добираться придется.

Дашка для вида немного повыпендривалась.

— Жень я вот думаю, смеяться над нами когда вернемся, не будут? — она повесила на крючок полотенце и посмотрела на меня. — Я же все понимаю, нужны мы этим Игнатовым как корове седло. Сейчас пока рядом крутимся им вроде интересно, а так то разобраться, кто мы и кто они? Уедем из Москвы и забудут как звали.

— Смотрите как заговорила, с чего вдруг? — я убрала последнюю чашку и закрыла полку для посуды. — Тебя пожалуй забудешь, вон ты у нас какая красавица. Даша понимала, что я шучу но всё равно благодарно улыбнулась.

— Татьяна сама загорелась взять Федьку во Францию, говорит, начнем с Парижа, с Диснейленда. А мне и хочется и колется, это же дорого.

— Даш у меня на карточке почти пятьдесят тысяч, — я повернулась к ней, уже на пороге кухни. — Если завтра срочно заняться, мы успеем отправить его отдохнуть и ни от кого не будем зависеть. И я считаю, что это будет самое правильное.

Договорить не получилось вернулся Сергей, скрипнул дверью и уже поднимался по ступенькам крыльца.

— Девчонки там у реки такая активность, музыка, люди в народных костюмах, может поедем посмотрим? — он успел переодеться, вместо футболки на нем был легкий свитер видно Сережа собрался долго гулять.

— Давайте посмотрите, потом расскажете, — я легонько толкнула Дашу к нему в прихожую. Уговаривать меня не стали, быстренько укатили в сторону центра.

Я дождалась маму, немного с ней поболтала, потом, по времени у нее начинался сериал. Закуталась в теплую кофту и вышла на улицу, посмотрела как под уличным фонарем вьются ночные мотыльки и мелкие мушки, зачем-то обошла вокруг дома и приземлилась у бани на огромный пень сидеть на котором, сегодня стало традицией. Надо мной очень низко пролетела летучая мышь, в ногах устроился Кузя, вокруг трещали кузнечики.

— Как же дома хорошо, — я вслушивалась в ночь, иногд, доносились звуки музыки со стороны набережной, их приносила ко мне река. Свет фар начал разрезать темноту, выхватывая то угол соседской бани, то кусты шиповника, в мою сторону двигался автомобиль. Я даже не сомневалась, что сейчас ко мне подъедет Артем Игнатов.

глава 12 ч2

Приглушенный шум его машины, ни с каким другим не перепутаешь. Даже если не спеша объезжая кочки, она крадется по ухабистой дороге. Фары осветили забор Окунихи, саму Окуниху из-за него выглядывающую, и наконец меня, восседающую на пне.

— Не сомневался, что найду тебя именно здесь. Без полена в руках, ты смотришься лучше, — он приоткрыл дверь и изобразил испуг, как будто боится выйти наружу. — Ты сегодня столько раз замахивалась на меня разными предметами, не удивлюсь, если где-то поблизости припрятан топор.

Злиться на него, я давно перестала, да и видеть если честно рада, но я постаралась этого не показывать.

— Твоя мама с Сергеем приехали, — я не поднялась со своего “трона’” только машинально подвинулась, как бы освобождая человеку место.

— Я в курсе, встретил в парке Дарью с Сергеем, готовился насладится вашим песнопением, а мне вдруг сообщили, что вы Евгения по какой-то причине решили провести вечер в одиночестве, — он осмелел, вышел из машины, подошел ко мне и примостился рядом.

— Прости меня, я вел себя мерзко, — видимо Артем совсем не привык извиняться, слова давались ему с трудом. — В последнее время, замечаю, стал каким-то странным. Это Женя все из-за тебя.

Я молча слушала.

— Доехал до областного центра, хотел тебе что-нибудь подарить в знак примирения, но кроме ювелирных украшений ничего в голову не пришло. Подумал вдруг тебе не понравится. Может ты мне сама подскажешь, чем я могу тебя порадовать?

Мы говорили очень тихо, я не упускала из вида соседский забор. Окунихино любопытство становилось совсем непреодолимым, она переместилась вдоль изгороди и стояла с нашего края как следует навострив уши, пятно ее платья светлело в десятке метров.

— Артем как ты относишься к добрым делам? — я перешла на шепот.

— Странный вопрос, но ответ зависит от того, что считать добрыми делами.

— Понимаешь тут такая проблема, — потянулась поближе к его уху, — у нас женщина живет, очень сильно болеет. Медикаментозное лечение на нее совсем не действует, она травами лечится.

Артем слушал меня внимательно и чувствуется сильно удивлялся. Он уже хотел что-то сказать, но я приложила палец к губам.

— Может быть и эффект плацебо, но ей же помогает, — я шептала так серьезно и убедительно, что готова была в свои бредни сама поверить. — Она бедная сейчас у забора стоит, ждет когда ее какой-нибудь добрый человек по больной руке травкой хлестанет. Кроме меня сегодня этого никто не сделал, все Царя-Кабачка побежали смотреть. Что за люди? — я вздохнула и замолчала. Он в полном недоумении, переваривал услышанное.

— Так ты что, хочешь чтобы я к ней с травами пошел?

— Ну ты же сам спросил, чем меня порадовать? Или это просто слова? — мой шепот превратился в трагичный. — Если трудно так и скажи, да и не справишься ты наверно. Подойти нужно тихо, чтоб она пока не хлёстнут, вообще приближения не заметила, иначе целебные свойства пропадают.

— Евгения, что за чушь ты сейчас несешь, мракобесие какое-то!

— Для кого-то, может и мракобесие, а для кого-то, вопрос жизни и смерти, — я пожала плечами и отвернулась. — У нас траволечение к твоему сведению, старая народная традиция. Совсем там в своих Америках истоки позабыли.

— С чего ты взяла, что она рядом? Ты что, как кошка в темноте видишь? — Артем огляделся по сторонам, никого не заметил.

— А где ей быть, она тут каждую ночь у края забора стоит, здесь-то ее все знают. В людных местах принимать такие процедуры стыдно, мало ли что подумают. Ладно, не хочешь не помогай, дело добровольное.

Мы посмотрели друг на друга.

— У тебя глаза в темноте мерцают, — выдохнул Артем.

От мягкого тона и его хрипловатого голоса, у меня внутри пробежала теплая волна, взяла себя в руки и сказала:

— Это слезы, человеку рядом так плохо, не могу такое спокойно выносить.

— Да что я должен сделать? Где эта трава?

— Сейчас, быстренько организую! — я точно помнила, что справа на дровах, лежит целая пачка матерчатых перчаток используемых для всяких хозяйственных нужд. — Смотри у меня здесь все наготове, — отделила пару и протянула Артему. — Надевай растение голыми руками нельзя трогать, всю силу заберешь.

Артем несколько секунд изучающе рассматривал перчатки, усмехнулся и натянул на руки. Вторую пару я забрала себе и быстро шмыгнула за поленницу, Окуниха наверно умирала от любопытства, что такое мы делаем. Когда я вылезла из за дров с пучком, Артем уже отошел от пня и сам себе не верил, что это происходит с ним и он добровольно ввязался в немыслимую авантюру. Нельзя было давать ему опомнится.

— Ты машину, вокруг обойди, чтобы она тебя раньше времени не заметила, — сунула ему траву и вернулась на пень. Чтобы не заржать на всю улицу зажала рот двумя руками. Очень умный и продвинутый Артем Игнатов, немного поколебался и пошел лечить Окуниху при помощи крапивы. Нужно отдать должное, передвигался он бесшумно. В какой-то момент даже подумала, что от машины он не отходил, сейчас крапиву выбросит и обратно вернется. Но тут раздался хлёсткий звук, дикий визг, а за ним истошный вопль Окунихи:

— Караул! Убива-ю-ю-т!

Все собаки округи включая нашего Кузьму, остервенело залаяли. Окуниха чем-то хрястнула, видно от испуга выломала из своего забора доску и побежала с ней домой. Я. тоже сиганула к себе, на всякий случай закрылась на все замки.

— Женька, за тобой что гонятся? — мама не ожидавшая моего такого шумного появления, уронила пульт от телевизора. — Ты чего там замками загремела? Дверь не запирай, отец еще не приехал.

— Мне показалось. у Голубевых бык из загона выбежал, — сто первый раз за сегодняшний день, я соврала. — А у папы ключи есть, сам откроет.

Рекламная пауза закончилась, мама снова погрузилась в сериал, не задумываясь зачем Голубевскому быку ломится в двери к соседям.

Довольная собой, полистала пять раз прочитанную книгу и улеглась спать. Перед сном вспомнила, каким вальяжным и надменным господин Игнатов, выглядел при первой нашей встрече.

Самый противный петух на нашей улице с утра ошибся адресом и раскукарекался под моим окном. Хорошо, что ему приспичило поорать не в пять утра, а в половине десятого. Я отдернула занавеску, поискала чем в него кинуть. Петух опомнился и вовремя смылся, пошел присматривать кого бы клюнуть, да побольнее. Мама негромко болтала с почтальоном на кухне, я потянулась и нырнула обратно в постель.

Когда мы с Дашкой учились классе в четвертом, мне дали большую корзину, деньги и сказали: сходите на площадь там с машины продают цыплят, здесь ровно на двадцать штук. Мы отправились. В центре площади стоял грузовик, внутри кузова в клетках, пищали желтые цыплята. Только почему-то они были по разной цене. В одной клетке птички стоили столько, сколько сказала мама, а в другой в три раза дешевле. На вид и те и другие, абсолютно одинаковые. Мы выбрали подешевле, тетенька посадила двадцать желтеньких комочков в мою корзину, мы поволоклись домой. На радостях от удачно провёрнутой сделки, накупили конфет, мороженого и газировки, по дороге съели. И все бы ничего, два цыпленка куда то делись из остальных к ужасу родителей, подрастали восемнадцать петухов. Они постоянно выходили на поединки и начинали драться. Потом папа умудрился их куда-то сбагрить, а года через три я призналась в содеянном. Теперь вся эта история, вспоминалось с улыбкой.

Голоса переместились с кухни в прихожую, мама проводила раннего гостя и заглянула ко мне.

— Женька скажи правду, кто вчера Нину Сергеевну до полусмерти испугал?

— Мам, я днем ее видела, она со Светкой от пристани возвращалась, испуга на лице вроде не наблюдалось.

— Ну-ну, слухи ходят, один страшнее другого. Вставай иди завтракать, я оладьи напекла, кисель ягодный сварила, — мама прикрыла дверь.

Я начала одеваться. Интересно, какие страсти Окуниха по городу рассказывает?

Родители пошли в огород, я вчера так крепко уснула, что не слышала как вернулся папа на кухне стоит корзинка грибов, уже успел пробежаться по лесу. Завтракать пока не хотелось, зато не терпелось навестить Дашку. Сунула ноги в шлепки и побежала к ней. По пути сдуру позвонила Коромысловой, она подняла трубку после первого гудка и на мою голову, посыпались обвинения во всех смертных грехах.

— Вы молодцы такие, отпуск себе устроили! Дел невпроворот! Я почти арендовала помещение, успела Дрюню с мамой озадачить продажей постельного белья, а они по курортам разъездились! — искренне возмущалась Людмила. — Мы уже без пяти минут коллеги, что-то я не наблюдаю с вашей стороны никакой корпоративной солидарности.

— Сегодня вечером будем дома, — пришлось прервать поток Людкиного красноречия, — я тебе по делу звоню, у меня здесь интернет очень медленный, не могла бы ты посмотреть предложения по детскому отдыху. Что-нибудь на море и желательно с тематикой, ну и цены разумеется. Ребенку четырнадцать лет.

Я остановилась, у Дашкиной калитки.

Напротив водонапорной башни, Окуниха собрала вокруг несколько женщин и что-то изображала. Она то поднимала руки вверх, то разводила их в стороны и один раз присела. Одно из двух, либо делилась впечатлениями о вчерашнем траволечении, либо решила разучить комплекс упражнений утренней зарядки.

— Жень, ты меня слышишь? Может ребенка к моим в деревню отправить? Лучше всякого моря и под строгим контролем, — я отвлеклась на Окуниху и половину Людкиной речи пропустила.

— Извини, очень плохо слышно, — я сбросила вызов. Интересно, что в Людкином понимании значит “почти арендовала” и вообще когда, а главное для какой цели она это сделала?

К собравшимся у башни присоединился дед Степан с козой на веревке, Окуниха растопырила пальцы, приложила к голове руки, изображая ветвистые рога. Народ смотрел и слушал с большим интересом.

— Женя, ты кого там высматриваешь? Заходи, давай. Дашка только глаза продрала, на рассвете домой заявилась, — мама Даши подумала, что я ошиваюсь у калитки от внезапно случившегося приступа нерешительности, не выдержала, распахнула окно на кухне и позвала в дом. Наблюдательный пункт за фан-группой Нины Сергеевны пришлось оставить на самом интересном месте, Окуниха разбежалась и приготовилась перепрыгнуть через кусты. Полусонная Даша сама выползла мне навстречу. Поговорить у них дома практически невозможно, малышня ни за что не даст уединиться, мы сели на скамейку возле крыльца.

— Рассказывай, где так долго гуляла, — я игриво подтолкнула подружку. — Скоро в Москву собираться, хватит зомби изображать, — я встала со скамейки, дошла до кустика черной смородины, несколько ягод осталось на ветках, наверно Федька невнимательно собрал.

— Мы полночи, лешего ловили, — совершенно серьезно сказала Дашка, — цепью, от берега к лесу шли.

— Надо было еще водяного прихватить, за кикиморой на болото метнуться, заодно посмотрели бы как там, клюква осенью ожидается, или опять не уродилась?

— Дашка белье сними, с гнилого угла тучу тащит, промокнет все, — крикнула в окошко, Дашина мама. — А ты Женя молоко не забудь захватить, на столе оставлю, сметана и творог в холодильнике. Я сейчас в магазин уйду хлеб должны привести.

Пока Даша снимала белье, я думала как странно все устроено. Если в нашу сторону идет туча с противоположного берега Волги, дождя практически никогда не бывает. Она доходит до реки, а пройти дальше ей как будто что-то мешает. А когда движется с западной стороны, почти всегда поливает, если только ветер не разгонит. Дашка увешенная всякими простынями протопала в дом, немного там повозилась и наконец вернулась ко мне.

— Может пойдем позавтракаем? Там запеканка вкусная, — она плюхнулась рядом и уже не помнила, о чем мы говорили, — правда я пока что-то есть не хочу.

— Я тоже не хочу, лучше про лешего послушаю.

— Ничего интересного, коленку в темноте об корягу ободрала, — раздраженно фыркнула Дашка. — Сперва все отлично было. Мы поставили машину, прошлись по набережной и пришли в парк. Там столкнулись с Артемом, он слегка обалдел когда брата увидел. Спросил про тебя, мы сказали что ты дома осталась. Когда совсем стемнело, посмотрели на звезды, подождали пока хоть одна упадет и пошли на репетицию. Народу битком, никто не садится кроме толстого мужика из комиссии, такой хитрый сдвинул два стула и уселся, один на весь первый ряд.

— Так это он что ли леший? — я засмеялась, Дарья отрицательно помотала головой.

— Женька будешь перебивать, рассказывать не буду, без твоих хихиканий голова квадратная.

Дашка с Сергеем подоспели к самому началу. Пробрались поближе к сцене и встали вместе с остальными зрителями.

— Разрешите представить вашему вниманию, развлекательную часть нашего праздника, — Инокентий в парадном костюме орал так громко, что микрофон ему не требовался. — Будет объявлен победитель конкурса на лучший цветник, жюри при помощи тайного голосования присудит это почетное звание жене главы администрации.

Публика возмущенно заулюлюкала, Кеша не реагировал.

— Потом конкурс на звание царя — Кабачка, финалист пока под вопросом, — Инокентий ушел со сцены.

Девчонки дачницы в красных сарафанах очень здорово станцевали народный танец. Следующим должно было быть стихотворение на тему крыжовника, но чтец пострадал от борщевика, текст утеряли. Худ. рук. начал суетится, ходить туда, сюда потом его как будто осенило и он убежал за сцену. Вокруг начали смеяться и свистеть, только член комиссии сидел с невозмутимым видом.

Дашка предложила Сергею погулять где-нибудь в другом месте, он согласился. Людей прибавлялось, толпа начинала напирать. Они уже повернули на выход, как к Дарье пролезла Наташка, девица из категории и нашим, и вашим. Ей, так сильно хотелось поближе рассмотреть Сергея, что она нашла самый странный предлог пробраться сквозь толпу — угостить Дашку бананом.

Заиграли балалайки, на сцену присеменили Лилька и Окуниха младшая, тот самый второй состав исполнителей. Не послушать песню: “В огороде фрукты стояли”, Дашка просто не смогла. Оказалось что кроме яблонь, имеется еще и сливень, вишень и даже крыжовень.

Ножки стульев под дядькой из комиссии всё-таки разъехались, не выдержали подпрыгиваний от восторга.

— Самое интересное началось уже после того, как он рухнул.

Пока его поднимали, прибежала Окуниха с куском забора. Кричала, что на нее нечисть напала и требовала вызвать МЧС. Ей дали трубку, она пыталась объяснить спасателям где именно наткнулась на лешака, те предложили проспаться и запретили беспокоить. Поднятый с пола толстяк внимательно прислушивался.

— Очень интересная идея, можно туристам за отдельную стоимость, включать в программу поиски лешего, — взбодрился член комиссии

— Давайте сейчас отрепетируем, до березняка по берегу пройдемся! — подхватил Инокентий.

— Может мы тоже с ними сходим? — решил не отставать Сережа.

Все кто присутствовал на прогоне праздничного концерта, пошли на берег. Худ. рук. построил народ и показал направление в котором предстоит двигаться дальше, но у Дашки как всегда не вовремя развязались шнурки. Сергей ушел со всеми вперед. Пока Дашка копошилась со шнурками, неподалеку кто-то хрюкнул.

— Кабан! — ужаснулась она и рванула к большой березе. Дерево стояло у самой воды и раздваивалось метра через два от земли.

— Теперь не достанет, — облегченно вздохнула Даша и угнездилась между стволами, — дождусь когда назад пойдут, тогда слезу.

Хрюкали уже громче и ближе. Из-за кустов показался сам кабан. В кромешной темноте он вдруг поднялся на задние лапы и направился в Дашкину сторону, она зажмурилась от ужаса.

— Окуниха конечно дура, но у нас в округе твориться какая-то хрень, — успела она подумать и поняла, кто-то громко дышит у самой березы. Дашка сидела с закрытыми глазами и боялась пошевелиться.

— Кваску бы сейчас, — сказал кабан, человеческим голосом, — холодненького.

Дашины нервы окончательно сдали, она вспомнила про Наташкин банан и не целясь, швырнула его вниз. Только когда топот и треск веток удалились от дерева, она решилась открыть глаза. Из-за облачка вышла луна, сразу стало светлее. В сторону березняка сметая все на своем пути, несся член комиссии, на которого с березы внезапно свалился банан. Он обогнал идущих цепью, скрылся в лесу и отсиживался там в яме, пока его не нашли.

Была эта яма раньше, или он сам ее быстро вырыл, так никто и не понял.

Сереже пришлось искать еще и Дашку, снимать с дерева и отвозить домой.

— Романтичный у тебя вечерок получился, — я смеялась так, что начала икать. — Ладно, пойду собираться.

Дарья сложила в пакет молочные продукты, я пошла к себе, прошлась по центральной улице, посмотрела на усыпанную красными ягодами рябину, молоденькие клены и березки, которые только весной высадили.

В огороде остатался только папа, возился со шлангами, значит мама, уже дома. Дверь на кухню пришлось подтолкнуть ногой, пакет порвался, банка с молоком могла выскользнуть. Она распахнулась, а я обалдела от чужой наглости. Рядом с мамой за столом, сидел Артем Игнатов и вовсю угощался оладьями и ягодным киселем.

— Доброе утро Евгения, — он лучезарно улыбнулся при моем появлении, — Директор отпустил меня пораньше. Понимает начальник, тяжелую долю сотрудника. Так что у меня до отъезда есть свободное время, как практикующий народный целитель готов излечить кому-нибудь, косоглазие. Никто случайно помощи у забора не ждет? Ты подумай, пока вещи собираешь.

— Изумительный у вас кисель Ирина, я бы еще от стаканчика не отказался, а оладушки просто волшебные, — Игнатов. переключил внимание на маму, — надеюсь никто не обидится, если я еще парочку себе положу?

На нашей небольшой, обклеенной салатовыми обоями кухне, Артем смотрелся чужеродным предметом. Он, занимал так много места, что для того чтобы пройти к холодильнику, мне нужно было протиснуться мимо него полубоком. Подвинуться и пропустить меня в его намерения явно не входило, а мне надоело стоять в обнимку с трехлитровой банкой. Я шагнула к обеденному столу и водрузила молоко прямо перед носом господина Игнатова. Он слегка отстранился и с веселым интересом. наблюдал за моими дальнейшими действиями.

— Здравствуйте, Артем Михайлович, — я зашуршала надорванным пакетом, рядом с молоком поставила банку сметаны и выложила творог, — конечно кушайте, не обляпайтесь, молочка сейчас свеженького налью, огурчиков соленых достану, прошлогодние ну очень удачные, рекомендую с молочком вприкуску.

— Жень, ну что на тебя нашло?! — мама сраженная наповал тем, что нахальная морда оценил ее кулинарные способности, моего сарказма не одобрила. — Дай парню спокойно поесть, зачем ты все это на стол выгрузила? Артем, давай творожку положу?

— Спасибо большое, боюсь после такого плотного завтрака в меня уже ничего не поместится.

— Не хочешь молочка с огурчиком, попробуй с грибочками, эффект не меньше, — любезнейшим голосом пропела я, — как народный лекарь, ты можешь взять рецепт на вооружение — действует безотказно, даже при хроническом насморке, три дня чихать не будешь.

Мама не выдержала, взяла банки, пакет с творогом и сама пошла убирать. Артем не просто посторонился, он вскочил и раскрыл перед ней дверцу холодильника. Я стояла напротив и не могла определиться, как вести себя дальше: то ли гордо удалиться в комнату, то ли присесть вместе с ними к столу.

Сквозняк распахнул настежь форточку, Дашкина мама была права, на городок надвигалась большая черная туча. Ветер принес запах дождя раньше чем он громко забарабанил по крыше, листьям деревьев и кустарников.

Артем Игнатов доел оладьи, допил кисель, еще раз похвалил маму, собрал со стола тарелку, стакан и вилку, подошел к раковине, открыл воду, и начал все это собственноручно мыть. Никак не ожидавшая от него такого подвига, от удивления я потеряла дар речи. Предпринятая мамой попытка отогнать его от раковины, закончилась безрезультатно.

— Ну что вы, Ирина, мне совсем не сложно, отдохните, я сам помою.

Если мама неудобно себя чувствовала из-за того, что гость в ее доме сам намывает за собой посуду, то я выпала в осадок, по другому поводу. Готова, дать руку на отсечение, господин Игнатов, занимался этим первый раз в своей жизни и судя по тому сколько моющего средства вылил на губку, процесс был выше его понимания. Я хотела высказаться на счет расхода воды на одну тарелку, но побоялась при маме ляпнуть, что-нибудь лишнее. Просто села на стул и начала ждать дальнейшего развития событий.

Папа заскочил домой, накинул легкую куртку, взял ключи от машины.

— Сейчас Сергеевых до парома подброшу и обратно, — крикнул, не заходя на кухню, — поливать сегодня не будем, дождик за нас поработает.

Мама вышла к нему в прихожую. Артем вытер полотенцем руки и уселся напротив меня.

— Ты с чего вдруг золушку из себя строишь? Посуду он помыл, посмотрите, — иронично хмыкнула я, — можешь еще пол протереть, тоже занятие интересное.

— Хочу твоей маме понравится, — нагло ухмыльнулся Артем. — Через час мы должны выехать в Москве возникли небольшие проблемы, поэтому надеюсь на твою оперативность.

— Мы вас не задерживаем, можем на маршрутке доехать, если у Сергея в машине места не будет.

— Вы поедете со мной. Сергей с мамой, останутся до завтра, — он посмотрел в окошко, рядом с которым сидел.

— Какая прелесть, сюда идет женщина с больными руками, сейчас узнаем, получила ли она долгожданное облегчение после вчерашнего сеанса.

Я вскочила, выглянула в окно. Прикрываясь от дождика куском клеенки, к нашему крыльцу, перепрыгивая лужицы бежала Окуниха.

В какой-то момент, я оказалась слишком близко к Артему, наверно это называется обмен энергиями, внутри пронеслось, что-то похожее на электрический разряд, Игнатов судорожно вздохнул, я вздрогнула и отшатнулась.

Встречаться с Окунихой не очень хотелось, можно наверно, быстренько шмыгнуть к себе в комнату, оставив Игнатова одного на кухне, но мне никак не проскочить незаметно мимо родителей, они все еще разговаривали в прихожей. Наверняка остановят с вопросами, а тут и Нина Сергеевна, нарисуется. Взвесив все за и против, я осталась на своем месте под пристальным вниманием, ехидно улыбающегося Артема.

Окуниха забыла как минуту назад резво скакала через лужицы, на пороге она заохала и поздоровалась голосом утомленного жизнью человека. Папа сразу ретировался, а мама пригласила соседку в комнату. Не успела я вздохнуть с облегчением, как услышала соседкин голос.

— Ирин, мне бы с Женечкой поговорить, она ведь дома еще? Машина у вас стоит, дорогущая.

Сейчас позову, они на кухне, — мама не успела договорить — Окуниха сама поперлась к нам. Зашла и вцепилась в Игнатова, таким любопытным взглядом, каким его наверно еще никто не рассматривал. Он в ответ не поднимаясь со стула поклонился.

— Здравствуйте, как ваше здоровье? Я гастролирующий специалист альтернативных способов лечения, причём самого широкого профиля. Если нужно, обращайтесь не стесняйтесь!

Окуниха от удивления, громко икнула, подвинула к печке табурет и молча на него уселась. Я изловчилась, под столом толкнула Артема ногой в коленку.

— Ирина, скажите Жене, чтобы она прекратила меня бить по каждому поводу, — жалобно простонал Игнатов.

— Шутники, притворно заулыбалась Окуниха, вы вроде вчера вечером, за дровами сидели, ничего странного не заметили?

— Я заметил, — тут же ответил Артем, — вернее мне Евгения сказала..

Он взял паузу, сделал вид, что задумался, я снова толкнула его в коленку.

— Ирина, она снова дерется! — продолжал кривляться Артем, — я теперь её боюсь.

На мое счастье, зазвонил телефон, я наконец смогла покинуть кухню. Пообщалась недолго с Дашкой, договорились во сколько она придет, проверила все ли сложила в сумку, забралась в уголок дивана, обняла колени и смотрела, куда то в дождь.

Окуниха доставала Артема различными вопросами.

— Молодой человек, а как же, вы говорите доктор, Женя сказала, вроде водителем работаете, начальника большого возите?

— Возил, до недавнего времени, теперь буду личным водителем Евгении Николаевны, — выдал Артем. Судя по звуку отодвинутого стула он покидал кухню, оставив Окуниху умирать от любопытства. Появился в дверях комнаты, подошел ко мне и присел рядом. Какое-то время мы оба молчали.

— Самое странное, во всей этой истории, — первым прервал молчание Артем, — я действительно, тебя боюсь. Или сам себя, не могу до конца разобраться.

— Когда ты вчера убежала, выставив меня полным идиотом, — он волновался, на лбу выступила легкая испарина, — я поехал куда глаза глядят, злился на себя и вдруг понял, насколько не хочу тебя потерять. Звучит избито, и может быть глупо, но я уже не представляю, как дальше ходить по этой земле если мы разбежимся в разные стороны.

Я слушала вцепившись в собственные колени, в висках застучало, щеки стали совсем пунцовыми.

— Нормально пройдешься, в кроссовках или в ботинках, — я, попыталась отшутится.

— Женя я сегодня много и серьезно думал, трудно решиться перекроить свою жизнь, но время для этого, видимо пришло, — он встал, прошелся по комнате как будто пытался на что-то решится.

До Окунихи как до жирафа, наконец дошло кто такая Евгения Николаевна. Когда Артем назвал ей это имя, она некоторое время пыталась понять, где она его слышала. И вдруг осознала, что говорил он про меня и именно мне, теперь с какой-то радости положен персональный водитель, да еще и не на убитой видавшей виды колымаге, а на огромной черной машине. Не дослушав, что ей там говорит мама про компот из черноплодки с яблоками, Нина Сергеевна вскочила и рванула к нам в комнату. Артем услышал ее шаги первым. Разговор прервал, сел в кресло и начал изучать брошенную папой на журнальном столике, книжку с кроссвордами.

— Женя, а кем же ты там в Москве работаешь? Ты всегда хорошо училась, но ведь это же должность получить надо, — с налету спросила Окуниха, без стука ворвавшись в комнату.

— Евгения человек важный, государственный, — очень серьезно заявил Артем. — Название ее должности, нельзя разглашаеть до определенного времени.

— Конечно — конечно, — понимающе закивала соседка. — Я никому! нельзя, так нельзя. Пойду наверно, засиделась я у вас, — резко развернулась и что-то неразборчиво пробормотала. Не прошло и минуты как хлопнула входная дверь и тут же снова открылась, впуская мою подругу Дарью Розанову.

— Я сумку у крыльца под крышей оставила, надо посмотреть, может кирпичей насовали пока тащила, чуть руки не оторвались. — Дашка пришла четко к назначенному времени и тут же начала всех подгонять. — А вы что, еще не готовы? Меня торопили, а сами не шевелятся! Да еще Окуниху как с цепи спустили, выскочила на меня с бешеными глазами! Наверно если бы я не увернулась, точно укусила бы. Жень, она не рассказывала, тот леший с большими рогами, который на нее у забора напал, не покусал ее случайно? А то может он без прививки от бешенства, а она теперь всю улицу перезаражает.

— Хватит вам над человеком издеваться. Ну привиделось в темноте, она и испугалась, — мама собрала для нас овощи с огорода, отказываться мы не стали.

Дождик закончился, туча унеслась дальше оставив после себя капли на зеленой траве, которые теперь сверкали на солнце крошечными радугами. Артем складывал наши вещи в багажник, Дашка дразнила мячиком Кузю, а мама стояла рядом со мной и вздыхала.

— Отца не дождались, ну да ладно не на век же уезжаете, — она посмотрела мне в глаза. — Тревожно мне как-то Жень, в прошлый раз так не волновалась.

— Мам мы уже через три недели, домой вернемся, — я чмокнула ее в щеку, — Москва всего в трех часах езды, если без пробок.

Дарья залезла в машину, Артем подошел попрощался с мамой, поблагодарил за гостеприимство. Кузя опять умудрился отцепиться, мама бросилась его ловить, чтобы не увязался за нами и не убежал далеко.

— Женя, как доберемся до Москвы, я приглашаю тебя на ужин, — улучив момент шепнул Артем.

— А как же проблемы? — так же шепотом, спросила я.

— Сегодня надеюсь решить самую важную, — улыбнулся Игнатов.

Перепугав автомобильным сигналом тусующегося под колесами петуха, машина плавно тронулась с места. Я оглянулась, мама с трудом удерживала за ошейник Кузю, уж очень сильно он хотел пробежаться за машиной и нас проводить.