Глава 26. «Наказание на двоих»

* * * – РОССРЭЙД — И снова Снежана. Мой мир сейчас наполнен гневом. Настоящим, безжалостным гневом, который способен на всё – разжигать огонь в глазах и превращать землю в пепел. Подумать только, что я, дракон, о котором смертные слагают мифы и сказания, должен, словно пёс-ищейка рыскать по всей академии в поисках дурной женщины. Я могу быть прекрасным, могу быть справедливым, тактичным и понимающим, но сейчас – сейчас меня разрушает ярость. Она не дождалась меня. Она ушла. Без предупреждения. А я ведь просил. По-хорошему просил или ждать меня в своём кабинете, или прийти в мой кабинет по истечению времени. Сила, что связала нас, бьёт наотмашь. И если я, дитя огня и магии, могу устоять и выдержать первый удар, то ей даже с первого раза станете не просто плохо. Она не маг и энергия, связывающая нас не пощадит её, может и убить. Глупая человеческая женщина! Пока связь формируется, не могу сразу найти её, приходится напрячь все свои чувства. Хотя… Её запах ни с чем не спутать. Её запах свежий, лёгкий и манящий. Иду по этому следу и нахожу её без сознания в окружении адептов и преподавателей. При моём появлении и приближении все расходятся, вжимают головы в плечи и отводят взгляды, стараются, будто меньше стать и незаметней, а лучше скорее сбежать. Одна Снежана – дерзкая, невыносимая, но бесстрашная и невероятно глупая женщина, которая не боится, ни меня, ни моего зверя. Беру её на руки и открываю портал в свои апартаменты. Мой пёс, который не должен был никого ни живого, ни мёртвого впустить в мои покои, прижимает к голове уши и издаёт жалобный скулёж. Сверкаю на него гневным взглядом и прохожу в спальню, куда укладываю свою излишне неугомонную ношу. – Снежана, – произношу её имя, как будто это проклятие. Она издаёт слабый стон и открывает глаза. Тут же зажмуривает их с силой, стонет уже в голос и с силой сжимает пальцами голову. – Моя голова-а-а… – хнычет она и снова открывает глаза. Смотрит на меня, будто это я – причина её страданий. – Ты ослушалась, – произношу строго. – А ты был слишком занят своими делами, а у меня тоже дела, если ты забыл… – Снежана, – мой голос звенит от напряжения и злости на неё. Я обхожу спальню по периметру, пытаясь успокоить и себя, и зверя, но не выходит. А она, как ни в чём не бывало, удобно устраивается на моей кровати на подушках и продолжает рассказывать, почему ослушалась и по её словам выходит всё гладко и гармонично. И это я виноват во всём, а не она. – Меня настигло вдохновение, Росс. Я написала сценарий спектакля и праздника. За очень короткое время. И ещё успела собрать всех и рассказать свою идею. И, между прочим, дети и преподаватели приняли мой план праздника на «ура». А потом мне стало плохо. Гадство. Неужели это следствие этой вашей дурацкой связи? Моя ярость готова вспыхнуть, но я сдерживаю себя, хотя вся моя сущность кричит о мести этой невыносимой женщине. – Связь не дурацкая! – рявкаю я. – Тебе нужно было просто сказать мне, что тебе нужно организовать собрание! Я бы просто был рядом! – Ну, да-а-а, так я тебе и поверила, – фыркает она и складывает руки на груди. – Ты бы просто задвинул меня на второй план. Сказал бы, что у тебя дела, бла-бла-бла, давай потом, а потом и суп с котом. Так что нет, Россрэйд, приоритеты должны быть одинаковыми. И твои дела важны, и мои. Мой огонь вырывается наружу. Огненные вспышки проносятся от плеч к кончикам пальцев. Пламя отражается в её голубых глазах, но она не боится. Снежана поднимается с кровати и встаёт передо мной, как равная. – И не надо этих огненных спецэффектов, – произносит она с нотками злости. – Меня этим не испугаешь. Лучше скажи, что дальше. Нам теперь весь день нужно быть вместе? – К моему огромному сожалению, – не могу сдержать яда и ехидства. Она поджимает недовольно губы, а потом, вздёрнув подбородок, не менее, ехидно и небрежно произносит: – Я буду бесконечно рада, когда нас разведут. Я даже напьюсь от радости. Росс, ведь быть твоей женой – это сущее наказание! Ты же – тиран во плоти. Ты свободы своей женщине не дашь. Ужас просто! Я на мгновение прикрываю глаза и успокаиваю нервы. Не знаю, что сказать, что ответить. Никогда не думал, что у меня когда-то возникнут сложности с женщиной. Это априори невозможно. Драконы для всех женщин любых рас как божества. Нам хотят служить, нас боготворят, боятся, трепещут и готовы исполнить любой наш каприз. Но что не так с этой женщиной?! Почему она такая… дикая и не покорная?! Она устраивается в кресле и снова трёт виски. Я знаю, что боль ещё не ушла, мог бы убрать её страдания, но я так зол, что оставляю всё как есть. Пусть ей станет уроком сегодняшняя провинность. А ведь я вовремя пришёл. Снежана не отделалась бы обмороком и головной болью. Подхожу к ней, смотрю сверху вниз и произношу нравоучительно, пытаясь достучаться до её сознания: – Женщина и свобода? На сегодняшний момент, Снежана, твоя свобода – это я. Она краснеет от гнева, но её голос остаётся твёрдым. – Какое самомнение. Слушай, а я права в своей догадке, ты – тиран. Ты относишься к той категории мужчин, которые дают своей женщине всё, что могут, но они не дают ей себя. Не дают выбора. По сути – это судьбы пленницы, даже если мужчина её любит. Нет, Россрэйд, я не хочу быть жертвой. Я никогда не была жертвой и не буду ей. И повторюсь – какое счастье, что нас завтра разведут! Но заранее я сочувствую твоей избраннице. Когда встретишь её, подари своей истинной паре от меня букет чёрных роз, как знак моей скорби по её свободе. И она начинает смеяться. Весело и задорно. А отсмеявшись, смотрит на меня с вызовом, будто спрашивает: «Ну? И каков будет твой ход и ответ, эрхалл Эрдалл?» Тишина становится удушающей. Я – огненный дракон, а она просто человек. Я есть магия, а она – смертная. Но так просто с её языка срываются столь дерзкие слова, что мне отчаянно хочется взять в руки её тонкую, хрупкую шейку и свернуть её к бездне. – Свобода, значит? – мой голос шершавый, как резкий ветер. – Свобода – иллюзия. Нет ни у кого из нас свободы. Ни у меня, ни у тебя, ни у кого-то ещё. Она смотрит мне в глаза, и её взгляд полон решимости. Поднимается с кресла, смахивает с моего рукава невидимую пылинку и с насмешкой в голосе говорит: – Когда мужчина душит женщину своей властью – это и называется, что он лишает её свободы. Никто не может править душой. И я никогда бы не смогла жить в твоём огне, ведь он сожрал бы меня. И снова у меня нет слов. Одна лишь злость застилает разум. Инстинкты берёт верх, и я как одичавший зверь, хватаю её за плечи – резко, почти грубо, с такой силой, будто боюсь, что она сейчас снова скажет нечто невообразимо глупое. Мои пальцы вжимаются в её плоть сквозь тонкую ткань, дыхание горячее и рваное. Она пытается отстраниться, вырваться, её ладони упираются мне в грудную клетку, но я только сильнее притягиваю Снежану к себе. – Пусти! – рявкает она. Страха в её глазах нет, лишь ярость. – Мерзкий и вонючий дракон! Как же ты меня достал! Я усмехаюсь – зло, отчаянно и накрываю её губы своим поцелуем – грубым, будто срывающим с нас все запреты. Её губы тёплые, мягкие, но она пытается увернуться, а мой поцелуй вовсе не просьба, а требование и даже завоевание. Она сопротивляется – сначала, секунду, две – но потом замирает. И её губы раскрываются и отвечают на мою неожиданную страсть. Она сама тянется ко мне ближе, растворяясь в моём жаре. Её пальцы с силой сжимаются в мои предплечья, дыхание смешивается с моим дыханием, и поцелуй становится глубже, мягче, но безумнее. Теперь она целует меня сама, жадно, с полной отдачей, теряясь в этом вихре эмоций, будто во мне сокрыт весь её мир. Я чувствую дрожь в наших телах. Страсть захватывает нас в свой плен и вряд ли отпустит. Вот так, Снежана, а ты говорила о какой-то несуществующей свободе… Глупая… – Я не сплю с начальством… – её голос хриплый от страсти. – Снежана, в первую очередь, я – твой муж. – Ситуация просто атас, – произносит она задумчиво, но после призывно мне улыбается и говорит злым шёпотом: – Что ж, завтра мы разведёмся. А так я хоть узнаю, насколько хорош дракон в постели. А то вдруг и вовсе никакой. – Это вызов? Пожимает плечами и говорит: – Росс, жизнь – это всегда вызов. В ней нет смысла, если у тебя нет такого сильного противника, как я. – В тебе слишком много самомнения, Снежана. – В тебе его не меньше, – парирует она, потом поднимает брови и с насмешкой интересуется: – Мы так и будем болтать? Или займёмся чем посущественнее? Или ты передумал рисковать? Притягиваю её к себе и решаю показать, что сравнивать драконов с людьми – очень и очень плохая идея. * * * – СНЕЖАНА — После очень бурной и запоминающейся ночи наступает утро. Росс уже собран, бодр и в отличном настроении. В отличие от меня. Во-первых, я не выспалась. Дракон в этом виноват. Во-вторых, понимаю, что больше никогда в жизни не получу такого удовольствия, как это случилось с Россрэйдом. Простой человеческий мужчина просто не сможет сделать близость настолько потрясающей и волшебной. И этот факт меня весьма расстраивает. В-третьих, мне гадко видеть, как радуется Росс нашему разводу. Нет-нет, я тоже рада, что нас очень скоро разведут, и мы снова будем свободны как ветер, но моё женское существо протестует против его счастливого настроения по этому событию. Хоть бы посетовал пару раз, что ему понравилась ночь со мной, и он был бы не против повторить (я вот точно не против). Или что у нас могло бы что-то получиться… В общем, мне бы хотелось, чтобы он не радовался настолько открыто, как это делает сейчас! Этим он меня и бесит с утра пораньше. Поэтому после завтрака, вкус которого я даже не помню, всё из-за того же хорошего настроения дракона, беру пример с него и заявляю: – Ах, какое счастье, что нас скоро разведут! Он смотрит на меня с прищуром, будто слабо верит в мою наигранную радость, хмыкает и говорит: – Верно, Снежана, скоро артефакт сделает нас свободными. Ты закончишь дело и вернёшься домой. – Да… Да… – бормочу с кислой миной. Что-то мне невесело. А ведь я должна радоваться. Дракон открывает портал и берёт меня за руку, он сосредоточен и внимателен. А я говорю с улыбкой: – Знаешь, а это классно, когда тебя разводят без суда, без бумажек, только лёгкий всполох магии, и готово. Свобода. Холостячество. Новые знакомства. – При этом ты никогда не была замужем. Хочу пнуть дракона по его упругому заду. Вместо этого понимаю, что под ногами пустота, ощущаю чувство падения, перед глазами круги и звёзды. Такое чувство, как на аттракционе, когда тебя резко, без предупреждения бросают сначала вверх, а после рывком и с ещё большей скоростью опускают на землю. Дыхание сбивается, а сердце ухает сначала в желудок, а потом застревает в горле. Я издаю какие-то странные звуки, похожие на короткие истеричные вскрики. Нет, ну это подстава. О таком предупреждать нужно. – Росс! Ты совсем очумел! – рявкаю, когда голова перестаёт кружиться, под ногами твёрдая опора, и я могу внятно говорить, а не верещать. Но забываю обо всём, когда вижу место, в которое мы перенеслись. Здесь лето. Светит ласковое солнце. Мягкий и ласковый ветерок целует в щёку. Пахнет разнотравьем и пряным мёдом. О, да! Я хочу здесь остаться. А потом я вижу Артефакт.