Глава 8. «Сколько стоит попаданка?»

* * * – СНЕЖАНА — – Только этого не хватало, – выдавливаю из себя вместо крика. За стойкой раздачи стоят трое. Они одеты в белые кители… Только один нюанс… Все трое скелеты. Наподобие того жутика, что ужин мне на сервировочном столике прикатывал. Кухня открытая и видно, кто готовит. Нет, не скелеты. Зомби! Самые, что ни на есть настоящие зомби! Отвратительные, мерзкие создания. Воплощение чей-то больной фантазии. Опишу этих зомби: руки и ноги у них неестественно вывернуты в суставах; чёрные ногти на искривлённых пальцах; подбородок на сторону; жёлтые зубы в иногда открывающемся безгубом рте; глаза без век; белки отвратительного бело-серого цвета. А ещё кожа… Она местами болтается как истлевшая тряпка, казалось, сейчас отвалится и попадёт точно в блюдо, которое мешает в большом котле это существо. И они готовят еду для живых! Я уже готова была ощутить исходящую от них гнилую вонь. Но что удивительно, вонь отсутствует. А вот потрясающие ароматы выпечки щекочут мой нос. Что поразительно, в столовой находятся несколько людей, наверное, преподавателей и они совершенно спокойно едят, пьют кофе и никак не реагируют на тот факт, что готовят и раздают еду монстры! На раздаче стоят ещё двое, мы следующие в очереди. Но я не хочу туда! Не хочу видеть, как скелеты выдают мне салат, омлет… Я хочу убить ректора. – Предвосхищая ваши вопросы, Снежана Михайловна, сразу объясню, – всё стерильно. Нежить разумна, адекватна и любит своё дело. Не переживайте за пищу. В неё ничего лишнего не попадает, – весьма своевременно говорит ректор. Сжимаю руки в кулаки. А не мог предупредить заранее? Наверное, он хотел повеселиться за мой счёт. Думал, что я в обморок хлопнусь? Или заблюю тут всё вчерашним ужином? Ага, разбежался. Конечно, тот факт, что повара – зомби, а подавальщики – скелеты, меня немного дезориентировал, но не сказать, что выбил из колеи. Всё-таки в компьютерные игры я играла и насмотрелась на всяких монстров. А уж ужасов пересмотрела столько, да таких страшных, что дракону и не снилось. Но спускать на тормоза эту подставу не собираюсь. Смотрю в глаза этого психа, и ядовито спрашиваю: – А вы что же, лично каждую тарелку проверяете? Вы уверены, что в тех блюдах нет глаза, зуба или целой оторвавшейся конечности? Стойте! Совсем забыла! Вы же дракон – дитя магии. Вы и туфли спокойно жрёте и не давитесь. Наверное, и тухлятинкой не побрезгуете. – Снежана Михайловна, не переходите границы… – произносит он тихо, чтобы услышала только я. Его серые глаза темнеют, зрачок становится узким. Злится. Погоди, киса, это я ещё не в настроении. Когда в раж войду, устрою тебе каникулы строгого режима. Но зато теперь я понимаю, почему сюда никто не желает ехать. Мало того, что персонал нежить, так и детишки, наверное, от местных достопримечательностей рехнулись и кукуха у них капитально поехала. Но этого я ещё не знаю. С детьми ещё не встречалась. Но что-то мне всё равно стрёмно. Надо просить много денег. Очень. Много. Денег. Наверное, у ректора даже не хватит средств. Может, у его зверя найдётся заначка? В какой-нибудь пещере? Короче, я – кремень. Ректор – дракон. И если я съем или выпью что-то отравленное трупным ядом этой нежити, он меня спасёт?.. Кошусь на мужчину и понимаю, что вряд ли. – Ладно, простите за грубость. Просто… о таких вещах нужно предупреждать, – ворчу я и кивком указываю на монстров. Буду представлять, что это просто костюмы. Буду думать, что у поваров и подавальщиков вечный Хэллоуин. – Не чувствую раскаяния в вашем голосе, но так и быть, принимаю ваши скупые извинения, – говорит ректор. Я закатываю глаза. Мне хочется снова съязвить и попросить его, чтобы выражался проще, без всей этой средневековой мишуры. Прикусываю язык. Выпотрошить ему мозг я всегда успею. Решаю спросить по делу. – Почему нежить? Неужели нормальный «живой» персонал тоже не желает к вам ехать? Россрэйд проводит ладонью по своей бороде и со вздохом отвечает: – Поваров, подавальщиков, официантов найти и пригласить к нам легко. Желающие есть. – Слышу между строк «но», – хмыкаю я. – Но из-за выходок адептов, пришлось пересмотреть кадры и на место людей поставить нежить. – Только не говорите, что это те самые повара и остальные, кто работал здесь… – произношу с ужасом. – Нет. Все они живы и здоровы. Относительно, правда… Думаю, вы поняли, – говорит он и даёт понять, что разговор на эту тему окончен. Пожимаю плечами. Внутренне настораживаюсь. Похоже, местные детишки будут похлеще и поужасней этих зомби и скелетов. Чтобы сделать выводы, сначала нужно с ними познакомиться. А пока завтрак. – Тогда будьте так любезны, сами возьмите мне завтрак, – прошу Россрэйда максимально вежливым тоном. Понимаю, что леди из меня не выходит. Да и к чёрту. Мужчина раздражённо вздыхает, вдруг сжимает в кулаке свою косу, да так сильно сжимает, будто это он представляет на месте косы мою шею. – Хорошо, – соглашается он. – Садитесь… куда хотите. Сейчас всё будет. Я топаю в самый дальний угол, выбираю место за столом специально спиной к нежити. Не хочу видеть монстров, пока буду завтракать. Снимаю плащ и бросаю его на соседнее место. – Доброе утро, эрха, – слышу за спиной. Оборачиваюсь. Через три столика сидит квартет. На меня смотрят двое мужчин и две женщины. Дамы ручкой машут мне и как-то мерзко улыбаются, точнее, посмеиваются. Мужчины глазеют на меня оценивающими взглядами. Точнее, раздевающими. Но это мы быстро обломать может. Другие двое, кто недавно сел за столики не обращают ни на меня, ни на кого-то ещё совершенно никакого внимании. Вообще выглядят как-то забито. Я никак не реагирую на квартет, опускаюсь на стул и… стул подо мной разваливается, как карточный домик! Я падаю на пол, больно ударяюсь копчиком и выдаю три этажа могучего. Из глаз выступают слёзы. Больно, что пипец. – Опять адепты шалят, – слышу усмешки тёток. – Вы в порядке? – обеспокоено спрашивает ректор. – Меня этот вопрос всегда бесит, – шиплю я. – Руки-ноги-голова оторваны, а у неё спрашивают: ты в порядке? Да, блин! Просто рассыпаться на запчасти решила! Россрэйд помогает мне подняться, осматривает меня, делает пасс рукой и боль исчезает. Молодец, хоть ушиб вылечил. – Простите, – вздыхает он. – Мебель зачарована, но адепты находят лазейки в плетениях и всё равно устраивают пакости. Не успеваю ответить. К нам подходит скелет, катит перед собой столик с едой. И почему я такая невезучая попаданка?! Почему не прекрасный мир и шикарный принц без бороды?! За что мне вот это всё?! * * * Беру себя в руки и вместе с завтраком проглатываю все ругательства и всё своё нелестное мнение, которое так и рвётся из меня, так и хочется высказать всё, что думаю о самом ректоре, его дурацкой академии и учениках, которых ещё не видела, но которых уже тихо ненавижу. Собрав всю волю в кулак, не думаю о тех ужастиках на кухне столовой и молча съедаю весь завтрак. Четвёрка придурков, что сидела за соседним столиком уже свалила. В столовой мы с ректором одни, если не считать монстров. Монстры там, не монстры, а готовят эти сволочи вкусно. Съедаю я салат с чудеснейшей кунжутовой заправкой. Распознаю в салате микрозелень, рукколу, авокадо, киви, морепродукты, салатные орехи и семена. Затем за обе щёки уплетаю огромную яичницу с беконом и томатами, лоснящуюся от топлёного маслица. Бекон просто тает во рту. После яичницы беру прожаренные до хрустящей корочки тосты красивого золотистого цвета, они смазаны сливочным маслом. Масло на тостах плавится, пропитывает их, потом на них кладу сливочный сыр, затем массу из авокадо, а сверху – кусочек слабосолёной красной рыбки. Ммм… Как же это вкусно. Съедаю шесть тостов. Ладно, за хорошую еду я готова терпеть и зомби, и скелетов. Тем более, вставать мне теперь каждый день рано-рано. Единственное, что может меня порадовать в такие скорбные дни – хороший завтрак и отменный кофе. После тостов я налегаю на все три сочных ватрушки с творогом. Выпиваю две больших чашки кофе со сливками. Градус моего настроения немного приподнимается. Сытый человек всегда добрее. – Артефакт истины не ошибается. Крепкие нервы, крепкая психика, сильный хребет. Это всё про вас, Снежана. Вы сможете найти подход к детям. Они покажут вам всю свою темноту, а вы сможете вложить в неё звёзды, – произносит Россрэйд задумчиво, наблюдая за тем, как я поглощаю последнюю ватрушку, с причмокиванием запиваю её остатками подостывшего кофе, затем облизываю пальцы. И плевать на этикет. У меня сегодня очень паршиво началось утро. А вот сам ректор съел немного, обошёлся одним салатом и чашкой кофе. Сидит такой деловой напротив меня, изящно попивает кофеёк и философствует. Залепить ему, что ли в лоб ложкой? Чисто, чтобы утро разнообразить. А то дракон весь такой бодрый, свежий, ещё кофе пьёт так противно, будто он аристократ в энном поколении (хотя не удивлюсь, если так оно и есть). Короче, ректор меня снова бесит. – Звёзды? – усмехаюсь и помахиваю кофейной ложечкой. – Смотрите, а то ядерный взрыв случится, как это бывает со всеми звёздами. Опускаю ложку в пустую кружку и отодвигаю от себя. Мужчина решает не отвечать на мои слова. Лишь кивает на пустые тарелки, чашки и спрашивает: – Вы закончили? Можем идти? Нужно подписать договор. Решаю немного поиздеваться над ним. – Нет. Мне бы добавки, – произношу невинным голосом. – Ещё бы чашечку кофе… У Россрэйда глаза наливаются кровью. Я прямо вижу и даже слышу, как лопаются от гнева его капилляры, знаете, с таким влажным звуком «чпок-чпок-чпок». Он сжимает чашку в руке и она, естественно, лопается. Остатки чёрного напитка попадают на руку ректора и даже на его чистенькую одежду. Пасс рукой и ничего нет. – Хоррррошо, – цедит он. Явно сейчас желает открутить мне голову, но сдерживается. Встаёт и выполняет мою просьбу, приносит ещё кофе и ещё одну ватрушку. Я смотрю на вкусноту и понимаю, что если хоть крошку съем, сразу лопну. Поднимаю взгляд на мужчину, одаряю его сияющей и крайне дебильной улыбкой и радостно сообщаю: – А знаете, я что-то передумала. Всё-таки, я наелась. Идёмте, посмотрим, что вы мне предложите. У дракона дёргается глаз. Он длинно и раздражённо вздыхает, гладит свою бороду, явно находя в этом движении некое успокоение, в полном молчании поднимается и даже помогает мне с плащом. Набрасывает его мне на плечи, тянет за завязки и… Эй, так и задушить можно! Ослабляет узел и произносит: – Я передумал. Сначала посмотрим, какой вы специалист, Снежана Михайловна. А то вдруг вам и одного золотого много будет. Теперь я сжимаю руки в кулаки. И чего я добилась? Но я не привыкла сдаваться. – Спешу напомнить вам, эрхалл, что я здесь против своей воли, так что нечего тут… хамить. – Вот и не хамите, – парирует он. Убирает руки за спину, глядит на меня сверху вниз как на шкодившего ученика и говорит: – Идите за мной. – К вашим детям? – прихожу я в ужас. Он закатывает глаза и качает головой: – Сначала договор, потом дети. – Но вы же сказали… – хмурюсь я. – Я никогда не меняю свои решения и всегда держу слово. Непостоянство, как и нарушение всех договорённостей – удел женщин и слабохарактерных мужчин. Оба-на. Да тут попахивает шовинизмом и психологическими травмами. – Гляжу, вас капитально обидела женщина, – не могу удержаться от словесного яда. – Что вы с ней сделали? Убили? Съели? Или она живёт себе припеваючи с другим мужчиной? Россрэйд бросает на меня убийственный взгляд, и я понимаю, что походу дела попала не в бровь, а в глаз. Язык бы у меня отсох. – Простите, эрхалл… Это было… грубо и совершенно неуместно, – спешу срочно исправить свою ошибку. Он кивает, но теперь весь хмурый, как небо перед штормом. Трогаю его за рукав и говорю с самым серьёзным видом: – Два года назад я проходила курсы по психологии и травмам личности. Если вам захочется поговорить о той ситуации, так сказать, «выплакать» свою боль, чтобы продолжить жизнь с чистого листа без травм больной любви, то я буду рада выслушать… Я даже потом смогу составить диаграмму вашей жизни и вашей личности. Мы с вами проанализируем сценарии ваших прошлых и возможных будущих отношений и… – Что за чушь вы несёте? – обрывает он поток моей болтовни. Я затыкаюсь и пожимаю плечами. Кажется, меня реально понесло не в ту степь. – Просто идите за мной, – говорит и трёт переносицу, словно он уже устал от меня. – Пока идём, расскажите мне о… – Большая просьба, Снежана Михайловна, пока мы идём, вы молчите, – просит он меня довольно резким тоном и не дожидаясь моего ответа, покидает столовую. Я спешу за мужчиной. Ладно, пока помолчим. * * * Рабочий кабинет ректора оказывается на первом этаже академии, в самом конце длинного коридора с административными кабинетами. На дверях висят деревянные таблички – деканат; преподавательская; зам ректора; режим работы… Несколько дверей безымянные. А вот на двери кабинета Россрэйда приколочена табличка самая большая и к моему удивлению даже не из золота. И даже не из серебра. Совершенно простая табличка, тоже из обычной деревяшки. На ней жирным шрифтом выжжено имя и должность главы академии. У нас таблички из оргстекла делают, или металла, акрила, пвх, пластика, но вот из дерева впервые вижу. Ещё одна деталь. Почему-то таблички декана, зама и других разрисованы весьма неприличными символами, а вот ректорская чистенькая. Ещё, похоже, что она новенькая. Уж не поменял ли? Входим внутрь, попадаем не прямо в кабинет. Сначала нужно пройти через приёмную. Помощник ректора – молодой мужчина, который выглядит точно как ботаник обыкновенный. Худющий, просто жуть. Не кормят его что ли? Или боится местных поваров и подавальщиков? Шевелюра у него на голове темноволосая, буйная и кучерявая, растрёпанная. Такие волосы только супер мега профи сможет уложить. Большие карие глаза в обрамлении пушистых ресниц – мечта любой девушки. Только глаза смотрят грустно и со страхом. Брови густые, но правильной формы. Пухлые губы. Розовые щёки на бледном лице. Редкие усики над пухлой губой. Ему лучше их сбрить, а то выглядит не очень. Внешность у него немного ироничная, но эффектная. С ним стилист бы поработал и уверена на сто процентов, получился бы шикарный молодой мужчина. Одет он в костюм не по размеру. Одежда на нём висит как мешок на швабре. Мужчина сутулится и кажется мне, дрожит при виде ректора. Вон, стоит и глазами хлопает. Руки сильно трясутся. Рот открывает, закрывает, не знает, что сказать. И как он работает в подобной атмосфере постоянного стресса? Блин, походу я одна неправильная. В первую встречу должна была дрожать, бояться? Да и сейчас, наверное, должна трястись от страха и думать, как угодить этому ректору-дракону? Но нет, наши отношения по типу жертва плюс абьюзер не сложились с самого начала. Так что, пардон, уже как есть. – Луи, нас не беспокоить, – вместо пожеланий доброго утра и хорошего рабочего дня, бросает ректор. На помощника даже не смотрит. А тот походу готов хлопнуться в обморок. – Привет! – машу ему ручкой и сияю улыбкой. – Прекрасное сегодня утро, не правда ли? Луи гулко сглатывает и переводит взгляд в окно. Я тоже поворачиваю голову. Там как раз разыгрывается жуткая метель. Опять молнии начинают сверкать. Жуть, короче. Вовремя мы с улицы ушли. – Д-да… П-п-прекрасное… – заикаясь, отвечает он мне. И глядит на меня так, будто я чудовище с уродливой башкой. Пфф, тоже мне, ценитель прекрасного. – Прошу, проходите, – слегка раздражённо торопит меня ректор. Распахивает передо мной массивную дверь, и я ступаю в обитель грозы академии. Ну-у-у, так не честно. Я ожидала увидеть что-то мрачное, зловещее. Кабинет ректора жуткой академии должен внушать страх, ужас, а тут что? Кабинет ректора напоминает небольшую, но уютную библиотеку. Стены, потолок обиты деревянными панелями. Люстра по центру. Настенные светильники. Всё такое строгое, но очень стильное, в духе викторианства. Стеллажи, полки заполнены книгами, фолиантами, свитками. Здесь есть одно окно. Тяжёлые зелёные шторы собраны в прихваты с кисточками. Окно находится за спиной кресла Россрэйда. Массивный стол из дерева. Возле него два небольших кресла для посетителей. Имеется камин, возле которого расположены ещё два кресла, глубокие, мягкие, наверное, очень удобные, между ними столик. Ректор опускается в величественное кресло, которое ему очень идёт, закидывает ногу на ногу, в руки берёт очень красивую, стильную перьевую ручку и начинает медленно гладить его, завораживая меня. Длинные и сильные пальцы ласково касаются пера. – Садитесь, – кивает он мне на кресло напротив. – Лучше я присяду, – хмыкаю в ответ. – Сесть всегда успею. Ректор не комментирует мои слова. Кажется, он начинает ко мне привыкать? Снимаю верхнюю одежду, оставляю её на соседнем кресле. Опускаюсь на своё место и жду, что мне будут предлагать. – Ранее я уже говорил, что артефакт истины указал на вас, Снежана Михайловна. Вы – специалист по организации праздников, значит, справитесь с задачей. Артефакт не ошибается. Никогда. Он обозначил вас, как настоящий подарок для меня и академии. И я надеюсь, вы оправдаете оказанное вам доверие и будете исполнять все ваши обязанности. Вот это он завернул! То есть я ещё и радоваться должна?! Скрип моих зубов слышен, наверное, даже в приёмной. – Я ещё не работаю на вас, – одариваю ректора сияющей улыбкой. – Пока я не узнала ничего интересного для себя. Какой график? Сроки работы? Оплата? И её размер, и в какой валюте? Россрэйд натянуто улыбается. Глаза темнеют. Он убирает в сторону перо и отвечает: – Наш мир называется Крэссфорд. Здесь больше часов. В сутках не двадцать четыре, а двадцать пять часов. В вашем мире практически не осталось магии, соответственно, согласно магическим и физическим законам время искажается и «двигается» быстрее… Мне не удаётся скрыть зевок. Прикрываю рот ладошкой и едва не сворачиваю себе челюсть. Я не выспалась. Потом плотно поела. Сейчас бы ещё поспать, а мне тут про физику, время, часы вещают… Скукотища смертная. Если я сложу руки на столе и уроню на них голову, чуток посплю, пока ректор читает лекцию, он сильно рассердится? Ректор умолкает, увидев выражение мученической тоски на моём лице. – Хорошо, буду краток. Когда вы успешно завершите свою миссию, то я верну вас в ваш мир в тот же день, в то же время, с которого вырвал вас. Так доступно? – О, да, спасибо, что объяснили по-человечески, без всех этих вывертов, – киваю и благодарно улыбаюсь. – Ладно… Ближе к телу, как говорится… Ректор хмурится и прищуривается. Смотрит на меня с подозрением. – В смысле, давайте уже к делу, эрхалл – смеюсь я и кладу ладони на стол. Сам стол тёмно-коричневый с очаровательными червоточинами. Поверхность из теснённой кожи. Приятно трогать. Наверное, и работать за таким столом круто. Интересно, а ректор приводит сюда… милых преподавательниц? Думаю, на этом столе побывало немало женщин… – Необходимо организовать Новогодний праздник. Даю вам свободу действий, можете творить, что угодно. Главное условие, – должно получиться ярко, живо, интересно, весело и радостно. Ещё обязательное условие – вы обязаны задействовать в празднике адептов академии. Не менее десяти. Можете взять больше детей. На меня наваливается грусть-тоска. Начинаю ковырять ногтём червоточину в столе. С детьми я не работала. А тут ещё и трудны подростки. «Весёлый» Новый год получится. – На празднование приедет Император со своей свитой. Праздник должен подарить хорошее настроение абсолютно всем. И всем учащимся, преподавателям и гостям. – А вы сами наколдовать разве не можете? – спрашиваю с надеждой. – Всё-таки вы дракон, дитя магии, то, да сё, а я всего лишь человек. Он усмехается и произносит проникновенно и немного властно, отчего у меня по спине пробегает неприятный холодок: – Снежана Михайловна, вы справитесь. И не вздумайте отказываться или творить за моей спиной что-то гадкое. Артефакт связал нас магией. Вы обязаны сделать работу качественно. Я обязан вас достойно отблагодарить. Осталось лишь подписать бумаги, и можете приступать к своим обязанностям. Так, пошли угрозы. Перестала ковырять казённую мебель и постучала пальцами по столешнице. – Озвучьте размер «достойной благодарности», – прошу дракона. Он откидывается на спинку кресла, самодовольно улыбается и произносит: – Ваши услуги я оцениваю в сто золотых.