Глава 9. «Сто золотых дракошек?»

* * * – СНЕЖАНА — Открываю рот, чтобы возмутиться. Ведь сто золотых – это так мало! Но потом мозг решает включиться в активную в работу, и возникает мысль: «Сто золотых… слитков? Или панелей размером сто на сто метров? Или вообще сто золотых унитазов?» – А золотых… чего? – интересуюсь деловым тоном. Сама замираю, дыхание задерживаю, надеясь услышать ответ, который меня приятно шокирует. И надо сказать, ответ меня реально шокирует. Только совсем не в приятном аспекте. – Сто золотых монет, конечно, – отвечает ректор. – В час? В сутки? – улыбаюсь мужчине. Лицо у Россрэйда совершенно невозмутимое. Моя улыбка на него не действует. – Сто золотых монет за всю вашу работу. Мне становится грустно. Словно фокусник, ректор делает неуловимое движение пальцами и в его руке появляется одна золотая монетка. Ставит её на ребро и пускает через стол в мою сторону. Монета останавливается на самом краю стола. Я даже не дёргаюсь, чтобы её поймать. Опускаю взгляд на сверкающий золотой кругляш и с неохотой беру монету в руки. Она идеальной круглой формы, ребро с декоративным мелким узором. На аверсе расположен совсем не портрет правителя. На монете изображена корона. А вот на реверсе изображён… Ну кто бы сомневался! Изображён дракон, плюющийся огнём. И что можно купить на эту монетку, я понятии не имею. Быть может, монетой с драконом рассчитываются за посещение общественного туалета. Получается, моя награда, – сходить сто раз в местный общественный туалет, которого всё равно тут нет, а личный сломался, ибо у кого-то, походу дела, харя треснет сделать нормальную канализацию. Что-то я начинаю злиться. А ещё, какого фига, золото? Да ещё в местных монетах? Сейчас объясню своё возмущение. Во-первых, я не нумизмат, не могу оценить ценность иномирной монеты. Вот реально, что можно купить на этот золотой с драконом? Тем более, размером монетка с наши десять копеек. Вообще смехота. Во-вторых, я не эксперт по металлам. А вдруг это ни черта не золото, а какое-нибудь «кошкино золото»? Пирит, марказита, золотистая слюда – флогопит. Вариантов «золота дураков» масса. Или вдруг это вообще медь, покрытая тонким слоем золота в двадцать четыре карата. А я не знаю, как определить и как понять, что передо мной не подделка. Пилу у ректора просить? В-третьих, вряд ли на Земле меня поймут, притащи я, допустим в банк или даже в ломбард эти монеты. Меня моментально скрутят, мордой в пол уложат, и наручники наденут, будто я супер преступница. А потом начнутся вопросы-допросы-пытки и как итог, небо в клетку. Остаётся один вариант – сдать на металлолом за сущие копейки. Но мне этот вариант вообще не нравится. Переплавить? Ладно, допустим, я найду металлурга, который мне расплавит монеты в один кусок. Но всё равно, как мне объяснить, откуда я взяла это золото? Или мне нашим сказать, что я в другом мире халтурку получила, поработала на ректора-дракона и он мне своими местными деньгами работу оплатил? Ой, а как я перед налоговой-то отчитаюсь?! У меня голова кружиться начинает. Прикрываю глаза и считаю до десяти. Сжимаю в кулаке монету и от души хочу её швырнуть в морду ректора. Желательно попасть ему точно в глаз. Потом делаю глубокий вдох, затем выдох и пока ещё спокойным тоном говорю: – Хочу узнать, что в вашем мире можно купить на эти несчастные сто золотых. Мужчина в удивлении поднимает брови и хмыкает: – Несчастные сто золотых? Снежана Михайловна, вы меня удивляете. Он подаётся чуть вперёд и произносит, словно мы заговорщики: – Сто золотых – это годовое жалованье преподавателей академии. Можно сказать, целое состояние. Прочувствуйте момент и мою щедрость. Что-то мне моё мягкое место подсказывает, что для ректора сто золотых – это один раз в ресторан сходить. Так что нет, щедростью тут не пахнет. Скорее, пованивает жадностью. – Не устраивает, – говорю со вздохом. У мужчины темнеют глаза. Россрэйд поджимает губы и смотрит на меня как на врага. Ну вот, а я думала, что обойдётся без скандалов и истерик. Надеюсь, хоть до махача не дойдёт? А то если что я и двинуть могу. Глаза, горло, пах и дракон в нокауте. – Да-а-а? – растягивает он губы в улыбке палача и безразлично пожимает плечами. Потом надменно произносит: – Хорошо, как скажите, пусть будет восемьдесят золотых. Эй! Кто так торгуется?! Я ёрзаю в кресле. Потом кручу головой и щёлкаю шеей. – Вы не в том направлении двигаетесь, эрхалл, – говорю с нотками недовольства и зарождающейся злости. – Сто золотых для ваших преподов может быть и норма, а мне надо больше. Я всё-таки женщина, которая любит себя, и работать за несчастные сто дракошек я не собираюсь. Подбрасываю монетку в воздух и прихлопываю её ладонью о стол. Поднимаю руку от монеты, и хмыкаю. Решка. И мне кажется, что дракон на монете смотрит на меня с обидой. Поднимаю взгляд на ректора и нервно сглатываю. Чую своей красивой попой, мужчина уже сто раз пожалел, что притащил меня в академию. Наверное, его артефакт ошибся. Все хоть раз в жизни ошибаются, так почему бы и артефакту не лажануть? Хочу уже озвучить эти свои мысли, как ректор вдруг говорит, причём совершенно спокойно. М-да, быстро мужик справляется со своим гневом и берёт себя в руки. Курсы по контролю гнева проходил? – Назовите свою цену, Снежана Михайловна. Любую. Я задумываюсь от неожиданности. Вот не могу так сразу дать ответ! Он это специально делает. Грубить всё же не хочу, но и прогадать не охота. Назову, допустим, миллиард, так он с меня потом спрашивать будет, как на миллиард. Будет требовать шоу, как минимум, чтобы получилось, как концерт Леди Гаги. Назову мало, сама потом буду локти кусать и спрашивать себя, почему не просила больше?! Ладно, была не была. – Пять миллионов рублей, – называю свою цену. – Вы уверены? – напрягается мужчина и прищуривается. Много что ли? Да ладно, не обеднеет. – Уверена, эрхалл Эрдалл. За свою работу я хочу получить пять миллионов рублей, – заявляю уверенным тоном и одариваю ректора победной улыбкой. Дракон издаёт странный смешок. Потом изображает лёгкое покашливание и вдруг расплывается в довольной улыбке. И с улыбкой произносит: – Раз вы настаиваете, то так и быть, мы договорились, Снежана Михайловна. Во мне появляется капитальное такое ощущение, что я всё-таки прогадала. – Погодите радоваться. Как платить-то будете? Мне нужно, чтобы в моём мире всё было по закону. Мне проблемы не нужны. – Как захотите, так и будет. Я сделаю так, чтобы всё будет законно. Клянусь вам своей магией, – заверяет меня дракон. Раз магией поклялся, значит, можно успокоиться. – А теперь, ознакомьтесь с документом и подпишите его, – мягко просит меня ректор. Меня начинают терзать смутные сомнения… – А сколько ваших сто золотых дракошек будет по курсу моей родной валюты? – спрашиваю, как будто чисто из любопытства. – Сто золотых наших монет, – это ваши десять миллионов рублей, Снежана Михайловна. Но вы сами назначали себе жалованье в пятьдесят золотых. У меня не находится ни одного цензурного слова, чтобы описать свой тотальный провал. Сама себя обманула. Это ещё умудриться нужно. * * * Читать договор в подобном состоянии я не готова. Теперь я знаю, что испытывают игроки в «Поле чудес», когда им предлагают деньги, а они выбирают приз. А призом оказывается кабачок. – Но… Э-э-э… Быть может… – не знаю, как теперь вернуть назначенный ранее гонорар в сто золотых. Вот же я лох! Это же надо было так бездарно профукать десять лимонов! А я могла бы добавить их к своим накоплениям и купить, наконец, квартиру в хорошем районе и даже хватило бы сделать ремонт. Или своё дело бы открыла… Мне хочется побиться головой об стенку. Точно, я – лох. Хотя, а почему это я – лох? Меня ввели в заблуждение. Не дали точной информации. Кадровая, финансовая манипуляция налицо. Ещё и похищение было. Так что не надо тут мне! Отодвигаю в сторонку контракт, набираюсь храбрости и злости. – Знаете, что я вам сейчас скажу… – начинаю боевым тоном, но ректор меня прерывает. Он одаривает мою персону усмешкой, поднимает руку, призывая меня умолкнуть. Нехотя закрываю рот, хотя аргументы в мою пользу готовы были уже сорваться с языка. – Вижу, вы осознали свой промах, – говорит он. – И чтобы вы не подумали обо мне, всё же я не подлец, Снежана Михайловна. Ваша награда сто золотых. Мне даже как будто дышать становится легче. Растягиваю губы в подобие улыбке и киваю мужчине, принимая его поправку. Видимо понял, что обиженная женщина – это очень плохо для здоровья и особенно для дела. – А теперь давайте не будем тянуть время, и подпишем сей документ. Беру в руки документ и приступаю к чтению. «Исправительная Академия Магических и Боевых Искусств, сокращённо ИАМБИ в лице ректора эрхалла Россрэйда Эрдалла, расы дракон, далее именуется заказчик, с одной стороны, и эрха Белова Снежана Михайловна, расы человек, иномирянка, призванная из мира Земля, далее именуется исполнитель, заключили настоящий договор о нижеследующем…» Короче, если кратко, то я должна организовать Новогодний праздник от и до. Прав по договору у меня мышь наплакала. А вот обязанностей как от Земли до Сатурна. В договоре указано, что я не просто должна организовать новогоднее торжество, но как и говорил ректор, обязана задействовать в этом и адептов академии. Должна сделать не просто вечеринку на тему Нового года, но и спектакль какой-то позитивный поставить. Ага, организую вам сказку «Девочка со спичками» Ганса Христиана Андерсена. Или «Колобок», которого лиса сожрёт и не подавится. А ещё лучше «Снегурочку» поставлю, которая умрёт по весне. Добавлю экшена и хардкора, приправлю новогодней темой и будет вам «крутой» Новый год. Почему я так бешусь? Дело в том, что помимо организации мероприятия ректор взваливает на меня и кухню! Я должна составить меню. Ещё сделать оформление зала. Подобрать музыку и много чего ещё. Нет, на самом деле этим всем я и занимаюсь… Но не за столь короткий срок! По договору у меня всего месяц с хвостиком! Ладно, полтора месяца. Но это всё равно очень мало! А я ведь не маг, если дракон забыл. В этом мире Новый год не совпадает с Новым годом моего мира. Он наступает позже, чем на Земле. Полностью прочитав документ, бросаю его на стол со словами: – У меня есть требования убрать и поменять несколько пунктов. Дракон делает вздох и говорит: – Снежана Михайловна, перед вами стандартные условия. Ничего сверхъестественного. – Эрхалл Эрдалл, извините, конечно, но я себя уважаю и не собираюсь подписываться на рабские условия, – возражаю пока ещё спокойно. – Даже за сто золотых. – Что именно вас не устраивает? – спрашивает он ледяным тоном и глядит мне в глаза. Думает, я струшу и отведу взгляд? Ха! Не на ту напал, дракоша. – Во-первых, пункт о том, что я должна делать всё сама. Спешу вам напомнить, что в компании по организации праздников даже над небольшим заказом работает целая команда, а не один человек. Мне нужны помощники. – Вы, люди, настолько ограничены, что не в силах справиться со столь лёгкими задачами? – усмехается ректор. – Мы, люди, умеем распределять задачи, а не пахать, как лошадь, чтобы сдохнуть где-нибудь по пути с работы домой! – завожусь я. Сжимаю руки в кулаки и ударяю кулаком по столу, демонстрируя негодование. Россрэйд медленно выгибает одну бровь и согласно кивает со словами: – Я вас услышал. Будут у вас помощники. Троих хватит? Чешу задумчиво бровь, прикидываю и говорю: – Нет, надо ещё одного. Четверых найдёте? – Будет вам четверо помощников. Что-то ещё? – в его голосе слышится насмешка. Блин, я такая смешная что ли? Ёрзаю в кресле и немного ехидным тоном продолжаю: – Да, что-то ещё. Мне нужен свой личный кабинет. И я помню, что в моих апартаментах есть уже кабинет, точнее, это убогая каморка. Я говорю о полноценном кабинете. Как у вас, например. Ректор хмурится. Спрашивает таким тоном, будто я не кабинет попросила, а предложила ему своё сердце из груди вырвать: – Кабинет вам зачем? Вы будете праздник планировать и устраивать, а не составлять планы уроков или вести бухгалтерию. Я сдавливаю пальцами виски и прикрываю глаза. У меня снова начинает тюкать в голове. Определённо этот мир вреден для моего здоровья. Раньше у меня голова болела очень-очень редко, а тут просто катастрофа и это я только первый день здесь. Открываю глаза и сдержанно, как маленькому разъясняю: – Уважаемый ректор… Эрхалл Эрдалл, я как организатор, просто обязана иметь свой личный кабинет. Всё-таки, я у вас не уборщица и не курьер, чтобы кабинет не иметь. И праздник буду планировать и устраивать не только для самой академии, вы сами говорили, что Император припрётся. – Приедет, – поправляет меня дракон. Я взмахиваю рукой, мол, без разницы, смысл тот же. – Хорошо, будет вам личный кабинет, – соглашается ректор. Как слишком подозрительно быстро он принимает мои условия. – Это всё? – спрашивает он. – Нет, – говорю излишне громко и нервно. Мужчина поправляет воротник рубашки, будто он ему давить начал и с явным раздражением произносит: – Слушаю, что ещё вас не устраивает. – Где мои выходные? – спрашиваю возмущённо. Даже рукой взмахиваю. – В договоре прописано, что я работаю весь указанный срок контракта. Если вдуматься, то по факту это я должна без выходных и проходных батрачить, так ещё и без сна и перерывов на обед! Обязательно нужно поправить это недоразумение и внести точный график работы! – А вы знаете толк в контрактах, – хмыкает ректор. – Хорошо, будут вам часы на сон, обеды, ужины и завтраки. Есть что-то ещё? Я прищуриваюсь и воинственно складываю руки на груди. Так, похоже, без махача реально не обойтись. – Вы-ход-ные, – говорю чётко и по слогам. Он качает головой. – Снежана Михайловна, у вас всего полтора месяца, чтобы всё успеть. Уж не переломитесь без выходных поработать, – произносит ректор тоже весьма раздражённым тоном. У него даже один глаз дёргается. Я ставлю руки на стол, приподнимаюсь, смотрю на мужчину злым взглядом и плевать, что он маг, дракон и всё такое. Сейчас как дёрну его за бороду и фейсом об тейбл приложу. – Эрхалл Эрдалл, – произношу приторно ласково, но голос мой звенит от напряжения, – мне нужен хотя бы один полноценный выходной. Рабочий день не более девяти часов в сутки. И, да, эрхалл, вы заплатите мне все сто золотых, даже с учётом выходного. У мужчины на лице желваки ходуном ходят. Вижу это даже под его бородой. Дракон злится. Сильно злится. И смотрит на меня гневным, даже яростным взглядом. Очевидно, сейчас он мечтает меня испепелить. Я видела, как он огнём плюётся. Что ж, пусть злится, мне уже нечего терять. – Плюс не прописано ни строчки про питание, проживание, полное бытовое обеспечение. Включите все эти пункты в контракт, пожалуйста. Ректор начинает смеяться. Но смех этот ледяной, резкий и очень страшный. У меня холодок по спине пробегает, волосы на голове шевелятся. Да и вообще, как-то дышать трудно стало, будто в кабинете весь воздух кончился. И столько напряжения в воздухе… как перед очень страшной грозой. Я прекращаю буравить его лицо взглядом и опускаюсь обратно в кресло. Внешне я невозмутима, а на деле у меня сердце бешено бьётся, поджилки трясутся, если бы я стояла, то упала бы. Одно радует, дракон меня не съест, не сожжёт, потому как я ему нужна. Надеюсь, после выполнения работы, он меня реально отпустит домой, а не как в фильмах триллерах. Выполнила свою задачу и больше не нужна, пиф-паф и поминай, как звали. И я добавляю ещё условия, чувствую при этом себя взволнованно, но отчаянно пытаюсь сохранить себе жизнь и своё будущее: – Ещё мне нужна клятва… магическая, что после завершения работы, вы вернёте меня домой в мой мир живой, здоровой, целой и невредимой. Это все мои условия, эрхалл. И если вы сейчас начнёте возмущаться и требовать иного, я побью вас. Дракон тут же прекращает злиться, удивлённо моргает, длинно вздыхает, тихо смеётся, отчего в кабинете исчезает это жуткое напряжение. – Снежана Михайловна, вот сейчас я вижу и понимаю, почему артефакт истины указал именно на вас. Хорошо, договорились. Теперь это всё или есть что-то ещё, что вас не устраивает? – Меня смущает пункт «ответственность сторон». По факту ответственность только у исполнителя. И я не понимаю, что значит вот это: «Если исполнитель не выполнит возложенные на него обязанности, не выполнит их в указанный срок, или в не полном объёме, или качество услуги будет низкопробной, то исполнителя ждёт сенхес…» – Что такое этот ваш «сенхес»? Дракон медленно гладит свою бороду и с удовольствием отвечает: – Сенхес – это наказание, Снежана Михайловна. Не исполните условия по договору, и будете наказаны. Будете обязаны отработать у меня целый местный год. Без оплаты труда. И ваша награда в сто золотых, конечно же, сгорает. После отработки вы вернётесь не в тот день, час и минуту, когда я вас забрал, а уже по факту. Если бы я не сидела, то точно бы упала. Что за ерунда? Таких условий не бывает! Внутри меня рождается буря гнева. Раздуваю ноздри, открываю уже рот, чтобы выразить все свои возмущения, но ректор добивает меня: – Предвосхищая ваши вопросы и возмущения, сразу говорю, в случае нарушения договора с вашей стороны, вы не сможете вернуться в свой мир, пока не отработаете срок наказания. И это не моя прихоть, Снежана Михайловна. Как я уже говорил, договор между нами уже заключён, он магический. Даже если я сильно захочу вас вернуть, то не смогу этого сделать. Никто не сможет. Он стучит пальцем по документу и добавляет: – Вот это по факту формальность. Чисто, чтобы вам спокойнее жилось и работалось в академии. Поэтому в ваших же интересах исполнить свои обязательства в должном объёме и точно в срок. Вы же профессионал, верно? И не станете вредить себе. И улыбается. Победно так. А я хочу вскочить и заорать, и волосы повыдирать. У ректора, конечно. – Меня не устраивает этот пункт, – мой голос вибрирует от гнева. – Убрать этот пункт, значит, не информировать вас должным образом. Повторяю, договор уже заключён. Изменить или убрать этот пункт нельзя. Просто сделайте свою работу, и всё будет прекрасно. Он проводит рукой над договором. По документам пробегает самое настоящее пламя и тут же исчезает. Красиво, эффектно, но такими фокусами меня не сильно-то и удивить. – Всё исправлено. Перечитайте и подпишите, – резюмирует он. Нехотя беру договор и перечитываю. Внимательно. К моему удивлению, ректор, правда, исправил все пункты, что я просила, и даже добавил пункт с личным кабинетом. Что ж, когда мужчина держит слово – это всегда подкупает. Но это пункт про наказание на меня морально давит. И как работать, когда знаешь, что в случае провала ты на год станешь рабыней? Класс. Вляпалась по самые уши. Ставлю свою подпись, она тут же вспыхивает золотом. Миг и на бумаге просто чернила. – Вы меня насильно выдернули, – говорю недовольно. – И договор ваш идиотский, эрхалл. Вы мне ещё доплатить должны будете… – Не нужно волноваться и переживать, – пытается он меня приободрить, – всё у вас получиться. В качестве утешения, могу сделать вам небольшой подарок. Сквозь стиснутые зубы замечаю: – Что-то сомневаюсь, что ваш подарок меня обрадует. Ректор пропускает моё замечание мимо ушей и произносит: – Составьте список личных вещей, без которых вам плохо и я их вам переправлю. Прямо из вашего дома к вам лично в руки. Я киваю и безрадостно произношу: – Составлю. Он хмыкает и вдруг достаёт из ящика стола большой хрустальный шар на плоской и тонкой подставке. Шар примерно сантиметров тридцать в диаметре. Он чисто белый с прожилками, будто из мрамора. Мужчина проводит по нему ладонью и громко, чётко, в приказном порядке произносит: – Внимание! Всем адептам, преподавателям и административной части академии после звонка явиться в актовый зал! Кто не явится, будет наказан! Он повторяет свои слова три раза. Это местная система связи что ли? Но я не спешу спрашивать. Я сижу, набычившись и мысленно проклинаю этого гада. Гад поднимается с места со словами: – А теперь идёмте, посмотрите зал, где будет проходить мероприятие, и познакомитесь со всеми: с адептами и всем преподавательским составом академии. Поднимаюсь следом и беру накидку. Теперь я понимаю, почему помощник ректора такой дёрганный. Отрабатывает, наверное? Или просто его этот гад затюкал? В любом случае меня ждут очень насыщенные полтора месяца. Я не хочу остаться тут на год, да ещё и без награды. Хренушки, драконище, я закачу тебе такой праздник, что все тут упадёте.