Глава 8. Дракон-враг не дурак, ты отдашь ему ужин — он съест его на завтрак!

— А как правильно делать комплименты дракону?

— Комплименты нужно делать так, чтобы они либо были правдой, либо сразу ею становились.

Кокон треснул сам. Причем пошел трещинами сразу по всей поверхности, а не только на его вершине. Он практически рассыпался у нас на глазах, давая понять, что его обладатель не собирается там задерживаться не на одну лишнюю минуту.

Вернее обладательница.

Высокая, красивая, статная, с длинными струящимися белыми волосами она встала из кокона плавно и тягуче. Глаза были невероятного серебристого оттенка и казались, сияли на идеальном лице.

И она была выше меня на целую голову. Почти вровень с Золтоном. Почему-то пришло мне вдруг на ум.

Я смотрела на нее во все глаза. Вот и почему я не стала такой, когда слилась тогда с драконом? Она олицетворяла собой все, что должна иметь настоящая драконица Белого Дома.

Девушка обвела нас всех взглядом своих невозможных глаз и остановила их сначала на двоих красавицах из Черного Дома. А потом что, на мой взгляд было закономерно, на Золтоне. При виде двух черных змеек её даже немного перекосило. От чего её идеальное лицо на секунду приобрело отталкивающее выражение. Но это продлилось так быстро, что я вообще не уверена, что его кто-то заметил. Особенно если смотрели не в её луноликое лицо, а на грудь — она у нее большая и красивая.

Но потом её взгляд от Золтона больше не отрывался. Вот же!

Две черные змейки скользнули ко мне и, встав у меня за плечами, они жарко зашептали мне в уши.

— Не повезло тебе, мелкая. Это Перла Зуриелурра. Но не обольщайся, от жемчуга у нее не много. И самое главное она специализируется на ментальной магии. Будь очень осторожна. Она легко входит в доверие, как к мужчинам, так и женщинам. Смотри, не начни есть у нее с руки через пару дней. Удачи тебе.

Девушек звали Меланита и Граната. Имена я услышала краем уха, когда Ногат представлялся сам. Они обе, вначале, приняли его за отца. Я не была удивлена. Меланит — это с греческого черный. В моем мире это минерал, непрозрачная разновидность андрадита чёрного цвета. Гранат же в моем мире был преимущественно тёмно-красного цвета, но случалось и такие темные образцы, которые были скорее черные. Здесь же гранат был почти только таким. Черным с различными оттенками, переливающимися на свету от красного до рубинового, оставаясь при этом все же черным.

Девушки плавно переместились обратно к Ногату, повиснув на нем с двух сторон. Он обнял их руками за талии и мне показалось что мало того что был совершенно счастлив, но и даже не заметил их не долгого отсутствия.

Ментальная магия значит. Лучше всего от нее помогает щит. А еще лучше шлем. Нет, еще лучше костюм аквалангиста, раз уж тут кругом вода. А то, судя по змейкам, не только новый член моего дома практикует менталку. И я мысленно нацепила на себя громоздкое подводное облачение. Потом подумала и надела точно такое же на Ханса, который что-то ласково рассказывал ребенку, сидящему у него на сгибе локтя. А вот на Золтона костюм почему-то не одевался. Не предназначен он для глубинных погружений. Хм. Ладно, чай не маленький, сам разберется.

И я, успокоившись на этом, вернулась к реальности.

А тут уже вовсю кипели страсти. Все перезнакомились, кто был не знаком. А я все пропустила. Ладно, потом спрошу у Ханса. А эта Перл, жемчуг! Что б её розовые драконы…. Я приличная драконица. Так вот она с брезгливым выражением на лице рассказывала, как ребенок очутился в гуще сражения. Оказывается перед самым началом её сестрица, решила, что сумеет уговорить своего мужа не вмешиваться в бой. И подхватив ребёнка как щит, прилетела на поле битвы. А дальше все завертелось. Мужа убили, а она сама не придумав ничего лучше, поместила сына в кокон из собственной магии и рванула в гущу боя. Поэтому когда пришло время на свой кокон у нее магии уже не хватило.

Сверху материнский кокон закрыл собой кто-то из взрослых белых драконов, пожертвовав собой ради мальчика, который сам бы его точно не сделал. История трагичная и очень грустная. Глупость юной драконицы, стоила жизни и ей и еще тому безымянному воину, отдавшему за мальчика жизнь. Грустно. Но вот почему то мнения разделились.

Ханс крепче прижал к себе малыша. А вот на лицах некоторых я прочла презрение и в лучшем случае недоумение. И … Золтон тоже не проникся этой историей. Но вот во все глаза смотрел на Перл, которая рассказывала как ей тяжело после гибели родных.

Я смотрела на это все с таким недоумением, пока не поймала на себе лукавый взгляд двух Черных змеек. Ясно. Вот же болваны! Пора это прекращать.

— Золтон! Немедленно объясни нагам, что мы уходим. Прямо сейчас. Возвращаемся на берег и становимся лагерем. Восстанавливаем силы, и завтра утром строим портал на ближайшую заставу охотников. А если получится то и дальше. С таким количеством драконов это вполне под силу. Я не потащу ребенка по Гиблым землям. Быстро!

Меня послушались. Золтон стал вещать нагам, благодарить, и прочая дипломатическая чушь. А я подошла к Хансу и запустила руку в волосы.

— Ханс? А как мы его понесем то? Ты же не сможешь и сидеть на мне и держать его на руках. Как итог — вы оба свалитесь.

— Ножками, Вай. Нам не привыкать. Дойдем, как ни будь. Мы за год почти все Гиблые земли обошли. Дойдем и в этот раз.

— А он говорит? — я вот вообще ничего в детях не смыслю.

— Вай, ему года два, на вид. Скоро заговорит. Драконы, как и человеческие дети до двадцати лет развиваются примерно одинаково.

В это время пока я чесала репу, а Ханс меня просвещал, наги, раздались в две стороны и образовали что-то вроде коридора до берега. И вот уже я наблюдаю дивную картину. Все стали оборачиваться. И вот уже, поэтому водному коридору скользили в сторону берега разноцветные драконы. Стоять остались только мы с Хансом.

Ну, остальные понятно. Но вот Гарб и Золтон, почему улетели? Ладно. Не важно. Я повернулась к не менее ошарашенному Хансу и скомандовала.

— Пошли.

Мы двинулись вперед.

Мы прошли по этому живому коридору примерно половину пути, когда к нам приблизился вождь. Он поклонился нам и пробулькал.

— Мои воины сочтут за честь отвести вас. Вы позволите?

Когда еще придется на нагах покататься? Поэтому я и кивнула. К нам подошли четыре нага. Они скрестили по двое руки, и я с удовольствием плюхнулась на них, попутно убедившись, что Ханс с ребенком тоже сел. И мы полетели по водной глади. Казалось что наш вес, ни сколько не смущал нагов, потому что мы довольно быстро нагнали наших спутников, а на берег мы выходили практически одновременно.

Обернувшийся Золтон смотрел на меня недоуменно. Как будто только что увидел. Я подошла к нему и, притянув за одежду, шепнула прямо в губы.

— Ментальный щит тебе просто необходим. Доспехи или хотя бы шлем. И не вздумай снимать. Ты большой мальчик должен справиться! — а потом легко поцеловала, обозначая границы собственности.

И тут же почувствовала сверлящий взгляд в спину. Что? Кому-то что-то не нравится? Так я не держу.

Гарб, едва обернувшись, подскочил и затараторил, что ему и в голову не пришло, что мы не летим следом. Ребенок? Ну да. Он про него забыл. У Гарба с детьми тоже не очень.

— А как зовут ребенка? — спросила я.

Это теперь чуть ли не главный член семьи и дома, а я только удосужилась узнать его имя. Стыд и позор мне как главе.

— Я не понял, он все Холи, а иногда Кахи лепечет — пожал плечами Ханс.

— Его зовут Кахолонг Зуриелурра — услышав нас, надменно бросила Перл.

— Ух ты. Ты у нас каменная река, малыш — и я неосторожно протянула к мальчику руки.

— Вот и отлично. Подержи его. Мне нужно еду приготовить. Не будем же мы его кормить сгоревшим мясом. Ему такое нельзя. Я сейчас сварю похлебку и кашу туда добавлю. Малышу угли есть нельзя — заторопился Ханс и вот я уже и сообразить ничего не успела, как оказалась с ребенком на руках.

— Ээээ…Ханс? А если…

— Вай! Не трусь. Его нельзя пока с рук спускать. Он слабенький после кокона. Ты справишься. Его нужно покормить и спать уложить. И побыстрее — сказал Ханс и помчался куда то.

А я так и осталась стоять с ребенком на руках в одиночестве. Наблюдая дивную картину соблазнения моего Золтона.

Перл стояла рядом с ним и что-то рассказывала, поминутно прикладывая платочек к глазам. Он слушал, и кивал.

Ну, я же предупредила! Поймала насмешливый взгляд черных змеек.

Мне бы вмешаться. Только вот как? У меня на руках ребенок, да и не привыкла я бегать за мужчинами. Всегда к этому относилась философски. Ушел, значит не мое. Но тут-то я считала своим. Я уже заперла Золтона в драконью сокровищницу, и выпускать от туда была не намерена.

И вот когда я уже собиралась сделать шаг в сторону парочки, малыш все-таки разревелся. Золтон и Перл обернулись, и я увидела брезгливое выражение на лице блондинки. Нет, я тоже не шибко люблю детей, особенно чужих и в самолете, но это же беззащитный малыш у которого никого не осталось кроме нас. Представителей его Дома. И что мне с ним делать?

— Гарб! Иди сюда!

Друг появился рядом практически мгновенно. Да не один, а с новым изумрудным драконом имя, которого я не запомнила.

— Гарб, ты, что про детей знаешь?

— Не много. Но вот трясешь его ты точно зря.

— Да? А я думала, что укачиваю?

— Нет. Это точно не так делается. Праз, ты детей умеешь укачивать? — почесав макушку спросил у стоящего рядом дракона друг.

— Нет. Я их вообще только издалека видел. Но они вроде игрушки любят? — выдал Праз.

— У нас игрушки есть? — взмолилась я, продолжая держать извивающегося ребенка.

— У меня только оружие. Может у него болит что? — снова выдал версию Гарб.

— Час от часу не легче. Все. Зови Ханса. А сами доварите уже еду. И что бы она была съедобна. Еду ребенку есть. Гарб, я серьезно, иначе убью всех! — зарычала я.

Ханс прилетел как на крыльях. У него в руках была невесть откуда взявшаяся груша, ярко желтая и сочащаяся соком. Грушу он протянул ребенку, но на ручки его не взял.

А дальше продолжалась свистопляска почти весь оставшийся вечер и полночи. Поест и заснет? Ага. Как же. Ребенок пробыл в коконе не понятно сколько. Его вырвали из привычного окружения, лишили мамы и дома. Вокруг незнакомые драконы. Любой на его месте орал бы как резанный. Ну, или был всем недоволен, как сказал Ханс.

Более или менее спокойно, он вел себя только когда мы с Хансом — оба были рядом. Наверно чувствовал Белый Дом и родных. Остальным драконам он не доверял. И тут же ревел, стоило кому-то из них подойти.

Проследить за Золтоном? Как? С плачущим ребенком на руках? Втолковать взрослому, и сильному дракону, что ему дурят голову? Да не до этого мне. У меня тут важный член дома плачет и ему плохо. А Золтону хорошо. Вот пусть сам и разбирается. Я потом вмешаюсь. Это не ребенок Золтона, это как я поняла мой ребенок.

Утром я была зла. Нет, я была просто в бешенстве. То недолгое время, что удалось поспать, меня совсем почти не восстановило. Поэтому почти сразу напрягла всех с построением портала. Так как мы знали Гиблые земли лучше всех, то и строить его предстояло нам троим. Остальные только питали. Во времена битвы в Кузне драконов Гиблых земель вообще не существовало. Просто здорово.

Перл взять на руки племянника категорически отказалась. Хм. Ладно, в Белом Замке разберусь с этой новой драконицей Дома. Посадив Холи радом на песок, принялась за посторенние. В процессе поняла, что постоянно отвлекаюсь на ребенка. Он должен быть постоянно в зоне видимости. Плохо. Из-за этого координаты и плетение сбились, и я построила арку только до ближайшей охотничьей стоянки. Хром и Бром! А ведь собиралась как можно ближе к границе. Ладно, как вышло, так вышло.

Арка открылась. Ну, еще бы. Столько драконов её питали разом.

Подхватив ребенка и рюкзак на руки, я первая вошла в арку перехода. Пусть сами держат и закрывают и соблюдают очерёдность. Я устала как розовый дракон.

Я сразу с Холи на руках отправилась в наш домик. Еще уходя, мы попросили его не занимать. Ввалившись, я почти сразу почувствовала себя лучше. За мной сразу вошел Ханс. Он, скорее всего не стал играть в галантного рыцаря и пропускать вперед девушек. Он стоял к Арке ближе всех, так как плел вместе со мной, и переместился следом. Молодец. Я важнее, каких то там девиц. А то, что плетение теперь подхватывать кому-то — так не маленькие справятся.

Дальше все закрутилось. Дети оказывается, так во многом нуждаются. Им нужна одежда, нормальная еда, игрушки, внимание и еще много чего. Просто горы всего. И где найти это все на охотничьей стоянке, где детей никогда не видели от слова совсем? Учитывая, что я и Ханс постоянно должны находиться при ребенке.

К обеду выяснилось, что Ногат и две его Шамаханские царицы взяли и улетели. А вслед за ними пришли и Изумрудные с Сапфировыми. Говорил за всех Гарб. Смысл сводился к тому, что им тоже не терпится вернуться в свои дома и сообщить об успехе. Тем более что нам всё равно с Хансом идти пешком недели две не меньше. С ребёнком на руках пешком мы вряд ли быстрее доберемся. Гарб ныл и просил сразу за всех их отпустить. К тому же со мной будет Золтон. Кстати где он? Они как то странно переглянулись и промолчали.

Я их отпустила. Это не мой Дом. И приказать я не могу. Они улетели, смеясь и споря, сумеют ли они догнать Ногата.

А потом пришел Золтон. Меня обняли и поцеловали. Но я все время была напряжена. Что-то не так. Я чувствовала это всей обострившейся драконьей чуйкой. И она сейчас вопила — что всё не так. Что я не должна пускать все на самотёк. Что я обязана принять меры. Только вот какие? У меня ни разу ни в этой, ни в прошлой жизни не было опыта по борьбе с соперницами. Да и опыта привлечения мужского внимания тоже не было. Были случайные ничего не значащие связи. Были влюбленности, которые пропадали сами, не выдержав гнета расставаний из-за моей работы, постоянной занятости, да и что греха таить разности интересов.

И вот теперь я не знала, что мне делать? Как достучатся до Золтона с которым не понятно, что творилось? Ментальная магия? Последствия кокона? Скажем прямо — нереальная красота соперницы, так удачно наложившаяся, на мечту Золтона о Белой Драконице? Что? Да и любил он вообще меня? Или я была удачным трофеем? А теперь появился еще более привлекательный экземпляр. В голове роились сотни вопросов, на которые я не могла найти ответа. В моем мире я бы уже взяла рюкзак и рванула в очередные горы. А что я должна сделать здесь? Как глава Дома? Как сильная драконица? У которой ответственность не только за себя, но и за дом, за его членов, за ребенка который сейчас спит в соседней комнате?

Что мне делать то?

Да еще и собственные комплексы полезли как адамантовые слизни из норы. Я не так что бы очень красива. Я маленькая и ниже Золтона на целую голову. А Перл высока и смотрелась рядом с ним уж точно лучше. На мне Дом, Мельницы, ребенок, спасение мира. Она же свободна как ветер. Она утонченность и шарм. Я груба, резка, не соблюдаю этикет, и сижу в присутствии Древнего Черного Дракона. А еще и вру, глядя ему в глаза. А Золтон наследник. Может я вообще ему не пара?

Я высвободилась из его рук. Когда не знаешь, как поступить — выбирай то, что на данном этапе важнее. То на что ты сможешь повлиять. Того, кто без тебя не справится. Ханс не справится без меня в самом центре Гиблых земель с малышом Холи. Я нужна ему. Знала ли я что делать с Золтоном? Нет. Значит, делаю то, что могу. Защищаю то, что могу уберечь. Свои отношения я спасти не могу.

Мне еще нужно мир спасать. Ничего еще не закончилось. Даже и не начиналось. У меня по-прежнему четыре Мельницы впереди. Пожалуй, Черная стала несколько ближе, но и только. Что будет, если я потеряю Золтона? Я переживу. Что будет, если я не справлюсь с Мельницами? Не выживет никто. И Золтон тоже. Значит, спасаем мир.

Поэтому я совершенно спокойно подняла на него глаза.

— Ты хочешь улететь?

— Вайолет, пойми. Я просто не могу потратить две недели на дорогу с ребенком. У меня обязанности и как Золотого Дракона. Нужно объявлять о моем воскрешении. Разбираться с ворохом неминуемых сплетен по этому поводу. Не забывай и о появлении слухов об этом походе. И о новых древних драконах.

— Понимаю.

— Ты даже не догадываешься, как все будут стоять на ушах. Все дома как с цепи сорвутся.

— Догадываюсь.

— Мне просто необходимо быть там. А ты я уверен, доберешься без проблем. Ханс ведь уже договорился с охотниками? Они берутся вас сопровождать?

— Договорился.

— Вот видишь! А когда ты вернешься через две недели, я уже все улажу. Объявим о двойной помолвке. Вильгельма и Лауры. И нашей с тобой. Только представь что будет? Золотой дракон все таки женится на белой драконице спустя столько лет?

— Представила.

Я была способна только повторять за ним отдельные слова. На большее меня не хватало. Сейчас я отпускала его. Открывала сокровищницу, взламывала замки, отключала сигнализацию и выпускала из нее Золтона. Замки заедали, сигнализация орала на все лады, ключи не вставлялись в двери. Но я упорно рушила все преграды и заслоны.

К концу его восторженной речи о грядущем благополучии — дело было сделано.

Золтон наклонился ко мне, что бы поцеловать, но я решительно его отодвинула. Я устала. Сил на это у меня уже не было.

Он улетел сразу после того как вышел за дверь. Это был уже решенный вопрос, и мое согласие не имело значения. Я не удивилась, когда узнала, что улетел он не один.

Вы когда-нибудь, пробовали путешествовать с маленьким ребёнком по джунглям, будучи полностью не приспособленными к этому? Без этих смешных трусиков с динозавриками? Не помню как их там. Без влажных салфеток, и даже без игрушек. Бытовая магия? Ага. Ханс вопил, громче ребенка стоило мне попробовать ее применить. Ты знаешь, что это точно не вредно, стращала меня эта курица-наседка? А вдруг он после этого будет плакать еще громче?

Конечно, мы были не одни. Суровые мужики охотники как могли нам помогали. Кто-то самодельными игрушками, кто-то чистой одеждой. Да и вообще. За время путешествия я не ударила не по одному слизню или чудищу. Ханс впрочем, тоже.

Но сказать, что это было легко? Да я бы с большим удовольствием порубилась бы с дюжиной врагов. Но к концу путешествия мы кажется, все-таки к чему-то да пришли. Холи пришел в себя. Мальчику стало значительно легче. Плакал он уже значительно реже. Теперь оставался и с другими участниками похода, а не висел обезьянкой на мне и Хансе.

Дойдем за две недели? Ага. Мы плелись все три. На охотничьих заставах охотники менялись, передавая из уст в уста все тяжести похода. Дети? А вы видели пятерку адамантовых слизней в фазе захода на плевок? Так вот это цветочки. Плачь ребенка по совершенно непонятной причине хуже. Авторитетно заявляли эти бывалые мужики.

Я выдохлась, за три недели. Устала и морально и физически. Будь я подготовлена к этой ситуации или будь у меня хотя бы минимальный опыт общения с детьми — было бы легче. Но малышу Холи было плохо. И я старалась выкладываться по полной, что бы создать ему более менее комфортные условия путешествия.

Я мечтала только об одном. Добраться до Белого Замка. Он надежен как скала, на которой стоит. Там моя Мельница, там Принц. И малышу там будет лучше. Мимо Принца не прилетит не одна тварь. Не пролезет ни один слизень, и я высплюсь и перестану дергаться. На фоне всего этого даже мысли о Золтоне отошли на второй план.

Когда мои немногочисленные подруги рассказывали, как самоотверженно их мужья меняют памперсы и качают коляску, я всегда умилялась. Но больше верила тем, кто рассказывал про задержки на работе допоздна и авралы на работе, внезапно свалившиеся на благоверного. Потому что не каждый мужчина способен выдержать и справится с бытом, с рутиной, с усталостью и с вставанием по ночам. А это ведь даже и не ребенок Золтона. Могла ли я его осуждать по большому счету? Не знаю. У меня нет ответа.

Когда любишь, принимаешь и с чужим ребенком и с выводком собак и кошек и с проблемами и с бессонными ночами. Вот только редко это бывает.

Но самое ужасное, что в глубине души я его понимала. Как бы проступила я сама на его месте? Я не очень много понимаю в детях. И если бы это был не мой ребенок и не моя ответственность? И есть много объективных причин, что бы сбежать. Я бы сбежала? Не знаю. Была бы от Золтона вообще помощь?

Обиделась ли я на него? Мне некогда.

Когда бы у меня было время переживать? Лелеять свою гордость? Теребить раны и смаковать возможное предательство любимого? Мне на это банально не хватало сил, времени и желания. Я потом пострадаю. Завтра. Нет. Когда все завершу, спасу мир, сяду с огромной миской мороженого, обниму Принца и пострадаю. Сейчас некогда.

На последней заставе нас ждал сюрприз. Гарб собственной персоной. Друг обнял нас по очереди и, взглянув нам в глаза понял, что зря он тогда сбежал. В глазах у Ханса была вселенская усталость, а в моих, я даже боюсь предположить, что. Гиблые земли высушили нас досуха, но мы справились.

Гарб, был сам не свой. Заикался, постоянно просил прощения, что улетел. Говорил, что уже дней семь ждет нас здесь, и вылетал несколько раз нам на встречу, но найти наш отряд не сумел.

Я слушала его в пол уха. Сердилась ли я на него? Было ли мне обидно? Нет. Гарб мой друг. И как друг он делает больше чем достаточно. И не следует забывать, что на первом месте у него должны стоять интересы Дома. Изумрудного дома. А не Белого. Поэтому я еще раз обняла его после очередного покаянного спича и велела заткнуться об этом раз и навсегда.

После того как малыш уснул, и мы расслабившись уселись ужинать, Гарб отводя глаза начал.

— Вай, там кое-что произошло. Тебе не понравится.

— Я знаю, Гарб. Догадываюсь примерно, что произошло. И догадываюсь, что мне не понравится. Но давай об этом не сейчас? Прибереги новости об этом до Белого Замка — я устало закрыла глаза.

— Хорошо. Тем более до Замка это как не странно терпит. Твой Принц, та еще штучка — хмыкнул Гарб.

— Вот и отлично. До границы отсюда всего ничего до города с аркой. Всего два дня, две арки перехода и мы в Замке. Там я все выслушаю и приму меры. Если они понадобятся — кивнула я.

— Понадобятся, Вай. И серьезные.