17. Сезон охоты продолжается

Нынешнее лето было скудным на грибы, и потому, видимо, задержалось. Середина сентября на дворе, а заморозков ещё нет, тепло по-летнему. Ребятишки в пруду на мелководье бултыхаются. Жимолость со смородиной зацвели. Опята пошли второй волной, спеша занять семьями удобные места на пнях, вокруг пней в траве. Глядя на них, раззадорились подосиновики и сырые грузди. Даже не помнится такого грибного изобилия. Уж на что белый гриб в наших местах редок, и тот семейками в березняках высыпал. Народу в колках, что грибов. На зиму запасают растительное мясо. Маринуют, солят, сушат, замораживают. Мы с Варей тоже не отставали от подруг. Да ещё с нашими мужчинами ездили в самые дальние глухие углы, куда не добираются грибники. Пока они в обороте разминаются, мы грибы берём. Нет-нет, да и появлялся около нас кто-нибудь из них, удостовериться, что с нами всё в порядке. От машин мы старались далеко не отходить.

Вот и сегодня на двух машинах выехали на облюбованный участок в тридцати километрах от деревни. Место глухое.

Только разгулялись, в азарт с Варварой вошли, раздался вертолётный гул. Смотрим, в нашу сторону летят четыре маленьких четырёхместных вертолёта: пилот и три пассажира. Сделали над нами круг. Зависли над таёжкой в стороне от машин, и началось светопреставление.

С вертолётов из открытых дверей начали стрелять по лесу. А на тросах стали спускаться голые мужики, оборачиваясь в прыжке. Спрыгнули шесть волков и четыре пантеры.

— Варька, бросай корзину! Давай под ёлку! — закричала я, указывая на раскидистую ель, растущую в паре с кедром. Нижние ветви её стелились по траве.

Та кинулась было к машинам, но по ним прошлись очередью, и Варвара подкатилась под ель.

— Варь, залезть сможешь? Ветки, вроде не очень тонкие. На пару бы метров. Я подмогну. Волками не достанут, а голыми мужики не полезут.

— А ты как?

— Во мне уже пламя бушует. Солнечный протуберанец вырваться готов, — сообщила, хихикнув, и выползла из-под ели.

К нашей ёлке выскочил пантера. Увидел меня, ощерился и вышел из оборота. Стоит передо мной, в чём мать родила. Ни стыда, ни совести.

— Вот и девочки обнаружились. Сейчас ваших мужиков перебьём и с вами позабавимся. У нас с собой ещё одна крошка имеется.

— А не боишься, что яйца поджарим, — зло выкрикнула с середины ели Варя.

Мужик захохотал.

— Жарить чем будете? Спичками или зажигалкой? — поинтересовался просмеявшись.

— У нас паяльная лампа имеется, — злорадно сообщила я.

К пантере выскочил волк. Не наш. Где же наши? Вертолёты кружили над лесом. Из дальнего вертолёта на тросе стали спускаться двое в одежде, уцепившись друг за дружку. Из другого вертолёта по ним пытались стрелять, но, похоже, попали в кабину пилота. Вертолёт начал кружиться вокруг винтовой оси. Когда двое спустились ниже макушек деревьев, трос разорвался, и пара рухнула вниз. Вертолёт тоже упал.

Затрещал подлесок, и к нам, прихрамывая, вышел ладон. Пантера вошёл в оборот, и с волком стали пятиться в нашу сторону. Ладон надвигался на них. Но тут завис вертолёт, почти касаясь макушек деревьев, и из него начали стрелять. Олег весь подобрался, поднял голову и выпустил мощную струю пламени. Стрелок вывалился, сгорая при падении. Вертолёт тоже горел.

Я, не задумываясь, пустила с ладони огненный луч в пантеру. Он взвизгнул, развернулся ко мне, но кинуться не успел. Ладон, подпрыгнув, оказался рядом, ухватил когтистой лапой пантеру за хребёт и ударил о кедр. Волк скулил, поджав хвост. Бежать было бесполезно. Ладон наступал на него. Я понимала, что оставлять в живых этих ублюдков нельзя. Отвернулась.

Вдруг ещё один вертолёт загорелся. Третьему вертолёту не дала уйти я, выпустив ещё один, более мощный, протуберанец. Машина взорвалась. Теперь на самих охотников началась охота.

Олег вышел из оборота и, хромая, кинулся ко мне и, вылезшей из-под ели, Варваре.

— Мама, с вами всё в порядке?

— Спасибо, сын. Иди в машину, оденься. Я тебе рану обработаю.

— Не стоит, я сам, — засмущавшись своей наготы, отворачиваясь, направился к машине.

Мы с Варей пошли следом.

— Олег-то, каким матёрым стал, настоящий мужик. А на Елисея-то похо-о-ож. Ань, почему он тебя мамой назвал?

— Потому что он сын Елисея, а мне пасынок.

— Как, сын Елисея? Я подумала, что он у Юргена, в прошлый раз, оговорился, назвав Елисея отцом Вроде, племянником был?

— Варя, я тебе потом всё объясню.

Олег уже надел камуфляжную куртку, прикрываясь штанами, занимался ранением.

— А пуля где? — спросила Варя.

— Их четыре, — ответил Олег. — Вон две вынул, — кивнул на сиденье. — А ещё две не могу достать, не вижу. Мне их выманить надо. Сзади в бедре. Мам, поможешь?

— Что нужно сделать?

— Мою ладонь на пулевое отверстие наложи, — потянулся рукой, нащупывая ранку.

Я поправила ему руку так, чтобы мог ладонью накрыть пулевое отверстие в бедре. Он что-то прошептал и протянул руку с зажатой пулей.

— Сейчас ещё одну. Хорошо, что кость не перебита. Успел ладоном обернуться, когда по мне стрелять начали. Волку бы каюк был.

***

Елисей

Что это? Откуда они тут взялись? Почему не было сообщений от наблюдателей? Женщины!!!

— «Олег! Давай к женщинам! Оборачивайся ладоном, когда выберешься из чащобы. Родя, сможешь частичный оборот Ладона?».

— «Попытаюсь!».

Обернуться ладоном даже частично мы не пробовали. Но волками против пантер нам не устоять. Пытаюсь частично обернуться ладоном — без крыльев, но с пламенем. Получилось с третьей попытки. Триединый! Больно-то как! Словно впервые. Ну, теперь держитесь, сволочи!

— «Родя, ты как?».

— «Получилось с третьей попытки. Теперь мы с ними вдвоём справимся. Они такого фокуса не ожидали. Полному ладону здесь не развернуться».

— «Я Олега к женщинам отправил. Пожара бы не сотворить».

Сколько их? Четыре пантеры и шесть волков? И пламя не нужно, так справимся. Ого! Молодец, Родька! Один вертолёт они сами подбили. Второй, похоже, Олег постарался. Получай, кошка драная! А третий тоже Олег? Молодец! Что, волчонок! Тебя-то куда занесло? Молодой, но злой. Жалеть не приходится. Если только покалечить? Выправится. А тому старику чего неймётся? Ишь, как схлестнулся с Артуром! Чем их Звездомир купил? Ну, а с тобой, котик, мы потягаемся. Здоров кошак! Что, жить хочется? Нет тебе жизни в этом мире, да и в моём тоже. Ты здесь чужак. Таких тут нет. Ого! Родька-то что творит! С двумя пантерами схлестнулся! Ещё один остался. Волков я троих уложил. Правда, молодого убивать не стал, только лапы задние покалечил. Одного Артур упокоил. Где ещё один? И пантера?

— «Родя, женщинам в таком виде показываться нельзя, напугаем. Идём волками».

— «Вроде, всех упокоили. Пошли. Как там они?».

Обернулись волками, пошли к машинам. Как там Анна? Сильно перепугалась? Надеюсь, с ними ни чего серьёзного не произошло. В прошлые нападения, Анна вела себя просто героически. Но там ситуации были иные. Без защиты они не оставались, как сейчас.

***

Через двадцать минут из леса вышли три волка — два серых и чёрный. Чёрный бежал к машине Артура, Варя пошла следом. Елисей вышел из оборота, достал из машины свои вещи, стал одеваться. Я отвернулась, предоставив Родиону возможность одеться.

— Елис, кто из вас в вертолёт пальнул? — спросила.

— Родион в частичном обороте. А третий вертолёт ты, Олег?

— Нет. Я только первый. А третий мама постаралась. Лучиком в бензобак.

— Что там у тебя? Помощь нужна? — проявил заботу о сыне Елисей.

— Спасибо, я сам. Четыре пули выманил. Вон, мама маленько помогла.

— Перед матерью голым задом сверкал? — В голосе Елисея прозвучали ревнивые нотки.

— Елис, ты опять за своё?! — возмутилась я. — Сколько можно? Можно подумать ты раненый перед сестричками голым задом не сверкал. Да ещё и передом. Кто бы ему помог? Варя?

— …!!!

— Что? и сказать нечего? Олег сам раненый, а только из оборота вышел, сразу о нас с Варварой побеспокоился. Не пострадали ли. А ты даже не поинтересовался. Жива и ладно!

— Я человек военный. На поле боя не до сантиментов, — оправдывался муж.

— Дурак ты военный! — обидчиво выкрикнула я. — А после боя не нужно справиться о состоянии не только бойцов, а и гражданских лиц, невольных участников сражения? Ладно, всё обошлось, без физических повреждений. А пережитый шок? Вообще-то у Вари есть повреждения. Она на ели сидела, поцарапалась. Ей Артур теперь каждую царапинку залижет.

— Значит, Варвара сообразила под елью спрятаться, а тебя на подвиги потянуло? — с упрёком проговорил Елисей.

— Не потянуло, а вынудило. Вообще-то идея с елью была моя. Я тоже под елью сидела, только вылезти пришлось.

— Вам ещё не надоело пикироваться? — сделал нам замечание Родион.

— Ну, вот повоевали — давайте, перекусим, — предложила, как ни в чём не бывало. — У нас с Варей хлеб взят, бекон и буженина, и два термоса с чаем.

Подошли Артур с Варей в обнимку.

— Ну, что, боевые подруги? С крещением вас! Анна, метко бьёшь, — похвалил. — Мне Варенька сказала.

Я, встретившись взглядом с Елисеем, мимикой показала: «Вот как надо!». С Варей, расстелив покрывало, стали расставлять контейнеры с нарезанными беконом и бужениной. Артур принялся нарезать хлеб. Родион вынул из сумки два термоса и пакет с кружками. Елисей, отойдя в сторонку, разговаривал по мобильнику.

Только собрались рассесться вокруг импровизированного достархана, услыхали скулёж. Из леса к нам, подволакивая заднюю лапу, шла молодая серая волчица.

— А ты-то откуда здесь взялась? — всплеснула руками Варя.

Я, стягивая с себя куртку, пошла навстречу. Из оборота вышла худенькая светловолосая девушка невысокого роста. Набросила на неё куртку, которая пришлась ей как раз до колен. На ногу она ступать не могла. Подошёл Елисей, подхватил на руки, донёс до машины и усадил боком на заднее сиденье, оставив ноги снаружи. Стал тщательно обследовать ногу.

— Похоже, трещина берцовой кости и вывих лодыжки, — вынес вердикт. — Лодыжку мы сейчас вправим. Потерпи, красавица.

Елисей вправил девушке лодыжку, наложил тугую повязку и перенёс к «столу».

— Кто ты и как сюда попала? — спросила я девушку.

— С вертолёта. Там ещё брат лежит. Он совсем идти не может. Когда они начали стрелять, мы с Валеркой попытались бежать. Стали спускаться на тросе, а из другого вертолёта стрельнули, и пуля почти перебила трос. Трос оборвался, и мы упали, и вертолёт упал. Я вот только ногу повредила. Обернулась и к вам пошла. А Валерка лежит, не может подняться.

— Я, Родион и Артур идём на поиски Валерки, — распорядился Елисей, — а Олег остаётся для охраны и защиты, если понадобится. Анна, освободите покрывало. Оно нам нужно под носилки. Без нас обедайте. Тебя, красавица, как зовут?

— Сима. Ой, он же не откликнется. Его надо позвать по детскому прозвищу «Жучок». Его только я так называла. Даже мама не знает. Это у нас такой пароль был в детстве.

— А тебя как брат называет? — спросил Родион.

— Чудик, — смущённо сообщила девушка.

Мужчины прицепили на пояса ножи, соорудили внушительные бутерброды, и ушли, жуя на ходу. Нам ничего не оставалось делать, как приняться за еду.

Группа поиска вернулась через час. Я поднялась навстречу. На носилках несли коренастого, среднего роста парня со жгуче-чёрными волосами. Просматривалось сходство с Артуром. Может, цвет и непокорность волос придавали схожесть. Сима подалась навстречу брату. Какие они разные. Ни одной общей чёрточки.

— Кое-как нашли, — опуская носилки, сообщил Елисей. — Под осиновой валежиной лежал. Долго не откликался. Пока не крикнули, что нас отправила на поиски Чудик. У него обе ноги сломаны и левая рука. Видимо, на этот ствол ногами приземлился.

— Руку ему ещё в вертолёте сломали, когда мы первый раз пытались сбежать. Он им был не нужен. Они хотели Валерку выбросить ещё на подлёте, — рассказывала, всхлипывая, Сима. — Меня хотели своей игрушкой сделать. Им меня ещё до оборота мамин брат продал, но не отдал. Сказал, что он будет первым, когда обернусь. Сам меня в лес отвезёт для оборота. А тут он куда-то поехал, меня Валерка сразу же увёз с собой в экспедицию. Он в институте на геолога учится. У него в группе есть оборотные. Даже три девочки. Он меня им и передал на попечение. Во время первого оборота они со мной были.

Пока Сима рассказывала Елисей, Родион и Артур перекусили. Валерий спал, ощущая себя в безопасности. Боли Елисей ему заблокировал.

— Сима, а вы из какого клана? — спросил Артур.

— Мы не в клане. Дядя Савелий всегда говорил: «Мы свободный народ. Если потребуется, свой клан создадим».

— Савелий, говоришь? И где он теперь? — спросил Елисей.

— А он в июле на Алтай зачем-то уехал и не вернулся.

— А мама у вас оборотная? — продолжал интересоваться муж.

— У неё отец был оборотный. Погиб в Афганистане. А её мама — безоборотная. И мама оборот не унаследовала. А вот дядя Савелий — оборотный. Был.

— Почему был?

— Мама документ получила, что он погиб во время задержания. Она даже обрадовалась, что он не будет больше нам мешать жить. Только она не знает, что он меня продал.

— А ваш отец — кто? Ты знаешь?

— У Валерки отец англичанин. Мама у него в компании, в Тюменском филиале, главным бухгалтером работает. Только он, когда Валерка родился, перестал с мамой встречаться. А когда Валерка обернулся, его отец приехал. Познакомился. Он и раньше маме помогал. Валерке предложил любой институт оплатить. Но брат у меня гордый. Он отличником в школе был, и в институт на бюджетный поступил. Нынче зимой заканчивает. Ему предлагают в аспирантуру поступать, но он не хочет. Говорит, что как Северьян Владимирович будет настоящим геологом, всю жизнь в поле ездить.

— Кто такой Северьян Владимирович? — ухватился за новое имя Елисей.

— Профессор Серебряков. Я, говорит, буду как Северьян Владимирович, один всю жизнь жить. Дурачок, говорю, у него жена и дети погибли. Вот он и живёт один. Потому как была его любимая, а другую не встретил, не полюбил.

— А о своём отце что знаешь?

— Мама не рассказывает. Я, говорит, Валеркиного отца до сих пор люблю, да только не нужна ему. А ты итог курортного романа. Но не переживай, говорит, у тебя наследственность очень хорошая. Он «чистый» оборотный, в медицине какое-то светило. Но он не знает, что я у него есть.

— А имя Валеркиного отца знаешь?

— А что вы её спрашиваете? Я и сам могу про себя всё рассказать, — заговорил проснувшийся Валерка.

— Валерий, боли есть? — спросил Елисей.

— Нет, пока ни чего не болит. Пошевелиться можно?

— Нет. Терпи до врачей. Сейчас прилетит вертолёт скорой помощи, и полетите с сестрой на Алтай в «Приют для друзей». Вас там быстро на ноги поставят.

— Так кто твой отец? Имя не назовёшь? — спросил Артур, склонившись над парнем.

Валерка с удивлением посмотрел на него, такими же, как у Артура, зелёными глазами, зажмурился и снова посмотрел.

— Я бы мог сказать, что ты мой отец, если бы ты не был таким худым и старым. Мой отец справнее будет, холёный. Весь из себя бизнесмен. Сын главы клана. Англичанин. Черристон, — Валерка говорил об отце короткими фразами, словно выплёвывая. — Когда я родился, был не нужен. Мать-то безоборотная, хотя отец у неё был оборотный. А когда узнал, что я обернулся, так сразу нужен стал. Он говорил, что у него всё дочери рождаются. Только старший сын был. В Афганистане погиб.

— Не погиб я, Валерий Генрихович. Друзья погибнуть не дали. Артур, — представился, пожав брату здоровую руку.

— Это что же получается? — заволновался Валерий.

— А то и получается, что мы с тобой братья, одного чистоплюя сыновья. Без оборота ему дети не нужны, и калеки тоже.

— Ого! Ты же мне по возрасту в дедушки годишься! И выглядишь старо.

— Да, разница большая. А выгляжу я так, потому что много лет обернуться не мог. Вот и старел, почти как безоборотный. Это я ещё немного выправился. Так говоришь, дед ещё кланом управляет?

— Отец хвалился, что скоро он во главе клана встанет. По наследству. Дед в сторону отойдёт.

— Погоди, у деда же ещё три сына было. Они-то куда подевались?

— Я об этом ни чего не знаю. Артур, меня отцу не отдавай.

— Не переживай, брат. Мы теперь вместе. Обо мне пока отец не знает, что я выкарабкался, с ногами и с руками. Я ему из госпиталя писал о своём ранении, так он даже не ответил нормально. Записочку в конверт вложил: «Калеки клану не нужны».

— Вот, гад! — не удержалась Сима.

За разговорами время пролетело быстро. Через два часа появился первый вертолёт, с красным крестом на борту. Только погрузили Валерия и Симу, на горизонте показался второй вертолёт. Один взлетел, второй зашёл на посадку. Из вертолёта выпрыгнули четыре мужчины и направились к нам. Как тесен мир! Наши знакомые из Комиссии по контролю жизнедеятельности иномирных существ и магических сущностей.

Елисей обрисовал им картину произошедшего и повёл на «поле сражения». У кедра лежали пантера и волк. Волка трогать не стали. Пантеру обмерили, сфотографировали с разных ракурсов и навели какую-то трубку. От пантеры не осталось даже следа. Распылили. Елисей повёл специалистов в лес.

Приземлился ещё вертолёт. Это прилетели представители оборотных. С ними встретились Родион и Артур. Волка осмотрели, сфотографировали и тоже пошли в лес.

Потом нам Родион сказал, что оборотные договорились с иномирными, чтобы замести следы сражения, распылить и трупы и вертолёты.

А пока мужчины с комиссиями по лесу ходили, мы с Варей грибов добрали и вернулись домой не с пустыми корзинами.

* * *

И ещё одно очень важное событие произошло на опушке леса, где мы расположились. Я снова встретилась со своим телохранителем. Варя его не видела, поэтому спокойно бродила в поисках грибов.

— Молодец, — похвалил меня Посланец. — Даже мне вмешиваться не пришлось. Сама с ситуацией справилась. Я смотрю у тебя трудности другого плана. Когда соберётесь все вместе, проведи с Олегом обряд обмена кровью. Он станет тебе родным сыном. Я помогу. Меня ни кто не увидит. Просто надрежьте подушечки пальцев, спустите первые капли и прижмите их ранка к ранке. Хотя Олегу этого делать не стоит. У него есть ранения. Вскроется одно из пулевых отверстий. Я сам остальное сделаю, нужные слова скажу. Вам их слышать не нужно. Ощущения будут не из приятных. Особенно тебе. Но если ты не согласна, то не надо.

— Я согласна. А согласие Олега нужно?

— Да. Но, думаю, он согласится с радостью, коли матерью принял.

Мы с Варей подошли к машинам. Олег встретил нас радостной улыбкой.

— Всё же добрали корзины, едва тащите. Извините, я помочь не могу.

— Спасибо, сын за заботу. Мы со своей ношей сами справились. Олег, у меня к тебе есть предложение. Я сейчас вспомнила об одном очень важном обряде. Правда, он вызовет немного неприятные ощущения, но зато облегчит наше совместное сосуществование.

— Мама, ты это о чём? Какой обряд?

— Обряд кровного усыновления. Произойдёт частичный обмен крови, и ты станешь мне родным сыном. Только, если ты на это согласен.

— Конечно, согласен! Если это не повредит тебе.

— Вот и ладно! Сейчас вернутся наши, и мы проведём этот обряд.

— А без них нельзя?

— Можно, но нужно это сделать при отце. Мы излечим его от ревности на пустом месте.

В это время из леса вышли обе комиссии и наши мужчины. Члены комиссий направились к своим вертолётам, а Елисей, Родион и Артур подошли к нам.

— Ну, всё. Теперь мы можем возвращаться домой, — сказал Елисей, подходя к машине и осматривая её. — Олег, как у тебя дела?

— Три раны затянулись, а четвёртая ещё кровит, и кровь не останавливается.

— Вот и хорошо, — обрадовалась я.

— Что в этом хорошего? Чему ты радуешься? — возмутился Елисей. — Мать, называется! У сына рана не затягивается, а она радуется.

— Зато не надо ещё рану делать. Успокойся, Елис. Мы с Олегом договорились провести обряд кровного усыновления.

— Что это за обряд? Магическое воздействие на кровь запрещено, — напомнил Елисей.

— Но вы же проводите связанный с кровью обряд братания? А это тоже магическое воздействие на кровь, и оно не запрещено.

— Хорошо, — согласился Елисей. — Что ты собираешься сделать?

— Артур, Варвара, Родион, приглашаю вас свидетелями обряда кровного усыновления, — торжественно произнесла я. — Елисей, дай мне твой нож.

Елисей подал нож, я нанесла себе порез на подушечке правого среднего пальца, на котором был обручальный перстень. А Олег засучил штанину. Одновременно брызнула кровь из моего пальца и из ранки на ноге Олега. Посчитав, что этого достаточно, я, присев, прижала вскрытый палец к кровоточащей ране Олега. Нас с Олегом на мгновение окутало розовое клубящееся сияние и погасло. Я встала. У меня закружилась голова, подкатила тошнота и начал бить озноб. Олег тоже побелел и сел на землю. Меня успел задержать в своих объятьях Елисей.

— Что это с ними? — обеспокоенно, спросила Варя.

— Кровь смешивается и расходится по телу, — ответил Родион. — Теперь они настоящие мать с сыном.

— Но у Олега есть мать, настоящая. Теперь у него что? две матери?

— Нет. Теперь у него мать только я, — проговорила, стуча зубами. — Кровь другой матери выплеснулась вначале обряда.

— А то, что осталось, организм переработает и исторгнет, — добавил Олег, растягиваясь на траве и счастливо улыбаясь. — Мама, ты как? — спросил, приподняв голову. — А, отец. Держи её крепче. Наша кровь оборотная, тяжёлая. Мамина кровь лёгкая, как бальзам по телу расходится. Даже регенерация ускорилась.

Через двадцать минут реакция прекратилась.

Наши машины оказались пуленепробиваемыми, бронированными. Только стёкла разбились. Так что мы быстренько свернули свой лагерь и поехали домой.

Вот ту-то и настиг меня нервный откат от участия в боевых действиях. Но первой была Варя. Они ехали впереди. Машина остановилась. Из неё выскочил Артур, обежал со стороны Вари, помог выбраться наружу. Мы остановились рядом. Варю, буквально, выворачивало наизнанку.

Олег с Родионом вышли из машины, а на меня напал смех, перешедший в истерический. Олег, было, кинулся ко мне, но Родион не пустил.

— Елис, успокаивайте тут своих женщин, а мы пешочком пройдёмся, — сообщил Родион.

Елисей крепко прижимал меня к себе, пытаясь успокоить. Но ни чего не выходило. Истерический смех перешёл в истерические рыдания. Муж выдернул меня из машины на траву и, навалившись всем телом, стал целовать жёстко, грубо. Я почувствовала, что он пытается спустить с меня штаны. В голове возникла картинка: Елисей грубо берёт меня, а сверху наблюдает телохранитель.

— Елис, не надо. Всё проходит. Я уже успокаиваюсь.

Елисей скатился с меня, сел.

— Нам обоим нужно успокоиться. Я за тебя здорово перепугался, когда прилетели эти уроды. Отправил к вам Олега. И за него переживал. Надеялся, он ладоном обернётся и защитит вас. А я и Родион в частичном обороте с ними справимся. В полный оборот нам ещё нельзя. Потом на тебя злился, что ты сама смогла справиться с ситуацией. Ещё и вертолёт подбила. Мне бы гордиться такой женщиной, а я злился, что ты сильная. А ты не сильная. Самая обыкновенная оказалась.

— Мне же нельзя было слабость перед Варей показывать. Она и так здорово перепугалась. Мы вдвоём, а тут пантера и волк. Пантера вышел из оборота и хвалился, что мужиков наших убьют, а с нами позабавятся. Тут уж не до слабости было. Боялась устроить пожар. Во мне пламя бушевало, еле сдерживала. А тут вертолёт подвернулся. Оказывается, я теперь могу контролировать свою магию. Магию солнечной энергии.

— Анюта, иди ко мне, — просяще позвал Елисей.

Перебралась к нему на колени. Он весь дрожал.

— Что с тобой?

— Тоже откат. Только от пережитого страха за тебя. Анюта, стресс нужно снять. Ты не против?

Почему это я должна быть против? Мне самой тоже стресс надо бы снять. Домой мы поехали только после снятия стресса. Артур с Варей опередили нас на немного. Тоже снимали стресс.

Когда подъехали к дому, Олег и Родион встречали нас сидя на крылечке. Топилась баня. Родион встал, пошёл к нам навстречу.

— Ну, вот, на человеков стали похожи, — сказал, окинув нас понятливым взглядом. — Тут Тамара прибегала. У неё уже баня готова. Я сейчас вещички возьму, чтобы переодеться. Олегу посоветовал в своей квартире переночевать. Он уже какой-то Свете позвонил, свидание назначил. Сейчас в баню сходит и поедет. Так что отдыхайте.

— Спасибо, Родя, — поблагодарила за заботу. — Вы как раньше нас дома оказались?

— С грибниками подъехали.

Елисей пожал ему руку и хлопнул по плечу. Родион пошёл в дом за вещами, а Олег проверять баню.

***

Пока топилась баня, прибрали грибы. Отдохнув после бани, вдвоём принялись готовить ужин. С деликатесами не заморачивались. Сварили грибную похлёбку, сделали салатик из помидор с огурцами, сдобренный подсолнечным маслом.

После ужина я не выдержала и устроила Елисею «разбор полётов».

— Елис, что сегодня произошло? Как получилось, что ты выпустил ситуацию со Звездомиром из-под контроля?

— Анют, давай не будем сейчас об этом. И, вообще, не женское это дело. Мы потом с мужиками об этом подумаем.

— Как это, потом подумаете? Почему не женское дело? Меня в третий раз чуть не убили, и не моё дело? Да пока вы с мужиками соберётесь обдумывать, он снова предпримет попытку вас уничтожить.

— Анна, не кипятись. За Звездомиром ведётся постоянное наблюдение.

— А чем занимались твои наблюдатели, когда на нас нападали? Причём трижды. Извини, Елисей, я не хочу вмешиваться в твои дела. Ты прав — военные действия не моего ума дело. Хотя у нас есть женщины в армии, и ты с некоторыми из них знаком . И, даже, весьма положительно о них отзывался. Я всегда была далека от военной профессии, но война пришла ко мне. И я хочу знать, почему мой муж не смог (не хочу допускать, что не сумел) оградить меня от этого? Я догадываюсь, что у тебя есть свой штаб, или как он у вас называется, так перетряси всех и найди шпиона. Ну, и что молчишь?

— Я думаю. Думаю, что ты права. Я — разведчик, но оказался плохим стратегом. Я занимался организацией разведывательных операций, но мне не приходилось заниматься внутренней разведкой. Надо будет озадачить этим Родиона.

Елисей взял сотовый и собрался звонить.

— Елис, ты случаем, не Родиону собрался звонить?

— Ему. А что?

— Голову включи и подумай, где и каким приятным делом он сейчас занимается.

— Я бы тоже мог заниматься чем-то более приятным, чем выслушивать нотации от собственной жены.

— Так не подвергай жену опасности. Действуй на опережение, а не занимайся только слежкой за главарём.

— Хорошо, не буду звонить и беспокоить Родиона. Я сейчас буду рассуждать вслух, а ты сиди и молча слушай.

Мы перешли в комнату Родиона с Олегом. Я села в кресло, а Елисей начал расхаживать по комнате и рассуждать вслух. А я только мимикой выражала согласие или нет с его выводами и решениями, когда муж обращался ко мне.

Завершив рассуждения, придя к определённым выводам и приняв решение, Елисей сел за компьютер и вооружился сотовым. Я вышла на улицу. Через полчаса вышел Елисей.

— Пошли домой. Мы с Родионом завтра рано утром уезжаем. Ты права — пора действовать, а не наблюдать. С тобой останется Олег.

Я встала с диванчика, и мы пошли спать. День был долгим, насыщенным и трудным. Перед сном я всё же решила высказать Елисею своё отношение к задевшим меня его рассуждениям о моей силе или слабости.

— Елис, ты меня извини, пожалуйста, если тебе не понравится то, что я сейчас скажу. Меня обидело то, что ты успокоился тем, что я слабая женщина. Но всё совсем не так. Дело не в силе или слабости. Мне достался отцовский характер. А он был ещё тот мужик. Его вся деревня уважала. Мне было двенадцать лет, когда я летом на спор в полночь сходила на кладбище и в доказательство принесла веточку только там растущих колокольчиков. И то, что сегодня произошло, меня не напугало. Страха я не испытывала. Я переживала за вас. Я всё это время была в сильнейшем напряжении. И когда меня отпустило, накатила истерика. Но это я не считаю слабостью. Ты же не считаешь себя слабым, потому что, когда тебя отпустило, тебе потребовалось снятие стресса.

Елисей, не прерывая, выслушал мой монолог.

— Это ещё раз доказывает, что ты меня будешь удивлять и удивлять. И ты, действительно не роксоланка, и сутью своей никогда ею не станешь. Я не обижен. Это ты можешь на меня обижаться за то, что я злился на тебя, изображая из себя крутого военного, вместо того, чтобы просто обнять и похвалить, как это сделал Артур. Прости. Давай ещё раз снимем стресс и будем спать.

Всё-таки снятие стресса процедура очень приятная. Поэтому мы одним разом не успокоились, потому что кроме снятия стресса, мужу пришлось «вымаливать» прощение. За что? Ну, я уж постаралась предъявить несколько причин. Пусть не расслабляется!