Квартиранты — 19. Исполнение желания

19. Исполнение желания

Прошёл год, как мы покинули Приют, как я нашла чешуйку дракона и загадала желание. В декабре мужчины съездили на десять дней к Юргену, втроём полетали над Провалом. Домой вернулись на подъёме, полные сил и, даже кажется, немного помолодевшие. Объекты к зиме были сданы, и Виктор занялся заготовкой леса. Мужчины работали в лесу. Плотно завтракали, в лесу перекусывали бутербродами с чаем и вечером ужинали основательно. Совершали выезды на встречи с оборотными, комплектовались группы.

Жизнь текла спокойно, размеренно. Весной посадка огорода, работа на строительстве, в столярке. На июль вновь собирались всей большой компанией к Юргену. На этот раз с нами поедут Валерий, окончивший институт с отличием, и Сима, закончившая третий курс экономического факультета политехнического института.

До отъезда оставалась неделя. Уже со всеми созвонились, всё обговорили. А со мной начало твориться что-то непонятное. Я постоянно прислушивалась к себе, замыкалась, наваливалась апатия. Хотелось забиться куда-нибудь в щель и сидеть, чтобы ни кто не тревожил. Олег с Елисеем уехали по делам переселения. Елис сообщил, что он задержится на Совете Глав оборотных, который состоится в Нальчике. У меня засвербело в душе, что резко сказалось на настроении. Со мной оставался Родион, да и тот уходил на ночь к Тамаре.

Сегодня, когда Родион приехал с работы, я не выдержала и попросила посмотреть на меня магическим взглядом.

— Родя, мне что-то нехорошо, какое-то беспокойство, появились боли в суставах и позвоночнике. Посмотри внимательно на меня.

— А что смотреть-то? На днях к Юргену поедем, подлечишься.

— Да нет, наверно, придется ехать раньше.

— Ну-ка, это что? Вокруг тебя магический туманчик. Опять какой-то обряд сотворила?

— Родя, у меня, похоже, зарождается оборот.

— Откуда ему взяться?

— Я же чешуйку нашла и загадала желание, придти на Сурейну с оборотом Ладона.

— С ума баба сошла! Срочно надо выезжать к Юргену. Надо Елису и Олегу позвонить.

— Я Елису уже два раза звонила, не отвечает. Вне зоны действия или телефон отключён. Олег тоже не доступен.

— Елис должен быть на Совете, вот и отключён. Олег тоже там. Сейчас вещи укладу, которые ты приготовила с собой взять, и едем. Через полтора суток будем там. Только не опоздать бы. Поедем прямиком, просёлками.

Родион завёл машину, и мы поехали, предварительно заскочив к Варе. Оказалось, что Варвара тоже мается, и Артур уже вывел машину из гаража. Та же проблема, да только оборот иной. Выехали. С Артуром и Варей поехали Валерий с Симой.

Ехали уже сутки. Я ещё раз набрала номер Елисея, он сбросил. Ну и ладно! Без тебя обойдёмся!

Родион и Артур гнали машины то по трассе, то сворачивали на просёлок, спешили. Не знаю, как Варя, а меня на полпути начало рвать на части, ломать и корёжить. И, вдобавок ко всему начало ломить челюсти. Да у меня же половины зубов нет. Металл с керамикой. Это что за ладоница будет? Беззубая! Ой, мамочка, возьми меня обратно! Я металась на заднем сиденье и рыдала, и причитала, и хохотала над собой и материлась. Дура старая, захотела оборота?

Ох, дура я, дура я,

Дура бестолковая.

Голова моя седая,

Голова бедовая.

Конечно, дура! Вот и получай! Не молоденькая, чай! Телу старому, закостенелому трудно перестраиваться, не смотря на регулярные занятия на тренажёрах. Вернусь домой живая, буду ездить в райцентр на фитнес и в бассейн. Клянусь!

Родион тоже не смог дозвониться ни до того, ни до другого. Где же они есть? Елисей сбрасывает, а Олег не доступен. Я в перерывах между приступами пыталась дозвониться до мужа, но он, почему-то, сбрасывал.

Елисей, Елисей,

Ты не муж, а злодей.

Меня смертушка косит,

А тебя где носит?

Наконец уже на въезде на территорию Горного Алтая Родион дозвонился до Елисея.

— Случилось! Тебя где черти носят? — закричал он в трубку. — Совет уже давно закончился. До тебя дозвониться невозможно! Я везу Анну к Юргену.

***

Елисей

Совет Глав завершился после полудня. Сразу отправился в гостиницу. Здесь меня ждал сюрприз. Ангелина. Моя последняя подруга, отказавшаяся продолжать отношения. Моложавая сорокалетняя красавица. Одета дорого, по последней моде, ухоженная, с едва заметной подтяжечкой лица, если посмотреть магическим взглядом. Шагнула навстречу с радостной улыбкой.

— Елис, какая встреча! Сколько лет, сколько зим! Всё воюешь?

— Нет. Больше не воюю. А ты чем занимаешься?

— Не работаю. Отдыхаю. Может, поедем ко мне? Поговорим.

— У меня самолёт в двадцать два сорок пять местного времени. А ты, какими путями здесь?

— Тебя ждала. Знакомый один тебя видел, сказал, что ты здесь. Поехали. На самолёт ты успеешь. Десять лет не виделись, есть что вспомнить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Десять лет не виделись и ещё бы столько. Но надо пообщаться, узнать, что ей от меня нужно.

— Может, у меня в номере поговорим?

— Пошли, — согласилась Ангелина, повиснув на плече.

Прошли в номер. На кровати лежит мой дорожный чемодан. Странно. Я его ставил рядом с кроватью. Кто и что в нём искал? Ни каких документов в нём нет. Только одежда, гигиенические принадлежности. Почему Ангелина надумала встретиться именно сейчас?

— Может, ужин закажешь? — спросила с улыбкой.

— Ну, до ужина ещё далеко, а пообедать можно.

Спустились в ресторан, сделали заказ. Зазвонил сотовый. Анна. Извини, дорогая, отвечать не буду. Я ещё на Совете. Пообедали, поднялись в номер. Снова звонок от Анны. Сбросил.

— Кто это? — поинтересовалась Ангелина. Скрывать не стал.

— Жена.

— Ты женат? И давно?

— Какая разница?

— Я надеялась, что мы снова будем вместе. Тем более, что ты уже не воюешь.

— Ты надеялась, что я до сих пор страдаю по тебе?

— Я ждала этой встречи десять лет.

Ангелина приступила к активным действиям, ластясь и томно вздыхая. Снова звонок от Анны. Сбросил. Позвонил Олегу. Вне зоны доступа. Куда это его занесло? Уехал на машине ещё до окончания Совета.

Опять звонит Анна. Начало раздражать. Что она трезвонит? Знает же, что я должен быть ещё на Совете. Четвёртый звонок. К утру буду дома. Пятый звонок. Ангелина выхватила телефон и отключила.

— Подожди, Ангелина, может что-то важное.

— Я думала, что важное — это я. Мы, наконец-то, снова встретились.

— Как встретились, так и разойдёмся. Встречаться не будем.

— Ну почему?

— Я женат. Состою в законном браке. И пока не готов к разрыву отношений.

— Но может дашь мне шанс?

— Посмотрим, но ни чего обещать не буду.

— Ну, хотя бы, позвонить тебе можно?

Я согласился, дал ей номер мобильного телефона. Надо сказать своим ребятам, чтобы последили за ней. Что-то слишком она напориста. Что ей от меня надо? Не возобновления же отношений через десять-то лет? Зачем? Даже не допускает, что я мог к ней охладеть. Звонок от Родиона.

— Родион, что-то случилось?

У меня сердце оборвалось.

— Елис, что-то серьёзное? Ты побледнел, — встревожилась Ангелина.

— Да. Что-то с женой. Родион везёт её к шаману на Алтай? Родя, что с ней?

— Елис, всё очень серьёзно. Если не поспешишь, можешь не успеть и её потерять.

— Как это, могу не успеть? Почему могу её потерять? Я вылетаю немедленно!

— Елис, а я? Она для тебя так важна?

— Да. На данном этапе моей жизни важнее всех важных дел. Пока, дорогая. Встречи не обещаю.

Выставив «мигалку», я мчался на военный аэродром, превышая все дозволенные скорости. Что же такое случилось с Анной? Когда уезжал, а прошло три дня, всё было в порядке. Правда в её глазах мелькала озабоченность, и она, нет-нет, да и уходила в себя. Подумал, что это из-за предстоящей поездки. Так, успокоился и думай. Сейчас «Мигом» до Бийска, а там вертолётом до Юргена. С аэродрома, пока готовили самолёт, ещё раз связался с Родионом.

— Родион, так что же случилось?

— Сюрприз случился! Анна расстаралась. Если к восходу солнца не появишься у Юргена, будешь всю жизнь локти грызть. И Олег тоже. Сообщать запретила. Клеймо предателя на лбу выжжет?

— Ну, это чересчур! Сейчас с Олегом свяжусь. Он должен домой ехать. Может путь короче выбирает, просёлками. Я к ночи прилечу.

В этот момент я услышал громкий стон.

— Родион, это она?

— Да. Она тут и стонет, и плачет, и смеётся, и матерится. А какие частушки матерные выдаёт, заслушаешься. Словом, меня развлекает.

— Что с ней происходит? И давно?

— Приедете, сами увидите, если не опоздаете. До встречи.

«Да что же с ней такое? Родион сказал, что нужно успеть до восхода солнца. Ну, не оборот же у неё! Стоп! Сон её вещий. Женщина, висевшая на мне. Ангелина? Отец в Анне ладоницу увидел. Она прошлым летом чешуйку нашла. Так этого она пожелала? С ума сойти! Это же, какие боли она сейчас испытывает! Прав Родион, локти буду грызть, если не буду присутствовать при её первом обороте. И Олег тоже. Где же он?».

Зазвонил сотовый. Олег!

— Отец, ты звонил? Что случилось?

— Ты где?

— В Бийске. Я знакомого подвозил.

— Вот и хорошо, весьма кстати. Езжай на пятый аэродром и жди меня. Я скоро буду.

Олег ожидал в пропускном пункте аэродрома. По моей заявке нас уже ждал подготовленный вертолёт.

— Батя, что случилось? Родион звонил. Велел срочно к Юргену ехать. А зачем, не объяснил. Там у него в машине женщина какая-то хохочет и поёт.

— Это не какая-то женщина, а твоя, сын, матушка кровная. А хохочет она над собой, потому что ей сейчас очень больно.

— Но, от боли, обычно, плачут, а не поют.

— Обычно плачут обычные люди в обычной ситуации. А наша — не обычная, и ситуация у неё не обычная. А поёт она матерные частушки. И вообще, с нашей матушкой не соскучишься. Не позволит.

— Так что с ней происходит необычного?

— Оборот с ней происходит.

— Что-о-о?! Какой оборот? С чего ему взяться?

— С драконьей чешуйки. Давай бегом вон к тому вертолёту.

Взлетели. Олег посмотрел на меня и расхохотался. Вот! Ему смешно, а мне что-то не до смеха. Вон уже видна застава Юргена. К ней движутся две машины.

Олег

«Ну, мама! Вот даёт! Зачем ей сейчас оборот? Прибыла бы на Сурейну, там бы и оборачивалась. Вот уж действительно, необычная женщина. От боли не плачет, а хохочет и частушки поёт. Оказывается, ещё и материться умеет. Почему две машины? Артур с Варей сопровождают?».

Мы приземлились. Я выпрыгнул из вертолёта вперёд отца и помчался к машине Родиона. Встречал нас парень, оборотный. Открыл шлагбаум. Я сел в машину на переднее сиденье. На заднем металась в полубредовом состоянии матушка. Лицо отекло. Следом за мной сел отец. Прижал маму к себе. Она посмотрела на меня, на отца, прохрипела: «Родные мои, успели», и потеряла сознание.

* * *

Очнулась я на столе сканера. Рядом стояли Елисей, Родион, Олег и Юрген.

— Ну, что скажете? — спросил Юрген.

— Ещё рано, — определил Родион. — Даже завязей нет. У Олега тогда уже были завязи, которые проснулись и стали расти жгуты, формируясь в мышцы. А тут чисто. Сутки подождём. Оборот на восходе происходит. Можем спокойно спать.

— Анюта, ты как? — спросил Елисей, заметив, что я очнулась.

— Уштала, вщё болит, и шпать хощу, — прошепелявила я беззубым ртом.

— Сейчас Юрген приготовит обезболивающего отвара, и ты поспишь. А зубы твои где? — спросил со смешком.

— В машине, где-то валяютщя. Челющти болят.

— Наверное, смена зубов происходит. Твои-то старые, изношенные, для молодой ладоницы не годятся.

Елисей взял меня на руки и понёс на второй этаж в нашу бывшую спальню. Олег шёл следом.

Я проспала до обеда. Проснулась со стоном от вспышки резкой боли, затем зуда в спине и дёснах. Надо мной с тревогой в глазах склонился Олег.

— Мама, ты как?

— Терпимо. Шпина начала чешатьща и дёшна.

— Сейчас батя поесть принесёт. Пока не вставай.

Вошли Елисей с подносом и, улыбающийся Родион. Елисей поставил поднос на тумбочку.

— Выспалась? Сейчас покушаешь, и пойдём к сканеру. Осторожно, не делай резких движений.

Подхватил меня аккуратно под подмышки, не касаясь спины, помог сесть.

— Шпина шильно чешетща.

— Это хорошо. Утром будет оборот, — успокоил муж. — Эх, выпороть бы тебя как следует, да рука не поднимется. Надо же такое удумать! В семьдесят лет она оборота себе пожелала. Молодые-то вон как мучаются.

— Как там Варя? — вспомнила я про подругу.

— Сегодня утром обернулась, — улыбаясь, сообщил Олег. — Такая красавица, беленькая, глаза голубые.

— Артур без ума от неё, — добавил Родион. — Все оборотные, кто здесь есть, в восторге и недоумении.

— Таких здесь нет, — пояснил Елисей. — Да и у нас большая редкость. Контрастная пара.

— Клашщичешкое шощетание — белое и щёрное, — объяснила я, и предположила: — Ешли детей Триединый пошлёт, то, наверно, пёштренькие будут, как далматинщы.

— Вы ещё и о детях мечтаете? Не поздненько ли? — с удивлением спросил Родион.

— Пока ещё не мещтаем, но на вщякий шлучай драконьими щешуйками запащёмща, — ответила я. — Вдруг мушья шахотят лялек потетешкать.

Олег с Родионом хохотнули, а Елисей как-то слишком серьёзно на меня посмотрел, качнул головой, но промолчал. Не буду же я ему сообщать, что Всевидящий говорил, если Сурейн меня примет, то и дети будут. А с оборотом-то он точно примет.

Я покушала, Олег с Родионом вышли. Елисей помог встать, надеть халат, и мы пошли в медблок.

Утром на восходе солнца я обернулась. Наблюдателей присутствовало много. Поздно вечером приехали все наши. Они даже спать ложиться не стали, а проехали к Провалу и там, в машинах, дремали, ожидая восхода солнца.

Меня же с вечера вновь начало трепать, лихорадить и ломать. Рвало дёсны. Остатки зубов ещё в машине высыпались. Зуд в спине и дёснах усилился. Терпеть его было гораздо труднее, чем боли. Боли шли приступами, с перерывами, а зуд не прекращался ни на минуту, то нарастая, то чуть затихая. Я крутилась в машине, а мужчины, как могли, пытались чем-нибудь развеселить. Иногда им это удавалось.

— Мам, частушку спой — попросил Олег.

— Какую ещё частушку? Я не пою частушек, они у меня не запоминаются.

— Зато сама про Елисея сочиняешь, — сдал меня Родион.

— Нука, нука, что там про меня? — заинтересовался муж.

— Вот, слушай, — Родион включил запись.

Из мобильника зазвучало на фоне приглушённого шума мотора:

— Вышел Елис на крыльцо

Почесать своё яйцо.

Сунул руку — нет яйца...

— Это не сочинённая, это переделка, — перебил, не дослушав частушку. — А где сочинённые?

— Минуточку, — убавив звук, Родион прогнал немного запись, включил звук. — Вот, слушайте.

— Елищей, Елищей,

Ты жлодей-Бармалей,

Мою душу пленил

И меня развратил.

Божечко миленький, мамочка родненькая, шмертынька моя подштупает, — простонала я и пропела следующую частушку:

— Лишь вжглянул на меня

Ты ладоньим глажом,

Щеломудрие моё

Накрылощь медным тажом. Чтоб тебе там икалошь, где ты щейчаш ешть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Елисей расхохотался, потом обнял меня, поцеловал в макушку.

— Матерную давай послушаем, — попросил Олег.

— Матерную, какую Родиону пела.

— Не может такого быть. Вот, зараза, как чешется! И когда этот зуд прекратится? Я не знаю таких частушек.

— Как не знаешь? Тут в телефоне всё записано, — сообщил Родион. — Потом послушаем.

— Видимо все ограничители на сознании сорвало, — предположила я.

— Елисей, а ты что? Анне глаза Ладона показывал? — спросил Родион.

— Было дело. Она попросила, я и показал. А что?

— Да так, ничего, — ухмыльнувшись и пожав плечами, ответил Родион. — Частушка говорящая.

А мы с Елисеем, вспомнив ту ночь, когда он показал мне глаза Ладона, уткнулись друг в друга и захихикали. Я даже про зуд забыла.

Перед восходом Елисей вывел меня к ели, где снял с меня халат и уложил, накрыв покрывалом. С первым солнечным лучом мой организм успокоился, словно насторожился, и я почувствовала совсем другое тело. Со стороны зрителей раздался восторженный хоровой возглас. Посмотрела по сторонам. Рядом обернулся Елисей. Я неуверенно двинулась к кромке Провала.

— «Не бойся, смелее», — услышала мысленную поддержку мужа.

Удивлённо посмотрела на него, он кивнул. С другой стороны подошёл Олег. На кромке они отодвинулись от меня на расстояние развёрнутого крыла, чтобы при взлёте не мешать друг другу.

— «Ну, ладоница, давай на счёт три», — подал команду Елисей.

Я помахала, разминая, крыльями. Немного больно, но вполне терпимо. На счёт три я, взмахнув во всю мощь крыльями, оттолкнулась от кромки и спланировала вниз одновременно с мужем и сыном. Следом взлетел Родион. Наш полёт сопроводила восторженная реакция зрителей: выкрики, свист, аплодисменты.

— «Работай крыльями, не ленись!», — уловила мысленный окрик Елисея.

Я заработала крыльями. Боль постепенно прошла, и крылья стали послушными, а взмахи лёгкими. Я летела, ощущая под собой бездну, но страха не было. Вдруг меня, словно что-то стало снизу подталкивать вверх. Я послушно поднялась выше уровня полёта моих мужчин и пролетела выше кромки Провала на уровне верха склона. Стоявшие на склоне зрители сыпанули наверх.

— «Анна, на сегодня тебе хватит. Завершай полёт и выходи из оборота», — распорядился Елисей.

Хватит, так хватит. Я полетела к ели, где был мой халат и покрывало, и приземлилась точно на то место, где обернулась. Вышла из оборота, надела халат. Прибежала Варя с моими кроссовками.

— Поздравляю! Ты красивая. Ань, а ты почему не поднималась по склону пешком, а сразу на верхнюю кромку приземлилась? Мы с девчатами хотели в твоих следах чешуйки поискать.

— Тебе-то зачем? Ты желаемое получила.

— А у меня ещё два припасено. Всегда в сказках волшебники исполняют три желания.

Мы прошли к друзьям. Ладонам нужно ещё часа полтора покружить в Провале. Меня стали поздравлять, восторгаться моим окрасом цвета индиго с золотым отливом.

— Только почему-то у тебя вдоль спины две полосы светло-серые и на щеках крупные круглые чешуйки такого же цвета, — проинформировала меня сестрёнка.

Я пожала плечами, не зная, что ответить, опустилась на траву и стала наблюдать за полётом ладонов. Зрелище ещё то! Чёрный с бронзовым отливом — Елисей, черный с сине-зелёными переливами — Родион и тёмно-синий с серебристыми искрами — Олег. Олег уступал по размерам отцу и дяде, но он ещё подрастёт. Завершая полёт, они выпустили вверх струи пламени, чем вызвали неописуемый восторг зрителей. Выйдя из оборота, мои мужчины подошли ко мне, а некоторые зрители из местных оборотных направились на поиски чешуек.

— Анна, ты не можешь объяснить своё странное перемещение вовремя полёта? — спросил Елисей.

— Я сама ни чего не поняла. Сначала, во время работы крыльями, у меня появились болезненные ощущения.

— Ну, это объяснимо — оборот в твоём возрасте — это не редкое явление, а единственное и, надеюсь, — Елисей обвёл взглядом женскую половину нашей команды, — неповторимое. Хотя, вы, женщины, порой поступаете даже вопреки природе: «Я так хочу!» — вот ваша позиция. Перемучаетесь, перестрадаете, перематеритесь, потеряв сознание от боли, но желаемое получите. Что, Варвара, не согласна? Ты не мучилась?

— Ещё как! — обнимая жену, произнёс Артур. — Думал, живой не довезу. Смотрю, Анна пока ещё живая вертится на заднем сиденье, ну, значит, и моя выдюжит. Они жизнью закалённые, выносливые.

— Так что там, Анюта, с полётом? Какое-то магическое облачко вокруг тебя вилось. Ни над кем, только над тобой, — продолжил Елисей интересоваться необычностью моего полёта.

— Не знаю. Сначала почувствовала острое желание пролететь к центру Провала. Там ощутила, как бы, подталкивание снизу, заставляющее подняться выше кромки. Лететь стало легко, словно путы с меня сняли, и я смогла подняться выше верхнего ограничения.

— Прости, любая, — обнимая, произнёс муж, — я опять делаю всё не правильно. Вместо того, чтобы поздравить, занялся разбором полёта. Прости. Поздравляю, чудо ты моё! Красавица! Но вот эти серые полосы по спине и странные щитки на щеках, словно метка. У нас нет на щеках щитков и полос вдоль хребта.

— А по хребту странная, ещё более тёмная с синевой, узкая, слегка неровно выпуклая полоса. Это тоже не наше, — добавил Олег и обнял меня. — Поздравляю матушка. Ты необычная.

— Стоило вынести все твои мучения, чтобы стать свидетелем появления чуда. Поздравляю! — поздравил Родион, обнимая. — Особенно частушки и цветистые выражения. Это было нечто!

— Ну, что? С обернувшихся сегодня вечером банкет! — заявил Юрген. — Три необычных оборота.

— А кто ещё? — спросил Илья.

— Варвара — Белая волчица и моя Владислава — серебристо-голубая. Но кто? Пока нам ещё не известно, кто мы.

— Уже известно, — заявила я. — У меня был вещий сон. На Сурейне есть твои соплеменники — боркесы. Только ещё молодые, не оборачивающиеся, приведённые магами для захвата власти. Но, оказались неуправляемыми, и вышли из-под контроля.

— Ну, наконец-то, я узнал, кто я! Боркес. Спасибо, Анна! Я в доле на банкет.

Банкет удался на славу. Выспавшиеся после бессонной ночи друзья занялись подготовкой к банкету. Мужчины сходили на «рыбалку» на пруд рыбоводческой фермы, наловили форели. Женщины набрали садовой земляники, настряпали пирожков из скороспелого теста. Земляника присутствовала на столах в больших салатниках. Ну и обязательный салат из свежих овощей. В шатре накрыли фуршетный стол. Из алкоголя была только настойка Юргена, распитая со строгим соблюдением нормы. Зато веселились, делились впечатлениями, новостями. Эмоциональный фон зашкаливал.

Татьяна сообщила, что Артём весь год занимался верховой ездой и научился ездить без седла. Днём он договорился с Олегом на завтра о катании над Провалом. Он подтянулся, возмужал. Похвастался отличной успеваемостью. Татьяна рассказала, что он много и упорно занимается по всем предметам, кроме иностранного. Заявил, что в жизни не пригодится.

— Ань, у меня сложилось впечатление, что он готовится уйти с вами на Сурейну.

— И что ты намереваешься делать?

— Не знаю ещё. Время покажет. Может, запру на дни, когда будете уходить, чтобы не сбежал.

— Тань, а как ты думаешь, что он загадал прошлым летом на чешуйку? А оно сбывается, как видишь.

— Что он мог загадать? Покататься на ладоне.

— Ты уверена? Покататься он и без чешуйки покатается. Сама же говоришь, что он, похоже на Сурейну готовится.

— Ну, да. Я случайно увидела его переписку с Олегом. Читать и расспрашивать не стала, сам потом расскажет.

— Смотри, как бы поздно не было. На Сурейну ты его так и так отпустишь. Я думаю, что он загадал самому стать ладоном. Если так, то оборот произойдёт в день двадцатипятилетия. Что делать тогда будете?

— Неужто так и есть? Вот шельмец! Ну, я ему задам!

— Ни чего ты не сделаешь. Время пошло. Поговори с ним спокойно, узнай, действительно ли так, как мы думаем. А если так, то помоги ему подготовиться к переходу. Верховую езду пусть оставит, а займётся каким-нибудь ремеслом. За год чему-нибудь да научится.

— Так он после девятого класса на токаря учится в колледже. Нынче со всеми дружками расстался. Вечерами то с книжками, то в интернете сидит.

— Молодец! Значит, самостоятельно готовится.

***

На следующий день во время полётов со мной произошло ещё одно чудо. Я снова опустилась ниже разрешённого уровня, направляясь к озеру. Вдруг над озером возникла радуга. Я устремилась к ней. Пролетев над самой водой, поднырнула под радугу. Долетев до противоположного берега, развернулась и снова направилась к радуге. Когда пролетала под ней, радуга развеялась, и я явственно услышала мысленный посыл: «Прими подарок!». Стала подниматься к своим ладонам, кружащим у самой грани дозволенного. Ниже они не могли спуститься. Когда поднялась над гранью, меня захватили эмоции ладонов и зрителей. Я чувствовала их удивление и восхищение. Ладоны закружили вокруг меня, а я направилась к зрителям, благоразумно стоявшим на верху склона. Но я пролетела немного ниже и услышала громкое, дружное восхищённое: «У-у-у!». На этот раз я поднялась по склону пешком, специально выворачивая когтями комки грунта. Когда вышла из оборота, и, одевшись, шагнула из-за ели, ко мне кинулись женщины.

— Анна, Аня, — заговорили наперебой, — тебе радуга раскрасила серые чешуйки!

— Баба Аня, — вклинился в женский разнобой Артём. — У тебя на щеках радужные катафоты. Так здорово!

— Ну, ты удивила! — обнимая, произнёс восхищённый муж. — А нас туда не пустили. Интересно, что это было?

— Не знаю. Сказали, что это подарок.

— Кто сказал?

— Мысленно услышала: «Прими подарок!».

— Ты похожа на радужного дракона, — сказал Юрген, — как его описывают в сказаниях. Только у него ещё вдоль хребта гребень с острыми клинками, а в хвосте меч.

Все посмеялись.

— Ну-ну, ей ещё только клинков с мечом не хватает, и тогда всем врагам каюк, — проговорил, улыбаясь, Родион. — Вертолёты сбивает, не целясь, теперь ещё головы рубить начнёт. Трепещите, недруги, наша Анна вооружается!

Все опять посмеялись, а потом потребовали объяснения насчёт вертолёта. И пока Олег катал восторженного Артёма, сидевшего верхом на ладоне, что заправский ковбой, Варвара рассказала про нападение на нас десанта от Звездомира.

Больше ни чего удивительного не происходило. Я летала, как и мужчины. Вниз меня больше не пускали, но вверх я могла подняться до середины деревьев, окружающих Провал. А ещё мы занимались изучением моего оборотного тела.

Во-первых, выяснилось, что мой дракон может говорить. С сипом, шипением и хрипом, больше похоже на скрип или скрежет. Во-вторых, я могла передвигаться, держа тело вертикально. А мои крюкообразные когти на передних лапах прятались, как у кошки, в специальные углубления. Лапа становилась похожа на человеческую ладонь, которой я могла хватать, брать предметы. Серо-синяя полоса по хребту оказалась не сплошной, а состоящей из узких выпуклых продолговатых пластин, слегка подвижных. Об их предназначении оставалось только гадать.

— Анюта, а ты точно пожелала стать ладоницей? — с сомнением спросил Елисей.

— Конечно. Я так и выразила своё желание: «Хочу на Сурейну придти с оборотом Ладона».

— Странно. Почему тогда у тебя оборот Радужного дракона?

— Может, Хозяин или Хозяйка Провала не знают о ладонах, — предположил Олег.

— Ты же тут летал, — возразил Елисей.

— Ну и что, что он тут летал, — возразил Родион. — На нём надписи не было, что он Ладон. А голос был мужской или женский?

— Усреднённый, непонятный.

На том и успокоились. Что гадать, если всё равно ни чего не ясно и непонятно. Время покажет, что к чему и зачем.

Жизнь текла без приключений размеренно, по, установленному Юргеном, расписанию. На этот раз в Приюте мы прожили только три недели, освободив место молодым оборотным, будущим научным сотрудникам, отправляющимся через год на Сурейну. В последний день, поднимаясь по склону, выковыривая куски грунта, я почувствовала, что в задней лапе в когтях застряла пластина, по ощущениям, чешуя дракона, а в передней лапе тоже, но значительно меньше. Выйдя из оборота, я подобрала находку, но желания загадывать не буду. Вот окажусь на Сурейне, тогда и подумаю над желаниями. А пока с меня хватит.