Глава 4. Дым над водой и свет в конце тостера

Жизнь с двумя драконами и светящимся студнем оказалась не просто безумной. Она оказалась системно безумной. У неё появился свой распорядок, свои традиции и свои катастрофы. Например, утренние купания теперь проходили по расписанию: с семи до девяти ванная была оккупирована троицей, которая самозабвенно плескалась в пене, обсуждала драконьи дела и периодически устраивала заплывы наперегонки. Алиса смирилась. Она просто вставала раньше и мылась с вечера.

Но если утренние процедуры были предсказуемы, то вечера превращались в лотерею. Никогда не знаешь, что выкинут твои подопечные.

В тот день Алиса вернулась с работы уставшая. Начальник наконец вышел из отпуска и устроил разнос за отставание по плану. Коллега Лена подкинула полсотни отчётов «на подпись, это же на пару минут». Весь день она мечтала только об одном: прийти домой, рухнуть на диван и смотреть тупой сериал, не думая ни о чём.

Дома её встретил аромат жареного мяса. Пых, как обычно, колдовал на кухне.

— О, явилась! — радостно приветствовал он её. — Ужин через полчаса. Я тут стейков нажарил. Сия помогал, светом разогревал тарелки. Лампусик, правда, опять в тостер залез, но мы его вытащили.

— В тостер? — Алиса скинула туфли и поплелась в комнату. — Зачем?

— Греется, — пожал плечами Пых. — Он же любит тепло. А тостер, когда работает, тёплый. Вот он и норовит туда залезть. Пришлось тостер отключить от сети, а то мало ли что.

Алиса заглянула в комнату. Сия сидел на подоконнике и медитировал, излучая ровный золотистый свет. Лампусик пристроился рядом с ним, тоже светился, но неровно, с переливами. В фикусе перезванивались феи, кажется, обсуждали сегодняшнее происшествие с тостером.

— Всё тихо? — спросила Алиса.

— Всё спокойно, — ответил Сия. — День прошёл мирно. Пых готовил, я помогал, Лампусик грелся. Домовой варенье кушал. Феи летали.

— Идеально, — выдохнула Алиса и рухнула на диван. — Тогда я немного посижу в тишине.

Тишина продлилась ровно до ужина. А потом Пых включил телевизор.

— Что ты делаешь? — спросила Алиса, жуя стейк (божественный, как всегда).

— Кино хочу посмотреть, — ответил дракон, щёлкая пультом. — Я сегодня целый день готовил, устал. Надо расслабиться.

— Какое кино?

— Боевик, — глаза Пыха загорелись. — С взрывами, перестрелками и погонями. Обожаю боевики. Варвара Степановна всегда мне их включала. Говорила, что это полезно для драконьей психики видеть, что люди тоже иногда взрывают.

Алиса хотела возразить, что она хотела тихий вечер, но махнула рукой. Пусть смотрит. В конце концов, дракон тоже имеет право на досуг. Она устроилась на другом конце дивана, намереваясь читать книгу. Но книгу читать не пришлось. Потому что через пять минут начался ад.

Фильм был какой-то старый, но с бодрой голливудской поделкой. Там стреляли, взрывали машины, герой прыгал с вертолёта на поезд, а злодей хохотал зловещим смехом. Пых смотрел, затаив дыхание. Глаза его горели, ноздри раздувались, хвост нервно подёргивался.

— О! О! Сейчас будет взрыв! — комментировал он. — Я чувствую! Там динамит заложили!

— Пых, тише, — попросила Алиса. — Ты мешаешь читать.

— Читать? — дракон искренне удивился. — Как можно читать, когда там такое творится?! Смотри, смотри! Сейчас главный герой выпрыгнет!

На экране главный герой действительно выпрыгнул из взрывающегося автомобиля, перекувыркнулся в воздухе и приземлился на капот грузовика. Пых взвизгнул от восторга. Из его пасти вырвалось облачко дыма.

— Пых, дым! — шикнула Алиса.

— А, прости, — дракон прикрыл пасть лапой. — Невольно. Увлёкся.

Дальше было ещё интереснее. На экране началась перестрелка. Пули свистели, гильзы звенели, герои падали и вставали. Пых уже не просто смотрел, он проживал этот фильм. Он дёргался, подпрыгивал, выпускал дым и даже пару раз рыкнул, подражая выстрелам.

— Пых! — Алиса отложила книгу. — Успокойся!

— Я спокоен! — заверил дракон, но тут на экране рванула цистерна с бензином, и Пых, не сдержавшись, выпустил струю пламени прямо в экран. К счастью, до телевизора не долетело, огонь упёрся в невидимую преграду, которую дракон, видимо, выставил автоматически, и растёкся в стороны. Но одна искра таки попала на диван.

Алиса заметила это не сразу. Она пыталась отчитать Пыха за несдержанность. А когда заметила, то было уже поздно. На диване, на старом бабушкином диване с деревянными подлокотниками, весело горела небольшая дырочка. И дым от неё поднимался к потолку.

— ПЫХ! — заорала Алиса. — ТЫ ЧТО НАТВОРИЛ?!

— Я? — дракон обернулся, увидел дым и побледнел (насколько может побледнеть изумрудный дракон). — Ой...

— Что "ой"?! — Алиса вскочила и заметалась по комнате в поисках воды. — Где вода? Чем тушить?!

Сия, который мирно сидел на подоконнике, встрепенулся и направил на диван свой свет. Свет был ярким, но бесполезным. Огонь не реагировал. Лампусик испуганно замигал красным и спрятался под стол.

— Воду нельзя! — крикнул Пых. — Это магический огонь! От воды он только сильнее разгорится!

— А что можно?!

— Покрывалом! Накрой покрывалом!

Алиса схватила плед, который лежал на спинке дивана, и накрыла тлеющее место. Пых дунул, перекрывая доступ кислорода. Огонь зашипел и погас. Но дым... дыма было много. Он валил из-под пледа густыми клубами, и в комнате стало не продохнуть.

— Открывай окно! — скомандовала Алиса. — Быстро!

Пых метнулся к окну, распахнул его настежь. Сия помогал своим светом. Он пытался разогнать дым, но получалось плохо. Дым был едкий, с запахом горелой ткани и ещё чего-то химического. Алиса кашляла, размахивала руками и пыталась проветрить комнату. Лампусик, напуганный шумом и дымом, метался по кухне в поисках убежища. И нашёл его. В тостере.

Тостер стоял на столе, отключённый от сети. Лампусик, видимо, решил, что это самое безопасное место, и втиснулся в щель для хлеба. Втиснулся он наполовину. И застрял.

— У-у-у! — раздался жалобный писк.

— Лампусик! — Алиса обернулась на звук. То, что она увидела, заставило её забыть о пожаре.

Из тостера торчала светящаяся попка Лампусика. Сам Лампусик отчаянно дрыгал ножками (или чем он там дрыгал), пытаясь выбраться, но только глубже застревал. При этом он от страха мигал всеми цветами радуги, создавая эффект неисправной гирлянды. Тостер тоже начал светиться изнутри, и теперь вся эта конструкция напоминала инопланетный артефакт.

— Лампусик, вылезай! — крикнула Алиса.

— У-у-у! — жалобно ответил тот, но выбраться не мог.

Пых подбежал к тостеру, схватил Лампусика за торчащую часть и потянул. Лампусик противно запищал, засветился ярко-красным, но не поддался.

— Не тяни! — заорала Алиса. — Ты его порвёшь! Он же студенистый!

— А что делать?!

— Не знаю! Вытаскивай аккуратно!

Пых попытался аккуратно, но Лампусик застрял намертво. Он пищал, мигал, тостер светился, дым из комнаты всё ещё тянулся к открытому окну, и в этот момент в батарее что-то громко застучало.

— О нет, — простонала Алиса. — Только не это.

Стук в батарею - это был язык общения в старых домах. Если соседям что-то не нравилось, они стучали. Громко, требовательно, не переставая. Сейчас стучали сразу из двух мест: сверху и снизу.

— Что случилось? — спросил Сия, который всё ещё сидел на подоконнике, но уже не светил, а, наоборот, притушил сияние, чтобы не привлекать внимания.

— Соседи, — мрачно ответила Алиса. — Сейчас придут разбираться.

Она подбежала к окну, чтобы хоть немного выветрить дым, и выглянула на улицу. Из окна соседей сверху тоже кто-то выглядывал. Баба Люба с четвёртого этажа уже бежала вниз по лестнице, её тяжёлые шаги были слышны даже через стены.

— Пых! — зашипела Алиса. — Прячься! Быстро! И вытащи Лампусика!

— Я пытаюсь! — дракон всё ещё возился с тостером. — Он не вылезает!

— Тогда спрячься вместе с тостером!

— Куда?!

— В ванную! Быстро!

Пых схватил тостер вместе с застрявшим Лампусиком и умчался в ванную. Сия метнулся за ним, прихватив по дороге свою любимую подушку с подоконника. В комнате осталась только Алиса, дым и прожжённый диван.

В дверь уже стучали. Громко, настойчиво, с требованием открыть.

Алиса глубоко вздохнула, поправила растрёпанные волосы и пошла открывать.

На пороге стояла баба Люба в халате, накинутом поверх ночнушки, с бигуди на голове и с таким выражением лица, будто она лично поймала диверсанта. За её спиной маячил сосед снизу, дядя Коля, пенсионер с вечно недовольным лицом и газетой в руках (видимо, для размахивания).

— Что у вас происходит?! — с порога закричала баба Люба. — Дым валит! Вонь на весь подъезд! Стук! Грохот! Вы что, квартиру сожгли?!

— Нет-нет, что вы! — Алиса постаралась изобразить самую невинную улыбку. — Всё в порядке. Просто небольшой инцидент на кухне.

— Инцидент? — баба Люба просочилась в коридор, несмотря на попытки Алисы её задержать. — Пахнет горелым! Я нюх на такие вещи имею! Где горит?

— Нигде не горит, — Алиса загородила проход в комнату. — Правда. Я просто... гренки жарила. Немного пережарила.

— Гренки? — баба Люба прищурилась. — А почему дым чёрный? От гренок чёрный дым не идёт.

— У меня тостер старый, — нашлось, чем ответить ей. — Искрит. Я его выключила, но он немного дымил. Сейчас проветрю, и всё пройдёт.

— Тостер? — вмешался дядя Коля. — А чего тогда стучало? Мы слышали стук! Как будто мебель двигали!

— Это я... это я от испуга стул уронила, — Алиса начала импровизировать на ходу. — Когда дым пошёл, я испугалась, побежала к окну и задела стул. Он упал. Вот и стук.

— Ага, — недоверчиво протянула баба Люба. — А почему тогда стук был не один, а несколько? Мы слышали целую серию!

— Ну... стул упал, а за ним ещё что-то... — Алиса лихорадочно соображала. — Книжка упала. И ваза. Я, знаете, испугалась, заметалась. Всё роняла.

— Вазу разбила? — баба Люба оживилась. — Хрустальную? У Варвары Степановны вроде хрусталь был.

— Нет, не разбила, слава богу. Просто уронила, но поймала.

Баба Люба явно не верила ни одному слову. Она втянула носом воздух и нахмурилась.

— Странный запах, — сказала она. — Не только горелым пахнет. Ещё чем-то... химическим. Или серой. У вас газовая плита? Может, утечка?

— Всё в порядке с плитой! — заверила Алиса. — Я проверяла. Это тостер так пахнет. Он старый, у него проводка плавится. Я его выброшу завтра. Честное слово.

— Выбросить надо, — авторитетно заявил дядя Коля. — А то и правда пожар устроите. Дом старый, деревянные перекрытия. Чирк, и всё сгорит.

— Обязательно выброшу, — пообещала Алиса. — Спасибо за заботу. Извините за беспокойство.

Она уже почти закрыла дверь, когда баба Люба сунула ногу в щель.

— А это что за свечение у вас из ванной? — спросила она, кивая в сторону коридора. — Я видела, там что-то мигало. Как будто свет включали и выключали.

У Алисы похолодело внутри. Лампусик! Он же в тостере и мигает! А тостер в ванной! И дверь, конечно, не закрыта!

— Это... это у меня там стиральная машина, — выпалила она. — Режим отжима закончился, она сигналит. Светом. Там лампочка мигает.

— Странная у вас стиральная машина, — подозрительно сказала баба Люба. — Обычно не мигают, а пищат.

— У меня старая, — отмахнулась Алиса. — Она и мигает, и пищит. Я уже привыкла.

Баба Люба ещё раз окинула её подозрительным взглядом, но ногу убрала.

— Ладно, — сказала она. — Живите. Но если ещё раз дым пойдёт, я вызываю пожарных. Без разговоров. И газовую службу. И участкового. У меня всё записано.

— Обязательно, — закивала Алиса. — Спасибо, до свидания.

Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. В коридор выглянул Пых.

— Ушли? — шёпотом спросил он.

— Ушли, — выдохнула Алиса. — Как Лампусик?

— Всё ещё в тостере. Я его маслицем смазал, думал, выскользнет. Не помогает.

— Каким маслицем?!

— Растительным. У Варвары Степановны на кухне стояло. Я думал, поможет. А оно только хуже стало, он теперь скользкий и выскальзывает обратно, когда я его тяну.

— Господи, — Алиса сползла по стене на пол. — Дайте я посмотрю.

Она зашла в ванную. Картина была сюрреалистическая: на полу стоял тостер, из которого торчала светящаяся попка Лампусика. Сам Лампусик жалобно пищал и мигал, и от этого вокруг тостера создавалось эффект дискотеки. Сия сидел рядом и пытался успокоить его своим свечением, но Лампусик был в панике и не реагировал.

— Лампусик, — ласково сказала Алиса, присаживаясь на корточки. — Не дёргайся. Сейчас мы тебя вытащим. Только не дёргайся, ладно?

— У-у-у, — жалобно отозвался тот.

Алиса осмотрела конструкцию. Лампусик застрял плотно. Тостер был старый, советский, с широкими щелями для хлеба. Лампусик, видимо, втиснулся туда в панике, и теперь его студенистое тело распёрло щель изнутри.

— Надо его выдавливать, — сказала она. — Но аккуратно. Пых, держи тостер. Сия, свети сюда, чтобы я видела.

Драконы заняли позиции. Алиса взялась за Лампусика, но тот был скользкий от масла и выскальзывал из рук.

— Может, его мылом? — предложил Пых. — Мыло скользкое, но оно смывает масло. Или наоборот?

— Не знаю, — честно сказала Алиса. — Давай попробуем просто аккуратно надавить.

Она надавила. Лампусик пискнул и засветился ярко-синим.

— Больно? — спросила Алиса.

— У-у, — утвердительно ответил Лампусик.

— Чёрт. Надо по-другому.

Сия, который до этого молчал, вдруг сказал:

— А если его нагреть? Он же студенистый. От тепла должен стать мягче и вытечь.

— Вытечь? — ужаснулась Алиса. — Ты хочешь, чтобы он вытек?

— Нет, не вытечь. Стать более податливым. Как желе, когда его подогревают. Оно становится жидким, но потом застывает обратно. Если мы его аккуратно подогреем, он, может, сам выскользнет.

— Чем подогревать? Феном?

— Можно феном, — согласился Сия. — Или я могу посветить тёплым светом. У меня есть режим инфракрасного излучения. Я грею, но не жгу.

— Давай попробуем, — решилась Алиса.

Сия сосредоточился, и его свечение изменилось. Из золотистого оно стало красноватым, и от дракона пошло тепло, как от обогревателя. Он направил это тепло на тостер.

Лампусик сначала забеспокоился, замигал быстрее, но потом, видимо, понял, что ему становится комфортно, и расслабился. Его тело начало медленно, очень медленно, вытекать из тостера.

— Работает! — воскликнул Пых.

— Тсс! — шикнула Алиса. — Соседи услышат.

Они замерли. В квартире было тихо, только Лампусик тихонько попискивал, вытекая из тостера. Процесс занял минут десять. Наконец, с мягким "чвак", Лампусик полностью освободился и растёкся по полу небольшой светящейся лужицей.

— Ой, — сказал Пых. — А он теперь соберётся?

— Должен, — неуверенно сказала Алиса.

Лужица пошевелилась, начала собираться в кучку, и через минуту Лампусик снова обрёл свою обычную форму: круглый, светящийся, слегка помятый, но целый. Он радостно пискнул и подполз к Алисе, тычась в ноги.

— Живой, — выдохнула она. — Слава богу.

— У-у-у! — радостно подтвердил Лампусик и засветился ярко-жёлтым.

— Тостер, конечно, теперь масляный внутри, — заметил Пых. — Но это ничего, отмоем.

Алиса посмотрела на тостер. Внутри всё блестело от масла. А снаружи были следы лампусиковых лапок.

— Ладно, — сказала она. — Завтра разберёмся. А сейчас надо проверить диван.

Они вернулись в комнату. Диван выглядел печально. На обивке зияла чёрная дыра размером с кулак, края её обуглились, и от всего этого исходил лёгкий запах гари.

— Я починю, — пообещал Пых. — Честное слово. У меня есть магическая заплатка. Варвара Степановна научила.

— Какая ещё заплатка? — устало спросила Алиса.

— Обычная. Из драконьей чешуи. Если её правильно нагреть и приложить к ткани, она срастается. Будет как новое. Только чешуйку надо подобрать под цвет.

— У тебя есть запасные чешуйки?

— Конечно. Я же линяю. Я их собираю. Очень полезная вещь в хозяйстве.

Алиса только махнула рукой. Пусть чинит. Ей уже всё равно.

Она села на уцелевший край дивана и обвела взглядом свою компанию. Пых с виноватым видом перебирал чешуйки в поисках подходящей. Сия мирно сиял на подоконнике, делая вид, что ничего не случилось. Лампусик пристроился в своей розетке и тихонько светился, приходя в себя после стресса. Из фикуса доносился тихий перезвон, феи обсуждали произошедшее и, кажется, осуждали Пыха за несдержанность.

— Пых, — сказала Алиса. — Ещё раз прожжёшь диван, будешь спать на балконе. Всю зиму.

— Я понял, — понуро ответил дракон. — Больше не буду смотреть боевики. Буду смотреть только комедии. Или документальные фильмы о природе.

— Хорошо, — вздохнула Алиса. — А теперь давай чинить диван. И убери этот тостер куда-нибудь. Чтобы Лампусик больше в него не залезал.

— Уберу, — пообещал Пых. — Спрячу в шкаф. Высоко. Он не достанет.

— Он достанет, — сказала Алиса. — Он умеет залезать куда угодно. Но попытка не пытка.

Пых ушёл на кухню убирать тостер, а Алиса осталась сидеть на диване, глядя на прожжённую дыру. За окном уже стемнело, в комнате было уютно от света Сия и Лампусика, и постепенно напряжение отпускало.

— Знаешь, — сказала она в пустоту. — А ведь бабушке, наверное, было так же весело. Каждый день приключение.

— Было, — подтвердил Сия. — Она рассказывала. Говорила, что с драконами никогда не соскучишься.

— Это точно, — усмехнулась Алиса. — С ними не соскучишься. С ними с ума сойдёшь.

— Но ты же не сошла, — заметил Сия. — Ты держишься. Значит, ты настоящая Хранительница.

— Я просто устала, — честно сказала Алиса. — Устала настолько, что уже всё равно.

— Это и есть настоящее Хранительство, — улыбнулся Сия своей странной, светящейся улыбкой. — Когда тебе всё равно, но ты всё равно продолжаешь.

Алиса подумала над его словами. Может, он и прав. Может, быть Хранительницей - это не какая-то особая магия, а просто умение не сдаваться, когда вокруг всё летит в тартарары. И когда твой дракон прожигает диван, а светящийся комок застревает в тостере.

— Ладно, — сказала она. — Пойду помогу Пыху с заплаткой. А ты присмотри за Лампусиком. Чтобы он опять куда-нибудь не залез.

— Присмотрю, — кивнул Сия.

Алиса встала и пошла на кухню. Пых уже колдовал над чешуйками, подбирая нужный оттенок.

— Вот эту, — сказал он, показывая изумрудную пластинку. — Она точно подойдёт. Сейчас я её нагрею, и мы приложим.

— Давай, — согласилась Алиса.

Она смотрела, как дракон аккуратно греет чешуйку своим огнём, как потом прикладывает её к дыре, как чешуйка плавится и вплавляется в ткань, становясь её частью. Через пять минут от дыры не осталось и следа. Диван выглядел как новенький.

— Магия, — восхитилась Алиса.

— Бытовуха, — скромно ответил Пых. — Любой дракон умеет. Это не сложно.

— Для тебя не сложно. А для меня чудо.

Она погладила диван. Ткань была ровной, даже на ощупь не отличалась от остальной.

— Спасибо, Пых.

— Не за что, — дракон смущённо потупился. — Это я виноват. Мне и чинить.

— Главное, чтобы больше не прожег.

— Не прожгу. Честное драконье.

— Ну, если честное драконье... тогда верю.

Они вернулись в комнату. Лампусик уже успокоился и ровно светился в розетке. Сия дремал на подоконнике. В фикусе тихонько перезванивались феи.

— Спокойной ночи, все, — сказала Алиса.

— Спокойной, — отозвались хором.

Она легла на диван, укрылась пледом и закрыла глаза. День был безумный, но закончился хорошо. Диван цел, Лампусик цел, соседи успокоились. Завтра будет новый день. И новые приключения. Но это завтра. А сегодня спать.

____

Утром её разбудил запах свежих гренок. Настоящих, из хлеба, а не из драконьих приключений. Пых стоял у плиты и жарил завтрак. Лампусик сидел на столе и смотрел на тостер с подозрением, но близко не подходил. Сия светил ровным утренним светом.

— Просыпайся, соня, — сказал Пых. — Завтрак готов. И без пожаров, обещаю.

— Верю, — улыбнулась Алиса.

Она села за стол, взяла гренку и откусила кусочек. Вкусно. Мирно. Спокойно.

Дым над водой рассеялся. Свет в конце тостера погас. Начинался обычный, ничем не примечательный день в компании двух драконов и светящегося студня.

То есть самый лучший день.