Глава 2

Приложилась я знатно, иначе чем объяснить то, что на краткое время мое сознание выключилось? Пришла в себя от того, что меня кто-то звал, и голос этого самого кого-то, при этом звучал как-то глухо, словно из-за стенки.

— Дикова! Дикова, ты там живая вообще? — узнала я голос директора компании, в которой работала.

— Дашка! — надрываясь, звала Юля.

— Вот это да! — а в этом голосе я опознала нашего сисадмина Адрюху, который одинаково любил как свои компьютеры, так представительниц прекрасного пола. И, вот что странно, и те и другие отвечали ему взаимностью: компьютеры работали без сбоев, а девушки щедро одаривали своим вниманием.

— Дикова! Дарья! Ответь немедленно: жива ты там или нет? Потому, что если нет, то на венок от меня можешь не рассчитывать. Так и знай! — снова послышался голос шефа.

— Вот так всегда! — кряхтя, как старая бабка, поднялась я на ноги и принялась отряхивать одежду. — Работаешь, работаешь, а потом… бац, и оказывается, что даже венка на могилку от родного начальства ты не заслужила!

— Дашка, чего ты там бухтишь! — снова подала голос Юлька. — Ты лучше оглядись!

Последовав ее совету, отвлеклась от отчистки новенького спортивного костюма, который покрывал непонятно откуда взявшийся слой пыли, и обомлела, потому что обнаружила, что нахожусь не в холле, как должна была, а… А вот с идентификацией собственного местоположения возникли серьезные проблемы.

Помещение, где я стояла, выглядело странно. Огромное, сумрачное, освещенное несколькими факелами — оно являло собой не то змковый зал, не и вовсе — храмовый, как у католиков, судя по каменной кафедре, стоящей на возвышении, и рядам каменных же лавок перед ней.

Обернувшись назад — туда, откуда слышались голоса, открыла от удивления рот, потому что один из сводчатых проемов в стене того самого зала, представлял собой "окно", а за ним… А за ним был ОН, такой знакомый офис, в котором столпились те немногие сотрудники, что решили остаться до конца рабочего дня, несмотря на пятницу и возможность уйти пораньше. А возглавлял тех немногих трудящихся, шеф нашей компании.

Радостно рванув туда, где находились знакомые лица, я затормозила только тогда, когда оказалась возле прозрачной преграды, внешне напоминающей самое обычное стекло.

— Дикова, ты только не волнуйся, Степан уже ушел за подмогой, так что скоро мы тебя вытащим, — принялся очень мягко, как маленькой, втолковывать мне мужчина, из чего я сделала вывод, что у меня проблемы. Очень, очень, большие проблемы.

— За подмогой? — готовясь услышать дурные вести, переспросила я и, подойдя ближе к тому самому "окну", осторожно коснулась его рукой.

На ощупь, преграда так же ощущалась, как обычное стекло, разве что только более толстое, нежели то, какое обычно ставят в окнах домов.

— Сергей Владимирович, а почему вы и, к примеру, Андрей, не можете сами разбить эту… витрину? Возьмите по стулу и…

— Не выйдет, — покачало головой начальство. — Пока ты была без сознания, мы попытались сделать то, что предложила, но, как видишь, безрезультатно. То ли это стекло бронированное, то ли и не стекло вовсе. В любом случае, без специализированных инструментов разбить "это", чем бы оно ни было, самим не получится. Так что придется подождать мастеров.

— А пока мы их ждем, быть может, ты осмотришься там, где сейчас находишься? — предложил мне сисадмин.

— Осмотреться? — нахмурилась я, оглянувшись.

— Сдурел что ли? — одновременно со мной воскликнула Юлька, ткнув того локтем в бок, отчего парень тут же болезненно зашипел и принялся тереть пострадавший участок тела.

— Там же темень вон какая! И потом, мы же не знаем, что в этой самой темноте может скрываться!

— Ведьмина, не нагнетай обстановку! — требовательно произнес шеф компании.

— Да, Ведьма, лучше помолчи! — поддержал его Андрей и тут же отпрыгнул в сторону, избегая очередного тычка острого локотка девушки, которая сердито зашипела, наступая на сотрудника.

— Казанцев, моя фамилия звучит, как Ведьмина! А дурацкие прозвища своим подружкам придумывай!

— Да какие прозвища! Ты как есть — ведьма! Волосы рыжие, глаза зеленые, характер, опять же, стервозный, так что…

— А ну, тихо! — рыкнуло начальство, прекращая тем самым начинающуюся перепалку. — Ваша коллега попала в трудную ситуацию, из которой пока неизвестно как будем ее вытаскивать, а вы тут балаган устроили!

Юлия и Андрей виновато опустили головы, а я поежилась, услышав оговорку директора про "неизвестно как будем вытаскивать". А что если у мастеров, которых вызвали, не получиться сломать эту странную преграду, разделяющую казавшийся сейчас таким родным офис и то непонятное место, в котором я пребывала?

"Нет, нельзя об этом думать!" — мысленно приказала я самой себе.

Вот только не думать не получалось, и потому я едва ли не с радостью встретила появление возле "витрины" очередного знакомого лица (пусть даже это самое лицо еще совсем недавно не вызывало у меня особой симпатии, потому как не давало прохода вот уже третий месяц подряд, досаждая своим вниманием).

— Что тут у вас? — спросил Толик, один из сотрудников ЧОПа, офис которого располагался напротив нашего.

— А ты сам ничего странного не видишь что ли? — неприязненно осведомился у того Андрей, у которого были свои "терки" с этим парнем.

— Так. Только не начинайте мне тут опять свои выяснения отношений! — холодно произнес Сергей Владимирович, чем остановил Анатолия, который, бросив на Казанцева злой взгляд, уже собрался дать тому ответ.

Я же, глядя на происходящее "за стеклом", только вздохнула. Им хорошо, потому что они там: можно сказать, дома. А я здесь. Вот только совершенно не понимаю, где это самое "здесь", находится, и как мне попасть в столь желанное сейчас "там".

— Эй, Дашунь! А как ты туда вообще попала? — донесся до меня голос Толика, подошедшего к преграде совсем близко и принявшегося осторожно ее простукивать.

— Как, как, — раздраженно передразнила я, внутренне передернувшись от этого его "Дашунь", — упала, очнулась и… вуаля! Я там, где ты сейчас меня видишь.

— А то самое "там" ты уже осмотрела? — продолжил задавать вопросы ЧОПовец, не обратив на мой язвительный тон никакого внимания.

— Нет.

— Так осмотрись. Вдруг какой иной выход найдешь!

— Ага. Выход иной, — фыркнула подруга, которая тоже не питала к этому парню особой симпатии. — И мир, стало быть, тоже будет иным. Вы об этом не подумали?

— Да с чего ты взяла подобную глупость? — насмешливо фыркнул Андрей. — Хотя, нет, не отвечай, я знаю, с чего! У тебя этих самых "чего" целый шкаф в кабинете.

— И ничего не шкаф! — обиделась Юлька.

А я снова вздохнула. Эти двое опять взялись за свое.

— Дарья, а, может, Анатолий не так у и не прав? — подойдя почти вплотную к "стеклу", поинтересовалось начальство и испытывающе глянуло на меня. — Осмотрись там пока, а мы тут подумаем, вдруг, что еще на ум придет.

То, что таким образом меня пытаются отвлечь, дабы не стояла на месте и не накручивала себя, было совершенно ясно, однако я не стала ничего говорить по этому поводу. Отвернувшись от знакомых лиц, вновь обозрела странное помещение, а потом направилась к находящемуся ближе всего ко мне факелу, потому что перспектива шариться в полутьме меня совершенно не прельщала.

Вот только вытащить тот самый факел из пазов держателя, оказалось нелегко. Пришлось повозиться. А пока занималась этим нелегким делом, обожгла себе пальцы и едва не спалила собственные волосы. Однако, несмотря на все эти мелкие неприятности, я с задачей справилась.

Взяв в руку источник света, медленно двинулась по периметру зала, по дороге находя и зажигая новые факелы.

Это принесло свои результаты, и вскоре все помещение было худо-бедно освещено, вот только тревоги, что сжимала мое сердце, это не развеяло, а даже наоборот. А причиной тому были находки, которые кого угодно заставили бы понервничать. И если развешанное по стенам помещения оружие, я еще могла как-то понять (мало ли какие прихоти бывают у богатых), то вот назначение оков, находящихся четко за той самой кафедрой, на которую я еще вначале обратила внимание, и к которым крепились полутораметровые цепи, понять решительно не могла.

Для чего все это было нужно? Кого к той стене приковывали и с какой целью?

Воображение, на которое я никогда не жаловалась, тут же принялось рисовать картины: одна страшнее другой. Так, что пришлось потрясти головой, дабы прогнать пугающие образы.

Но едва мне удалось это сделать, как пришли другие мысли: к примеру, зачем нужны довольно уродливые на вид вазы, что стояли через каждые пять метров вдоль двух самых длинных стен странного зала, где я оказалась?

То, что они не содержали прах умерших, я проверила сразу же, как обнаружила первый из сосудов. Тот был совершенно пуст. А вот в следующем я обнаружила, судя по виду, обычную воду. Ну, вернее, это я так решила, что там была вода, но проверять, так ли это, разумеется не стала. Мало ли что! В третьей же из ваз было какое-то масло, а в следующей снова было пусто.

Вот так заглядывая поочередно в каждый из встречающихся на моем пути сосудов, я и добралась до НЕЕ — двери, то есть.

Дубовая, массивная, с кольцом вместо дверной ручки — она даже на вид казалась неподъемной. Вряд ли, даже если эта самая дверь не заперта на ключ или еще каким-либо иным способом, я смогу ее хотя бы приоткрыть.

Посомневавшись немного, с опаской коснулась железного кольца и потянула дверь на себя. Результатов мои действия не принесли никаких. Совершенно. Та даже не шелохнулась, из чего я сделала вывод, что единственный выход из данного помещения, все-таки заперт.

Подергав за кольцо еще немного: так, чисто для проформы, я направилась туда, где "за стеклом" по-прежнему находились знакомые мне люди.

— Ну, что там? — крикнул Андрей, заметив, мое приближение.

— Ничего интересного. Кандалы с цепями, куча оружия, развешанного по стенам, да вазы с разным содержимым. Черт его знает, зачем и кому все это надо!

— А дверь? Ты нашла дверь? — спросила уже Юля, глядя на меня горящими от любопытства глазами.

— Нашла. Вот только она не открывается. Заперта, похоже.

— Ну, это тоже неплохо, — попыталась приободрить меня начальство. — По крайней мере, ты осмотрела все помещение, убедилась, что находишься в нем совершенно одна, а значит…

Что шеф хотел сказать этим своим "значит", я догадалась, вот только услышать подтверждение своей догадке не успела. Раздался громкий хлопок, гулом прокатившийся по всему залу, а затем меня, уже начавшую разворачиваться на звук, буквально снесло чем-то темным и очень быстрым.

Я даже понять ничего не успела, как ощутила сильнейший удар спиной о стену, в которую меня с силой впечатало, а затем горло сдавили чьи-то холодные пальцы, лишая возможности дышать…

Захрипев, яростно задергалась, стараясь освободиться, и краем уха слыша в стороне какие-то крики. Но мне сейчас было не до них. Я боролась за свою жизнь, которая, похоже, должна была вот-вот оборваться.

Вцепившись в руку, что сжимала мое горло, резко распахнула глаза и… захрипела снова, потому что кричать не могла. Над моим лицом нависла перекошенная от бешенства рожа с пылающими, точно угли, глазами, в которой практически не было ничего человеческого.

Собрав последние силы, задергалась снова, молотя по воздуху ногами, в попытке достать типа, что держал меня на весу. И это мое сопротивление тому явно не понравилось, потому что меня вновь хорошенько приложили о стену, выбив тем самым из легких последний воздух.

"Вот и конец мне пришел!", — подумала я, чувствуя, что сознание начинает мутиться, но тут вдруг хватка на моем горле чуть ослабла, позволив сделать пару жадных глотков столь необходимого сейчас кислорода, а напавшее на меня чудовище, продолжая все так же держать навесу, зачем-то потянуло мою тушку к себе.

Я хоть и была в полупридушенном состоянии, но все равно сильно испугалась: решив, что меня сейчас банально загрызут, судя по жуткому оскаду, что так активно демонстрируют.

Это понимание заставило вновь начать активно сопротивляться. Если уж смерти мне избежать не удастся, то быть задушенной всяко лучше, чем съеденной.

Мой неведомый противник зло зарычал, потому что удерживать на весу извивающуюся жертву ему явно было трудно, а затем притянул к себе еще ближе и открыл рот: то ли для того, чтобы что-то сказать, то ли чтобы и впрямь загрызть. Что именно из всего этого сей жуткий тип собрался сделать — не знаю. Я предпочла действовать, а не гадать.

Отцепившись от руки, которая сжимала мое горло (ибо от того, что я за нее держалась толку не было никакого и моих мучений это не облегчало), попыталась ударить напавшего на меня по лицу, но тот успел увернуться, а вот от удара ноги, пришедшейся как раз по нежно лелеямому всеми мужчинами месту, нет.

Зашипев от боли, тот разжал пальцы и весь скрючился, а я полетела вниз. Приземлилась, к счастью, не на мягкое место, а на ноги, и тут же завертела головой, лихорадочно соображая: ударить еще раз или сбежать, дабы попытаться где-нибудь спрятаться?

Оказавшаяся так кстати под рукой одна из ваз, в которые я недавно совала свой любопытный нос, дала ответ как поступить. Схватив ту самую посудину обеими руками, потому, что она оказалась достаточно тяжелой, обрушила предмет на голову неизвестного. Убить того этой вазой — вряд ли убью, а вот вырубить должно получиться (если, конечно, у мужика голова не чугунная).

С громким "крак", та раскололась, а жертва теперь уже моей агрессии, покачнулась, на миг замерла (словно в раздумье), а потом рухнула к моим ногам лицом вниз.

— Дашка! — донесся до меня полуистерический вопль подруги.

— Ну ты даешь, Дикая! — это восхищенное от Андрея.

— Дарья, ты не пострадала? — одновременно с ними задало вопрос начальство.

— Есть немного, — прокаркала я, ощупав саднящую и вроде бы даже припухшую гортань. — И я не Дикая, Казанцев, а Дикова.

— Дашунь, не расслабляйся! — посоветовал Толик. — Найди, чем этого гада связать, потому, что когда тот очнется, мало тебе точно не покажется!

С трудом сглотнув, я посмотрела вниз, где у моих ног продолжало бесформенной кучей лежать бессознательное тело, облаченное во что-то черное. Очень хотелось перевернуть незнакомого мужика и хорошенько рассмотреть, вот только не станет ли это ошибкой? Вдруг, тот и правда очнется? И вот тогда меня уже ничто не спасет.

Нет, не буду его пока трогать, а лучше и правда поищу, чем можно связать, а уже потом… Потом можно будет не только спокойно рассмотреть этого "красавца", но и попытаться допросить.

Приняв решение, заозиралась: ища что-нибудь подходящее для этих целей. Вот только в помещении не было ничего хоть отдаленно напоминающее веревку. Мой взгляд панически метался от стены к стене, от кафедры к лавкам и так снова по кругу, пока не зацепился за оковы с цепями, находящиеся позади той самой кафедры.

— Дашка, проверь, может у этого мужика ремень есть. Так им и свяжи! — поступило предложение от сисадимина Андрюхи.

— Мне не кажется это хорошей идеей, — покачал головой Сергей Владимирович. — Кто этого типа знает? Вдруг, она начнет его крутить-вертеть, и он очнется?

— Ну, тогда можно использовать для связывания рукава его собственной одежды, — со знанием дела сообщил Толик. — Тоже неплохой вариант.

Но я только отмахнулась от них всех. Не получится у меня связать ни ремнем, не рукавами, а если и получится, то кое-как, а вот кандалы — это куда надежнее. Надо только как-то дотащить эту тушу до них.

Вздохнув, вновь посмотрела вниз, прикидывая, как лучше тащить: за руки или за ноги? В итоге выбрала иной вариант. Перевернув несостоявшегося душителя на спину (не став тратить время на его рассматривание), приподняла тому плечи и, просунув руки подмышки, крепко ухватилась за плотную ткань одежды. Сделав еще один глубокий вдох, потянула бессознательное тело на себя.

Далось мне это с трудом, а о том, как я волокла тяжеленного мужика к своей цели, вообще помолчу. К тому времени, когда дотащила того до стены, к которой крепились кандалы, с меня, наверное, семь потов сошло. Но я не дала себе времени на отдых, потому как незнакомец мог в любой момент очнуться. Удивительно даже, что этого до сих пор не произошло. Видимо основательно я его приложила!

С кандалами тоже пришлось повозиться, потому как те оказались старыми и ржавыми, из-за чего плохо закрывались. Только замкнув браслеты на руках мужчины, и услышав щелчок закрываемого замка, смогла перевести дух. У меня все получилось! Теперь я в безопасности!

Впрочем, все мысли о собственной безопасности мгновенно вылетели из моей головы, когда еще секунду назад неподвижное тело вдруг резко пришло в движение. Последовал невероятный прыжок и незнакомец мгновенно оказался на ногах. Меня, от того, чтобы быть схваченной, спасло лишь то, что этот тип, после нанесенного мной удара, был немного дезориентирован. Тех секунд, пока он приходил в себя, мне хватило чтобы рвануть прочь.

Яростный рык и лязганье цепей за спиной, возвестили о том, что мой маневр не остался незамеченным, но, к счастью, я успела отдалиться на безопасное расстояние. Без сил плюхнувшись задом прямо на каменный пол, и нисколько не заботясь о том, что безбожно пачкаю свою одежду, принялась рассматривать того, кто едва не стал причиной моей смерти.

И первое, в чем я смогла убедиться, глядя на мужчину, было то, что обычным смертным он не являлся. Тогда, в первые увидев своего убийцу, мне не примерещилось. Сквозь вроде бы человеческие, и весьма привлекательные черты лица незнакомца, отчетливо проглядывало что-то звериное… волчье. Да и эти желтые глаза, сейчас смотрящие на меня в упор, ничего кроме страха не вызывали. И нелюдь — это, похоже, как-то понял.

Чуть подавшись вперед — так, что цепи натянулись до упора, тот оскалился у улыбке, демонстрируя мне внушительные клыки, а затем довольно произнес, с отчетливо рычащими нотками в голосе:

— Я чую твой страх: глупая, слабая человеческая самка.

В первый миг я опешила от такого заявления, а потом разозлилась, что, как ни странно, помогло заглушить тот самый испытываемый мною страх перед этим странным существом.

Поднявшись на ноги, и стараясь при этом не морщиться, я скрестила руки на груди и, недобро посмотрев на мужчину, сипло произнесла:

— Эта глупая, слабая человеческая самка, посадила тебя на цепь: зверь! Нравятся ощущения?

Нелюдь зарычал и вновь рванулся вперед, в попытке дотянуться до меня, но цепи держали крепко.

— Кто ты такой? Почему на меня напал? Что это за место? — принялась я задавать вопросы, превозмогая боль в горле. Каждое слово приходилось буквально выдавливать из себя, но информация, в данный момент, была важнее, а потому можно и потерпеть.

Ответом мне был низкий, хриплый смех, с все теми же рычащими нотками в голосе, от которого спина покрылась противными мурашками.

— Глупая самка! Неужели ты думаешь, что я тебе что-то расскажу? Ты не в силах заставить меня, а по иному я говорить не стану, — отсмеявшись, сказал этот кошмарный тип.

Я пождала губы, понимая, что тот прав. Заставить его я вряд ли способна, ибо нет у меня таких возможностей. Физически, данный полузверь сильнее меня. Да и возьми я в руки оружие, что в изобилии имелось на стенах, вряд ли тот испугается, если начну им угрожать. Скорее уж поднимет на смех.

Был, конечно, еще вариант с огнем и маслом, но тут уже не смогу я. Мучить живое существо, путь даже оно такое страшное и пыталось меня убить… Нет. Точно не смогу. Защищаясь, спасая свою жизнь — безусловно. Но не так, когда враг прикован и, следовательно, будет ограничен в способах своей защиты.

— Я же говорю: слабая и глупая самка! — продолжил тем временем издеваться тот.

— Да, да, — отмахнулась я от мужчины. — У тебя, как я погляжу, весьма ограниченный словарный запас. Хотя, что еще взять с пса?…

Говорила это все я намеренно, дабы вывести из себя и разговорить своего не состоявшегося убийцу. И не прогадала. Его желтые глаза полыхнули бешенством, руки с силой сжались в кулаки, а затем, утробно зарычав, полузверь принялся снова и снова бросаться в мою сторону.

Это было страшно, настолько страшно, что я невольно отступила на несколько шагов назад, раздумывая: а стоит ли дальше его доводить? Решив, что мне определенно нужен совет, как быть дальше (да и хотелось, наконец, узнать, где эти чертовы обещанные мастера и когда я уже смогу покинуть это место), повернулась туда, где еще недавно было "окно". Да так в ужасе и застыла. А все дело было в том, что то самое "окно", которое прежде было размером чуть меньше витрины магазина, значительно уменьшилось. Сейчас оно было примерно как дверной проем, а еще (не знаю, показалось мне или нет), как будто стало толще.

Рванув туда, где все еще могла видеть знакомые лица, прижала ладони к "стеклу" и с отчаянием взмолилась, глядя на подавленных коллег, за спинами которых топтались какие-то незнакомые мне люди в темной спецодежде:

— Вытащите меня отсюда!

— Прости, Дашка! — отводя взгляд, сказал Андрей, голос которого прозвучал тихо и глухо, из чего я сделала неутешительный вывод: то самое "стекло" действительно стало толще. А это значит… значит, что совсем скоро, я вообще не смогу услышать тех, кто находился по "ту" сторону.

— Дарья, мы сделали все, что могли, — донесся до меня голос мрачного донельзя Сергея Владимировича. Тот успокаивающе обнимал за плечи кусающую губы и судорожно стискивающую мужской носовой платок Юльку, глаза которой характерно блестели. Похоже, девушка изо всех сил старалась не расплакаться.

— Прости нас, подруга! — скорее прочитала по губам, нежели услышала я, когда наши взгляды встретились.

Тут уже губы пришлось кусать мне. От осознания, что это все…Что путь домой для меня закрыт… к горлу подкатил ком. Захотелось кричать, крушить все вокруг, чтобы хоть как-то выплеснуть то отчаяние, боль и обиду, что сейчас разрывали мою душу, и раздавшийся из-за спины торжествующий хохот полузверя, продолжающего греметь цепями, только усугублял то состояние безвыходности, что я ощущала.

Ну, как же так? Кто и зачем играюче взял и разрушил мою жизнь? Почему я, в конце концов?

Руки сами собой сжались в кулаки и я, что было силы, ударила ими по "стеклу". Но оно, естественно, не разбилось, и даже не звякнуло. То, что разделяло сейчас два таких непохожих мира, им просто не являлось. Это было что-то совсем иное, что людям моей реальности просто было не по силам разрушить.

Отступив на полшага от преграды, я стояла и смотрела на тех, кто остался в той, теперь, наверное, уже другой моей жизни, которая закончилась с попаданием сюда. Помощи ждать было неоткуда. И, либо я рассчитываю лишь на себя саму и пытаюсь как-то выбраться из той задницы, в которую угодила по чьей-то милости. Либо сдаюсь и позволяю себя убить.

"А вот не дождетесь!", — подумала я, скрипнув зубами от злости. — Выживу, выберусь и вот тогда…

Что будет "тогда", я пока смутно себе представляла, не говоря уже о том, что до сего момента было еще очень, очень далеко и совсем не факт, что он для меня вообще когда-нибудь наступит.

Снова скрипнув зубами в бессильной ярости, я подняла взгляд на теперь уже бывших коллег, чтобы хоть успеть попрощаться, пока могу видеть их и поговорить, когда вновь раздался звук, который я уже слышала. Совсем недавно. Буквально за мгновение перед тем, как на меня напали. Звук захлопнувшейся двери…

Резко развернувшись, замерла, глядя на того, кто медленно и вальяжно входил в зал. Мужчина… Симпатичный, молодой, и… Маг, судя по тому, что между его поднятыми руками проскакивали голубоватые искры.

Я невольно начала пятиться назад, пока не уперлась спиной в ту самую преграду, что не позволяла мне вернуться домой. А незнакомец неторопливо шел в мою сторону и на его губах играла очень мягкая, почти нежная улыбка.

"Вот и смерть твоя пришла, Дарья Дикова!", — мелькнула в голове мысль.

Мелькнула, и пропала. Потому, что уже в следующую секунду, по мне ударили разрядом молнии.

Отскочить в сторону, я успела в самый последний момент, и голубая "змейка", мелькнув в воздухе, врезалась в "стекло", застаив находящихся за ним людей броситься врассыпную.

Впрочем, в этом не было необходимости, потому как то самое "стекло" даже не дрогнуло.

Более того, оно словно бы "впитало" молнию в себя. Вот только мне, в данный момент, было не до этих странностей, потому как очередная сияющая гадость полетела в мою сторону, и попала бы, не успей я присесть и укрыться за одной из каменных лавок.

Разряд угодил в ее спинку, прошив едва ли не насквозь, а меня, практически распластавшуюся по полу, осыпало мелким, острым каменистым крошевом.

"Вот зараза!" — мысленно выругалась я, и потихоньку, стараясь не высовываться из-за своего укрытия, стала сдвигаться в сторону, подальше от вновь двинувшегося на меня мага.

Похоже кое-кого ждал второй акт Марлезонского балета. Вот только то, что мне удастся его пережить, вызывало закономерные сомнения, ведь моим "партнером" по этому "танцу" являлся магически одаренный, противопоставить которому мне было нечего.

И, как показали дальнейшие события, в своих прогнозах я не сильно ошиблась, ибо дальше начался чистый кошмар.

Безымянный чародей, явно забавляясь, принялся гонять невезучую попаданку, в моем лице, по всему огромному залу. И если вначале, шутки ради, тот бросал разряды молний так, чтобы лишь слегка подпалить мне пятки, то потом игра пошла по-крупному.

Один раз я, не успев увернуться, "словила" одну такую "змейку" левым плечом, отчего всю левую же половину моего тела пронзила адская боль, заставив вскрикнуть. А рука просто повисла плетью, практически полностью потеряв чувствительность.

Маг захохотал, и ему вторил хриплый смех полузверя, который так и продолжал оставаться прикованным к стене, потому что тот не посчитал нужным отпустить его, целиком сосредоточившись на своей цели: мне.

На глаза навернулись слезы, но я закусила до боли губу, запретив себе раскисать. И игра в кошки мышки продолжилась, вот только теперь я, осознав, чем мне грозит встреча со "молниями" моего противника, стала куда осторожнее и изворотливее (благо пространство позволяло побегать, а укрытий было в достатке).

А пока бегала да пряталась, растирала пострадавшую коснечность (дабы возвратить той подвижность) и думала, как быть. Долго весь этот беспредел не продлится, и, рано или поздно, я снова попадусь. И не факт, что на этот раз, молния не прилетит мне в голову, оборвав тем самым жизненный путь. Нет, надо что-то придумать, и в самое ближайшее время!

— Эй, магик! Освободи меня, и я быстренько поймаю для тебя эту самку! — прокатился по залу громкий полурык плененного мной мужчины.

— Умолкни, волк! Без тебя разберусь! — впервые, с момента своего появления, атаковавший меня молниями чародей, открыл рот для того, чтобы что-то сказать, а не просто посмеяться.

Я же, в этот момент, едва ли не по-пластунски, ползла между каменными лавками, которые давали такое прекрасное укрытие. Рост и комплекция позволяли мне бегать не только между рядами, но и пролазить под ними, где магу с его "змейками", было сложнее всего меня достать.

А, пока ползла, разрабатывала план. И первое, что собиралась сделать — это потушить все факелы. Да, таким образом я практически лишу себя возможности ориентироваться в пространстве, но и моему противнику, в этом случае, тоже придется непросто: поди, попади в цель, если ты ее не видишь!

Думать же о том, что у этого типа есть какое-то иное зрение, кроме обычного (которым тот и без света будет прекрасно видеть), не хотелось. А еще неимоверно радовало, что полузверь, которого я самолично посадила на цепи, продолжал на них оставаться. Было у меня предчувствие, что в темноте, благодаря той самой полузвериной природе, он видит ничуть не хуже, чем на свету. И в этом случае я бы и минуты не пробегала.

Осуществить задуманное мной, оказалось непросто, и потушить ВСЕ факелы, которые недавно с таким старанием зажигала, не удалось. Получилось, что где-то 2/3 огромного зала погрузилась в густой полумрак, а остальная часть так и осталась освещена факелами.

Куртка от спортивного костюма, которую я стянула, пока пряталась от мага за очередным укрытием, а затем (успев на бегу сунуть в одну и ваз с водой), использовала в качестве средства тушения, была безвозвратно уничтожена. А случилось это в тот момент, когда я гасила очередной факел.

По некогда дорогой вещи, превращенной мной фактически в тряпку, вдарил сильный разряд молнии. Счастье еще, что я, в последний момент, успела отдернуть от нее руки: после чего, тихонечно взвизгнув, шарахнулась в сторону — туда, где было темно, и поспешно присела, прячась за постаментом с одной из ваз. А то, что было некогда моей курткой, осталось валяться с потушенным факелом.

Маг, коротко и зло выругавшись, двинулся за мной, в темноту, а я, короткими перебежками, и прячась за всем, чем только можно, в противоположную сторону от него.

После того, как благодаря мне зал погрузился во тьму, более чем наполовину, игра в магический дартс, со мной в роли мишени, перестала его забавлять. Теперь мужчина бил уже всерьез: так, что если по мне попадет молнией, все закончится очень плохо.

Сидя в очередном темном уголке, и вжимаясь спиной в холодную стену, лихорадочно соображала как быть. Затаиться, подпустить поближе и огреть по голове чем-нибудь, как того же полузверя? Или же попытаться подкрасться к чародею со спины, и опять же рискнуть вырубить: хоть тем же ребром ладони по шее?

Вообще, вариант был неплох, потому как этот гад всерьез меня совершенно не воспринимал. Я была для него, сравни таракану, которого рачительная хозяйка, вдруг обнаружив во время уборки, начала гонять по всей кухне, пытаясь прибить тапком.

Вот только было в этих планах одно большое "но". Где гарантия, что сидящий на цепях пленник, не издаст предупреждающего крика в тот момент, когда я, подкравшись, попытаюсь напасть? Что будет, если это произойдет? Точно ничего хорошего! Развернувшись, тот вдарит по мне таким зарядом, что все: прости-прощай Дашка! Ибо уж с такого-то расстояния мужик вряд ли промахнется!

Пока судила да рядила, как быть и что делать, мой противник, осторожно ступая, и держа наготове поднятые руки, между которыми пробегали небольшие разряды молний (и покоторым же отслеживала того в темноте), все ближе подходил к тому месту, где пряталась я.

Мысленно выругавшись, что упустила момент, когда можно было перепрятаться в другое место, завертела головой, пытаясь отыскать то, чем вышло бы приложить этого гада по маковке. Вот только ничего кроме пресловутой вазы обнаружить не удалось. И тут меня посетила авантюрнейшая, на мой взгляд, идея. Но, за неимением лучшего, решила попробовать воплотить в жизнь ее.

А мысль была проста. Маг швырялся молниями, а молния — есть электричество, так? Так. А что будет, если встретятся электричество и вода? Беда будет — это всем известно! Вот и организуем этому чародеюшке незабываемые ощущения. Глупо играть в благородство, когда твоя жизнь стоит на кону!

Задрав голову, покосилась на вожделенный сосуд, мысленно молясь, чтобы в нем оказалась та самая, нужная мне сейчас вода, а маг, тем временем, подошел уже совсем близко и, кажется, пока меня не заметил: вон как крутится на месте и явно прислушивается. Теперь, главное не промахнуться! Ну, и чтобы полузверь все не испортил своими воплями.

Накликала… Едва я успела подняться из своего укрытия, стараясь не издать ни шороха, и взялась руками за вазу, оказавшуюся довольно тяжелой, (а, значит, не пустой), как по залу прокатился громкий рык:

— Берегись, магик! Сзади!

Тот самый магик резко крутанулся, выбрасывая вперед руки, по которым побежали электрические разряды, готовые сорваться с кончиков пальцев, и в этот момент я, испуганно пискнув, плеснула вперед содержимым посудины, что держала в руках.

Мужчину окатило… водой, если судить по звуку части пролившейся на каменный пол жидкости. Вот только радость по этому поводу, не успев появиться, сменилась ужасом от того, что начало происходить дальше.

Маг, находящийся от меня где-то в полуметре, весь заискрился, затрясся, словно в припадке, а затем, захрипев, кулем повалился на пол, где и затих, потому что каких-либо звуков шевеления мне расслышать не удалось.

Первой моей мыслью было: "Убила!"

Но, когда я, по стеночке, выбралась на освещенную часть зала и, вытащив из держателя факел, вернулась обратно к телу, то в свете неверного пламени стало видно, что метатель молний все-таки дышит. Выжил, стало быть. Вот только в себя вряд ли скоро придет. А когда это произойдет, то ему будет совсем не до меня. Более того, магичить этот товарищ еще нескоро сможет, если судить по жутким ожогам на руках. Бр-р.

Ни став ни касаться чародея, ни даже подходить к нему близко, развернулась и пошла к единственной имеющейся в помещении двери. Ждать, пока по мою душу появится очередной желающий прикончить, по совершенно непонятной пока причине, я была не намерена.

С меня на сегодня хватит острых ощущений. Надо как-то выбираться отсюда и поискать безопасное место, где смогу перевести дух. А уже потом, с новыми силами, возьмусь за сбор информации и ее анализ, по результатам которого и буду строить дальнейшие планы действий.

— А ты не так глупа, оказывается! — ворвался в мои мысли насмешливый мужской голос, невольно заставив вздрогнуть.

Ну, да, после того, чему только что стала свидетелем, об оборотне-то, или кем там являлся мужик, которого я приковала к стене, немудрено было забыть. А вот он обо мне, естественно, не забыл.

Впрочем, вступать с этим типом в диалог, я не собиралась. Мне хотелось как можно скорее покинуть этот уже порядком опостылевший зал.

— То, что ты прошла первое испытание, совсем не означает, что и с последующими тоже справишься! — полетело мне в спину издевательское. — Лично я не понимаю, почему на этот раз выбор пал на слабую человечку. Не иначе, как мирозданье пошутило!

Замерев на месте, словно на стену налетела, я резко развернулась и, приблизившись к пленнику, вкрадчиво осведомилась:

— Что-что ты сказал?

— Я повторю, — зубасто оскалился в ответ тот, складывая руки на груди и гремя при этом цепями, — но только если ты меня отпустишь!

— Отпустить тебя, говоришь? — протянула я, окидывая мужчину взглядом с ног до головы. — Ты меня, конечно, извини, но… нет. Без того, что ты мне хочешь сказать, я как-нибудь проживу. А вот если отпущу, мне эти сведения будут уже без надобности. Зачем они мертвой? Так, что мой ответ — нет, красавчик! Оставайся тут, вместе со своей информацией. Вдруг придет кто-то другой, кому она понадобится.

Высказавшись, я отвернулась, но не успела сделать и двух шагов, когда услышала резкое:

— Стой! Я дам слово, что не трону тебя!

— Обещать — не значит жениться, мой клыкастый недруг! — не оборачиваясь, помахала я рукой в воздухе и продолжила свой путь к ранее намеченной цели: дверям.

А позади меня воцарилась тишина. Причем абсолютная. Даже звука бряцанья цепей не было слышно, словно пленник, оставленный мною прикованным к стене, просто исчез.

Но это, конечно же, было не так. Между своих лопаток я ощущала его тяжелый взгляд, и с каждым новым моим шагом этот самый взгляд становился все тяжелее.

— Ты зря не послушала меня, смертная! Там тебя ждет лишь смерть! — полетело вдогонку, когда я, взявшись за массивное кольцо, потянула дверь на себя, мысленно уговаривая ту открыться. И деревяшка вняла моим мольбам, начав потихоньку открываться.

Вот только радоваться этому было рано, потому, что та, приоткрывшись где-то наполовину, вдруг поехала в обратную сторону, несмотря на все мои попытки помешать этому.

Медлить было нельзя. У меня были секунды на то, чтобы решить: проскочить в пока еще имеющуюся щель, или остаться внутри. Я выбрала первое, так как была совсем не уверена, что смогу снова открыть эту чертову дверь.

Отшвырнув за ненадобностью факел, потому что именно ими оказался освещен каменный коридор за порогом, сиганула вперед. Вот только как и в первый раз, пола под ногами не ощутила. Меня накрыло темнотой, и я с воплем ухнула куда-то вниз.