Глава 21

Глаза я открыла еще затемно, будучи чертовски голодной, а, следовательно, жутко злой на несправедливость окружающего мира.

Приведя себя в порядок, уселась на кровати, ждать того времени, когда же мне принесут завтрак, и тот, к счастью, не заставил себя долго ждать. Впрочем эльф, что мне его принес, поспешил убраться поскорее, как только поймал взгляд, обещающий ему все кары небесные разом. И, думается мне, сея доля не минует никого, кому не посчастливится сегодня попасться мне на глаза, ибо я терпеть не могу принуждения: будь то его физическая или же словесная формы. Да и никто этого не любит, как мне кажется.

Сняв салфетку с подноса, неторопливо принялась за еду, но не успела съесть и половины, как мое уединение вновь было нарушено, и на сей рас пришли не те, кто осуществлял надзор за мной, а вновь Владыка Динриэль.

— Что, так не терпится отправить меня в эту вашу рощу безумств, что вы даже поесть спокойно не дадите? — недружелюбно осведомилась я, даже и не подумав встать со своего места, чтобы поприветствовать обличенного властью нелюдя.

— А вы все так же грубы и не воспитаны, госпожа Избранная? — не остался в долгу тот.

— Груба и не воспитана? По отношению к кому? К вам? Так вы получаете то, что заслужили. С теми, кто не запирает меня в камере, как какую-то преступницу, и не вынуждает рисковать своей жизнью ради совершенно чужого для меня народа, я очень даже мила и вежлива.

— С вами совершенно невозможно нормально разговаривать! — прошипел в ответ разозленный эльф.

— Так не разговаривайте, — я равнодушно пожала плечами. — Это ведь вы ко мне пришли, а не я к вам. Если есть, что сказать — говорите, а если нет, то уйдите и дайте мне возможность спокойно завершить свой завтрак, который, возможно, станет для меня последним в жизни. Или даже этого мне не будет позволено?

Когда я закончила говорить и посмотрела на высокородного нелюдя, дабы узнать ответ, то удивленно приподняла брови, потому как вид у того сделался таким, что, казалось, еще немного и дым из ушей повалит от едва сдерживаемого бешенства. Полагаю, если бы я так не была нужна Владыке живой, то свой монолог вряд ли бы смогла завершить. Меня заткнули бы самым радикальным способом еще в его начале.

— Я не понимаю, почему вы продолжаете упрямиться, Дарья? — цедя слова сквозь стиснутые зубы, спросил он. — Почему отказываетесь помочь спасти мой народ? Какие ценности мне нужно пообещать вам за его спасение, чтобы вы согласились? Только скажите, и вы их получите!

— Ценности? — жестко усмехнулась я, оставляя еду и поднимаясь на ноги, потому что в такой обстановке кусок в горло не лез. — Зачем мне ваши ценности, если я могу потерять жизнь, ценнее которой нет ничего? Почему не хочу помочь? А вы меня об этом просили? Нет. Вы предпочли пойти иным, нечестным путем, просто не оставив мне выбора. Вы засыпаете меня своими вопросами "почему?", хотя сами прекрасно можете на них ответить. Я же, в свою очередь, тоже хочу кое-что узнать. Например о том, а не вы ли сами виноваты в той беде, с которой сейчас не можете справиться? Думается мне, что утратили вы Благословение своего предка, потому как совершили какой-то поступок, или ряд поступков, которые были сочтены им недостойными. Не хотите облегчить мне работу и рассказать, что же такого было сделано, за что вас, и ваш народ, теперь так сурово наказывают?

— То есть вы хотите сказать, госпожа Избранная, что рискнули бы свой жизнью ради чужого народа, как вы только что выразились, если бы я сразу честно обо всем рассказал и просто попросил вашей помощи? — саркастически осведомился у меня мужчина, полностью проигнорировав мои слова о причинах того, почему его народ оказался в таком бедственном положении.

— Почему нет, если той самой помощи просят искренне? — пожала я плечами. — В последнее время, вся моя жизнь и так один сплошной риск, а каждый последующий мир, в который я попадаю, может стать последним. Но, говоря, последним, я не имею ввиду, что он станет моим новым домом — вовсе нет. Скорее уж станет местом, где завершится мой жизненный путь. Так почему не помочь, если действительно могу?

У эльфа, после моих слов, все раздражение разом сошло на нет, а на лице появилось выражение растерянности. Сунув руку в свои волосы, он нервным движением растрепал их, а потом сдавленно выдавил, избегая встречаться со мной взглядом:

— Простите меня, Дарья. Я не должен был так поступать с вами. Понимаю, что это не оправдывает совершенных действий, но то был жест отчаяния с моей стороны, а отнюдь не злой умысел. Я просто не верил, что вы согласитесь помочь по своей воле, понимаете?

— Теперь понимаю. И, раз уж мы под конец нашего общения пришли к тому самому взаимопониманию, то вы, Владыка Динриэль, может все-таки откроете секрет, чем вызывали такой гнев предка, что весь ваш народ лишили Благословения?

— Я… я не могу, Дарья, — к первой запущенной в шевелюру руке добавилась вторая, а сам высокородный нелюдь взволнованно заметался по небольшому пространству моего места заточения. — Это очень личное и… Простите, я ничем не могу вам помочь. Завтракайте спокойно, а потом вас проводят в Шепчущую рощу!

Выпалив все это, так же не глядя при этом в мою сторону, он поспешно вылетел прочь, захлопнув за собой дверь. Я же, проводив его изумленным и непонимающим взглядом, вновь опустилась на постель. Нужно было доесть то немногое оставшееся на подносе, потому как неизвестно было, когда в следующий раз появится возможность нормально поесть. Думать же о том, что это вообще был последний мой завтрак, не хотелось совершенно, поэтому я переключилась на размышления о способах получения нужной мне информации. Сам мужчина отказался говорить на интересующую тему, другим — запрещено, так что остается мне? Идти вслепую в Шепчущую рощу и искать то, не знаю что, при этом постаравшись остаться самой собой? Просто замечательная перспектива!

***

Пришли за мной отнюдь не сразу, как я завершила свою трапезу, и чего ожидала. А когда все-таки явились и предложили покинуть место моего заточения, радости по этому поводу не испытала никакой, ибо мои сопровождающие, как и их Владыка недавно, избегали прямых взглядов. Похоже, несмотря на все недавние слова о том, что я именно та Избранная, что нужна этим Перворожденным, те самые Перворожденные не слишком-то верили в мой успех. Во всяком случае у делегации из десятка нелюдей, что явилась провожать меня к месту, откуда предстояло начать свои поиски решения их проблемы, в этот раз отсутствовали и цветы в руках, и улыбки на лицах. Вообще со стороны наше молчаливое шествие через лес, больше всего напоминало похоронное, в котором роль покойницы отводилась мне. Очень воодушевляюще!

Мрачно глядя вперед и бездумно переставляя ноги, я даже не пыталась продумать план дальнейших действий. Не видела в этом смысла, потому как весьма смутно себе представляла, что это за Шепчущая роща такая. Нет, что из представляет роща, мне было известно, но вот шепчущая… это звучало странно и жутко. Кроме того, если данное название понимать буквально, и в той самой загадочной роще будут со всех стороны слышаться шепотки, то уже одно это может свести меня с ума, и никаких посторонних запахов не потребуется.

От размышлений на тему ожидающей меня впереди неизвестности, отвлекло то, что наша процессия вдруг остановилась перед естественного происхождения аркой, которую образовывали… корни, но вот деревьев, которым те могли бы принадлежать, мне, как не пыталась, отыскать не удалось. Более того, из тех же самых корней (что были практически полностью скрыты под ковром из всевозможных вьющихся растений) был образован своеобразный, немалой высоты забор, что отделял тот лес, где сейчас находились мы, от чего-то совсем иного. Но вот чего именно, пока было непонятно. И, если честно, узнавать это как-то не слишком хотелось, ибо уже одна арка из корней, через которую мне предстояло пройти (но уже одной), внушала даже не опасения, а практически ужас. А еще я обратила внимание на то, что когда мы приблизились к этому странному месту, лес словно затих. Он будто чего ждал, но вот чего? Впрочем, какой смысл гадать, если очень скоро я это узнаю на личном опыте!

— Госпожа Избранная! — обратился вдруг ко мне кто-то из делегации эльфов.

— Да? — обернулась я на голос, с трудом отведя взгляд от арки, которая в этот момент казалась мне едва ли не зевом гигантского чудовища. А обернувшись, узнала выступившего вперед нелюдя. Им оказался тот самый "подарок", который я, не пожелав принять, выставила за дверь. Как же там его зовут? Вроде одна из эльфиек, что была выделена мне в помощь, называла его — Тинрей.

— Прежде, чем вы уйдете, я хотел бы попросить у вас прощение, — произнес тот с виноватой улыбкой.

— Что, решили облегчить свою душу, пока объект вашей дурацкой шутки еще жив? — не удержалась я от подколки.

— Да. Некрасиво получилось. Я, все эти дни, как вы меня выгнали, места себе не находил. Хотел извиниться, но меня к вам не пустили.

— Ладно, — невесело усмехнулась я. — Чего уж теперь-то об этом говорить? Но вот если я выберусь-таки из вашей Шепчущей рощи живой и в своем уме, то вы, уважаемый, будете мне должны желание.

— Хоть три! — с жаром заверил меня мужчина, хватая за руку, и прижимаясь губами к тыльной стороне ладони. — Только помогите нам, пожалуйста!

— Обещать ничего не стану, — покачала я головой, мягко отнимая у того свою кисть. — Но сделать для этого все, что будет в моих силах, сделаю.

— Благодарю вас, Дарья! — понизив голос, произнес Тинрей, глядя мне в глаза. — И удачи вам!

— Спасибо. Думаю, она мне не помешает, — кивнула я в ответ. После чего, решив больше не тянуть резину (тем более что пока я тут стою, проблема сама себя не решит), обошла препятствие в виде продолжающего смотреть на меня эльфа, и направилась к арке. А пока шла, ощущала зуд между лопаток, от десятка взглядов его соплеменников.

***

Пройдя под сводом переплетенных корней, я потрясенно замерла, глядя совершенно круглыми глазами на открывшийся вид. Ощущение было таким, словно я внезапно стала Алисой из книги Льюиса Кэрролла, которая совершенно неожиданно для себя попала в удивительный и чрезвычайно странный мир. А место, где я оказалось, действительно было странным, ибо так быстро люди с ума не сходят. Здесь все, на мой взгляд, было "слишком". Слишком яркие небо и солнце; слишком зеленая трава; совершенно безумных расцветок цветы, которые словно и не были настоящими, а являлись плодом воображения художника-сюрреалиста. Деревья, которые тоже на первый взгляд были вроде узнаваемы, имели совершенно ненормальные для себя формы и оттенки листьев, а размеры насекомых, так вообще повергли в меня шок. И тот был столь силен, что на сладковатый и довольно сильный запах, который был буквально разлит в воздухе, обратила внимание лишь как на досадную мелочь. Да и как можно думать о каких-то там запахах, в то время как вокруг творится такое!

Когда мимо моего носа пропорхнула бабочка, похожая на махаона, но размером с мою ладонь, а к одному из цветков подлетела пчела, полосатое тело которой было с мячик для пинг понга, я невольно попятилась назад. Наверное, я все-таки сошла с ума. Для верности осталось разве что розового единорога тут отыскать, чтобы окончательно увериться в собственных печальных предположениях.

Но его, как ни странно, мне обнаружить не удалось, когда я, немного поуспокоившись и с трудом, но взяв себя в руки, решилась углубиться в странный лес, что расстилался передо мной. В какую сторону нужно идти, понятия не имела, но зато у меня появилось представление о том, что следует искать. Мне нужно было Перводрево, в котором, согласно рассказу Итилиль и Риннисаль, якобы спала душа того самого эльфа, что пришел в этот мир первым. И если все обстоит именно так, то попытаться как-то с ним пообщаться и выяснить, что происходит с его народом.

Вот только сколько я не бродила, сколько не искала загадочно древо, которое являлось тем самым — Первым, мне никак не удавалось отыскать что-то на него похожее. А еще моим поискам здорово мешал громкий шелест листьев, который не прекращался несмотря на то, что ветра в этом странном лесу, никакого не было. Создавалось впечатление, что деревья веди нескончаемую беседу: причем все со всеми одновременно. И от этого их "галдежа", у меня очень скоро начала болеть голова. А вместе с ней начало стремительно падать настроение, которое и так было не на высоте.

В какой-то момент, выйдя на очередную поляну, где пыталась отыскать Перводрево, я не выдержала и, зажав руками уши, рявкнула во весь голос:

— А ну, тихо!

Абсолютное безмолвие, которое обрушилось на меня следом за этим криком души, оглушило почище самого громкого звука. Впечатление возникло такое, что кто-то просто взял и выключил звук. Причем весь. Я даже своего учащенного дыхания не слышала!

Не веря тому, что меня, похоже, все-таки услышали, я медленно опустила руки и обвела взглядом поляну, стараясь при этом не ежиться. Чувство в этот момент было такое, словно на мне разом скрестились даже не десятки, а сотни чужих взглядов. И большинство этих самых взглядов, были отнюдь не ласковыми. Но, несмотря на это, я решила "ковать железо" пока горячо и, собравшись с мыслями, заговорила:

— Приветствую вас, души Перворожденных, ушедших в поисках покоя! Мое имя — Дарья, и я пришла из иного, непохожего на ваш мира. Пришла я к вам, не праздно тревожить, а за помощью, о которой меня, в свою очередь, попросили ваши ныне живущие дети и внуки. Их жизнь изменилась, но они по какой-то причине не могут прийти к вам, чтобы узнать, почему так произошло. Быть может кто-то из тех, кто слышит меня, согласится рассказать об этом мне, чтобы я уже могла донести эту информацию до ваших детей?

Задав этот вопрос я умолкла, в ожидании ответа, однако ни один листочек не шелохнулся, нарушив тем самым воцарившуюся тишину. Но когда я уже было собралась вновь заговорить, дабы попытаться как-то убедить несговорчивых эльфийских предков все-таки мне помочь, на поляну, в нескольких метрах от того места, где стояла, вдруг вышли двое серебристо-белых оленей.

Самец оказался высок, мощен и статен, а его роскошные ветвистые рога выглядели настоящим произведением искусства. Самка же была полной ему противоположностью: небольшая, тонконогая и невероятно изящная. Буквально каждое ее движение было исполнено грацией и величием, из-за чего у меня возникло подозрение, что передо мной не просто звери, а два воплощения эльфийских душ. Оба оленя посмотрели на меня очень пристально, после чего развернулись и прыжками сиганули за деревья.

— Эй! Подождите! — крикнула я, бросаясь следом.

Зачем так вообще поступила, сама до конца не поняла, но мне показалось неслучайным явление этих животных. Другие-то мне на глаза не показывались, а значит эти, выйдя на поляну, преследовали какую-то цель.

Побегать, за парой оленей, мне пришлось знатно, а те, словно играя со мной (а может просто издеваясь), то скрывались за деревьями, то вновь показывались, когда я теряла их из вида. Вот только если этим двоим парнокопытным похоже было весело, то о себе я того же сказать не могла. Из-за быстрого бега у меня очень скоро в боку начало колоть, а дыхание стало тяжелым и прерывистым, так что приходилось время от времени останавливаться, чтобы его перевести. Ну, и одновременно с ухудшающимся самочувствием, в глубине моей души начало расти раздражение, которое вскоре грозило перерасти в самую настоящую злость.

Однако раньше того, когда мое состояние достигло точки кипения — пара красивых зверей, которых я преследовала, вдруг разделились. Самец скакнул резко вправо, в то время как самка серебряной стрелой метнулась влево. Мне бы в этот момент растеряться и задуматься, кого из них выбрать для дальнейшего движения, но к тому времени я уже настолько устала от беготни по лесу, которому было так же далеко до нормального, как до луны, что просто не стала заморачиваться с выбором и повернула за сохатым. А тот, проявив прямо-таки невиданную резвость, всего в несколько прыжков затерялся среди деревьев, заставив меня раздосадовано рыкнуть.

Какое-то время я еще продолжала следовать примерно тем же курсом, каким мог бы (по моему мнению) двигаться вредный олень, но вскоре совсем запыхалась от быстрого бега и остановилась отдышаться. Упершись ладонями чуть повыше колен, принялась вдыхать и выдыхать воздух, одновременно с этим пытаясь решить, куда двигаться теперь, когда неожиданно в просвете между деревьями увидела холм, на котором высился настоящий исполин, непохожий на все прежде встреченные мной деревья. А непохож он на них был тем, что оказался совершенно нормальным и ничем кроме своих размеров удивить не мог.

Это обстоятельство заставило меня разом забыть о своем далеко не лучшем самочувствии и я, прижимая ладонь к правому боку, в котором все еще кололо после быстрого забега, медленно пошла вперед, к гигантскому платану, что раскинул шапку своей зеленой кроны на много метров во все стороны. И чем ближе я к нему подходила, тем больше убеждалась, что пришла туда, куда надо. Передо мной действительно было Перводрево, а вот под ним… Под ним, как оказалось, меня уже ждали.

***

— Приветствую вас, Избранная, и гостья мира Тиль-Нерай! — поднялся мне навстречу высокий белокурый эльф, когда я, взобравшись на холм, оказалась возле древа, поиск которого дался мне столь непросто. — Мое имя Садриэль. Я был первым из Перворожденных, что пришел в этот мир.

— Рада знакомству, лорд Садриэль! Меня зовут Дарья, — вежливо кивнула я, внимательно рассматривая мужчину.

При всей моей, мягко говоря, нелюбви к этой расе, я не смогла остаться совсем уж равнодушной к красоте одного конкретного ее представителя. Она не была чересчур слащавой или раздражающе идеальной, хотя и несла в себе некоторую долю анимешности. В частности, это выражалось в размере, форме и цвете глаз моего нового знакомого. Большие, вытянутые к вискам, они имели тот оттенок фиолетового, которому я не смогла дать определение, потому что в зависимости от того, как на нелюдя падал свет, тот самый оттенок менялся. А потому я даже заморачиваться над этим вопросом не стала. Какая мне разница, лиловые у мужчины глаза, или все-таки фиалковые? Совершенно никакой, ибо не за тем я сюда пришла.

— Вы знаете, зачем я здесь? — решив не ходить вокруг да около, перешла сразу к сути интересующего вопроса.

— Да, — неожиданно мягко улыбнулся мне эльф. — Наш разговор, леди, будет долгим, а потому предлагаю присесть. В ногах, как известно, правды нет.

Я хмыкнула, услышав такую знакомую поговорку, что была популярна в моем мире, и опустилась на зеленый травяной ковер, который устилал все пространство под деревом. Тот, кто представился мне Садриэлем, молча опустился рядом, прислонившись спиной к исполинскому стволу платана. Подумав и посомневавшись немного (а можно ли и мне сделать то же самое), все же последовала его примеру, поймав при этом на себе еще одну мягкую улыбку.

На какое-то время повисла тишина, которая нарушалась лишь тихим шелестом деревьев, что вновь завели "разговоры" о своем, да гудением гигантских пчел, что летали между цветов психоделической расцветки и собирали с них нектар.

— За что вы наказали свой народ? — первой нарушила я воцарившееся молчание, потому как у меня не было желания находится тут дольше, чем это необходимо. Это у сидящего рядом со мной эльфа была впереди вечность и ему некуда было спешить, а вот у меня столько времени в запасе нет.

— Вы — Дарья, как и все люди, все время куда-то торопитесь, — вроде бы осуждающе заметил мой собеседник, но в то же время в его голосе чувствовалась тщательно скрываемая улыбка.

Наверное поэтому я не стала огрызаться в ответ, а сказала вполне миролюбиво:

— Ну, быть может, все дело в том, что у людей, как у вас — эльфов, нет в запасе веков жизни. Мы спешим, чтобы все успеть. Ведь нужно вырасти, выучиться, создать семью и поставить на ноги детей, а в промежутках между всем этим, хочется куда-то съездить, что-то новое узнать и посмотреть.

— Ваша правда, Дарья, — согласно кивнул лорд Садриэль. — Человеческая жизнь, по сравнению с жизнью эльфа — мгновение. А что до вашего вопроса, то наказаны мои потомки не просто так.

— За что же вы обошлись с ними столь сурово? — удивилась я. — Ведь все живущие сейчас эльфы, по сути, ваши дети!

— Безусловно. Но, как и все дети, они тоже иногда шалят: за что потом бывают наказаны. Вот только шалости бывают разные. Порой хватает просто поставить проказника в угол, и тот поймет, что был неправ, но вот иногда, в особых случаях, приходится идти на довольно серьезные меры. Иногда из-за одного виновного, совершившего жестокий поступок, и пары десятков его сородичей, что видели это и не вмешались, оставшись глухими к страданиям ни в чем не повинного существа, приходится наказывать всех.

— Что Динриэль сделал? — нахмурилась я, повернувшись к тому, кто являлся прародителем всех Перворожденных этого мира.

— Вы поняли, что это он? — чуть приподнял брови тот самый прародитель, выражая этим действием свое удивление. — Каким образом?

— Просто догадалась. Это предположение пришло мне в голову после того, как ваш потомок запер меня в камере местной тюрьмы, чтобы там я могла как следует подумать и принять "верное" решение относительно спасения его народа. Ну вот я и сидела, думала. А что еще оставалось делать, находясь в замкнутом пространстве? А когда Владыка явился, чтобы поинтересоваться моим решением, я спросила о том, а не в нем ли причина, что эльфы лишились Благословения. Со мной отказались обсуждать эту тему, сославшись на личные причины. Тут уж отпали всякие сомнения относительно того, кто во всем виноват.

— Мда, — тяжело вздохнул сидящий рядом мужчина, когда я замолчала. — Почти три века прошло, а мой потомок так ничему и не научился.

— Три века с того как, что?.. — тут же уцепилась я услышанную оговорку.

— Как он погубил свою Единственную.

— Погубил, в смысле… убил?

— Если говорить в буквальном смысле — нет, но сделал так, что смерть оказалась для нее желаннее жизни, — тихо произнес эльф, что когда-то первым ступил на землю этого мира. — А, чтобы вы поняли, Дарья, о чем я говорю, вам нужно узнать эту крайне неприятную историю, за которую мне стыдно до сих пор.

— Вам стыдно? — искренне удивилась я.

— Да, мне. Потому, что совершил ее мой, как вы недавно выразились, "ребенок" — фактически моя плоть и кровь, путь и несколько разбавленная поколениями Перврожденных, что жили до него.

Увидев, как сжались руки в кулаки у красавца-блондина, удивилась еще больше. Слишком уж эмоциональная реакция для того, кто был уже тьма-тьмущая времени как мертв, и я до сих пор (хотя мы уже наверное с полчаса разговаривали) не могла понять кто этот мужчина: дух, научившийся становиться материальным, или иное какое-то существо?

— Дабы у вас возникло меньше вопросов, откуда что взялось, расскажу немного о событиях тех лет, когда все случилось, — последовало продолжение речи нелюдя, пока я предавалась собственным размышлениям.

Кивнула, давая понять, что готова слушать, и уставилась на него со всем вниманием.

А лорд Садриэль помолчал, словно собираясь с мыслями, после чего начал:

— Почти триста лет назад, отношения людей и Перворожденных были совсем иными. Эти две расы, вынужденные занимать соседствующие территории, прошли долгий и довольно кровавый путь, прежде чем установился хрупкий мир.

На этом месте мужчина сделал короткую паузу, видимо решая что рассказывать дальше, а я с трудом удержалась от того, чтобы не поинтересоваться у него, из-за чего вышел весь сыр-бор? Что не поделили долгоживущие в лесах эльфы и смертные этого мира? Землю? Ресурсы? Что делить тем, у кого интересы и жизненные приоритеты совершенно разные?

— Силы оказались примерно равны, — решив что-то для себя, продолжил говорить лорд Садриэль. — Эльфы являлись более умелыми воинами и магами, а человеческая раса брала числом: так что в прямой схватке на одного Перворожденного приходился десяток смертных. А еще у людей были ведьмы — те, с кем даже опытные эльфийские маги старались не связываться. Возможности ведьм были очень велики, и эльфийские леса не опустели лишь потому, что женщин, которые обладали этим опасным даром, было очень мало.

Очередная воцарившаяся пауза заставила меня заерзать на месте от нетерпения, и мой собеседник, заметив это, продолжил, спросив:

— Вам, леди, наверное, интересно, для чего я все это сейчас рассказываю? Так вот я отвечу: для того, чтобы вы получили представление о женщине, кто по воле судьбы стал Единственной моего потомка.

— Ею оказалась одна из ведьм? — догадалась я.

— Верно. Совсем еще юная, только-только разменявшая свою первую сотню лет.

Вот на этом месте рассказа я поперхнулась. Юная? Это в сотню-то лет?

— Что-то не так? — с беспокойством взглянул на закашлявшуюся меня Первый из эльфов этого мира. — Вам плохо, Дарья?

— Нет, меня просто сильно удивил возраст той, что оказалась Единственной вашего потомка. Вы сказали, что она была совсем юной, но между тем уже успела разменять сотню лет. Как такое возможно?

— Так для ведьмы и пятьсот лет — не возраст, а сто — вообще юность, — сообщили мне, чуть пожав плечами. — В нашем мире даже обыкновенные люди живут лет до трехсот. В вашей реальности разве не так?

— Нет, — покачала я головой, потрясенная озвученными нелюдем цифрами. Триста лет — подумать только! И это обычные люди, не являющиеся магами!

— А как, если это, конечно, не секрет? — полюбопытствовал мой собеседник.

— Не секрет, — усмехнулась я, представив, какой сюрприз того ожидает, когда он узнает срок жизни отведенный смертным на Земле. — Сотня лет. Это практически предел.

Для сидящего рядом остроухого мой ответ стал не сюрпризом — шоком. Он уставился на меня, не в силах произнести хоть что-то, а потом вдруг запустил обе руки в свою густую шевелюру, взлохматил ее, и спросил изменившимся голосом:

— Как же вы так живете? Как успеваете все, за такие крохи времени?

— Привыкли, — пожала я плечами, силясь подавить улыбку, потому как этот его жест оказался мне знаком. Помнится, Динриэль вот также пытался сделать на своей голове воронье гнездо, когда я спросила, что же он натворил такого, раз наказанным оказался весь народ Перворожденных.

— Но… но как можно вообще жить — зная, что тебе отведено столь мало?

— Обыкновенно. Мой мир населяют только люди, а порог в сотню лет перешагивают единицы из них. И вообще, вам не кажется, лорд Садриэль, что мы несколько ушли от первоначальной темы разговора?

— А? Да, простите, — пробормотал тот, все еще находясь под впечатлением от моих слов. — На чем я остановился?

— Вы говорили ведьме.

— Да, благодарю. Так вот та ведьма, что оказалась Единственной моего потомка, была действительно еще юна и не завершила своего обучения у другой ведьмы. Та — вторая, являлась уже старой, опытной и чрезвычайно опасной. Пытаясь справиться с ней, полег весь отряд Динриэля, который тогда только-только стал Владыкой. А также еще несколько эльфийских магов из другого отряда, что подоспел на помощь. Вместе они справились с этой ведьмой, заплатив огромную цену, а ее ученица попала в плен. Но поскольку та была еще совсем молодой девушкой, которая не успела отнять ни одной жизни, убивать и ее не стали. Смертную сделали заложницей, которую собирались обменять на пленных эльфов, захваченных людьми, но этого не случилось, потому как был подписан договор о перемирии между двумя расами. Начались переговоры, которые затянулись на долгое время, и все это время юная ведьма продолжала жить в эльфйском лесу. Ей пообещали свободу сразу, как только смертные и Перворожденные утрясут все спорные вопросы. Вот только этому было не суждено произойти. Динриэль, в какой-то момент, совершенно неожиданно осознал для себя, что его тянет к юной чаровнице. Тянет столь сильно, словно та была его Единственной. Однако он не поверил в истинность своих чувств, а решил, что это очередная уловка. Что человеческая девушка подобным образом решила ему отомстить за смерть наставницы: сначала влюбив его в себя, а затем сделав послушным своей воле. Но это было, конечно же, не так. Юная ведьма и мой потомок действительно были друг для друга предназначенными. И если та сразу приняла сей факт, впустив в свое сердце молодого Владыку эльфов, то вот он замыслил иное. Он только сделал вид, что принял ее, как свою пару. Динриэль даже объявил об этом своему народу и назначил дату заключения брачного союза. Но его, как вы наверное уже поняли, не случилось. А день, который должен был стать праздничным, стал днем смерти его Единственной.

— Что произошло? — нервно сглотнув спросила я, потому что лорд Садриэль вновь прервал свой рассказ. Но сделал он это вовсе не для того, чтобы затянуть интригу, а потому, что подошел к самому тяжелому моменту в этой истории.

— По нашим законам, — продолжил Перворожденный немного помолчав, — на заключении брачного союза Владыки, который традиционно происходит здесь, у этого древа, может присутствовать лишь ближний круг эльфов. К ним относятся родственники, друзья, высшая знать, а к самому народу Владыка выходит уже с женой. Представ перед всеми, они повторяют принесенные ранее клятвы, тем самым подтверждая свершившийся факт заключения брака.

— Но в случае с Динирэлем и его Единственной этого не произошло, так?

— Да. Здесь, у Перводрева, произошло то, чего никогда не случалось. Того, что не должно было случиться. Мой потомок, на глазах у эльфов, пришедших по традиции засвидетельствовать факт принесения брачных клятв, жестоко унизил и высмеял ту, что была ни в чем перед ним не виновата. Ту, что уже любила всем сердцем и душой. А потом, в присутствии их же, объявил что отказывается от нее. Что она ему не нужна независимо от того, является Единственной или нет.

— Господи! — в ужасе выдохнула я, прижав ко рту ладошку. — Как же так можно? Зачем было так жестоко мстить по сути девчонке?

— Я не знаю, что вам ответить на это, Дарья, потому как сам не понимаю поступка своего потомка, — произнес светловолосый лорд. — Я был не меньше вашего потрясен его столь низким поступком.

Мы помолчали, а потом я все-таки решилась спросить:

— А что стало с той девушкой? Вы сказали, что она погибла.

— Это так. Юная ведьма не вынесла унижения и столь вероломного предательства любимого. Отсюда, от Перводрева, она бросилась бежать вглубь Шепчущей рощи, взывая к тому, кто создал это место. К тому, кто обладает здесь абсолютной властью.

— К вам? — прошептала я, хотя могла бы и не спрашивать, и так было понятно.

— Да, — с силой потер ладонями лицо Первый из эльфов этого мира. — Ее сердце рвалось от боли, а душа умирала в муках. Ведьма попросила меня, чтобы я забрал ее жизнь, остановив тем самым агонию. И я не смог ей отказать. Девушка стала одним из многочисленных, никогда не вянущих цветков Шепчущей рощи, в которую, с того дня, стал закрыт доступ любому из Перворожденных. Те же, кто все-таки решался нарушить запрет, теряли себя. И я, и души ушедших на покой эльфов, что обитают в этом месте, были настолько сильно разгневанны поступком молодого Владыки, что приняли трудное, но необходимое решение. Мы лишили Благословения всех своих потомков: уже живущих, и еще не рожденных. И так будет до тех пор, пока сам Динриэль, как и те эльфы, что присутствовали в роковой день у Перводрева, но даже не подумали остановить творящуюся жестокость, не искупят своей вины.

— Чего ни тот, ни другие не сделали, хотя прошло несколько веков, — с тяжелым вздохом вынесла я заключение.

— Да. Попытки были, но безуспешные. Они не понимают и не чувствуют за собой вины, — с горечью в голосе произнес лорд Садриэль.

— А как народу объяснили, почему Владыка не женился? Они-то, как я поняла, в большинстве своем не в курсе, за что страдают.

— Им сказали, что избранница оказалась обманщицей. Что она околдовала Владыку, внушила ему чувства, которых не было. Для большинства Перворожденных ни в чем не повинная ведьма престала корыстным существом с черной душой, несмотря на свой юный возраст. Вот такая история, госпожа Избранная. После всего того, что вы узнали, вам все еще хочется помочь моему народу?

Я задумалась над словами Первого эльфа. Все, что он рассказал, выглядело просто ужасно, а Динриэля, как и его приближенных, было совсем не жаль. Пусть они и дальше остаются без Благословения, но почему из-за кучки прогнивших изнутри личностей, должны страдать другие эльфы, которых намеренно ввели в заблуждение? Которые до сих пор верят в то, что совесть их Владыки чиста, а во всем виновата юная ведьма, что с помощью черного колдовства пыталась стать его супругой, а для них Владычицей?

Вот эти-то свои мысли я и озвучила лорду Садриэлю, который терпеливо дожидался моего ответа, отстраненно созерцая открывающийся с холма вид.

— Все не так просто, Дарья, — тяжело вздохнул тот. — Да, можно было наказать лишь виновных, но в этом случае остальные не получили бы своего урока.

— Признаться, я не вижу в ваших действиях логики, — озадачено покачав головой, посмотрела я на собеседника. — Какой урок должны были вынести остальные эльфы, если они вообще не были в курсе того, как все произошло на самом деле?.. Нет, я примерно понимаю, чего вы своим наказанием пытались добиться, ибо история моего мира также имеет немало примеров того, когда из-за вины одного члена некой группы индивидуумов, наказание получали все, кто в той самой группе состоял. Но в известных мне примерах те самые "все" хотя бы понимали, за что расплачиваются. В вашем же случае народ эльфов оказался без вины виноватым! Ну, по крайней мере в моих глазах именно так выглядит вся нынешняя ситуация!

— Я понимаю ваше негодование, госпожа Избранная, и хочу объяснить, почему поступил так, а не иначе. Вы готовы потратить на мое общество еще немного своего драгоценного времени?

— Готова, — буркула я недовольно, устремляя взгляд на те же деревья, которые недавно подверглись не менее пристальному вниманию Первого эльфа. — Раз уж пришла, надо разобраться во всем до конца, хоть я к этой истории вообще не имею никакого отношения.

— Благодарю вас, леди! — уважительно склонил голову сидящий рядом красавец-блондин. — Так вот, что касается наказания…. Когда оно было наложено, Владыку Динриэля поставили в известность о том, как в связи с этим изменится жизнь всего народа Перворожденных. И его долг, как правителя, был донести эту информацию до остальных, но мой потомок этого не сделал.

— Ну да, — саркастически фыркнула я. — Ведь если бы он сделал то, что должен был, пришлось бы объяснять своему народу, за что им всем теперь придется дружно страдать. В этом случае он упал бы в глазах своих подданных так низко, что подняться уже вряд ли бы удалось.

— Вы абсолютно правы, Дарья, — отозвался лорд Садриэль, плечи которого скорбно опустились. — Из-за страха утратить доверие своего народа, он оставил тот в неведении. Поначалу мой потомок не понял всю серьезность наложенного наказания, но даже когда осознал, чем это грозит им всем, то начал искать иные способы решить проблему, вместо того чтобы пойти единственно верным путем из возможных. Осознать свою вину, раскаяться и попытаться исправить то, что натворил.

— Исправить? — изумленно переспросила я. — Что можно исправить, если той девушки, являвшейся Единственной Динриэля, и которую тот столь безжалостно погубил, больше нет? Ее не вернуть!

— Нет того человека, которым она была, Дарья! Но ее душа жива. Один из цветков Шепчущей рощи принял ее в себя. И мой потомок, если искренне раскается в содеянном, сможет отыскать его и попросить прощение. Только прощение той, гибели которой он стал причиной, станет залогом снятия наказания.

— Тогда ваш народ обречен! — воскликнула я и, не выдержав напряжения, в котором находилась последние двадцать минут разговора, вскочила на ноги. — Если ваш потомок почти за триста лет не осознал своей ошибки и не раскаялся, то этого уже не произойдет никогда. Этот сухарь будет искать тысячу иных ошибочных способов, как избавить эльфов от наказания, которое фактически стало проклятием, вместо того чтобы просто сделать все по совести! Боюсь, в этой ситуации, я ничем не могу помочь.

— Можете, Дарья! — лорд Садриэль тоже поднялся, встав рядом.

— Как? — всплеснула я руками.

— Просто помогите ему разобраться в себе. Динриэль в действительности не так плох, как кажется на первый взгляд. Он запутался, а рядом с ним нет никого, кто мог бы помочь. Того, кто открыл бы глаза, дал подсказку в каком направлении искать выход.

— По мне так ваш потомок, что на первый взгляд, что на второй — одинаково неприятен, — проворчала я, чем вызвала у своего собеседника искреннюю улыбку. — А что до помощи, то тут ему нужна не я — чужая женщина со своей собственной кучей проблем и вдобавок иномирянка, а мудрая жена, которая сможет и от ошибки предостеречь, и пинка дать в нужном направлении при необходимости.

— А почему нельзя все это совместить? — продолжая улыбаться, спросил у меня Первый из эльфов, однажды ступивший на землю этого мира. — Вы молоды, умны, как я уже успел понять из нашего весьма продолжительного разговора. И в вас, что немаловажно, чувствуется характер. Вы не будете безвольным приложением своего супруга, а станете принимать в его жизни свое активное участие.

— Вы шутите? — оторопела я, не веря тому, что слышу.

— Нет, госпожа Избранная! — покачал головой мужчина. — Я совершенно серьезен. Более того, хотел вам предложить именно такой выход из ситуации.

— Да вы с ума сошли! — шок сменился ужасом, и я сама того не замечая начала пятиться назад — прочь от этого безумного Перворожденного.

— Дарья, да постойте же вы! — метнулся тот в мою сторону, а я, испуганно пискнув, отскочила подальше и принялась лихорадочно озираться: соображая, куда следует бежать если что. Они тут все ненормальные! Что Владыка эльфов, что их прародитель! Ноги отсюда уносить надо! И побыстрее!

— Не бойтесь меня, прошу вас! — вновь заговорил тот самый прародитель, в голосе которого была почти мольба. — Я не причиню вам вреда, госпожа Избранная!

— Ага, ваш потомок тоже что-то такое говорил, а после попытался напоить дурманом! — возмутилась я и еще немного отступила назад.

— Дарья, просто выслушайте меня!

— Да, да. Где-то все это я уже слышала.

— Хорошо, — вздохнул лорд Садриэль, перестав на меня надвигаться. — Я буду стоять здесь, а вы там, где сейчас находитесь, идет? Просто выслушайте, потому как то, что я хочу сказать, касается и вас.

— Говорите! — мрачно кивнула, принявшись машинально теребить браслет альдора на своей руке, дабы хоть немного успокоиться, а про себя мысленно удивилась, почему никак о себе не дает знать росток ифхи.

— Дарья, я предлагаю вам не настоящий брак с моим потомком, а только его видимость, но знать об этом будем лишь мы с вами. Для Динриэля и остального народа Перворожденных он будет настоящим, — поспешно заговорил стоящий напротив прародитель всех остроухих этого мира.

— Как это, ненастоящим? Какая выгода будет для меня от этого самого брака? И где гарантия, что однажды избавившись от одной неугодной ему женщины, Владыка эльфов не попытается провернуть нечто подобное со мной? — сходу выпалила я вопросы, что появились в голове.

— Ваш брак с Динриэлем будет ненастоящим потому, что у вас, Дарья, будет возможность расторгнуть его в любой момент. Настоящий же эльфийский брак нерасторжим. Вы будете обладать правом "вето" на все решения моего потомка. Ему придется учиться договариваться с вами, слушать ваше мнение и совместно искать пути решения возникающих проблем.

Лорд Садриэль продолжил перечислять мои права, как будущей Владычицы, а мои глаза, по мере того, как он говорил, принялись становились все больше и больше. Так что к тому моменту, когда нелюдь замолчал, они, наверное, стали того же размера что и у него самого.

— Лорд, а вы сами-то верите в то, что ваш потомок станет выполнять все те условия, что вы тут столько времени перечисляли? — иронично усмехнулась я, подозревая, что мое недавнее предположение относительно адекватности некоторых остроухих, недалеко от истины.

— А у него просто не будет иного выбора, — прозвучал совершенно спокойный и уверенный ответ. — Либо Динриэль делает все, как я говорю, либо эльфийский народ навсегда лишится покровительства своих предков. А страшнее этой кары, поверьте, ни для одного из эльфов нет.

— Хорошо, — зябко передернула я плечами, потому как от всех этих разговоров мне стало откровенно жутко. — Какая мне от всего этого выгода? Зачем мне в мужьях мужчина, который не вызывает ничего, кроме неприязни? И потом. Вы, лорд Садриэль, должны понимать, что я могу исчезнуть из вашего мира в любой момент. Я, как вы помните — Избранная, и того, для чего меня избрали, еще не исполнила. У меня и без вашего непутевого потомка, с его тараканами, своих проблем достаточно.

— Я все это понимаю, юная леди, — ничуть не впечатлившись моей довольно резкой речью, с улыбкой произнес стоявший напротив мужчина. — И давайте я все объясню по порядку, хорошо? Но, может, мы все-таки снова присядем, а мои объяснения могут несколько затянуться?

Я, поколебавшись, кивнула и опустилась на траву (сохраняя, впрочем между собой и собеседником приличное расстояние).

— Что касается вас, Дарья, — произнес тот, следуя моему примеру, — то в ваше постоянное присутствие в мире Тиль-Нерай и не потребуется. Достаточно будет, чтобы вы заглядывали к нам скажем… во время сна. Нескольких часов на обсуждение текущих вопросов вполне достаточно, как и на общение с Динриэлем, которого вам, если согласитесь на мое предложение, будет увы не избежать.

— А, простите, в форме кого я буду сюда переноситься? — не смогла я удержаться от вопроса.

— Ну, вы будете чем-то вроде полуматериального духа, — подумав, ответил мне эльф. — Это, я думаю, будет лучшим вариантом. Так вы и с нашим миром сможете взаимодействовать, и навредить вам, опять же, будет крайне сложно. Хотя не думаю, что у кого возникнет такое желание в свете тех последствий, которые могут быть в случае если вы пострадаете.

— Кошмар какой! — пробормотала, закрывая лицо руками, а когда вновь отняла их, то спросила: — А выгода мне от всего этого какая? Вы ведь так и не сказали.

— Я помогу быстрее вырасти тому растению, что сейчас является частью вас, — сообщил лорд Садриэль и улыбнулся, увидев потрясение на моем лице. — Сейчас ваш защитник и помощник спит, поэтому не удивляйтесь, что пока не можете его чувствовать.

— Что вы сделали? — тут же напряглась я, готовая вновь оказаться на ногах.

— Ничего, кроме того, что немного подпитал. Этот малыш был сильно истощен, что свидетельствует о том, что ваш путь сюда, в Тиль-Нерай, не был легким. Вам обоим пришлось немало пережить, и вы оба нуждаетесь в отдыхе.

Я только смогла кивнуть нелюдю, потому что слов у меня не нашлось. Но тот, похоже, и не ждал их от меня. Он продолжил говорить о выгодах.

— Вы получите защиту лично от меня, леди Дарья, так что убить вас станет куда как сложнее, а это, в условиях ваших постоянных перемещений по мирам, весьма существенный плюс, не находите? Кроме того, в случае смертельной опасности, вы сможете перенестись сюда, к Перводреву, где достать вас кому-либо будет весьма непросто. Эта земля моя, и на ней действует лишь моя власть.

Я снова кивнула, а в душе содрогнулась, осознав, что моя попытка к бегству, которую я хотела предпринять совсем недавно, была бы заведомо обречена на провал. Если хозяин этого места не захочет, по своему желанию я его не покину. А что если меня просто не выпустят отсюда, если я все-таки откажусь выходить замуж за Динриэля? Как быть тогда?

— Теперь предлагаю обсудить срок действия нашей договоренности, — перешел к следующему вопросу Перворожденный, пока кое-кто сидел и накручивала себя.

— Я бы не стала устанавливать каких-то конкретны временных рамок, — с трудом, но мне удалось найти в себе силы ответить ему. — Ведь я могу захотеть и по-настоящему выйти замуж, если, к примеру, встречу свою пару.

— Леди, — одарил меня несколько снисходительно улыбкой белокурый эльф, — как у же говорил ранее, вы сможете расторгнуть брак с моим потомком в тот момент, когда этого пожелаете. Но я все же надеюсь, что вы не станете делать этого на второй же день после обмена брачными клятвами. Я искренне прощу вас о помощи, в которой мой народ действительно нуждается. Помогите, и мы не останемся в долгу, поверьте. Если желаете, то я даже могу дать клятву, если вы согласитесь на мое предложение.

— Желаю! — с неожиданной для себя самой уверенностью заявила я. — Слово лорда, безусловно, вещь весомая, но еще оно еще и клятвой будет подтверждено, то можно быть полностью уверенной в том, что его непременно сдержат.

— Как вам будет угодно, леди Дарья, — чуть склонил голову в кивке прародитель эльфов этого мира. — Я рад, что в вас не ошибся. Разум и осторожность — отличные качества для будущей Владычицы. Думаю, в будущем у нас сложатся отличные отношения. А сейчас, госпожа Избранная, позвольте я провожу вас из Шепчущей рощи. Отдыхайте, думайте, а если решите все-таки принять мое предложение, просто произнесите вслух слова согласия. Дальше я все сделаю сам.

На этом моменте белокурый красавец-мужчина поднялся с травы и галантно подал руку, которую я пусть и с небольшой заминкой, но приняла. У меня еще оставались вопросы, которые хотелось бы прояснить, но они не требовали немедленных ответов, а общества прародителя местных остроухих с меня на сегодня определенно хватит. Сейчас хотелось только тишины и одиночества, чтобы обдумать все то, что удалось узнать.

Но когда я вышла из Шепчущей рощи и оказалась под прицелом десятков эльфийских глаз, то стало ясно, что моим мечтам о покое не суждено сбыться. А уж когда вперед выступил тот, кого я меньше всего сейчас хотела видеть, то и вовсе едва не сбежала обратно под заботливое крылышко лорда Садриэля. Но я этого конечно же не сделала, и когда Владыка эльфов склонился в галантном поклоне, предлагая мне свой локоть, направилась к нему, заставляя себя буквально через силу улыбаться.

Еще ничего не кончилось. А завершив разговор с одним могущественным нелюдем, глупо было рассчитывать что другой наделенный властью эльф, не пожелает узнать как прошел мой разговор с его предком и просто оставит в покое. Так что мне ничего не остается, кроме как собраться с силами, ибо вряд ли этот самый разговор станет для меня простым.