Глава 36

Алиса

Перед финалом нас всех разделили и заперли по разным комнатам. Я уже сутки нахожусь одна в четырёх стенах. Лакеи приносят еду и сразу же уходят. Давид объяснил, что так нужно. Он посоветовал не паниковать, а отдохнуть и набраться сил. Но не объяснил, как это сделать.

Как можно быть спокойным перед лицом неизвестности?

Финал…

Это слово такое простое, но такое страшное в стенах Эдема. Для большинства из нас финал — это верная гибель.

Я стараюсь.

Я очень стараюсь верить Давиду, что мы выживем и выйдем из Эдема. Только вот сердце неспокойно, оно отказывается успокаиваться. Оно, проклятое, ускоренно стучит уже почти сутки. Рядом с Тенью мне было легче принять неизведанное. Но Мастер искусный постановщик этого спектакля. Ему не нужно наше спокойствие, он наслаждается нашими страхами перед неизвестностью.

Пытаюсь спать, время от времени проваливаясь в дрему, а потом вздрагиваю, подскакивая на кровати, хотя мой сон никто не тревожит. Волны панических атак накатывают на меня одна за другой, и я не в силах им противостоять. Когда не видишь часов и не общаешься с людьми, реальность словно растворяется. Я уже не могу понять, сколько времени провела в этой комнате. Время тянется бесконечно долго.

Очередной щелчок замка заставляет напрячься. Я полагаю, что принесли еду, но в этот раз один из лакеев молча заносит в комнату большой бумажный пакет. Он не смотрит на меня, не реагирует на то, как я вскакиваю с кровати и настороженно сжимаю кулаки, словно дикая. Этот бесчувственный робот ставит пакет в кресло и тут же идёт на выход.

— Сколько мне ещё здесь сидеть?! — кричу ему в спину. — Что происходит? — бегу за лакеем.

Но, естественно, никто не отвечает. Меня снова запирают, а я могу только отчаянно ударять ладонью в дверь.

Страшно. Кажется, именно сейчас я осталась одна. Один на один с монстрами Эдема, и Тень больше не поможет. Он выполнил свою задачу. Довёл меня до финала. И теперь он мой соперник. Очень сильный и прокачанный, так что шансов на победу против этих монстров игры у меня нет.

Беру пакет, вытряхиваю содержимое на кровать. А там — снова одежда. Белое платье, больше похожее на балахон. Тонкий шёлк, белое бельё, белые чулки и белые балетки. Среди одежды нахожу чёрный конверт с золотыми узорами. Открываю его, а там что-то вроде письма, написанное идеально ровным, почти каллиграфическим почерком.

«Мой трепетный, неповторимый, чистый Ангел. Прими от меня самые искренние поздравления с выходом в финал нашего квеста. Позволь выразить тебе глубочайшее восхищение! Такая ранимая, уязвимая девочка, но такая живучая… Ты превзошла все мои ожидания и подарила нам неподдельные эмоции: страх, боль, панику, отчаяние. Это было прекрасно.

Твой путь был труден. Каждая твоя слеза, каждый вздох и милосердные порывы бесценны для Эдема. Выжить такой слабой среди сильных — дар или проклятье… Но разве это сейчас важно?

Финал — особое торжество для Эдема. Я не мог оставить своего Ангела без эксклюзивного наряда. Облачись в белое. Пусть этот цвет подчеркнёт твои непорочность и жертвенность. Пусть он станет идеальным холстом для того финала, который я для тебя приготовил. Это будет… незабываемо. Обещаю.

Не заставляй нас ждать. Главная фаза этого сезона состоится уже через полчаса. Будь готова. Будь прекрасна. Будь… достойна своего конца!

С нетерпением жду нашей встречи. Твой Мастер».

Сглатываю, перечитывая фразу «будь достойна своего конца».

Сажусь на кровать, роняя письмо Мастера на пол. В горле встаёт ком. Обращение Мастера, несмотря на всю показную изящность, обволакивает тело леденящим ужасом. Он не просто предвкушает мою смерть, он упивается ей, как истинный психопат. И теперь это белое платье кажется мне саваном. Хочется кричать во всё горло. Но я стискиваю зубы и начинаю раздеваться, чтобы облачиться в свой страшный наряд.

Пальцы не слушаются, застёжки на спине кажутся чертовски сложными, а нежный шёлк заставляет кожу покрываться мурашками.

Ровно через полчаса за мной приходит тот же лакей, чтобы проводить на финал. Казалось, что, как только я выйду в коридор, сразу столкнусь с другими финалистами. Но нет, коридор абсолютно пуст и мрачен. Слышны только шаги лакея и моё неровное дыхание. Словно мы одни в этих чёртовых стенах.

Меня ведут вниз. Через коридор с мраморными полами и ядовито-чёрными орхидеями в вазах. Лакей останавливается возле двери, за которой круглый зал, откуда всё началось. Здесь же всё и закончится.

Прикрываю глаза, пытаясь дышать глубже. Пытаюсь вообще сделать хоть какой-то вдох. Кислорода катастрофически не хватает.

Мы долго чего-то ждём.

Ждём… Ждём… Ждём.

Это настолько невыносимо, что мне уже хочется, чтобы всё быстрее началось и закончилось. Вздрагиваю, когда дверь, наконец, со скрипом открывается. Глаза слепит яркий прожектор, вынуждая меня зажмуриться. Всхлипываю, когда лакей толкает меня вперёд, выводя из ступора. Делаю несколько шагов почти на ощупь, слыша, как за мной закрывается дверь с глухим стуком.

— А вот и наш Ангел! — раздаётся голос.

Передо мной появляется высокий широкоплечий мужчина в чёрном костюме и бордовой рубашке.

— Иди сюда, мой Ангел, позволь тебя проводить, — произносит он.

Лицо закрыто маской. Абсолютно чёрной, с изображением зловещей ухмылки. Лица я не вижу, но по голосу понимаю, что это Мастер. Я столько раз слышала этот глубокий голос из динамиков, что перепутать невозможно.

Это он!

Он настоящий, живой и всего лишь человек. Пусть мощный и внушительный, но человек, а не монстр, как я его представляла.

Мастер протягивает мне руку, а я не хочу её принимать. Привыкая к яркому свету, начинаю осматриваться. Круглый зал изменили до неузнаваемости. Стола и стульев больше нет. В центре зала — круглый белый постамент, похожий на татами. На стенах вместо картин — огромные экраны, где в данный момент транслируют меня и Мастера, который сам хватает мою ладонь и сильно сжимает. Больно. Но это ничто, по сравнению с тем, что я вижу.

На постаменте стоят Тень и Майор. Давид занял уверенную позу, расставив ноги. Он смотрит не на меня, а вперёд, словно сквозь стены. На его лице нет маски, но оно настолько непроницаемо, словно неживое. Давид одет в рваные чёрные джинсы и накидку на голое тело, похожую на мантию с капюшоном. Рядом с ним по стойке «смирно» стоит Майор в камуфляже. Лицо всегда сосредоточенного мужчины агрессивно вздрагивает, а кулаки сжимаются.

— Добро пожаловать в финал, Ангел! — как всегда с пафосом провозглашает Мастер, ещё сильнее сжимая мою ладонь, которая уже немеет от его с виду галантного захвата. — Ты последнее звено в финале, и мы можем начинать, — и тянет меня вперёд.

Мои глаза распахиваются, когда я вижу напротив постамента три больших белых кожаных кресла с высокими спинками и золотой окантовкой. Но поражает меня не шикарная мебель, а люди, которые на них сидят.

Справа — Королева в ярко-красном платье. Она выглядит как кинодива на красной дорожке, её платье переливается в лучах прожектора, а огромные серьги в ушах и колье на декольте бликуют и слепят. Но и Рейчел ожидаемый игрок. Всхлипываю, когда замечаю слева сидящую в кресле Елену. Доктор тоже облачена в платье, похожее на моё, только нежно-голубого цвета. Её волосы собраны в строгую причёску, а лицо бледное и уставшее.

Но она здесь!

Она живая!

На секунду мне становится легче от этого понимания. Но, увы, лишь на секунду, потому что я понимаю: это финал, и никто из нас не выйдет из него победителем.

— Расслабься, Ангел мой! — обращается ко мне Мастер, но говорит неестественно громко и показательно, словно ведущий на ток-шоу. Его глубокий голос разносится эхом по мраморному залу с высоким потолком.

Ну конечно. Он говорит не со мной и не для нас. Проклятые камеры кому-то транслируют игру. Иначе зачем это всё?

Сейчас мы главные герои шоу. Но не стоит обольщаться, ведь у звёзд есть свойство гаснуть.

— Никаких сложных задач и физических испытаний не будет, — продолжает вещать Мастер. — Ты, как и остальные дамы, украшение нашего финала. Улыбайся! Это знаменательное событие! — велит он мне.

Но сейчас мне меньше всего хочется улыбаться. В отличие от Королевы, которая сияет, как рождественская ёлка.

За всё время нашего знакомства с этой женщиной я впервые замечаю, что её улыбка выглядит неискренней и натянутой. Если даже она боится, то дело плохо.

— Прошу, присаживайся, — Мастер подводит меня к креслу в центре, между Доктором и Королевой, наконец, отпуская мою занемевшую руку. — Займи своё место! — в приказном тоне велит он мне, оставив наигранную доброжелательность.