4. Если не ладится что-то одно, займитесь другим

Воскресный вечер Элоиза всегда оставляла для разных важных и нужных дел — разобрать и приготовить одежду на следующую неделю, вымыть голову и высушить волосы, позвонить тем родственникам, с кем давно не разговаривала, дочитать неделю назад начатую книгу. И когда к ней вдруг зашёл Себастьен, она как раз убрала со всех поверхностей спальни и гардеробной грязную одежду, повесила на стойку костюм и блузку на завтра, и собиралась читать и расчёсывать волосы. Так его и встретила — босиком, с распущенными влажными волосами, без косметики, в старых-удобных джинсах и майке.

— Добрый вечер, Элоиза, — улыбнулся он ей, как ни в чём не бывало. — Хотите вальса?

— Вальса? — удивилась она.

— Да.

— Сейчас?

— Именно.

— Я всегда хочу вальса, но… — она ничего не понимала.

— Тогда идёмте, — он кивнул на дверь.

— Куда? В город?

— Нет, — рассмеялся он, — выходить на улицу не нужно.

— Это вы вспомнили ту свою странную мысль? — нахмурилась она.

Вот ведь! Он, конечно, может и не такое придумать…

— Ничего подобного, это не я. Я всего лишь проходил мимо. Пойдёмте.

— Но я не готова куда-либо идти!

— А как же вальс?

— И у меня мокрая голова.

Он коснулся её волос.

— Не такая уж и мокрая. Высохнет по дороге.

— Но обувь-то нужно взять!

Элоиза метнулась в гардеробную, надела другие джинсы и другую футболку, накрасила ресницы, подхватила мешочек с джазовками и выскочила в прихожую.

— Вы готовы? Отлично, — он придержал ей дверь.

Они спустились на первый этаж. Люди толпились недалеко от входа в обеденную залу, звучала музыка, в самом деле — медленная вальсовая.

Оказывается, музыка доносилась из помещения, соседнего с обеденной залой, Элоизе ни разу не довелось бывать там, двери обычно были закрыты. Она заглянула внутрь — большой зал, абсолютно пустой, только несколько стульев вдоль стен, и на некоторых из них сидят, а на свободном пространстве несколько пар танцуют вальс. Точнее, пытаются, отметила она.

Там были сотрудники службы безопасности — десяток или больше, несколько компьютерщиков, пара молодых людей из финансового отдела и девушки из самых разных служб. Похоже, что не все отваживались выйти и попробовать — кто-то сидел, а кто-то нерешительно заглядывал через двери.

Внутри кто-то уверенным голосом отсчитывал такты.

— Что это? — спросила донельзя удивлённая Элоиза у Себастьена.

— Понятия не имею. Но думаю, что мы тоже можем туда пойти и танцевать.

— Хорошо, только я переобуюсь, — она села на свободный стул у двери, вытряхнула из мешочка джазовки и принялась переобуваться.

Их заметили, здоровались, на её непросохшие распущенные волосы смотрели широко раскрытыми глазами.

Тем временем трек в зале закончился, уверенный голос сказал, чтобы все поклонились партнёрам, а потом кавалеры продвинулись на одну даму по ходу танца. Себастьен заглянул в залу и тут же был пойман.

— Монсеньор, отлично, что вы вернулись, вы нам очень нужны. Становитесь сюда, — сообщил тот же уверенный голос.

— Минутку, маэстро Фаустино. Не могли бы вы включить ещё какой-нибудь вальс? Только побыстрее. А остальные пусть практикуются тем временем.

— Но, — начал было невидимый Элоизе маэстро, однако его перебил радостный голос Гаэтано.

— Могли бы, монсеньор, сейчас, сию минуту!

Специально или нет — но вальс выпал тот же самый, что достался им в прошлом месяце в Сан-Валентини. Себастьен вышел и поклонился, она сделала аккуратный реверанс и подала ему руку.

Они вошли в залу, встали в пару… и дальше в мире не осталось ничего, кроме них и музыки. Сегодня обувь не мешала, и можно было лететь по паркету, не задумываясь ни о чём. Они и летали, вращались то в одну, то в другую сторону, он крутил её под рукой, она улыбалась и крутилась, неприбранные волосы летали вокруг. Скорость музыки увеличивалась, а в конце они снова завертелись на месте, но сегодня она не сканировала зданий в поисках ненадёжных сотрудников, и с головой всё было в порядке. Элоиза устояла на ногах, поклонилась с улыбкой, потом он развернул её наружу.

Хотелось как минимум поцеловаться, но требовалось держать лицо.

Зрители (а никто больше не танцевал, все радостно сели у стен кто на стулья, а кто прямо на пол) повскакивали, обступили их, орали и хлопали. А от колонок к ним протискивался невысокий, плотный и лысый мужчина.

— Да пропустите же, черти! Монсеньор, вы совершенно правильно привели сюда эту даму, нам очень нужна такая дама! — заявил он, видимо, это и был маэстро Фаустино.

Ему тут же сообщили, что это донна Эла и что она танцует круче всех в этом доме.

— Эй, отстаньте-ка все, это я обещал госпоже де Шатийон вальс! — Марни строго глянул на окружающих, они, на всякий случай, немного отодвинулись.

— Монсеньор, послушайте! Умелые танцоры у нас на вес золота, понимаете? Мне поставили задачу — подготовить людей за месяц, это очень сложно, но возможно, и каждый, понимаете, каждый, кто умеет танцевать хотя бы вальс, должен нам помочь! — заявил маэстро Фаустино.

— А кто кого и куда готовит? — поинтересовалась Элоиза.

Вправду, что происходит-то?

— Госпожа де Шатийон, — вкрадчиво сказал Гаэтано, — вы ведь помните, что у его высокопреосвященства скоро юбилей?

— Да, конечно, но как это связано?

— А вы знаете, что его высокопреосвященство отлично танцует вальс?

— Впервые слышу, — удивилась Элоиза.

Хотя она, конечно, помнила по рождественскому вечеру, что Шарль — отличный танцор.

— И мы решили сделать для него нечто приятное — ведь если наши люди в массе своей научатся танцевать вальс, то мы сможем подготовить не просто юбилейный банкет, но праздник с приличными и достойными танцами! — сверкал глазами Гаэтано. — Для этого мы нашли и пригласили маэстро Фаустино — ведь он проводит настоящие балы!

— Настоящие балы, значит, — усмехнулась Элоиза.

— Да! Ведь вы с монсеньором поможете нам?

— Гаэтано прав, монсеньор, — маэстро Фаустино наконец-то докатился до них. — Нам нужен каждый умелый танцор! И прекрасная танцующая дама нам тоже нужна! Скажите, вы чем-то регулярно занимаетесь?

— Классикой. И немного танцую барокко.

— Это великолепно! Человек, который танцует менуэт и сарабанду, уж конечно справится с неумелым партнёром в вальсе! И поэтому я прошу вас сейчас остаться с нами. И монсеньора тоже!

Он был экспрессивен и заразителен, и Элоизе стало любопытно. И они остались.

Маэстро Фаустино построил всех в пары и принялся считать — раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… Они с Себастьеном отошли к дверям и наблюдали оттуда. Кто-то двигался уверенно, кто-то не очень, но на вальс это пока было не слишком похоже.

Рядом с ними ссорились Гаэтано и Кьяра — у них ничего не получалось. То есть получалось, и даже получше, чем у многих — они, по крайней мере, проворачивались и временами попадали в такт, но им самим это было не очевидно.

— Доворачивайся, кому говорю! — шипела Кьяра. — У меня сил не хватает твою тушу провернуть!

— Так уж и тушу, конечно! Сама-то мастер, можно подумать! — бурчал в ответ Гаэтано.

— И не наступай мне на ноги, сказано — не отрывать носок от пола, вот и не отрывай!

— Пойдёмте, поможем им, — кивнула на них Элоиза. — Они же съедят друг друга!

— Вы уверены, сердце моё? — сощурился Себастьен.

— Если вам не слишком нужен ваш второй заместитель — то пусть их, в Кьяре я уверена.

— А вы полагаете, ему что-то угрожает? — рассмеялся он. — Хорошо, командуйте.

Они подошли к паре и Элоиза скомандовала:

— Монсеньор, становитесь в пару с Кьярой и ведите её. Дон Гаэтано, идите сюда.

Кьяра испуганно пискнула, но не возражала — закрыла рот, опустила глаза и тихо подошла к Себастьену. Неуверенно поклонилась. Дальше о ней можно было не беспокоиться.

Взгляд Гаэтано выражал очень разные эмоции — от восторга до, гм, некоторого легкого испуга. Но он подошёл, прилично поклонился и встал в пару.

— Вы начинаете с левой ноги. В диагональ, поверх моей правой. Вы никогда не танцевали вальс?

— Нет, донна Элоиза, никогда. Но был самонадеян и думал, что это легко.

— Это и вправду не слишком сложно. Обходите меня, а я поворачиваюсь на месте. Теперь я обхожу вас, а вы поворачиваетесь на месте. Давайте попробуем попасть в музыку.

Музыку он слышал, и это было уже полдела. И телом своим владел, хотя и не понимал пока, что с ним делать именно в этой ситуации.

— И что нужно сделать, чтобы, ну, не думать о каждом шаге? Чтобы как монсеньор?

— Это же чисто физический навык. Много раз повторить — и всё будет. Как мне говорил один из моих преподавателей — поговорим через пять километров.

— Пять километров, говорите… — в глазах у Гаэтано что-то зажглось.

— Или десять. У всех по-разному, — подмигнула Элоиза.

— Спасибо вам, я кое-что понял, — улыбнулся Гаэтано, когда музыка закончилась.

Провернул её под рукой и поклонился. Уже кое-что, хотя с неумелой дамой ему будет сложнее, конечно. Но пусть сначала со своими ногами разберётся.

После Гаэтано в паре с Элоизой оказался Марко — он трепетал, и пальцы его дрожали. Пришлось успокоить его и вести. Следующим был Лукиано из отдела по связям с общественностью, потом Ланцо, а потом музыка снова закончилась, и маэстро Фаустино объявил финальный вальс.

— Извините, Элоиза, мой запас благотворительности на сегодня иссяк, сейчас я желаю танцевать с вами и только с вами, — Себастьен взял её за руку и вывел в круг.

Вальс начинался неспешно, и как же хорошо было оказаться с партнёром, который слышал это, с которым получалось двигаться хоть быстро, хоть медленно, как надо, так, как диктует музыка, которого не нужно вести, потому что он сам отлично ведет, в любую сторону и в любом направлении. Отключить голову. Здесь и сейчас только он, ты и музыка. И этого достаточно.

— Спасибо вам, монсеньор, и вам, сударыня, тоже! Я ведь могу надеяться на ваше участие дальше? — строго спросил маэстро Фаустино.

— Это возможно, — кивнул Себастьен.

— Отлично, — кивнул маэстро. — Всем спасибо! Жду всех в среду, здесь же в это же время!

— Идёмте, монсеньор.

— К вам?

— Да, ко мне. Вечер, который начался с вальса, должен завершиться не хуже.

В понедельник за завтраком и за обедом только и разговоров было, что про вальсы накануне. Те счастливчики, которые оказались во дворце и попали на занятие, рассказывали байки и чувствовали себя героями. Те, кто не попал — судорожно прикидывали, смогут ли изменить планы так, чтобы попасть в среду. И вот ещё в пятницу. Три раза в неделю. Да, учат танцевать вальс — всех желающих. Маэстро Фаустино — отличный преподаватель, научит всех, даже брёвна. Кто придумал? Говорят, Гаэтано Манфреди. Да, сам где-то нашёл маэстро и договорился, чтобы его временно взяли в штат до праздника. Как-то подкатил к отцу Варфоломею и уговорил его — а тот как раз занимается вопросами подготовки. Нет, отец Варфоломей не танцует. Зато танцуют монсеньор и донна Элоиза, и как танцуют! Вот, а мы видели! Хотите увидеть — приходите тоже…