Глава 25

Марина

За окном барабанил дождь. Майский ливень всю ночь преображал Москву. Он смывал пыль и грязь с городских улиц, яростно омывал молодую зелёную листву и щедро наполнял влагой землю.

Проснувшись рано утром, я лежала, перебирая в уме обрывки сна, в котором чужой мужчина сводил меня с ума своей страстью. В то же время я понимала, что это было естественно, и правильно.

Во сне Амир был моим мужем, которого я боготворила, любила и желала. И ничего не могла с этим поделать. Измотанная, влажная от желания и ночных оргазмов, я проклинала своё взбесившиеся либидо и через силу волокла себя в ванную комнату. Там чуть не плача, пыталась смыть возбуждение холодной водой. Мы не виделись неделю, и сны возобновились с новой силой. Он был прав. Я думаю о нём постоянно.

Выйдя на кухню, нашла старую турку и принялась её мыть. Мне вдруг захотелось именно сваренный кофе, хотя я никогда не заморачивались по этому поводу, обходясь обычным, сублимированным.

Вспомнила, как мы ездили с Сашкой в Турцию, в частный отель. Там по утрам, я выходила на задний двор, где находилась маленькая летняя кухня. Садилась с ноутбуком на лавку в окружении цветов и ждала, пока проснётся муж. Вскоре приходила старая турчанка, за ней следовало штук десять кошек, разных мастей, которые терпеливо устраивались, где придётся, и ждали своего завтрака. Сперва она кормила кошек, что-то ласково им выговаривая, а потом варила кофе, бормоча себе под нос какие-то заклинания. И оно так умопомрачительно пахло, что я, как те коты, не сводила с неё влюблённых глаз.

Тётушка Кюмсаль приносила мне кофе молча, иногда покачивая головой. Вероятно, она считала меня не совсем разумной, бедной иностранкой, которая постоянно носит с собой ноутбук для работы. Я всегда благодарила её, кивая и жестикулируя. Однажды, стремясь наладить с ней контакт, я нашла в переводчике фразу на турецком языке: «У вас самый вкусный кофе, научите меня его варить». И прямо с утра, пока не забыла вот эти все слова, выдвинулась к ней за обучением. Выслушав мои потуги, она показала мне на лавку и махнула рукой.

Я терпеливо уселась, достав небольшой блокнот, и приготовилась конспектировать рецепт.

Через двадцать минут, когда все кошки были накормлены и обласканы. Она подошла ко мне с кружкой горячего напитка и села рядом. Немного помолчав, вдруг сказала на русском языке, с небольшим акцентом.

— Кофе, получается вкусное, если делать его с любовью. А любовь у каждого своя. И у тебя тоже будет. Нужно лишь добавить щепотку, счастья и желания. И немного соли. Ведь не зря говорят, чтобы жизнь прожить счастливо, надо съесть вместе пуд соли. Но я вижу, что соли ты уже наелась, а счастья нет, или оно не твоё.

От удивления я открыла рот и потрясённо спросила:

— Вы русская?

Женщина грустно улыбнулась и, накрыв мою руку своей, ответила:

— Чеченка… Я так давно живу здесь, что уже и сама забыла об этом. Когда-то очень давно, мы приехали сюда с моим мужем. Он был сыном турецкого врача, и мы поженились против воли наших родителей. Но каждый мой день был наполнен счастьем. Я благодарю Аллаха, что он дал мне силы пойти за своей любовью до конца. Мой Кемаль был хорошим мужем и очень любил меня.

Я задумчиво посмотрела ей в глаза и произнесла:

— Почему вы сказали, что у меня нет счастья, или оно не моё? Я люблю мужа, а он меня. У нас есть ребёнок.

Тётушка Кюмсаль похлопала меня по руке, и, указав глазами на кружку, в которой, оставалась кофейная гуща, велела:

— Переверни на блюдце.

Я послушно перевернула и передала ей посуду. Подняв кружку и поставив её рядом с собой на лавку, пожилая женщина стала вглядываться в разводы. Потом хмыкнула и, покачав головой сказала:

— Так бывает…Этот мужчина, родной тебе человек, но не твоя судьба. Вы встретились для чего-то, может, для того, чтобы родилась твоя дочь. А ещё, я вижу, что именно он отвезёт тебя навстречу любви.

Я тупо таращилась в коричневые разводы, внутри меня нарастала волна раздражения.

— Это какой-то абсурд! Где вы это видите? Откуда вы знаете, что у меня есть дочь? — воскликнула я, вскочив на ноги и чуть не уронив ноутбук. С нахмуренным видом я уставилась на собеседницу.

Женщина встала, вздохнула, собрала посуду и, тихо бормоча что-то себе под нос на турецком языке, спокойно пошла в сторону кухонного навеса. Коты, которые до этого момента лежали у наших ног, тоже поднялись и, задрав хвосты, поспешили за своей хозяйкой. Мне показалось, что в этих подрагивающих хвостах было столько презрения ко мне, неразумной, что мне стало немного стыдно за свою вспыльчивость.

Вернувшись в номер, я рассматривала взлохмаченного Саньку, который уже проснулся и стоял, потягиваясь на балконе. Да ну, нет… Глупость какая-то. Вот же, моё всё самое родное и любимое, — жмурится на солнышко, прикрывая глаза рукой как козырьком. А Настюшу, она увидела на заставке. Конечно, нетрудно догадаться, что это моя дочь. У кого не посмотри, у всех на телефонах родные люди. И что? Все родители так делают, чтобы была возможность в любой момент, полюбоваться на любимое чадо. Просто она хотела своими гаданиями подшутить над иностранкой. Или напугать, чтобы не шарилась по всему двору. Понятно, что отдыхающие — это их деньги, но кому понравится, если у тебя в саду шастают посторонние люди. Понаехали, так идите на море, или сидите в своём номере…

До конца отпуска оставалось два дня, и я старалась больше не попадаться на глаза этой странной женщине. В день отъезда, находясь в фойе гостиницы, мы ждали окончательного расчёта. Саня проверял билеты и паспорта, я же просто болталась, рядом изнывая от жары. Из небольшой столовой комнаты вышла тётушка Кюмсаль. Проходя мимо нас, она улыбнулась, и глядя мне прямо в глаза, сказала: — Приезжайте к нам, когда-нибудь снова…

Я стояла возле плиты, и невидящим взглядом наблюдала, как кофейная шапка пены поднимается всё выше. Зашипев, она всё-таки пролилась на плиту. Очнувшись от нахлынувших на меня воспоминаний, машинально набрав на кончик ножа соль, я всыпала его в турку. В голове проскочила мысль, что я никогда так не делала. Налила кофе в кружку, села за стол и отпила напиток. Давно мне не было так вкусно. Последний раз это был кофе, каким угощала меня в отпуске та женщина. В голове пульсировали её слова: « Нужно лишь добавить щепотку счастья и желания. И немного соли.» «Счастья нет, или оно не твоё». По коже побежали мурашки, и немного затошнило. Судорожно вдыхая воздух, я пыталась справиться с панической атакой, которая так внезапно на меня навалилась. Значит, то, что со мной происходит, это неизбежно? И турецкая гадалка говорила именно об этом.

В коридоре послышался звук открываемого замка, вздрогнув, поняла, что это Саша вернулся с ночной смены. Ключи со звоном упали на тумбочку. Мой внимательный супруг, как всегда, не забыл купить продукты.

— Марин, я пришёл. Ты где?

Проведя рукой по лицу, поднялась и поставила кружку в раковину. Нацепив улыбку, откликнулась:

— Я здесь, иди сюда, буду завтраком тебя кормить.

Зайдя на кухню, Саня поставил пакеты возле холодильника и чмокнул меня в щеку.

— Завтрак — это хорошо. Устал как собака, ночь была насыщенная. Я быстренько в душ, и вернусь. Сообрази, какую-нибудь кашку, у меня есть новости. Приду, расскажу.

Я растерянно кивнула. Знал бы ты, какая у меня была насыщенная ночь. Достав из холодильника молоко, ветчину и сыр, я быстро приготовила манную кашу, сделала бутерброды на тостах и, немного подумав, засыпала кофе в турку.

Вытирая голову полотенцем, пришлёпал Сашка и плюхнулся рядом на стул. Пахнув на меня запахом геля и зубной пасты, он взял протянутую ложку. Зачерпнув кашу, стал потихонечку дуть на неё. В этот момент он был такой смешной и родной, что у меня защемило сердце. Я погладила его по непослушному вихру и придвинув кружку с кофе, спросила:

— Про какие новости ты говорил?

Он кинул на меня быстрый взгляд и вздохнув ответил:

— Новости неутешительные, Оля пришла в себя, очень слабая, но стабильная. Сегодня будут делать МРТ головы. Общие анализы не очень хорошие, а биохимия показывает критическое снижение гемоглобина и повышенные показатели СОЭ. Раз уж завтра у нас выходной, давайте съездим туда и всё узнаем из первых уст. Заодно навестим наших родителей и Ольги. Я там Ваньке купил очередную развивающую игрушку, да и просто поддержать стариков надо.

Я задумчиво смотрела в сторону. За последнее время состояние моей подруги практически не изменилось. Мы все старались помогать и поддерживать её родителей в эту сложную неделю, пока Оля находилась в реанимации.

— Да, конечно. Давай поедем. У меня из головы не идёт, почему так произошло, и мы не заметили эти её проблемы со здоровьем.

Саня кивнул, быстро перемыл всю посуду, потом подошёл ко мне и обнял.

— Малыш, мы сейчас ничего не можем изменить. Надо ждать и надеяться на лучшее. Пойдём поваляемся, я устал и очень соскучился.

Лёжа рядом с мужем и слушая его размеренное дыхание, я внезапно осознала ужасную правду. Вглядываясь в его безмятежное лицо, я думала только об одном: то, что сейчас произошло между нами, была игра в одни ворота. Я больше не хочу его…