20

Ксюша не удивилась, когда утром в четверг раздался звонок в дверь. И Инна Васильевна не удивилась, вздохнула только. И правильно, зачем удивляться? Незачем. И переживать тоже незачем.

В небольшой коробочке ярко-красного цвета лежал… шоколадный саксофон. Небольшой, Ксюша даже сказала бы, маленький. И карточка, подписанная тем же почерком, что и раньше.

«Намёк вам на субботу. Хорошего дня. И.В.»

Что значит — вам? Как это — вам?!

Ксюша так загорелась праведным гневом, что забыла смутиться, отправляя смс-сообщение.

«А вчера вы называли меня на ‘ты’!»

Смутилась она уже после, минут через пять, когда пришёл ответ.

«С добрым утром, Ксения. Кажется, да, называл. Вам понравилось?»

В груди запекло. И щекам тоже стало жарко.

«Да».

А что ещё можно было ответить?

«Я рад».

Нет, он просто издевается!

«Иииии?»

«Что иииии?»

Точно издевается.

«Почему теперь на вы?»

Телефон молчал минут десять, и за это время Ксюша успела исходить вдоль и поперёк всю прихожую, почти забыв о том, что ей вообще-то надо на работу. И когда наконец пришло сообщение, метнулась к мобильнику с такой скоростью, что со всей дури ударилась щиколоткой о комод.

— Блин! — запрыгала на одной ноге, но всё равно дотянулась до телефона и прочла:

«Потому что переходят либо оба человека сразу, либо никто».

— Блин! — повторила Ксюша, но уже по другому поводу. Манипулятор… Продюсер. А может быть, даже и режиссёр!

«Игорь Андреевич, я не смогу».

Ещё пять минут тишины, но на этот раз Ксюша занялась делом и помазала ушибленную щиколотку мазью от синяков. И когда телефон вновь запиликал, шла к нему спокойно. Ну, почти.

«Посмотрим».

И смайлик.

Ох… И ведь добьётся своего. Интересно, как?

«Да ну тебя. Дура. Ты ведь прекрасно знаешь, как!»

Между ног жарко, требовательно запульсировало, когда Ксюша представила, как…

* * *

Удивительно, но на работу она всё же не опоздала. Пришлось развить космическую скорость, бежать по всем эскалаторам, и по улице тоже, но в итоге Ксюша была на работе в одну минуту десятого. Одну минуту опозданием можно не считать, хотя Виктор мог бы прицепиться… но Виктора самого ещё не было на работе. Он вообще частенько приходил к десяти-одиннадцати и сидел потом до семи-восьми часов вечера.

А всё-таки интересно… что означает этот шоколадный саксофон? Есть его Ксюша пока не стала, положила в холодильник, чтобы не таял. Потом с Инной Васильевной вместе съедят, за вечерним чаем.

Саксофон… Наверное, это какой-то концерт будет. И уж точно не в Большом театре, раз Игорь Андреевич сказал: «Одевайтесь как хотите». Может быть, в клубе? Или в кафе? Да, скорее всего.

А сегодня вот настольные игры с Настей. И с одной стороны, это хорошо, ведь Настя — как подушка безопасности, а с другой… А вот о другой стороне лучше не думать, чтобы заранее не давать слабину.

Одно только было так себе. Точнее, один — Виталик. Начиная с обеда, звонил Ксюше не переставая, и смс-сообщения слал с предложением вечером встретиться. «Нет» — ответила она коротко, но он продолжал звонить. Вот упрямый! Да уж, это тебе не Игорь Андреевич…

Ближе к вечеру у Ксюши развился небольшой мандраж — затошнило, захотелось есть, и в глазах туман заклубился. Хотя казалось бы — с чего? И звонки от Виталика её только сильнее раздражали. В четыре часа, не выдержав, она вышла в коридор и ответила на один из них.

— Слушай, чего тебе непонятно в слове «нет»? Я разве по-китайски его написала? Нет — значит, нет! — рявкнула Ксюша в трубку и сразу же отключилась. Развернулась, чтобы идти обратно в редакцию… и почти налетела на Виктора. Оказалось, он стоял за её спиной и с интересом прислушивался к разговору.

— Поклонники? — начальник иронично поднял брови.

— Угу, — Ксюша нахмурилась, делая шаг назад. — Хоть ты не начинай.

— Не буду, — Виктор подмигнул и пошёл дальше по коридору. Берёт пример с Игоря Андреевича… тот, скорее всего, поступил бы так же.

Интересно, как называется подобный приём? Отступить, чтобы победить. Ксюша помнила только «гамбит», но это явно не он…

* * *

Игорь Андреевич позвонил полшестого, когда Ксюша от нетерпения уже начала ногой по полу постукивать.

— Добрый вечер, Ксения.

А в голосе — лукавство. Немного, но она всё равно почувствовала.

— Добрый, Игорь Андреевич.

— Помните про наш с Настей сеанс по настольным играм?

— Конечно.

— Тогда я жду вас внизу десять минут седьмого.

— Хорошо, — покладисто согласилась Ксюша, ожидая, что после этого Игорь Андреевич сбросит звонок, но он не сбрасывал. Помолчал несколько секунд, потом спросил:

— Как вам саксофон? Вкусный? Или ещё не успели попробовать?

— Не успела, — улыбнулась Ксюша. — Вечером попробую. Или завтра, если совсем поздно сегодня вернусь.

— Догадались о чём-нибудь?

— Не особо, — она засмеялась. — Но одно я знаю совершенно точно: вы меня удивите.

— Надеюсь, — кажется, он тоже улыбался. — Ну что ж, до встречи, Ксения.

— До встречи, Игорь Андреевич.

* * *

Ксюша немного опоздала — позвонила Стася. Утром следующего дня она улетала в Прагу, и девушки проболтали минут десять после шести. Так что когда Ксюша спустилась вниз, на часах было уже двадцать минут седьмого.

— Опаздываем, Ксения, — пожурил её Игорь Андреевич со смешинками в глазах. Он выглядел немного более домашним, чем обычно, потому что был не в костюме, а в синих джинсах и серой рубашке. И Ксюша с удовольствием смотрела на него такого, любуясь и тёмными волосами с седыми висками, и лёгкой щетиной на щеках и подбородке, и улыбкой на губах — немного лукавой, насмешливой и чуть властной.

— Опаздываем, — она кивнула. — Извините. С подругой по телефону заболталась.

— С той самой, которая замуж вышла?

— Ага.

— И как ей замужем? — усмехнулся Игорь Андреевич, пропуская Ксюшу в лифт.

— Интересный вопрос, — рассмеялась она, как только двери закрылись и лифт рванул вверх, — а вам как было?

— А я не был замужем, — и глаза весёлые.

— Игорь Андреевич!

— Что? Замужем не был, но был женат. Дважды.

Ксюше резко расхотелось смеяться.

— Дважды?..

— Дважды, — повторил он, кивая, в то время как лифт остановился и двери разъехались в стороны.

Вот, значит, как… И почему это её так задело? Ведь он же «был женат», а не просто «женат».

— А с первой вашей женой… что случилось? — спросила Ксюша осторожно, пока они шли к квартире Игоря Андреевича.

— Думаете, я Синяя Борода? — он хмыкнул, посмотрев на девушку с иронией. — Всё с Мариной в порядке. Развелись мы, но это было давно, Ксения. Лет… двадцать пять назад. Молодые были, глупые.

— Ага, — Ксюша прищурилась, — спасибо за комплимент, Игорь Андреевич.

— Комплимент? — он явно не понял, и она пояснила:

— Двадцать пять лет назад вам было примерно столько же, сколько мне сейчас. Значит, я — молодая и глупая.

Игорь Андреевич резко остановился, не дойдя буквально пары шагов до собственной квартиры. Повернулся к Ксюше, улыбаясь, и вдруг взял её лицо в ладони.

Она от неожиданности замерла, словно каменное изваяние. Даже дышать перестала.

Тёплые пальцы погладили щёки, коснулись уголков губ. Ксюша в растерянности посмотрела на Игоря Андреевича — тот, по-прежнему улыбаясь, будто бы изучал её лицо.

— Молодая, Ксения, — сказал он тихо, проведя большим пальцем по нижней губе девушки. — Очень молодая. Но совсем не глупая. Вы очень умны и проницательны. Вы ведь сразу всё поняли, правда?

— Поняла, — прошептала она, чуть приоткрывая губы. Палец Игоря Андреевича проник чуть глубже, и Ксюше показалось, будто внизу живота её пронзила молния.

— Поняли. — Мужчина сильнее наклонился, и она даже еле слышно всхлипнула, почувствовав жар его дыхания на своём лице. — И не стали делать вид, что не поняли. Я очень уважаю вас за это, Ксения. А молодость не всегда означает глупость, так же, как и глупость — не обязательно молодость. Глупым можно быть и в пятьдесят лет.

— Вы не глупый, — зачем-то пробормотала Ксюша, и Игорь Андреевич засмеялся, отпуская её и делая шаг назад. Опять… отступил.

— Издеваетесь? — вздохнула она, глядя в его улыбающееся и торжествующее лицо. Победителей не судят… она и не судила. Хотя он ещё не победил. Но только формально.

— Нет, Ксения, — ответил он, тем не менее, мягко. — Я не хочу, чтобы у вас осталось ощущение, будто вы убегали, а я вас догнал. Несмотря на то, что вы, в общем-то, стоите на месте… Я даю вам возможность самой сделать шаг вперёд. Я… — Он усмехнулся, и вот теперь это было властно и жёстко. — Я не хочу брать вас. Я хочу, чтобы вы сами отдали мне себя.

Ксюша вспыхнула, но отнюдь не от смущения. В голове кружились неприличные картинки и, встретившись с Игорем Андреевичем взглядом, она поняла — он об этом знает.

— Я… — начала она, облизнув пересохшие губы, но сказать ничего не успела: позади открылась дверь, и громкий голос Насти возвестил:

— Ну?! И долго вы тут будете стоять ваще?! Хоть бы поцеловались!! Я смотрю-смотрю…

У Ксюши глаза чуть из орбит не выскочили. «Смотрю-смотрю?!»

Игорь Андреевич фыркнул, оборачиваясь к дочери.

— Фиг вам, называется. Я же знал, что ты смотришь. Нехорошо, Настя.

— Нехорошо мучать зрителей ожиданием! — девочка подняла палец вверх. — Ксюш, а ты чего такая красная?

Покраснеешь тут…

— Жарко, — засмеялся Игорь Андреевич, подталкивая её к двери. — Идёмте, Ксения. У нас там мороженое есть вкусное. Вы какое больше любите?

— Любое, — вздохнула девушка, косясь на радостно скачущую Настю. — Игорь Андреевич… а если бы я сейчас… вас поцеловала?

— Я был бы счастлив, — ответил он с иронией. — Но увы, Ксения. Это очевидное слишком невероятно. Я знал, что Насте ничего не грозит. И не переживайте так: поверьте, с нынешним развитием интернета она давно видела намного более неприличные картинки.

— Истину глаголишь, пап! — заявил подросток, оборачиваясь и хватая Ксюшу за руку. — Ты слишком медленно идёшь, пошли быстрее!

— Настя!

— Да-да, я помню, пап… Но я не смогу вести себя хорошо, пока не съем мороженого!

— И как это связано?

— Напрямую!

* * *

Мороженое действительно было очень вкусное. Пожалуй, даже слишком вкусное… Ксюша с трудом удержалась от того, чтобы не попросить добавки. Сладкое, сливочное, с натуральной клубникой… Какая-то пища богов, а не мороженое.

— А ты не видела, что ли? — засмеялась Настя, поглощая свою порцию, с кокосом. — В соседней башне магазин, называется «Свит дрим», ну типа сладкая мечта. Там домашнее мороженое, йогурты и десертики всякие вкусные.

И тут всё встало на свои места. Ксюша частенько проходила мимо этого чудо-магазина, но внутрь даже не заходила — цены там были космические. С такими ценами не то, что в трубу — в космос можно улететь.

— Видела, — она кивнула, глядя на Игоря Андреевича: тот как раз заходил в комнату с большой коробкой. Они с Настей сидели в гостиной — это была та самая комната, больше всего поразившая девушку при первом посещении квартиры, настолько здесь было просторно. Стол стоял возле окна, и так как оно занимало всю стену, то создавалось впечатление, будто ты сидишь на улице. И высоко было настолько, что Ксюша ощущала почти постоянный позыв в туалет.

— Игорь Андреевич… А вы почему без мороженого? — поинтересовалась она у подошедшего мужчины, но ответить он не успел.

— А папа не любит мороженое! — фыркнула Настя. — Но это и хорошо! Нам больше достанется.

— Настя! — засмеялся Игорь Андреевич. — Никакой добавки, я предупреждал. Следующая порция — завтра.

— Нет в жизни счастья! — заключила девочка, отставляя в сторону пустую креманку. — Ни мороженого, ни котёнка — ничего мне нельзя!

— Котёнка? — удивлённо переспросила Ксюша. — Какого котёнка?

— Обычного, — пожала плечами Настя, а Игорь Андреевич пояснил:

— У нас никогда не жили ни кошки, ни собаки, потому что у Вероники, моей жены и Настиной мамы, была сильная аллергия на животных. Чего мы только не перепробовали, ей самой хотелось кого-нибудь завести. Но… увы.

— Я слышала, существуют прививки от аллергии. — Ксюша нахмурилась. — Неужели совсем ничего не помогло?

Она не сказала «с вашими-то деньгами», то Игорь Андреевич понял и так. Улыбнулся, качая головой.

— Ксения, деньги дают дополнительные возможности, но они не способны творить чудеса. Увы, но Вероника озаботилась своей аллергией уже во взрослом возрасте, а там эффективность излечения ниже, чем у детей. Может, со временем и помогло бы… Но потом нам стало не до лечения аллергии.

Ксюша поняла, о чём он говорил. Опухоль мозга — какая там аллергия…

— Но мы отвлеклись от темы сегодняшнего вечера, — продолжал между тем Игорь Андреевич. — Эта игра называется «Билет на поезд»[2]. Играли когда-нибудь в неё, Ксения?

— Нет, — она помотала головой.

— Сейчас научим! — радостно хлопнула в ладоши Настя. — И мороженое есть не забывай, а то тает же! Или, если не хочешь, я съем!

— Настя.

— Я помню. Но чего добру пропадать?

Игорь Андреевич фыркнул, открывая коробку с игрой. Внутри оказались маленькие вагончики пяти разных цветов, фишки этих же цветов и целая куча каких-то карточек. А ещё — большая стилизованная карта с маршрутами.

Нельзя сказать, чтобы Ксюша любила настольные игры, но когда Игорь Андреевич стал объяснять ей правила, она увлеклась. Здесь нужно было собирать карточки с изображением различных поездов, а потом строить маршруты, но не просто так, а по заранее выбранным заданиям. Игра заканчивалась, когда хотя бы у одного из игроков кончались игрушечные маленькие вагончики. У Насти эта игра, как выяснилось, была самой любимой.

— Люблю её больше всего, даже не знаю, почему. Ещё «Колонизаторы» и «Доббль» тоже, но меньше…

— А мне «Диксит» нравится, — сказал Игорь Андреевич. — Играли когда-нибудь, Ксения?

— Нет, — ответила девушка, ощущая себя неандертальцем. — А что это?

— Отличная игра, я думаю, вам понравится. Она хороша для людей с воображением. Надо придумать ассоциацию к карточке с каким-либо изображением, а другие игроки должны угадать по ассоциации, о какой карточке идёт речь.

— Я не люблю, — скривилась Настя. — У папы вечно ассоциации какие-то… непонятные. Не знаю, где он их берёт, но я не врубаюсь.

— Увы, — фыркнул Игорь Андреевич. — Я пытался упростить, но ей в таких случаях быстро становится скучно. Поэтому играем в «Билет на поезд» большей частью, там вдвоём тоже неплохо играется, а если большая компания — то в «Уно».

— А, — оживилась Ксюша. — «Уно» я знаю. Играли однажды на дне рождения однокурсника.

Первая партия длилась минут сорок, и выиграл её Игорь Андреевич. Настя, вздохнув и заявив «вот так всегда!», утопала в туалет, а Ксюша наконец закончила есть своё уже совершенно растаявшее мороженое.

— Понравилось? — спросил Игорь Андреевич, когда девушка отодвинула креманку.

— Что именно? Игра или мороженое?

— Всё вместе.

Мужчина улыбался, глядя на Ксюшу тепло и участливо, и от одного этого взгляда ей хотелось замурлыкать, подставляя беззащитную шею.

Вспомнив, как Игорь Андреевич целовал её, Ксюша слегка покраснела, опуская глаза.

— Понравилось. И вкусно, и интересно.

— Я рад.

Она молчала, не глядя на него, и чем дольше продолжалось это молчание, тем больше горели щёки. Ведь Игорь Андреевич по-прежнему смотрел на Ксюшу… а Настя всё не возвращалась. Специально, небось, наедине их оставила. Маленькая интриганка…

— А кем была Настина мама? — вдруг спросила Ксюша, сама от себя не ожидая, что задаст подобный вопрос.

— Кем была? По профессии?

— Ну… да.

— Художником по костюмам. Очень талантливым.

— Вы с ней на работе встретились? В вашей студии?

— Почти. У конкурентов увидел, понравилась. Женился и переманил.

— А сколько времени вы жили в браке?

— Четырнадцать лет. Вероника умерла за месяц до нашего пятнадцатилетнего юбилея.

Ксюша выдохнула, нервно сцепляя руки.

— Извините, что я спрашиваю…

— Я понимаю. Вам интересно.

У Игоря Андреевича был немного странный голос, и поэтому Ксюша подняла голову. Он смотрел на неё действительно очень понимающе, но в то же время иронично.

И она почему-то почувствовала себя обиженной. Он-то у неё практически ничего не спрашивал, но это, в общем-то, ясно — вряд ли взрослому мужчине интересно, что там происходит в жизни юной девушки. Работа, съёмная квартира, молодого человека нет — всё это довольно-таки скучно и понятно. Не зря Игорь Андреевич Ксюшу как открытую книгу читает.

— Интересно. И я постепенно складываю собственное мнение о вас, основываясь на узнанных фактах, — сказала Ксюша, с вызовом вскидывая голову. Ну как маленькая, ей-богу… Но так хотелось его подразнить!

— Да? — Игорь Андреевич улыбнулся. — И что же это за мнение?

— А не скажу. Мучайтесь неведением.

Он засмеялся.

— Ладно, Ксения, договорились. А давайте натуральный обмен мнениями?

— Это как?

— Сегодня вечером, когда приедете домой, я напишу вам своё мнение о вас. В смс-сообщении. А вы напишете своё в ответ.

Ксюша задумалась.

— А почему просто не сказать по телефону?

— Так интереснее, — ответил Игорь Андреевич, лукаво сверкая глазами. — Просто поверьте — так намного интереснее… А ещё вам будет чуть проще, потому что написать всегда проще, чем сказать.

— Не всегда.

Он удивлённо поднял брови, и Ксюша пояснила:

— Мне всегда было проще послать человека устно, нежели письменно.

И пока Игорь Андреевич хохотал, откинувшись на спинку стула, она улыбалась, гадая, что он в очередной раз затеял с этим обменом мнениями.

Ей действительно было интересно.

* * *

Спустя ещё две партии, одну из которых выиграл Игорь Андреевич, а другую Настя, девочка начала позёвывать, и было решено закругляться. Ксюша решительно воспротивилась предложению подвезти её до дома, но согласилась на такси.

— Я хотя бы вниз вас провожу, и оттуда закажу машину, — сказал Игорь Андреевич, вставая из-за стола. — И вас в неё усажу, должны быстро подъехать. Настя! Без меня никакого мороженого не есть. Приду — проверю.

— Как ты мог подумать так обо мне! — пафосно воскликнула девочка, закатывая глаза, заставив своего папу скептически хмыкнуть, а Ксюшу тихонько захихикать.

— Вот как-то мог. Делай выводы, Настасья.

Настя, гордо подняв голову, величественно удалилась в сторону кухни.

— Пошла делать выводы? — пошутила Ксюша, проводив девочку взглядом.

— Надеюсь, что именно их. Пойдёмте, Ксения.

Уже в лифте, вспомнив прошедший вечер, она улыбнулась и невольно заметила:

— А всё-таки и в азартные игры мне тоже не везёт.

— Что вы имеете в виду? — сразу заинтересовался Игорь Андреевич.

— Да… так. Мелькала недавно мысль… Обычно ведь говорят — мол, не везёт в любви, значит, повезёт в азартных играх. Вот я и подумала — видимо, мне должно везти. А оказывается — нет, не везёт. Вы два раза выиграли, Настя — один. А я ни разу.

— Ну, Ксения, мы с вами играли не в азартные игры, а в настольную игру. Азартные — это на деньги, и там важен результат, а не процесс.

— Думаю, в них мне тоже везти не будет.

— Можем как-нибудь проверить.

Двери лифта распахнулись, но Ксюша так удивилась, что не сразу сообразила: пора выходить.

— Вы о чём, Игорь Андреевич?

— Можем сыграть с вами в какую-нибудь азартную игру. Сделаем ставки и сыграем. Вот и проверим, везёт вам или нет.

Ксюша засмеялась и покачала головой.

— Да я умею играть только в «дурака». Всякие там покеры-шмокеры — это мне не знакомо.

— Можно и в дурака, какая разница? Тоже азартная игра, если будем делать ставки.

— Нет, — она опять покачала головой. — Мне ставить нечего. Извините, но я не финансовый магнат.

— Тогда не на деньги, а на интерес. На желание, например.

Она с подозрением покосилась на мужчину.

— И что же вы пожелаете?

— Так я вам и сказал, — усмехнулся Игорь Андреевич. — Кроме того, я сам ещё не придумал. Но если будем играть — придумаю.

— Что-нибудь неприличное, небось… — пробормотала Ксюша.

— Ну почему сразу неприличное? Это же не интересно, Ксения.

— Не интересно?

— Разумеется, — кивнул Игорь Андреевич, доставая мобильный телефон из кармана джинсов, чтобы заказать девушке такси. — Зачем выигрывать, если можно завоевать? Так что… нет, Ксения. Неприличное вам не грозит.

«А жаль», — подумала Ксюша и вспыхнула от этой мысли. Подняла голову — и вспыхнула сильнее, потому что Игорь Андреевич явно понял, о чём она подумала. И теперь лукаво улыбался, глядя на её смущённое лицо.

— Не смотрите на меня так, — пробормотала Ксюша, не в силах отвернуться. — Я чувствую себя наивным младенцем, когда вы так смотрите.

— И зря, — ответил Игорь Андреевич серьёзно. — Вы не наивны. И вы не младенец. Но я же обещал вам написать мнение о вас, когда вы приедете домой. Так что… не будем забегать вперёд.

— Мне уже страшно, — улыбнулась Ксюша. — Не могу себе представить, что вы там напишете…

— И не представляйте. Скоро прочитаете. А вот и ваше такси… До свидания, Ксения. Хорошей вам дороги.

— До свидания, Игорь Андреевич, — она кивнула и направилась к машине.

* * *

По приезде Ксюша сразу отправила Игорю Андреевичу краткое сообщение о том, что она доехала, и ушла на кухню пить чай вместе с сонной Инной Васильевной.

Вернувшись минут через пятнадцать, взяла мобильный телефон в руку, села на постель и открыла пришедшую смс.

Хорошо, что села…

«Вы прекрасны и телом, и душой, Ксения. Вы искренны и чисты, и вся ваша наивность сводится только к возрасту, которому мне можно лишь позавидовать. Вы честны и бесхитростны, что редко сейчас встречается среди людей. Вы милы и очаровательны, и я часто любуюсь вами. Вы желанны. Вы даже представить не можете, насколько вы желанны. Я знаю, как вы смеётесь, улыбаетесь и смущаетесь, и теперь я хочу знать, что вы делаете и как выглядите в порыве страсти. Я хочу слышать ваши стоны, видеть ваши глаза, чувствовать ваше восхитительное тело. Оно у вас действительно восхитительное, Ксения. Я помню».

Читая это сообщение, Ксюша чуть не умерла. От всего сразу — и от смущения, особенно когда Игорь Андреевич начал писать про «порыв страсти». И от безумного жара внизу живота. И от вспыхнувших щёк — они, казалось, загорелись. И от зашедшегося сердца…

Сумасшедший. Или это она сумасшедшая? Боже.

Минут десять она сидела, трепещущая, как крылья бабочки. Перечитывала сообщение, вновь начинала трепетать, и даже толком не могла понять, почему.

Ведь это же всё понятно. Она знает, что Игорь Андреевич её хочет. Но знать — одно… а читать подобные вещи — совсем другое… как оказалось.

Но наконец Ксюша собралась с духом… и ответила.

«Я не смогу играть в эту игру наравне с вами. И мы оба знаем, что я проиграю, точнее, что я уже проиграла. Вы сильный, намного сильнее меня. Вы умный, намного умнее меня. Вы стратег и тактик, вы знаете, как нужно добиваться цели, какой бы она ни была. Вы умеете быть и жёстким, и мягким, и настаивать на своём, и отступать, когда необходимо. Я боюсь вас, Игорь Андреевич. Вернее, не вас, а того, что вы можете со мной сделать».

Телефон молчал минут пять, а потом зазвенел от пришедшего сообщения.

«Я знаю, что вы боитесь меня, Ксения. И понимаю — в вашем прошлом был человек, который сделал вам что-то плохое. Но я — не он. Не нужно бояться. Я не стану вас обижать».

Почему-то захотелось плакать, и она какое-то время просто сидела и анализировала собственные ощущения.

Она осознала всё только в тот момент, когда телефон вновь зазвенел…

«Не бойся меня, моя прекрасная девочка».

Ксюше хотелось плакать, потому что она понимала: возможно, Игорь Андреевич и не обидит её… специально. Просто он никогда не будет любить её, ведь в его возрасте и с его статусом не влюбляются в простых и наивных девушек. И одно только понимание этого факта обижало Ксюшу больше, чем она могла себе представить.

«Спокойной ночи, Игорь Андреевич».

«Спокойной, Ксения».

Поколебавшись, она всё-таки спросила:

«А завтра опять будет подарок?»

И, отправив это сообщение, почти увидела его лукавую улыбку.

«Увидишь».

И улыбнулась сама.

* * *

Он удивительный. Он самый удивительный на всём белом свете. Никто и никогда с ним не сравнится.

В этом и дело, Игорь Андреевич… Вы не обидите меня, да.

Вы превратите меня в пыль…