30

Когда Игорь вышел из ванной, он обнаружил возле двери в свою комнату Настю в пижаме.

— Ты чего не спишь, котёнок? — спросил удивлённо, подавив зевок. — Уже за полночь. Я сейчас буду ложиться, и надеюсь, ты тоже.

— Да, — кивнула дочь, теребя косичку. — Я хотела спросить, а Ксюшка завтра на ночь останется?

— Настя, — усмехнулся Игорь, — я тебе сколько раз говорил: не лезь в дела других людей, особенно взрослых. И ещё особеннее — в мои.

— Да я не лезу! — насупилась девочка. — Я просто подумала! Может…

— Настя! — отрезал Игорь. — Хватит! Не надо думать ни о чём. Мы сами разберёмся, кто где останется. И пропусти меня, иначе я сейчас на пол завалюсь от усталости. Мне через шесть часов в студию ехать, пощади!

— Ладно, — буркнула дочь, отходя в сторону. — Я просто хотела лепестками роз твою кровать завтра усыпать… Романтично же!

Направившийся в комнату Игорь чуть не споткнулся.

— Нет, Настя. Никаких роз. Увижу — уши надеру. Или ещё что-нибудь, пониже. Поняла?

— Да поняла, поняла…

Розами она вздумала его постель посыпать, подумать только! Хорошо хоть, сказала, не стала проявлять инициативу. А то пришлось бы завтра эти лепестки срочно сметать под кровать, чтобы Ксения не увидела. Судя по всему, её первый мужчина то ли розы ей часто дарил, то ли постель лепестками посыпал, как Настя предлагала.

Так что — нет. Обойдёмся без роз.

Кроме того, Игорь чувствовал уже сейчас — ничего у них с Ксенией завтра не случится. Слишком она опасается. Лучше подождать хотя бы пару дней, пока она вновь к нему привыкнет.

И тогда он отыграется…

* * *

И вновь — звонок в дверь. Ну наконец-то! Ксюша уже заждалась.

И как он это вообще придумывает? В небольшой голубой коробке, украшенной бантом, оказалась деревянная шкатулка, пахнущая сандалом, а внутри две заколки, ободок и две резинки для волос. И всё такое красивое…

Одна заколка светлая, почти белая, будто из слоновой кости. А другая — тёмно-синяя, со стразами, как бархатный такой бантик. Ободок чёрный, кожаный, и на коже орнамент, словно паутинка. Резинки красные, с хвостиками, а на хвостиках — белые бусинки. Очень задорные.

И всё для разных случаев. Резинки и ободок — на будний день, а заколки — на праздничный. Правда, белую заколку можно и на работу надеть…

А уж шкатулка!.. И вроде бы простая, не резная, а самая обычная, но выглядела она потрясающе — словно прибыла к Ксюше прямиком из прошлого века. Может, и правда антиквариат?

Записки нигде не было, зато было смс-сообщение.

«Мне безумно нравятся твои волосы, Ксения. Красивее я не видел. И я очень надеюсь, что тебе понравится мой подарок».

Улыбаясь, она набрала ответ.

«Спасибо вам. Замечательный подарок. Не представляю, как вы всё это придумываете…»

«С трудом». И смайлик.

Ксюша засмеялась, представляя, как Игорь напряжённо размышляет над очередным подарком, и написала:

«Я вас сегодня хорошенько отблагодарю!»

И сама немного покраснела, понимая, насколько двусмысленно это звучит.

«Да? И как же ты меня отблагодаришь, девочка?»

Хм… А пусть будет ещё двусмысленнее.

«Как захотите».

«Неужели?»

«Да!»

«Ну посмотрим». И смайлик подмигивающий. Сомневаюсь, мол.

«Не верите?»

«Верю. Ты просто не представляешь, как я хочу тебя. А как узнаешь… можешь и передумать».

«Ммм. А как вы меня хотите?»

«Ксения, не дразнись! Я тебе при встрече расскажу, как».

«Хотите видеть мои глаза?»

«Именно. И не только глаза, девочка».

Она засмеялась, ощущая, насколько сильно горят щёки. И, подавив в себе всякое смущение, ответила:

«А я тоже хочу! И не только глаза!»

Телефон молчал минуты две, а потом пиликнул пришедшим сообщением.

«Ксения… Я ведь уже говорил тебе — не стоит дразнить зверя. Иначе он может решить, что до вечера долго ждать, и приедет за тобой прямо сейчас».

Она даже чуть испугалась.

«Не надо сейчас! Мне на работу…»

«Тогда не дразнись, девочка. По крайней мере пока. Вечером подразнишься всласть».

Как же пульсирует там, внизу…

«Договорились. До вечера, Игорь».

«До вечера, Ксения».

* * *

Коллеги на работе вовсю обсуждали грядущий корпоратив. Он был тематический, посвящённый тридцатым годам двадцатого столетия, и каждому сотруднику предлагалось нацепить на себя соответствующий костюм. Так что теперь все те, кто хотел пойти покушать и выпить за счёт родного издательства, оживлённо общались на тему «где взять костюм, и если купить, куда его потом девать».

Ксюша пропускала разговоры мимо ушей, сосредоточившись на очередном лицензионном проекте, который нужно было сдать в типографию на следующей неделе. Всё было как обычно — переводчик задержал перевод, редактор редактуру, корректор корректуру… В итоге сроки летели в бездну, и Ксюша напряжённо думала, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями для всех. Сдать позже было нельзя — контракт обязывал.

Наверное, если бы не рабочие проблемы, она бы так весь день и профилонила, думая о сегодняшнем вечере. Но увы — с экрана на Ксюшу смотрели разноцветные феечки и принцессы (коих она порой ненавидела всей душой), и с ними нужно было что-то делать.

— А тебе, Ксюнь, пошло бы платье в стиле тридцатых годов, — заявила вдруг Галя, разворачиваясь к Ксюше лицом. — И такой… бант в волосах.

— Нашему подлецу всё к лицу, — фыркнула девушка, начиная набирать письмо одному из внештатных верстальщиков со слёзной просьбой спасти её зад… то есть, душу.

— Может, таки передумаешь? Там, говорят, звёзд каких-то наприглашали, выступать будут.

— Да я нашими звёздами не увлекаюсь как-то.

Галя вздохнула, покосилась на начальника и понизила голос:

— А Виктор-то чего, отстал от тебя? Я смотрю, вроде бы прекратил вести себя как мудак.

— Угу.

— И развёлся, по слухам.

— Угу.

— Ну и?

— Что «ну и»?

— Может, шанс дашь? Сохнет же по тебе мужик. Жалко.

Ещё одна… И.о. царя. То есть, поклонника.

— Галь… отстань. Я понимаю, ты за Виктора болеешь и симпатизируешь ему, но он мне не нужен. Дай поработать, а? У меня тут вон… феечки с принцессами. Мне не до Викторов.

— Понятно. Какие Викторы, если тебя атакует мимимишность.

— Именно.

* * *

В итоге к шести часам Ксюша почти решила проблему со сроками и собираться стала со спокойной душой. Кажется, она всё-таки успеет сдаться к следующей пятнице, и Виктор не будет выносить ей мозг.

И только когда Ксюша вышла из редакции и направилась к лифтам, её и накрыло. Аж поджилки затряслись… И в горле пересохло, и в животе закрутило. Похожие ощущения она всегда испытывала перед экзаменом, но сейчас совсем не экзамен…

Да, не экзамен. Хуже. Или лучше?

Из лифта Ксюша выходила на негнущихся ногах. А возле турникетов её уже ждал Игорь. В белой рубашке и сером костюме, с лукавством в глазах за стёклами очков. Увидел Ксюшу, улыбнулся и сказал:

— Добрый вечер, Ксения.

Голос был низким, чувственным. И смотрел Игорь на неё так, что Ксюша чуть задрожала.

— Добрый.

— Пойдём.

Он взял девушку за руку и повёл к лифтам, ведущим на жилые этажи. Его рука была тёплой, даже горячей, а вот Ксюша ощущала себя лягушкой, только что вылезшей из пруда.

Мужчина набрал на панели вызова лифта цифру 54, и двери тут же открылись. А потом закрылись, оставляя их наедине, и лифт понёсся вверх…

— Ксения, — шепнул Игорь, чуть приобнимая девушку и заглядывая ей в глаза, — я соскучился.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

Те несколько мгновений, что они ехали в лифте наверх, и Игорь смотрел ей в глаза, показались Ксюше больше, чем вечностью. Они растянулись, заполнив собой её всю, захватили всё её существо, заставив забыть об окружающем мире. И ничего не было вокруг, ничего… кроме его глаз и понимающей улыбки.

Двери открылись, Игорь вышел в холл, потянув за собой Ксюшу, дождался, пока лифт уедет с их этажа, и только потом наклонился к её лицу.

На этот раз поцелуй был медленным, тягучим, как мёд. Невероятно нежным и сладким. А ладони Игоря, ласкающие щёки девушки, удивительно трепетными.

Она и сама не поняла, как обвила руками его шею и прижалась крепче, чтобы быть как можно ближе. Застонала, и Игорь, улыбнувшись, прервал поцелуй.

— Пойдём. Не будем слишком уж задерживаться. Настя ждёт. Да и тут куча камер.

Ксюша смущённо кашлянула.

— Даже не знаю, что хуже — ваша подглядывающая дочь или эта самая куча камер.

— Она больше не подглядывает, — засмеялся Игорь, погладив Ксюшу по щеке. — Я ей внушение сделал по поводу того, что подглядывать нехорошо. Сказал — иначе я тоже буду за ней подглядывать. Настя была не в восторге от такой перспективы, так что сейчас сидит на кухне или в своей комнате, ждёт нас.

— Нас… и мороженого?

— Сначала ужин, потом мороженое, — усмехнулся мужчина, разворачивая Ксюшу к своей квартире. — Иначе всё слипнется.

— Опять заказывать будете?

— Нет, Люся кучу всего наготовила. Сегодня на домашнем. Правда, твоя вчерашняя еда всё равно была вкуснее… — Игорь подмигнул, и Ксюша хихикнула. Ей было приятно. И не только от этого комплимента, но и от ощущения тёплой мужской ладони на талии…

* * *

— Привет! — сказала улыбающаяся Настя, как только они с Игорем зашли на кухню. На этот раз девочка была в задорном ярко-зелёном платье, с оранжевым ободком в волосах. — Я уж заждалась! Кушать хочется.

— Хочется, — кивнул мужчина, сразу проходя к плите. — Ксения, ты суп будешь? Он сегодня томатный, остренький.

— Буду, — ответила Ксюша, садясь на барный стульчик рядом с нетерпеливо подпрыгивающей вместе со стулом Настей. И с удивлением смотрела, как Игорь наливает им всем суп в красивые тарелки из синего стекла, раскладывает приборы, ставит на стол корзинку с хлебом. Каждое движение мужчины было чётким, выверенным и уверенным — сразу было видно, что делает он это далеко не в первый раз.

А за супом последовало вкусное мясо в горшочках, которое Игорь достал из духовки прямо перед подачей, и Ксюша чуть язык не проглотила.

— Люся у вас мастерица…

— Ты тоже вкусно готовишь! — возразила Настя. — Мне вчера очень понравилось. Особенно эта косточка, которая торчала из котлеты! Так… стильненько.

— Главное, чтобы было вкусненько, — улыбнулась Ксюша.

— А нам было! Особенно папе. Он даже тарелку облизал!

Ксюша с удивлением посмотрела на Игоря, и он засмеялся, кивая.

— Каюсь. Но ты, Настя, могла бы и не выдавать мой маленький секрет. Болтушка.

— Да ладно тебе! Зато Ксюше приятно. Да, Ксюш?

— Конечно, — ответила девушка, глядя на Игоря со смешинками в глазах.

Облизал тарелку! Надо же…

— Так, теперь десерт. А на десерт у нас… что?

— Мороженое! — воскликнула Настя, хлопая в ладоши.

— Точно. И как ты догадалась?

Девочка засмеялась, с важностью задирая нос, а Игорь полез в морозилку.

— Кому какое? Осталось с клубникой, шоколадное и мятное.

— Шоколадное, — сразу заявила Настя, а Ксюша выбрала с клубникой.

— Тогда я съем мятное, — кивнул Игорь, и девушка удивилась.

— Вы вроде не любите мороженое?..

— Сегодня съем, — улыбнулся он, доставая креманки, и бросил на Ксюшу краткий, но очень тёплый взгляд. — А потом пойдём играть. Да, Настя?

— Пойдём. А во что?

— Я предлагаю для начала просто в карты сыграть и проверить одну теорию нашей Ксении. Помнишь, о чём я говорю?

Да, она помнила. Своё заявление, что ей не везёт в азартных играх.

— Ну зачем, можно просто в настолку поиграть…

— А в карты тоже интересно, — усмехнулся Игорь. — На желание будем играть. Да, Настя?

Глаза девочки заблестели настоящим фанатизмом. Ксюша даже испугалась.

— Да!!! А всё что угодно можно загадывать?!

— Всё что угодно, — ответил он хитро, и Настя почти завизжала:

— И котёнка?!!

— И котёнка, — кивнул Игорь.

— Ура!!!

— Да ты не спеши радоваться. Выиграй сначала.

Настя сникла.

— Да… точно. Но мы же не в покер будем играть?

— Нет, в «дурака».

— Тогда у меня есть шанс! — вновь воспрянула духом девочка, но Ксюша, поглядев на лукавое лицо её папы, серьёзно в этом засомневалась.

Игорь явно был уверен в победе. Да и Ксюша, по правде говоря, тоже была в ней уверена…

* * *

Они сыграли три кона в «дурака», и Ксюша проиграла только один раз. И ещё два раза в «дураках» оставалась Настя. Каждый раз тот, кто выбывал из игры первым, загадывал желание проигравшему, и конечно, победившим всегда оказывался Игорь.

Ксюша отделалась кратким поцелуем в щёку, во время которого Настя хихикала, как сумасшедшая. Самой же девочке пришлось пообещать, что она целый месяц, оставшийся до начала учебного года, будет заниматься математикой два раза в неделю, а потом — что целых три дня будет мыть посуду руками, а не в посудомойке.

— Видишь, Ксения, — смеялся Игорь, собирая карты после того, как его дочь наотрез отказалась играть дальше и, возмущённо пыхтя, утопала в туалет. — Не так уж сильно тебе не везёт. Один проигрыш против двух.

— Значит, Насте не везёт больше, — фыркнула Ксюша. — Но это не так уж и важно, на самом деле, я всё равно не играю в азартные игры. А вы играете, да?

— Играю, — он кивнул. — Одно время я даже был игроманом, но потом научился говорить себе «стоп». Увы, но азартные игры — моя маленькая слабость.

— А я думала, у вас вообще нет слабостей, — пошутила Ксюша, улыбнувшись. — У вас ведь железная воля.

— Слабости есть у всех. Да и с возрастом люди меняются, чему-то учатся, к чему-то становятся равнодушными. Лет до тридцати я мог ползарплаты проиграть в карты, а потом стукнуло, что так нельзя — и всё. Я и теперь иногда поигрываю, но меру всегда знаю.

— И не срываетесь?

Он молчал несколько секунд, словно вспоминая.

— Однажды сорвался, но я там… во всём сорвался. Когда понял, что всё бесполезно, и Вероника умрёт, что бы я ни делал — как будто мозги помутились. Часов двенадцать это длилось, потом я уснул, а когда проснулся, почувствовал — хватит.

Ксюше было странно и волнительно, что Игорь с ней о таком откровенничает, но она рискнула осторожно спросить:

— Вы её очень любили, да?

— Любил, конечно, — ответил он спокойно, непроизвольно начиная тасовать карты. — Вероника была чудесным человеком. Я ведь говорил — Настя на неё похожа, и хорошо, что на неё, а не на меня. Вот мой сын больше похож на меня, и это не радует.

— У вас есть сын? — удивилась Ксюша. — Вы не говорили…

— Есть. От первого брака.

— А… — Она хотела спросить что-то ещё, но не успела: в комнату вбежала Настя с коробкой любимой игры.

— Вот! — воскликнула девочка, с таким диким стуком водружая её на стол, что Игорь вздрогнул. — Хватит играть в эти карты! Хочу в «Билет на поезд». Можно даже на желание!

— Нет уж, — фыркнул мужчина. — Больше никаких желаний.

— Но я хочу отыграться!

— Настя. Я сказал — нет. Просто играем, и всё.

— Вот так всегда! — возмутилась девочка, плюхаясь на стул рядом с Ксюшей. — Когда ты уверен, что победишь, мы играем на желание, а когда не уверен — не играем. Это несправедливо!!

— Несправедливо, — пожал плечами Настин папа. — Это называется «стратегия», ребёнок. Запомни. Пригодится.

— Да с тобой забудешь…

— Настя!

— Ладно, молчу… Но всё равно — несправедливо!!

Ксюша смеялась, слушая эту перепалку, а Игорь периодически смотрел на неё, и его глаза весело блестели за стёклами очков. И Ксюше почему-то казалось, что она с ним разговаривает — вот так, мысленно, — и он прекрасно понимает каждое слово. Невысказанное, но подуманное.

Это было удивительное ощущение, сродни тому, что она чувствовала, когда переглядывалась с отцом. Тот тоже понимал Ксюшу без слов, и она думала, что такого в её жизни больше никогда не случится.

Ошиблась… В чём ещё она могла ошибиться?