47

Фото- и видеокамерами Андрей начал увлекаться ещё в институте. Фотография всегда давалась ему лучше, чем писанина. А вот Ксюшка могла написать что угодно — хоть статью, хоть рассказ, хоть поэму в стихах. Она действительно была лучшей на курсе, и за это её многие не любили. Слишком многие.

Сам Андрей относился к Ксюшке безразлично — до того дня, когда он впервые взял её за руку в кинотеатре. Ну точно же ведьма… Иначе как это всё объяснить?!

Его увлечение фотографией тогда только начиналось, и Андрей частенько фотографировал Ксюшку. Везде — на учёбе, на прогулках, в кафе. Она сперва смущалась, но потом втянулась, перестала возражать. И, привыкнув к постоянному наличию камеры у Андрея, даже не обратила внимания на то, что одна из таких камер стоит в спальне, куда он её привёл. Ну стоит и стоит. Ксюшка и не подумала, что она работает.

А Андрей потом ещё и фотографий из видео нарезал…

Правда, кое-чего он не смог сделать. Специально снял видео так, чтобы Ксюшку было видно только спереди, не сзади. В общем, на порнуху это не тянуло, но его друзьям хватило, чтобы поржать.

С тех пор Андрей сильно усовершенствовался в съёмке фото и видео, к тому же, он прекрасно понимал — с отцом подобная схема «тупо оставить на столе видеокамеру» не сработает. Батя ему потом эту камеру в задницу засунет или заставит сожрать. Здесь надо быть умнее и хитрее.

Ничего, справится. Не в первый раз. Да и скрытка у него с собой есть…

* * *

Утром Ксюша призналась самой себе, что страшно волнуется перед встречей с друзьями.

Нет, она знала, что они её не осудят. И если Сашка ещё может сказать что-нибудь в стиле: «Ты уверена, что оно тебе надо?», то Стася — никогда.

Но Ксюша всё равно волновалась. В конце концов, она впервые приводит к друзьям человека, которого называет своим мужчиной. Привычка не сформирована. Опыта нет. И как не волноваться?

— Трясёшься, словно заячий хвост, — засмеялся Игорь, останавливая машину возле дома, где теперь жили Сашка со Стасей. — Не надо, Ксения. Всё будет хорошо.

Он привлёк её к себе, поцеловал, и сразу стало легче.

— Я такая глупая, — усмехнулась Ксюша, утыкаясь лбом в его плечо. — Просто ужас.

— Не припомню, чтобы ты хоть раз говорила глупости или вела себя глупо. Не придумывай, девочка. Пойдём.

Ксюша вышла из машины, разгладила несуществующие складки на юбке того самого красного платья, в котором она была накануне в театре, подхватила под руку кажущегося абсолютно расслабленным Игоря и поспешила к подъезду.

Когда они поднимались на лифте, Игорь ещё раз попросил Ксюшу не волноваться, вновь поцеловал, сжал её прохладную ладонь и ободряюще улыбнулся.

— А ты сам совсем не волнуешься? — спросила она с интересом, вглядываясь в его спокойные глаза за стёклами очков.

— Совсем, девочка, — кивнул Игорь. — Не вижу причин. Я буду рад, если твои друзья примут меня, но переживу, если не примут. Я даже, — он хмыкнул, — пойму их. Они ведь желают тебе счастья.

— Желают, — подтвердила Ксюша. — Именно поэтому они тебя примут.

— Я буду рад, если так случится, — повторил Игорь. — Приехали, Ксения.

Звонок в дверь, и почти сразу — топот ног и громкий хохот. Как же замечательно, что у Стаси с Сашкой всё хорошо!

Дверь распахнулась, и перед Игорем с Ксюшей возникли две весёлые физиономии, которые сразу удивлённо вытянулись.

— Привет, — Ксюша улыбнулась, но получилось натянуто. — Рада вас видеть. Знакомьтесь, это Игорь. Игорь, это Стася и Саша, мои лучшие друзья.

— Очень приятно, — отозвался Игорь спокойно, но тем не менее тепло, кивнул Стасе и протянул руку её мужу. — Много хорошего слышал про вас обоих.

— А мы про вас ничего ещё не слышали… — протянул Сашка, подавая руку, и получил существенный тычок в бок от Стаси. — Ой. Извините.

— Не страшно, — фыркнул Игорь. — Сейчас услышите.

И пока мужчины жали друг другу руки, Стася с Ксюшей обменивались взглядами.

«Прости, что не сказала».

«Ничего. Зато показала».

И мягкая понимающая улыбка, от которой у неё сразу стало легко на душе.

* * *

Оставив Игоря в гостиной вместе с Сашкой, девушки пошли на кухню. Вроде как «за едой», а на самом деле — посекретничать.

— А знаешь, что? — сказала Стася, как только они вошли на кухню, и положила ладони на Ксюшины плечи. — Ты светишься. Я рада!

— Спасибо, — искренне поблагодарила подругу Ксюша. — Я так боялась… наверное, зря.

— Зря. Но я тебя понимаю. И это твоё «всё слишком» теперь понимаю тоже. Ему… сколько лет?

— Пятьдесят один.

— Ага… И богатый, да?

— Обеспеченный. Но…

— Да я знаю, что тебе пофиг, — махнула рукой Стася. — Просто… тебе, наверное, было сложно?

— Было, но не поэтому. Помнишь… давно-давно я рассказывала про Андрея?

Стася поморщилась.

— Ну помню. При чём тут этот гад?

— Игорь — его отец.

Подруга охнула.

— Вот это да…

— Но я не знала об этом, конечно, — Ксюша вздохнула. — Недавно выяснилось.

— А Игорь…

— Я не говорила ему. Вообще ничего не рассказывала.

Стася покачала головой.

— Рискуешь…

— Наверное. Но я просто не могу ему сказать, понимаешь? Я…

— Ты его любишь. — Стася улыбнулась и обняла Ксюшу. — Я так рада, честное слово! Может, всё-таки сработает мой букетик.

— Вряд ли, — Ксюша тоже обняла подругу. — Игорь хорошо ко мне относится, но я для него просто приятное развлечение. Он жену свою умершую очень любил, а я… Сама понимаешь. Так что…

— Нет. Я верю, что всё будет хорошо.

— Ладно, — засмеялась Ксюша. А Стася вдруг, выпустив её из объятий и посмотрев в глаза, добавила совершенно серьёзно:

— Я знаю, что ты не веришь. Поэтому я буду верить за тебя. Ты заслуживаешь счастья, Ксюш!

— Спасибо, Стась…

* * *

Игорю было смешно. Молодой человек по имени Сашка явно растерялся, когда ушли Стася с Ксенией, и теперь хорохорился, пытаясь, с одной стороны, развлечь гостя, а с другой — осторожно расспросить его о планах на Ксению.

Для Игоря это всё было как на ладони. Но парень ему понравился — неплохое чувство юмора, искренняя улыбка и неподдельная тревога за подругу в глазах.

Да, его девочка умеет выбирать друзей.

— Не волнуйтесь, Александр, — хмыкнул Игорь после очередной попытки собеседника вывести его на чистую воду. — Я ценю Ксению и очень дорожу ей. Это всё, что вам нужно знать.

Сашка внимательно посмотрел на Игоря, кивнул и сказал:

— Я надеюсь, вы её не обидите. И я… — Он улыбнулся. — Честно, я понимаю, что она в вас нашла.

— И что же? — протянул Игорь с интересом.

— Ксюшка всегда была сильнее всех. Всех мужчин, которые пытались за ней ухаживать, я имею в виду. Я всегда думал — ей нужен кто-то равный или даже сильнее. Вы, пожалуй, сильнее.

— Спасибо за комплимент, — кивнул Игорь.

* * *

В какой-то момент неловкость исчезла полностью, и Ксюша даже точно помнила, в какой — после первых пол-литра пива, которые для неё и Стаси стали последними, а вот Сашка выпил ещё бутылку. Игорь не пил вообще — за рулём ведь — но это не помешало ему перейти со всеми на «ты», расслабиться и даже найти общие темы для разговора.

Друзья рассказывали о поездке в Прагу, Сашка постоянно подкалывал Стасю, и она очень мило и искренне сначала смущалась, а затем возмущалась. Игорь смеялся и, кажется, был доволен этой встречей.

Ксюша тоже была довольна. Приняли и не осудили, как будто так и надо. Хотя… наверное, так и надо. Разве она осудила бы Стасю, будь подруга на её месте? Конечно, нет.

И уходили они с Игорем от её друзей счастливые и благодушные, досидев в гостях почти до десяти часов вечера. Ксюша забрала свою одежду, оставленную у Стаси ещё в день свадьбы — правда, Игорь отнял у неё пакет, заявив, что женщине неприлично таскать «тяжести», — и под громкий хохот четы Лебедевых, пришедших в восторг от этой фразочки, они с Игорем побежали вниз по лестнице. Проигнорировав лифт, как он и любил.

Но, спустившись и выйдя на улицу, Ксюша застыла от неожиданности, заметив у подъезда злого, как чёрт, Виталика. Заморгала — может, ей кажется? — но он не исчезал.

— Ты чего здесь делаешь? — вырвалось у Ксюши удивлённое. Краем глаза она заметила, как Игорь поставил пакет с её одеждой на асфальт.

Виталик презрительно хмыкнул, играя желваками. Смерил взглядом сначала Ксюшу, а потом посмотрел на Игоря, да с такой ненавистью, что девушка даже испугалась.

— А я Сашке позвонил, — начал Виталик, и Ксюша сразу поняла: он пьян. Не в дым, но существенно. — Он вчера говорил, что ты сегодня придёшь. Хотел спросить, как ему твой хахаль. Роман! Был же — Роман! Бл**, ты чё, мужиков как прокладки меняешь?! Может, тогда и мне местечко найдётся, а?!

Ксюша от возмущения на него чуть с кулаками не кинулась, но не успела — вперёд вышел Игорь.

— Ты сейчас же извинишься и сгинешь отсюда, — сказал он спокойным, но очень пугающим голосом. — Понял?

— Не понял, — передразнил его Виталик. — Ты вообще… старый козёл…

Ксюша охнула, осознав: разговоры закончились. Причём результат лично для неё был вполне ожидаем, а вот для Виталика явно нет.

Он точно не рассчитывал обнаружить себя нагнутым и прижатым мордой к бордюру. Заорал от боли и попытался высвободиться из захвата Игоря, но ничего не получилось.

— Извинись, я сказал.

А вот теперь голос был по-настоящему страшным.

— Ты охренел?! — Виталик, кажется, до сих пор не догонял.

— Охренел здесь только ты. И скажи спасибо, что ты пьян, иначе был бы уже с разбитой физиономией. Извинись!

— Да пошёл ты!..

Ксюша вновь охнула, когда Игорь, чуть приподняв Виталику голову, опустил её обратно на бордюр. Сильно так опустил… Кажется, нос сломал ему…

— Игорь, не надо! — взмолилась она. — Он просто дурак!

— Я понял. Но этот дурак должен извиниться перед тобой, тогда я его отпущу. Старого козла я, так уж и быть, прощу ему. Слышишь, гнида? Извиняйся.

— Ладно, ладно! — пробурчал Виталик как-то в нос. Видимо, и правда сломан. — Извини, Ксюш. Я был не прав.

— Ничего страшного, — выпалила Ксюша и умоляюще посмотрела на Игоря. — Отпустишь?

— Отпущу, — он усмехнулся, но вместо того, чтобы отпустить свою пьяную жертву, потянул парня за волосы, запрокинув ему голову, да так, что Виталик завыл. — Но сначала ты, щенок, мне пообещаешь, что впредь не подойдёшь к Ксении ближе, чем на километр. Нарушишь слово — я тебя из-под земли достану и сделаю так, что родная мать не узнает. Понял?

— Понял! — Виталик уже почти хныкал. — Понял-понял! Обещаю! Клянусь!

— Прекрасно, — процедил Игорь и, оттолкнув его от себя, брезгливо отряхнул руки. Подхватил с асфальта пакет с одеждой и повернулся к Ксюше. — Пойдём, Ксения.

Она сочувственно поглядела на корчившегося Виталика, который буквально рухнул на ближайшую скамейку, покачала головой и пошла за Игорем.

* * *

Этот щенок изрядно взбесил. Ну надо же! Такое хорошее настроение было, и на тебе сюрприз.

Кто же так за девушкой ухаживает? Неудивительно, что Ксения от него шарахается.

— Пристегнись. Сейчас поедем.

Он постарался сказать это спокойно, но в голосе всё равно чувствовалось раздражение.

— Не злись, — Ксения дотронулась до его ладони, придвигаясь ближе. — Виталик… он просто дурак и не стоит твоей злости. А Сашка… — Ксения мстительно прищурилась. — Он ещё получит у меня за болтливый язык! Знал же, что я у этого дурня больной мозоль. Нафига про тебя сказал!

— Я думаю, Сашка рассчитывал на обратный эффект. Что Виталик узнает про твоего, как он сам выразился, хахаля, и выкинет тебя из головы.

— Угу, — пробурчала Ксения. — Надеюсь, хотя бы теперь выкинет…

— Теперь точно выкинет. А если нет… я ему эту голову оторву к чертям собачьим.

Девушка взглянула на Игоря с опаской.

— Ты так не говори, ладно? А то у тебя это так получается, что я… верю.

— Не волнуйся. В тюрьме сидеть оставшиеся годы жизни мне совсем не хочется. Поэтому отрывать я, конечно, ничего не буду. Но настучать могу, и сильно. Ты видела.

— Видела, — кивнула Ксюша, с нежностью погладив Игоря по груди.

* * *

Установить камеру оказалось легко.

Утром в субботу Андрей позвонил Насте и выяснил, что Ксюшка с батей собираются в гости. Когда они отчалили, а сестра приехала домой после своих танцев, он нанёс ей визит, выслушал кучу подростковой бредятины, а потом, пока Настя бегала в туалет, зашёл в спальню отца.

Карниз — одно из лучших мест для прикрепления скрытой камеры, это Андрей усвоил давно. Обзор оттуда отличный, вероятность обнаружения практически нулевая. Часто ли люди изучают собственный карниз? Да практически никогда.

Камера у него была со звуковым датчиком, поэтому снимать она начнёт только когда рядом кто-нибудь заговорит. И зарядки хватит на шесть часов беспрерывной съёмки.

Одно удручает: в темноте она снимает плохо. Но может, батя любит заниматься сексом при свете? Андрей, честно говоря, про его вкусы в этом плане ничего не знал и надеялся на удачу.

Вернувшись домой, парень включил ноутбук и приготовился к интересному зрелищу. Но время шло, а камера ничего не передавала. Он даже почти уснул, не выдержав ожидания, а камера всё молчала…

Картинка появилась только в двенадцать ночи. Сначала — смеющиеся Ксюшка и отец, затем она отправилась в ванную, а батя расправил постель. Минут через десять Ксюшка вернулась, и Андрей фыркнул — ну надо же, какая простенькая ночнушка! Неужели батя не мог купить любовнице что-нибудь посексуальнее?

Но этих двоих, кажется, ничего не смущало. Отец чмокнул Ксюшку в щёку, хлопнул по попе и тоже пошёл в ванную. Сама же девушка уселась на постель в позе лотоса и уставилась прямо в камеру.

Нет, конечно, она смотрела не в камеру, а в окно, но Андрей тем не менее занервничал. Он хорошо знал этот Ксюшкин взгляд — тёмный, как озёрная вода ночью, и будто бы проникающий под кожу. Острый и проницательный. Только восемь лет назад такой взгляд на её лице был редкостью, теперь же он Ксюшку не покидал. Порой Андрею казалось, что она при помощи этого взгляда может выпотрошить, как патологоанатом труп.

Вот и сейчас она словно смотрела прямо на него. Андрей почти слышал её негромкий голос в голове: «Выключи… выключи камеру… выключи…»

Но он не выключил.

А потом пришёл батя. В одних трусах. Андрей восхищённо присвистнул: давненько он не видел отца без одежды… Да, знатно батя в спортзале заморачивается — целых восемь кубиков на прессе, офигеть! — но ему по возрасту положено. Иначе хрен девку молодую подцепишь…

Но развить эту мысль Андрей толком не успел. На экране началось такое, что он забыл про всё на свете. И просто прилип к монитору, вцепившись всеми пальцами в подлокотники кресла, облизывая губы и чувствуя, как в штанах становится до невыносимости тесно.

Чёрт… Это же круче порнухи…

* * *

— Я оставлю свет? — спросил Игорь, заходя в спальню. — Ты не возражаешь, девочка?

Ксюша обернулась и неуверенно закусила губу.

— Если ты хочешь…

— Хочу. Я хочу тебя видеть.

— Что ты задумал? — пробормотала она, пока мужчина с лицом, полным предвкушения, шёл к кровати.

— Ничего, что могло бы тебе не понравиться, — сказал Игорь, улыбаясь настолько порочно, что Ксюша непроизвольно сглотнула. Остановился возле постели и продолжил: — Иди ко мне, Ксения.

— В смысле встать?..

— Нет. Подползи поближе.

Она послушно подползла — и охнула, когда Игорь опрокинул её на кровать, задрал рубашку до шеи и начал осыпать поцелуями грудь, одновременно с этим раздвигая Ксюше ноги. А потом опустился вниз и прижался губами — там, между ног.

Ксюша всхлипнула — ощущения были невероятные. Резкие и острые, удивительные, они заставляли её дрожать и выгибаться, обхватывая голову Игоря ладонями.

— Нравится?

Ксюша в ответ простонала что-то невнятное, и Игорь, усмехнувшись, вернулся к своему занятию, вызывая у девушки жалобные гортанные всхлипы. К языку и губам вскоре присоединились пальцы — требовательные и иногда даже жёсткие, они растягивали, мяли и теребили её так, что Ксюша ощущала себя сгорающим в пламени мотыльком.

— Не могу… Хочу тебя… — прошептал он и ворвался в её тело. Слёзы брызнули из глаз от внезапности и резкости движений, Ксюша застонала, а Игорь уже задирал ей ноги, прижимая их к её груди и заходя на полную глубину. — Девочка… Моя… — продолжал шептать он, двигаясь в ней, не сбавляя темпа, и с каждым его движением Ксюша всхлипывала. Глубоко… Как же глубоко! — Невероятная девочка…

От оргазма она чуть сознание не потеряла. В глазах потемнело, по щекам слёзы полились, из горла вырвался то ли крик, то ли стон…

Игорь последовал за Ксюшей спустя пару секунд. Упал на неё и, простонав: «Моя» — задрожал от наслаждения.

— Один-один, — улыбнулась она сквозь слёзы, когда дыхание Игоря начало выравниваться. Он усмехнулся, приподнимаясь и помогая Ксюше выпрямить ноги. — Ничья.

— Это прекрасно. Я рад, девочка.

— Я тоже, — ответила она, глядя в его сытые довольные глаза.

* * *

Вот это… ну, ваще…

Бл**, даже мысли в кучку собрать не получается…

И в штанах мокро. Угораздило же кончить…

Офигеть. Не, вот это у отца дубина! Аж завидно. И как он Ксюшку… Андрей даже подумал — у неё из всех дырок дым пойдёт. А как она орала! И главное — почему-то сразу понятно было, что это не от боли.

А отец-то… Интересно, у него член не болит после подобных скоростей? Всё-таки возраст. Удовлетворять молоденьких сучек-то нелегко…

Андрей поморщился, вставая с кресла и вырубая ноут. Всё, интересности закончились, а смотреть, как эта парочка милуется и о чём-то щебечет, ему не хотелось.

Как эту идиллию разрушить? Как заставить Ксюшку посмотреть не на отца, а на себя? Как сделать так, чтобы она перестала интересовать батю?

«Так же, как и раньше», — подумал Андрей и хмыкнул.

А почему бы и нет? В конце концов, пряник с Ксюшкой точно не сработает, она с его рук никаких пряников жрать не будет. А вот кнут…

Нужно только, чтобы батя свинтил. Впрочем, зная его рабочий график, ждать наверняка понадобится недолго.

* * *

— А расскажи мне про своих… женщин, — выпалила Ксюша, когда первая эйфория после испытанного удовольствия прошла.

— Зачем? — зевнул Игорь. — Может, лучше спать, девочка? Поздно уже.

Она вздохнула.

— Ладно. Потом тогда.

Несколько секунд он молчал, словно раздумывая, но затем всё же заговорил.

— Хорошо, Ксения. Я понимаю, тебе интересно. Но давай договоримся: я рассказываю тебе о своих женщинах, а ты мне — о своём… — Он запнулся. — Мужчине.

Ксюша поморщилась. Для неё это была слишком высокая цена за в общем-то бесполезные знания.

— Согласись, это справедливо, — продолжал между тем Игорь. — Ты узнаёшь обо мне, я — о тебе. Ну, что скажешь? Решишься или… — Он хмыкнул. — Струсишь?

Она бы охотнее струсила, но побоялась, что столь ярое нежелание рассказывать о давно минувшем может вызвать у Игоря ненужные подозрения. Лучше рассказать… то, что можно рассказать.

— Договорились, — выдохнула Ксюша, чувствуя себя овечкой на заклании.

— О как. — А вот Игорь, кажется, развеселился. — Ну ладно. Итак… Мою первую женщину — хотя она тогда женщиной не была — звали Олей. Это была моя одноклассница, и мы с ней вместе начали познавать радости плотской любви, когда учились в последнем классе. После выпускного мирно расстались, и на первом курсе института… учился я в авиационном, кстати… так вот, на первом курсе у меня появилась девушка по имени Даша, с которой мы встречались почти год. Дальше…

— А почему расстались?

— Знаешь… а я не помню. Это было настолько давно… Кажется, мы просто потеряли друг к другу интерес. Следом за Дашей у меня была Надя, и довольно продолжительно, года три или четыре встречались. Затем я где-то с год ходил бобылем — с Надей расставались тяжело — и вот после неё встретил Марину.

— Это твоя первая жена?

— Да, она самая. Влюбился в неё по самые гланды, если не сказать больше. Но чем там всё закончилось, я тебе рассказывал. И до того, как я встретил Веронику, у меня были четыре любовницы. Кто-то совсем недолго, кто-то, наоборот, приличное количество времени. Если хочешь, я тебе расскажу про них, но честное слово, оно того не стоит.

Ксюша едва слышно вздохнула.

— А я отличаюсь от… этих твоих любовниц?

Игорь засмеялся, но очень хорошо и совсем не обидно.

— Конечно, отличаешься, Ксения.

— А… чем?

— Всем, девочка, — руки, лежавшие на её талии, сжались, а затем опустились, погладив ягодицы. — Начнём с того, что их гораздо больше интересовал мой статус, нежели я сам. А закончим тем, что никто из них не собирался заводить от меня детей. Да и я тоже не желал никаких детей от своих любовниц.

Глупо, наверное, но Ксюше стало приятно, что Игорь относится к ней иначе. Да, не любит, но и не равняет с остальными.

— А после Вероники?..

— После Вероники, — сказал Игорь мягко, — мне было очень плохо. Слишком плохо для того, чтобы думать о чём-либо, кроме работы и воспитания дочери.

— Но кто-то всё же был.

— Да. Ты правильно посчитала. Только вот… — Он вздохнул. — Я не помню, как её звали. Прости, девочка, но это была не слишком достойная связь. Одноразовая. Там, правда, рассчитывали на большее, пришлось объяснять, что зря. Собственно, это всё, Ксения. Твоя очередь.

Она закусила губу, прижимаясь к Игорю теснее. Как же не хотелось рассказывать…

Этой историей она делилась только один раз — со Стасей, и то не сразу, а лишь спустя три или четыре года тесной дружбы. И не потому, что хотела поделиться, а просто потому что не желала обижать подругу недоверием.

— Это было на первом курсе института. — Ксюша не стала уточнять, какого именно института. — Тот парень поспорил на меня с дружками. Я об этом не знала.

— Поспорил на что? — спросил Игорь напряжённым голосом.

— На деньги. На кону были пятьдесят тысяч. Он… три месяца за мной ухаживал, и красиво очень. А через три месяца затащил-таки в постель и…

— Три месяца? — протянул Игорь. — Ты не оговорилась, девочка? Не три недели?

— Нет. Три месяца. А после… в общем, он показал фотографии и видео… с моим участием… своим друзьям. В качестве доказательства. И назвал, — Ксюша невесело усмехнулась, — овцой и жирным бревном. Я тогда попухлее была килограмм на двадцать. А ещё сказал, что его друзьям очень понравились мои фотографии, и я, если захочу, могу продолжить трясти своими телесами с кем-нибудь из них.

Сначала Ксюша не понимала, что за странный звук слышит. И только потом, когда Игорь сильнее стиснул её в объятиях и крепко поцеловал, осознала — это же он зубами так скрипел от злости.

— Забудь об этом, Ксения, — прошептал Игорь, подминая девушку под себя и ласково проводя руками вдоль её тела. — Навсегда забудь. Я никому не дам тебя в обиду. Никому и никогда. Обещаю.

Она задохнулась, и не только от этих слов, произнесённых жарким шёпотом, но и от невыносимо сладкого поцелуя, последовавшего за ними. Даже голова закружилась… и наверное, мозги потекли. Иначе как объяснить то, что Ксюша вдруг выдохнула прямо Игорю в губы:

— Люблю тебя.

Он на секунду застыл, держа её в объятиях. Затем одна тёплая ладонь поползла вверх — скользнула по бёдрам, животу, мягко поласкала грудь… и требовательно, почти до боли, сжала ноющий сосок.

— Повтори.

Ксюша вцепилась в простыни обеими руками, застонала от остроты прикосновений Игоря, не понимая, чего он от неё хочет. Зато он понимал хорошо…

— Повтори, девочка. — Пальцы сильнее сжали сосок, и Ксюша всхлипнула.

— Я… — Она содрогнулась от пронзившего тело удовольствия. — Люблю… тебя…

Ей показалось, что Игорь обезумел. Никогда раньше он не ласкал её с такой страстью, будто совершенно не контролируя себя, никогда не брал два раза подряд… А теперь вновь вошёл в неё, стремительно и резко, и задвигался на полной скорости.

Ксюша не помнила, кричала она или нет. Зато Игорь стонал, ни на секунду не прекращая движений, и ни на секунду не отрывал требовательного и жаркого взгляда от лица Ксюши. Он словно пытался прибить её к этой кровати, к этому месту, к себе.

— Девочка… — прошептал Игорь, наконец останавливаясь и долго, мучительно долго вздрагивая внутри её тела. — Моя…

Ксюшу затопило жаром, но она тем не менее смогла простонать ему в губы:

— А ты… мой?

— Да, — ответил Игорь спустя пару мгновений. — Конечно, твой, Ксения.

Она улыбнулась.

Плевать, что не любит. Как Стася верит за неё в то, что всё будет хорошо, так и Ксюша станет любить за них двоих.

В конце концов, это совсем не сложно.

* * *

— Алло! Привет, братан. Слушай… Есть у тебя в столице надёжные ребята, у которых можно «витаминки» надыбать?

— Ну, есть. Тебе сколько надо?

— Да так… парочку.

— Угу. Пиши телефончик…