49

После того как Игорь уехал, Ксюша вновь переселилась в квартиру Инны Васильевны. Та ничего не спрашивала, улыбнулась только, когда постоялица вернулась, и предложила солянки с сосисками.

От солянки у Ксюши потом болел живот, но на сердце и душе было хорошо. Андрей вроде бы наконец смылся обратно в Санкт-Петербург, и больше её не потревожит, а до возвращения Игоря осталось подождать не так уж и долго, всего лишь три дня.

Вечером во вторник принесли шикарный букет из алых альстромерий, и глядя, как Ксюша, улыбаясь и прижимая их к себе, стоит посреди кухни, Инна Васильевна хмыкнула и сказала:

— Совсем ты, девка, пропала.

Точно. Она совсем-совсем пропала. И окончательно смирилась со своим пропащим положением.

В девять часов Ксюша позвонила бабушке и, заверив её, что всё хорошо, приняла душ и легла спать. Только дождалась от Игоря короткого, но тёплого смс-сообщения о том, что он приземлился.

Ксюша уснула, и снился ей очень хороший сон, в котором она гуляла по летнему парку, утопающему в зелени и ярком солнце, с коляской. А в коляске лежал кто-то, укрытый розовым одеяльцем, и Ксюша всё пыталась вспомнить, как зовут этого маленького человечка… но не могла. И заглянуть в лицо, и сдвинуть в сторону одеяльце — тоже.

И добрый, ласковый сон внезапно превратился в кошмар, в котором солнце не грело, а жглось, и ребёнок в коляске… то ли его там не было, то ли он был мёртвый…

Ксюше было страшно. Так страшно, что она бросила всё и побежала прочь — до свиста ветра в ушах, в котором ей слышался издевательский хохот Андрея.

* * *

— С добрым утром, Настёна. Встала уже?

— Угу. А ты чего так рано? Ты же сова.

— Готовлюсь. — Он усмехнулся. — Значит, так. Нам с тобой нужно обеспечить пустоту в вашей квартире с… четырёх дня примерно до восьми вечера. Мне необходимо поговорить с Ксюшкой так, чтобы она не могла убежать, ну и нам никто не помешал, да и бате не донёс. А то он меня потом взгреет, сама понимаешь.

— Понимаю… Но что я могу сделать? Со мной сегодня до обеда Борис, а после обеда — Люся, она и ночевать останется.

— А охранник ваш где будет?

— Роман с папой уехал. Папа сказал — надо для солидности. Для переговоров каких-то…

— Ясно. И во сколько у тебя «смена караула»?

— Примерно в три…

— Хорошо. Я приду в половине четвёртого и отпущу твою Люсю. Она же тебя с братом оставит? Скажем, что решили пойти… в зоопарк, например. Как думаешь, прокатит?

— Ну… она всё равно папе позвонит и отпросится. Люся не уйдёт, пока он не скажет, что можно.

— Ага… — Андрей на секунду задумался. — Впрочем, ну и ничего. Скажем бате, что я задержался на пару дней в Москве и уеду завтра, а не в понедельник, как планировал, и последний вечер хочу провести с сестрой. Не страшно.

— Андрей… — в голосе Насти звучало отчаяние.

— Да не трусь! Ну что ты, в самом деле. Таких не берут в космонавты! Рискнём?

Сестра вздохнула… и сдалась.

— Ладно…

* * *

Утром Ксюша специально встала пораньше, чтобы успеть не только умыться, одеться и позавтракать, но и поговорить по телефону с Игорем. И, развалившись на постели, с удовольствием слушала его ласковый голос. Благодаря ему совсем исчезло ощущение гадостности, поселившееся в её теле после того жуткого сна.

А ближе к вечеру, часов в пять, позвонила Настя.

— Ксюш, — голос девочки дрожал и рвался, словно она плакала, — я опять застряла в лифте. Я хотела купить булочку с корицей, а Люся и Борис на сегодня отпросились…

— Ты сейчас в лифте? — Ксюша уже начала приподниматься с рабочего места, намереваясь бежать вызволять ребёнка, когда Настя всхлипнула и ответила:

— Нет. Я дома. Мне просто плохо. Приходи, а?

— А Роман-то где? — почти рявкнула Ксюша, и коллеги удивлённо на неё покосились. — Он же должен быть с тобой!

— Так он с папой уехал! Ты не знала? Улетел с папой… Приходи, Ксюш!

Девушка беззвучно чертыхнулась, пообещала в ближайшее время прийти и поспешила к Виктору на поклон.

Тот ехидно ухмылялся, глядя в монитор, и у Ксюши даже кулаки зачесались.

— Мне нужно уйти. Очень, — выдохнула она нервно. — Можно?

— Можно, — протянул Виктор, поднимая глаза, и вдруг растерял всю свою ехидность. Заметил, как она переживает? — Что-то случилось, Ксюш? Помощь не нужна?

— Нет, — девушка помотала головой. — Я сама справлюсь. Так, непредвиденные обстоятельства.

— Ну звони, если что, — кивнул начальник, и Ксюша, поблагодарив его, быстро собрала вещи и вышла из редакции.

К квартире Игоря она подходила минут через десять, по пути прикупив парочку булочек с корицей в кафе в холле первого этажа, и ободряюще улыбнулась открывшей дверь Насте.

Девочка почему-то была розоватой, словно от смущения. Впрочем, возможно, так казалось просто из-за розовой футболки и покрашенных в розовый цвет ногтей на руках.

— Привет, — Ксюша сочувственно погладила Настю по плечу, — ты как? Лучше?

— Да, — ответил ребёнок, покраснев сильнее. — Ой. А что это?

— Булочки, — Ксюша улыбнулась, — те самые, с корицей. Давай чай попьём?

— Да! — почти подпрыгнула Настя, но тут же вновь смутилась. — Только давай в гостиной, а не на кухне? У меня ещё есть малиновое мороженое, папа купил перед отъездом, чтобы мне скучно не было. Будешь?

Отказаться от малинового мороженого Ксюша никогда в жизни бы не смогла. Она обожала всё малиновое. Любовь к этой ягоде не смог вытравить из неё даже Андрей, который, зная об этой её слабости, вечно покупал Ксюше малиновые пирожные в кафешке возле института.

— Буду, — кивнула она, проходя в прихожую.

Ксюша не знала — да и не могла знать — что Игорь запретил Насте мороженое на целых два месяца. Он не рассказывал, не желая расстраивать девушку, а самой Насте было стыдно распространяться на подобную тему.

Поэтому она не знала, что это мороженое Игорь купить просто не мог.

А если бы знала… всё могло бы быть по-другому.

* * *

Андрей с детства уяснил — чем добрее и честнее человек, тем проще его обманывать.

Обмануть Ксюшку было просто. Как тогда, так и сейчас. Разве могла она подумать, что Настя врёт насчёт лифта? Отличная идея, которая пришла ему в голову случайно, и у которой оказалось гораздо больше смысла, чем он изначально предполагал. Ведь именно так Ксюшка с Настей и познакомилась.

А мороженое… Что ж, Андрей отлично помнил, как сильно эта черноглазая сучка обожала малину, и не думал, что её привычки изменились. Но на всякий случай купил ещё шоколадных и малиновых пирожных. Вдруг у неё горло болит? Или малину за эти годы разлюбила?

Не болело. И не разлюбила. Согласилась. Это подтвердила Настя, зайдя на кухню. Сестрица явно нервничала, но остановиться уже не могла. Как остановиться, когда летишь вперёд на полной скорости?

Да и не нужно останавливаться. Так Андрею всегда говорил отчим. «Если принял решение — иди до конца. Останавливаются только трусы».

Отчим… Он никогда не любил Андрея, как родного сына. Воспитывал, заботился, но не любил. Впрочем, он вообще никого не любил, кроме себя, и к людям относился исключительно как к вещам. Они с батей в этом плане были похожи, только у бати были исключения из правил для родных и близких, а вот у отчима — нет. Если человек был ему полезен, он его ценил, но в обратном случае относился, как к временной помехе.

Они с матерью на самом деле нашли друг друга — та была точно такой же. Ценила деньги и удобства, которые предоставлял ей муж, а взамен оказывала ему сексуальные услуги. Умело вела хозяйство и закрывала глаза на любовниц.

Отчим объяснил Андрею, что жена должна быть именно такой, ещё когда тот был подростком. Удобная, красивая, не особенно умная, но умеющая держать лицо в обществе, чтобы было не стыдно. «Жена должна быть как костюм, — говорил он. — Сидеть идеально, нигде не жать и легко стираться».

Так уж получилось, что отчим не мог иметь детей из-за болезни, перенесённой в детстве. И скорее всего, именно поэтому он всё же уделял Андрею внимание — понимал, что однажды тот станет наследником его строительной фирмы. И досадовал, что у пасынка нет управленческого таланта. «Запомни, — наставлял он Андрея, — если ты не можешь управлять сам, ты должен научиться находить правильных людей для этого. Правильные люди — залог успеха в любом деле».

Да уж, у отчима это всегда хорошо получалось. Интересно даже, как. Наверное, потому что он сам был «правильным». А вот Андрей, увы, правильным не был…

Иногда ему хотелось, чтобы отчим хотя бы раз в жизни показал, что любит его, но это было невозможно. Даже мать порой проявляла чувства — редко, но проявляла. И батя тоже. А отчим — нет.

У Ксюшки, в отличие от Андрея, были хорошие, любящие родители. Он ей даже немного завидовал…

— Где мороженое? — спросила Настя шёпотом, заходя на кухню. — Ты обещал мне мороженое!

— Обещал. — Андрей очнулся и вскочил со стула. — Сейчас будет.

Он подошёл к холодильнику и достал из морозилки две давно подготовленные креманки — розовую и белую. Риска никакого — Настя точно будет есть из розовой, а Ксюшка терпеть не может розовый цвет — но Андрей всё же сказал:

— Держи. Твоя порция — в розовой креманке. Там побольше.

Настя расцвела, забрала у него мороженое и поскакала в комнату.

Дурочка.

* * *

От этого мороженого Ксюша едва сознание не потеряла — настолько вкусным оно было. И с ягодами… просто пальчики оближешь.

Даже Настя повеселела. Уплетала за обе щёки свою порцию, которая явно была больше, чем у Ксюши, и увлечённо рассказывала про подружку Лизу и её ухажёра, про танцы и про то, как она мечтает прыгнуть с парашютом, но папа не разрешает.

Ксюша смеялась, ощущая, как постепенно повышается настроение. Давно она не чувствовала себя так хорошо, и окружающий мир словно стал ярче, переливаясь яркими красками и пульсируя, будто живой. Одновременно с этим кожу начало покалывать, а во рту появилась сухость, как в пустыне.

И в этот момент у Насти зазвонил телефон. Она погрустнела, сбросила звонок и, вздохнув, сказала:

— Я отойду, перезвонить надо. Ладно? Ты… тут будешь?

— Ага, — кивнула девушка беспечно. — Иди, конечно.

Настя ушла, и Ксюша почти сразу начала постукивать ногой по полу от нетерпения. Хотелось куда-то идти — нет, даже бежать. И чего она тут сидит? Вот, точно! Надо положить себе ещё мороженого. Оно же такое вкусное!

Ксюша аж подпрыгнула от нетерпения и, захватив пустую креманку, поспешила на кухню. Немного поплутала в коридорах, хихикая над собственной глупостью, а иногда просто хихикая, без всякой причины. Вошла на кухню, направилась к холодильнику, и только протянула к нему руку, как свет погас. А так как окон на кухне не было, сразу стало темно, будто в склепе.

Ксюша от неожиданности выронила креманку, но та не разбилась, просто покатилась по полу. Вновь похихикав, девушка поняла — она совершенно не помнит, как здесь включается свет, и ей стало ещё смешнее. Она расхохоталась, делая шаг назад… и наткнулась на кого-то, кто стоял позади.

Горячие ладони легли на бёдра, и Ксюша игриво повела ими, заставив неведомого кого-то сжать пальцы и чуть сдвинуть руки, лаская теперь уже ягодицы. Неужели Игорь? Вернулся?! Напугать её решил? Так ей совсем не страшно!

Ксюша опять хихикнула, обернулась — и тут её подхватили на руки и усадили на столешницу. И сразу начали стягивать джинсы — резко, даже грубо, с нетерпением.

— Ну что ты, — прошептала она, помогая, — я тоже соскучилась!

Следующие минут пятнадцать были заполнены удивительной эйфорией, колоссальным подъёмом — и Ксюша почти воспарила над землёй, испытав очень сильный, какой-то первобытный оргазм. Стонала и кричала, откинувшись назад и упираясь руками в столешницу, разводя ноги как можно шире и позволяя своему мужчине вколачиваться в её тело, и поминутно смеясь от счастья и странного необъяснимого веселья…

А ему всё было мало. Он двигался и двигался, доводя Ксюшу ещё до одной грани… и ещё до одной…

После четвёртого оргазма она не выдержала — гортанно вскрикнув, потеряла сознание, проваливаясь в спасительную черноту, которая почему-то пульсировала и переливалась, словно тёмная вода.

* * *

Когда Ксюшка отключилась, Андрей даже зарычал. Да что же это! Столько времени ждал, и никак не может кончить!

Ну хоть с камерами он сделал правильно. Прикупил парочку крутых, с режимом ночной съёмки, и спрятал на кухне, в гостиной и в батиной спальне. Специально для этого пришёл пораньше — чтобы успеть всё развесить после ухода Люси. Кухарка сдалась быстро, даже обрадовалась, что намечается свободный вечерок, но всё-таки позвонила работодателю. Батя немного удивился, узнав, что сын никуда не уехал, но возражать не стал и Люсю отпустил. Воистину Андрею сегодня сопутствует удача.

Он ведь не знал, как Ксюшка поведёт себя после экстази. Он-то в курсе: всех торкает по-разному, и боялся, что она запрётся в ванной и будет сидеть там и ржать, глядя в потолок. И такое видали…

Но ему повезло, и Ксюшка, нахихикавшись, сама пришла на кухню. Лучший из вариантов. Только свет нужно было выключить — таблетки таблетками, но если она поймёт, что с ней не батя, отреагировать может непредсказуемо. Лучше не рисковать.

Вот и сейчас, раздев Ксюшку догола и положив на постель в комнате отца, Андрей перевернул её на живот, перед этим задёрнув шторы и выключив свет. Настольную лампу только оставил, чтобы самому хоть что-то видеть. А в остальном ночная съёмка сделает своё дело и так. Он ведь не порнушку снимает… документальный фильм, млять.

Но какая же она сладкая сучка…

* * *

Очнулась Ксюша уже в их с Игорем спальне. Она поняла это не только по очертаниям комнаты в полумраке, но и по знакомому ощущению ткани белья под пальцами.

Голая, она лежала на животе, а Игорь двигался в ней сзади. Ксюша простонала что-то и раздвинула ноги шире, впуская его глубже. Он тоже застонал, и как-то странно — таких звуков она от него раньше не слышала… Стало смешно, и Ксюша опять хихикнула. Игорь шлёпнул её ладонью по попе, и Ксюша хихикнула ещё раз.

— Забавный ты, — шепнула она, растекаясь по простыне — внезапно пришли ощущения, и они вновь, как тогда, на кухне, оказались невероятными по силе. Ксюша часто-часто задышала, открывая рот и выгибаясь от наслаждения, хотела перевернуться, но он не дал, сильнее прижав её обеими ладонями к кровати.

Она не осознавала, сколько длился этот секс-марафон, но ей показалось — бесконечно. Наконец Игорь громко застонал, а потом вышел из неё и зачем-то кончил ей на спину. Зачем? У Ксюши от растерянности даже эйфория схлынула, она вновь попыталась перевернуться — но Игорь уже упал на неё сверху, прямо так, ничего не вытерев. Это было настолько на него не похоже… да и тело… тело тоже было не его!!!

Ксюшу затопило ледяной паникой, и она забилась, пытаясь выбраться из-под тяжёлого и чужого по ощущениям мужчины. Но он не давал. Неприятно дышал ей в ухо, прижимая к постели, и было невозможно сдвинуться с места. Если только…

Ксюша резко дёрнула головой назад и поморщилась от пронзившей затылок боли — она явно хорошенько приложилась им об нос мужчины. Он вскрикнул, приподнимаясь, и Ксюша наконец-то смогла откатиться в сторону.

— Ты?!

Впрочем, чему она удивляется? Кто же ещё это мог быть…

— Я, я, — процедил Андрей, вытирая кровь из-под носа. — А ты батю ждала? Нету бати. Только я. Но тебе же понравилось? А, Ксюш? Сколько раз кончила, помнишь?

— Сволочь! — прошипела она, бросаясь вперёд и пытаясь выцарапать ему глаза ногтями. Но не преуспела — Андрей её быстро скрутил и кинул обратно на кровать, ложась сверху и так зафиксировав Ксюше руки, чтобы она не могла ими двигать.

— Успокойся ты! Давай поговорим!

— Мразь!

Она плюнула ему в лицо. Правда, с трудом собрала необходимую для этого слюну — во рту до сих пор было слишком сухо. Андрей поморщился, обтёрся плечом и, усмехнувшись, продолжил:

— А ты не рыпайся, Ксюшка. А то я чего похуже придумаю… Мне терять уже нечего.

Но сигнал «стоп» у неё сейчас отсутствовал, и Ксюша не прекращала сопротивляться. Извивалась и пыталась брыкаться, дёргала головой, однако Андрей, наученный горьким опытом прошлого раза, избегал второго удара по носу.

Но в конце концов ему это надоело, и он, на секунду выпустив Ксюшкины руки, дал ей увесистую пощёчину. И пока девушка морщилась от боли, вновь прижал к кровати и сказал холодно и чётко:

— Прекрати, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу. Я давно об этом мечтаю, а ты сейчас напрашиваешься!

Сознание у Ксюши было каким-то затуманенным, но угроза Андрея до неё всё же дошла. И она в эту угрозу поверила. Теперь, после того, что он сделал, ему действительно было нечего терять.

— Зачем? — выдохнула Ксюша, замерев под ним. Не выдержала — дёрнулась, когда Андрей провёл ладонью по её груди. Резко затошнило. — Я не понимаю, зачем тебе это.

— Всё просто, детка.

Кошмар. Почему «девочка» Игоря ей нравилась, а «детка» Андрея спровоцировала рвотный позыв? Ксюша сглотнула, как ей показалось, собственный желудок, и с трудом удержала внимание на том, что говорила эта мразь.

— Я снял классное видео про то, как мы с тобой сейчас трахались. Хочешь, покажу бате?

Ксюша заледенела.

— Ты свихнулся?!

— Нет, — хмыкнул Андрей. — Ты можешь выбрать, детка. Либо я показываю это интересное видео про нас с тобой, либо… ты пишешь отцу не менее интересную записочку.

— Какую ещё записочку?!

— Что ты его использовала, чтобы отомстить мне, а теперь он тебе надоел и ты его бросаешь. И общаться с ним ты больше не будешь. А если нарушишь слово… это видео увидит не только батя, но и весь интернет.

Андрей торжествующе улыбался, пока Ксюша шокированно смотрела на его довольное лицо.

— Ты не ответил, — наконец выдавила она из себя, — зачем тебе это?

— Ах, да. Забыл, — он усмехнулся. — Есть ещё одно условие. Ты уедешь со мной в Питер и будешь моей любовницей до тех пор, пока не надоешь мне.

Ксюша не выдержала и рассмеялась. Весело было настолько, что она даже начала икать.

— Ну ты и прид-дурок…

— Не нарывайся, детка. Слова про задницу всё ещё в силе.

— Да пош-шёл ты… — хихикнула она, изо всех сил отталкивая Андрея. Он уже расслабился и выпустил её из захвата, поэтому у неё это получилось. Ксюша вскочила с постели и, покачнувшись от внезапного головокружения, процедила: — Я не буду писать никаких записочек. И в Питер с тобой не поеду. Дерьмо ты вонючее! Показывай это видео кому хочешь, хоть президенту. Мне плевать!

Андрей встал с кровати и шагнул к ней, пытаясь схватить за руки. И на Ксюшу вдруг накатило…

Ненависть. Обжигающая, выжигающая все мысли и чувства, абсолютная и бесконечная.

Она бы его убила, если бы было, чем. А так только, захрипев, бросилась вперёд, впиваясь ногтями в кожу на лице. Всеми ногтями…

Андрей завопил и оттолкнул Ксюшу от себя. Она упала на пол в кучу собственной одежды и, внезапно осознав, что не одета, начала её натягивать, пока Андрей, матерясь, вытирал с лица новую кровь.

Мощно она его расцарапала…

— Сучка… — он опять попытался подойти, но Ксюша агрессивно огрызнулась:

— Только посмей приблизиться! Я тебе яйца оторву!

Андрей застыл, а она уже натягивала на себя футболку. Лифчик засунула в карман — не до него было.

Никогда в жизни Ксюша так быстро не одевалась.

— Подумай ещё, когда в себя придёшь. Ты сейчас под экстази, соображаешь плохо. Если батя посмотрит это видео, он тебя потом по стенке размажет, Ксюшка. А так только меня денег лишит, ну и, может, в морду даст пару раз. Зачем тебе проблемы?

Из этого монолога она уловила только одно слово. Его же и переспросила:

— Экстази?

— Угу.

Андрей молчал, но Ксюша всё поняла и так.

— Придурок. Знаешь… я никогда не верила в ад. Но теперь я надеюсь, что он существует, и ты будешь в нём гореть.

Она развернулась и вышла из комнаты на дрожащих ногах. В голове было пусто и гулко, лишь пульс стучал в висках.

Подумать ещё… О чём? Везде тупики. Но самое главное, чего Ксюша не хотела делать — врать Игорю, строча эту глупую записку, как предложил Андрей.

Пусть он лучше всё увидит… и возненавидит её за случившееся. В любом случае — вряд ли он будет ненавидеть Ксюшу сильнее, чем она сейчас ненавидела саму себя.