61

После завтрака Ксюша убежала в поликлинику на приём к гинекологу, где сдала все возможные анализы на всяческие инфекции. Потопталась у кабинета нарколога, но всё же решила не записываться — никакой тяги к запретному она в себе не чувствовала, а вспоминать ещё раз случившееся, пусть даже на приёме у врача, не было никакого желания.

Бабушка встретила Ксюшу взглядом, полным любопытства.

— Тебе опять что-то принесли. На кухне коробка стоит.

Ей самой было очень интересно, что там внутри, и она понеслась на кухню, теряя тапочки.

А внутри был здоровенный кусок сыра с голубой плесенью, и почему-то без упаковки. И совсем не вонючий…

Ксюша наклонилась над коробкой, изучая странный сыр. Почему он не пахнет? Выдохся, что ли? Но чем ниже она наклонялась, тем сильнее чувствовала совсем другой запах… сладкий, сливочный.

Взяла нож, отрезала кусок и убедилась в своей догадке — это был не сыр, а торт. Точнее, сырный торт, то есть, чизкейк.

— Сначала борщ, — строго сказала бабушка, но улыбнулась, глядя на то, как её внучка смеётся, прижимая к губам сладко пахнущие пальцы.

* * *

Торт был безумно вкусный, и они с бабой Дусей съели почти весь. Потом Ксюша собиралась почитать, но долго не могла сосредоточиться на взятой книге. Девушке хотелось достать телефон и написать Игорю. Хоть что-нибудь. Просто «привет», например.

Но она боялась. Боялась, что это всё — совсем не то, что она думает. Шутка. Или месть. Или… ну да, прощание. Пусть странное и какое-то затянувшееся, но прощание.

Тем более что сам Игорь ничего ей не писал. Ни разу в подарках не было записок. И Ксюша не понимала, почему он молчит…

* * *

Игорь был рад, что взял с собой Настю. Хоть развеется, не всё же только в Москве сидеть, да по заграницам кататься. Кроме того, сейчас они общались очень много, даже больше, чем раньше, и Игорь использовал это время, чтобы помочь Насте выбраться из кризиса. Дочь бодрилась, но он видел, насколько ей плохо. Хотя его это не огорчало, а радовало. О неправильных поступках нужно жалеть. Помнить о них и стараться избегать в будущем.

Вот Андрей, видимо, не жалел о том, что сделал восемь лет назад с Ксенией. А сейчас уж подавно…

Игорь знал точно — никогда ему не избавиться от этого чувства вины по отношению к сыну. Может, если бы он уделял Андрею больше внимания в детстве, тот не стал бы таким гнидой? Теперь уже не узнаешь. В любом случае — отец всегда в ответе за поступки сына, сколько бы ему ни было лет.

Веселее всего было Роману. Игорь попросил охранника аккуратно следить за Ксенией, и тот безропотно выполнял распоряжение, докладывая, куда она ходит и что делает. Пусть Ксения будет потом за это сердиться, но Игорь не мог позволить ей быть одной. Слишком боялся. И слишком она была ему дорога.

Так что, пока Роман был на боевом задании, Игорь с Настей планировали дальнейшую «осаду», гуляли по городу и ходили на пляж. Охранник всё время докладывал, где в этот момент находится Ксения, поэтому столкнуться с ней они не боялись.

Но нужно было столкнуться кое с кем другим, чтобы приобрести в лице этого человека надёжного союзника…

* * *

Бабушка Ксении отправилась в магазин вечером того же дня, когда Игорь прислал торт в виде куска сыра с плесенью. И как только Роман отзвонился и сообщил о том, что она вышла из дома, сорвался с места.

Момент был самый подходящий.

Он успел перехватить её у самого подъезда, возвращающуюся обратно к себе с пакетом в руках. Маленькая и абсолютно седая женщина с добрыми глазами посмотрела на Игоря с искренним недоумением, когда он вдруг перегородил ей путь и поздоровался.

— Добрый вечер. Мне нужно с вами поговорить.

К её чести, она сразу всё поняла.

— Вы Игорь, да?

— Да.

Бабушка Ксении усмехнулась, разглядывая его.

— А вы ничего. Симпатичный.

— Благодарю, — засмеялся Игорь. — Вы тоже. Как мне вас называть?

— Баба Дуся я. Ну или Дульсинея Ивановна, если так больше нравится.

— Хорошо, — он кивнул, — Дульсинея Ивановна. Давайте ваш пакет, и пойдёмте, посидим тут неподалёку, пообщаемся. Я не отниму у вас много времени…

* * *

Баба Дуся вернулась из магазина странно задумчивой. И весь вечер периодически подходила и обнимала Ксюшу, гладила её по спине и волосам, шептала «бедненькая моя». Ксюше, конечно, было приятно, но непонятно — с чего вдруг? Словно бабушка что-то узнала. Но это ведь невозможно.

А на следующий день, проснувшись утром, Ксюша обнаружила на письменном столе, рядом с альстромериями, плетёную корзинку с цветами. Синие ирисы, белые ромашки и хризантемы, розовые герберы и ещё куча каких-то неизвестных Ксюше цветов.

Возле корзинки нашлось ещё кое-что. Маленькая коробка с клюквой в сахаре. И Ксюша хихикнула, закидывая в рот беленький шарик — вспомнила, как они с Игорем пили клюквенный морс в ресторане, а потом она сама варила ему такой у них дома.

Спросонья Ксюша не сразу поняла, что не так. И только слопав треть коробки на радостях, словно очнулась и тут же побежала в комнату к бабушке. Но её там уже не было — баба Дуся, бодрая и весёлая, готовила завтрак на кухне.

— О! — воскликнула она, лукаво улыбнувшись. — Доброе утро, внученька. Мне через полчаса в поликлинику, вот я и поднялась. Кашку манную будешь?

— Ба, — отмахнулась девушка, — скажи, откуда на моём столе цветы и клюква в сахаре?

— Откуда же я знаю, лапонька? — ответила баба Дуся вопросом на вопрос. — Может, ветром надуло…

— Ба!

— Что? Садись, сейчас кушать будем.

— Ба! — Ксюша села на стул и молитвенно сложила ладошки. — Скажи: Игорь в городе? Я думала, он просто доставку заказывает…

— С чего ты взяла? — весело спросила бабушка, доставая банку с манкой из шкафа.

— Ну а кто ещё мог поставить букет и клюкву на мой стол, кроме тебя? Никто. Но чтобы ты взялась помогать Игорю, он должен был с тобой поговорить. Я права?

— Может быть, может быть… — протянула баба Дуся, наливая молоко в кастрюлю.

А Ксюша напряжённо думала. Если учесть странное бабушкино поведение вчера вечером, можно предположить, что именно тогда и произошла их с Игорем встреча.

— Что он рассказал тебе, ба? — Ксюша нервно поёрзала на стуле. — Пожалуйста, скажи!

Баба Дуся вздохнула, помешивая молоко. Покосилась на внучку неуверенно, но всё же ответила:

— Да ничего конкретного, лапонька. Но я и так поняла, что случилось нечто плохое. Знаю, ты у меня девочка сильная, вся в папу своего. И всё равно жалко мне тебя…

— Не надо, ба, — сказала Ксюша твёрдо. — Не жалей и не волнуйся. Всё нормально.

— Да уж я вижу, — грустно усмехнулась баба Дуся. — Но ничего. Умный он у тебя, хитрый даже, и знает, что ему нужно. Ни слова лишнего, ни жеста.

— Да, — девушка опустила глаза, улыбаясь и вспоминая Игоря, — он такой.

Бабушка засмеялась.

— Такой-такой. Эх, влюблённая… Но больше я тебе ничего не скажу. Обещала.

— Я не понимаю… — Ксюша закусила губу. — Почему он не приходит говорить со мной? Молчит, только подарки посылает…

— А сама-то? — фыркнула баба Дуся. — Умчалась, не поговорив. Вот и он примчался и не разговаривает.

Внучка горестно вздохнула, и бабушка, смилостивившись, добавила:

— Не переживай. Я не думаю, что это надолго.

* * *

После завтрака Ксюша отправилась на прогулку и сразу начала оглядываться по сторонам в поисках Игоря. Глупо, наверное, не будет же он ходить за ней по пятам?

Но в один прекрасный момент ей показалось, что она видит Романа. Человек, похожий на него, свернул и скрылся за соседним домом почти сразу, как она стала его рассматривать, и понять, Роман это или не Роман, Ксюша так и не смогла. Может, она выдаёт желаемое за действительное?

Ксюша была возле городского пляжа, когда к ней неожиданно подскочила незнакомая девочка лет десяти.

— Здравствуйте! — И широкая улыбка во всё лицо.

— Привет, — кивнула Ксюша, тоже улыбаясь. Руки девочка держала за спиной, как будто там что-то было, и очень скоро она узнала, что именно — маленький букет из васильков, перевязанных жёлтой ленточкой.

— Это вам! — сказала девочка, протягивая Ксюше букет. Подмигнула и побежала дальше по своим делам.

А Ксюша ещё какое-то время стояла посреди улицы и, глупо улыбаясь, поглаживала васильки. И сердце у неё колотилось, как бешеное…

Когда же Игорь скажет ей хотя бы слово?.. Может, он ждёт её звонка или смс-сообщения? Нет, у неё не получится.

Слишком страшно…

* * *

Возвращаясь с пляжа, Ксюша вновь увидела Романа, и на этот раз она была уверена: это именно Роман, и никто иной. Но она поспешно отвернулась, старательно глядя в другую сторону.

В конце концов, охранник всего лишь выполняет свою работу. И вряд ли станет с ней разговаривать, да и не в курсе он наверняка про планы Игоря. В общем, лучше сделать вид, что она ничего не заметила. Хочется им играть в шпионов — пусть играют.

А дома Ксюшу ждал маленький пакет, в котором она нашла абонемент на посещение бани и… халат с ромашками.

Хорошо, что баба Дуся в это время была в ванной и не видела, как внучка, хихикая, крутится перед зеркалом в этом халате, прижимает руки к груди и улыбается так, словно ей подарили не простенький хлопковый халат, а по меньшей мере колье с бриллиантами.

* * *

— Игорь Андреевич, Ксения меня сегодня заметила.

Это было первым, что сказал Роман после возвращения со своего «боевого задания». И улыбнулся мягко.

— Так-так? — заинтересовался Игорь. — И что же она сделала?

— Она сделала вид, что я не я, и лошадь не моя. Отвернулась, то есть.

— Понятно, — засмеялся Игорь. — Решила играть по моим правилам. Умница.

— Пап, — вмешалась Настя, — а почему халат с ромашками? Про баню я поняла, помню, как у Ксюши отключали горячую воду. Но халат? С ним-то что связано? Ты же пол-утра искал в магазинах эти ромашки!

И уставилась на отца с любопытством во взгляде. Впрочем, любопытство в глазах было не только у Насти, но и у Романа.

— Хозяйку квартиры, в которой живёт Ксения, зовут Инна Васильевна. И она носит похожий халат.

— И всё-о-о-о? — протянула Настя. Лицо её разочарованно вытянулось.

Всё? Конечно, нет. Игорь прекрасно помнил, как чуть не поцеловал Ксению тогда, на лестничной площадке, но помешал вот этот самый халат с ромашками. И она наверняка помнит… и улыбнётся.

Он хотел, чтобы Ксения улыбнулась.

— Всё. Но это немало, поверь мне, котёнок…

* * *

Утром принесли клюквенную настойку, и баба Дуся возмутилась.

— Споить тебя решил, охальник! — воскликнула она и нарочито грозно поиграла бровями.

— Наверное, — засмеялась Ксюша и замерла: к бутылке оказался привязан кусочек картона с дырочкой, и на нём рукой Игоря было выведено: «После бани». И смайлик.

Сердце тоже замерло, когда она это увидела. А потом резко застучало, и стук этот отдавался в ушах словно эхом, пульсировал в висках, бился в груди…

Не молчит. Он больше не молчит!

Ксюша аж подпрыгнула.

— Тихо-тихо, — засмеялась баба Дуся, поглаживая внучку по дрожащей спине. — Не волнуйся ты так.

— Он не молчит, ба, — прошептала она, показывая бабушке надпись.

— Ах, вот в чём дело. Ну так, что же? Помолчали — и будет.

Ксюша зажмурилась и прижала ладони к пылающим щекам.

* * *

Все эти дни она пыталась не рассуждать о случившемся, и почти получалось. Тем более что подарки Игоря отвлекали от грустных мыслей, и Ксюша старалась думать о нём, а мысли об Андрее гнала прочь.

Но они всё равно настигали её, особенно перед сном, когда она ложилась в кровать и выключала свет. И перед глазами стояла его ухмыляющаяся физиономия…

И теперь, когда Игорь вновь заговорил с ней, Ксюша не только обрадовалась, но и испугалась.

Как она будет смотреть ему в глаза? Если он видел запись, то должен знать, что она ему изменила. И испытала несколько оргазмов с Андреем. А это самое противное…

Но если Игорь не смотрел? Вдруг Андрей ничего не показал отцу, побоялся? Ксюша даже не знала, какой вариант лучше — чтобы Игорь видел, или нет? Во втором случае она не представляла, как себя вести и что рассказывать. Впрочем… в первом тоже.

Просить прощения? Оправдываться, валить всё на экстази? Увы, Ксюша не была уверена в том, что наркотики повлияли именно на оргазм. Затуманили сознание, заставили её перепутать Андрея с Игорем — да, но оргазм?.. Нет, она испытала его сама, и от этого чувствовала себя ужасно грязной как снаружи, так и внутри.

А может, ничего не говорить? Делать вид, будто ничего не было? Нет, она не сможет. Как это — не было? Было…

И когда Ксюша вспоминала, как она лежала, а Андрей двигался сзади, её начинало тошнить. Она старалась не думать, дышала чаще, зажимала ладонями глаза или раздирала в кровь руки, но это почти не помогало.

Глупые, глупые люди, считающие, что у человека нет души.

Если нет, тогда что у неё болит с такой невероятной силой?!