Глава 27

Из сна меня выдергивает ощущение пустоты и холода. Нехотя приоткрываю один глаз и понимаю, что нахожусь в постели совсем один. Еще не рассвело, за окном царит полумрак. Рукой пошарив под кроватью, нахожу свои боксеры и, по-быстрому натянув на себя, иду к коридору.

Может быть Аня в ванной?

Мысль о том, что она сейчас одна в моем душе, где тугие струи воды ласкают ее тело, но без моего участия, пробуждает глупую ревность, неимоверно возбуждает и приводит в чувство от недавнего сна.

Прислушиваюсь. В квартире полная тишина, в ванной никого нет, всюду выключен свет – что происходит?

Захожу на кухню и включаю свет. На столе тут же замечаю маленький листок бумаги, ручку и свернутые в трубочку деньги. Сердце на секунду будто бы останавливается, раньше меня осознавая неладное.

Беру листок в руки и читаю всего несколько коротких предложений:

«Это деньги на ремонт разбитой машины. Ты не озвучивал сумму, но этого должно хватить. Прости, что ворвалась в твою жизнь и сделала больно. Поверь, уж лучше сейчас. Прощай.»

Сердце от волнения ускоряет свой ритм, пока я стараюсь вдуматься в смысл написанных гребанных строчек.

Что за херня?!

Сжимая листок в руках, иду в прихожую, нахожу свой телефон и, заметив на экране время «4:22», набираю номер Аниты.

Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети… – отвечает мне красивый женский голос в трубке.

Возвращаюсь на кухню и снова перечитываю написанные Анитой строчки, пытаюсь вникнуть в суть послания и найти причину тому, что она так поступила.

Ни хрена не понимаю!

Тяжело дыша, вновь набираю номер – результат тот же.

«Поверь, уж лучше сейчас.»

Что сейчас, твою мать?! Что сейчас?!

На слове «лучше» замечаю подсохшую кляксу, размывшую чернильные края букв, а выше еще, и еще… Она плакала, когда это писала, но зачем же тогда?…

Меня словно тянут в разные стороны неприятные предчувствия и сомнения. Стою напротив незанавешенного окна и перевожу растерянный взгляд на свое отражение в стекле. Из-за стеклопакета оно троится, словно бы я рассыпаюсь на части, ровно как и моя душа, рвется на клочки от непонимания.

Параллельно в груди нарастает гнев, настоящий и неудержимый, который хочется срочно выместить хотя бы… Да хоть на чертовой кружке! Смахиваю со стола свою любимую кружку, наслаждаясь хоть какими-то звуками, появившимися в этой опустевшей квартире. Смотрю на хаотично рассыпавшиеся осколки, а в голове лишь одно: что я сделал не так?

Что не так? Что я сделал не так?!

Вот ведь ублюдская женская натура! Как им это удается, заставить мужика чувствовать себя провинившимся и искать какие-то косяки?!

"Прощай" – очень многообещающе. Ясно дает понять, что на работе я ее больше не увижу.

Ну уж нет, я получу ответы на свои вопросы!

В спешке одеваюсь, хватаю сраные бабки, что она посмела оставить мне, ключи от машины и выбегаю из подъезда. По пути вновь и вновь набираю Анин номер телефона, но ответа нет.

Блядство! Все же было нормально! Внутри все горит от невыносимой ярости. Почему она вот так сбежала?!

Паркуюсь прямо посреди ее двора, совершенно не заморачиваясь о том что кому-то загородил выезд. Плевать! Звоню в домофон – тишина. Еще раз – аналогично.

Нихера подобного, детка! Тебе не удастся отсидеться и отмолчаться! Если ты решила свалить, то хотя бы объяснишь почему и почему лила слезы, когда писала сраную записку!

Набираю номер квартиры вечно брюзжащей соседки и, спустя минуту, слышу ее недовольный голос и угрозу вызвать полицию.

– Откройте дверь, я не могу дозвониться до Аниты, до вашей соседки, – как можно скорее и тактичнее тараторю я.

Как ни странно, бабка открывает дверь и я забегаю в подъезд. Лечу по лестнице наверх уже прокручивая в голове наш с девушкой диалог. Как только оказываюсь на нужном этаже, замечаю как приоткрывается соседняя дверь и из квартиры доносится собачий лай. Мопс, просочившись между ног своей хозяйки, выскакивает на площадку и бросается ко мне, прыгая из стороны в сторону.

– Спасибо, что пустили, – запыхавшись киваю я и звоню в Анитину дверь. – Открой, Аня! – стучу кулаком по двери, но ответа нет.

– Да съехала она, вчера еще свои монатки вывозила, – недовольно фыркает соседка, глядя на то, как ее пес юлит у меня в ногах.

– Куда? – ошарашенно поворачиваюсь к ней лицом.

– Я ее не спрашивала, – язвительно говорит она. – Съехала и съехала, хоть выспимся с Сенечкой. Таскали тут вчера две прошмандовки свои вещички, да и скатертью дорожка!

– Две? – цепляюсь я за спасительную ниточку подсказку и сажусь на корточки, чтобы погладить пса. Я уже знаю пути воздействия на эту женщину. И этот жест не остается без внимания, соседка улыбается, глядя на то как я чешу за ухом ее питомца.

– Да, с блондинкой была, мерзопакостная грубиянка, скажу я тебе, – хмурится тетка.

– Высокая, с длинными волосами и огромными буферами? – уточняю я, хотя и так все становится ясно.

– Ну уж я ей туда не смотрела! – обиженно отворачивается бабка. – Да. Размера третьего, не меньше.

В любой другой ситуации я бы посмеялся, но не сейчас. Благодарю соседку за помощь и выхожу на улицу. Вдыхаю свежий воздух и пытаюсь собраться с мыслями.

Номер Лизы я благополучно где-то просрал и не записал, придется вылавливать ее на работе. А это значит, что последующие четыре часа будут для меня самыми мучительными.

Сижу в машине возле университета и жду, когда же его откроют. Время как назло тянется медленно, окончательно выводя из себя.

Перебираю в голове все воспоминания последних дней и не могу понять, почему Аня вот так решила кинуть меня. Сама же хотела отношений, устраивала еблю мозгов, а сейчас вдруг просто свинтила! Что ее не устроило? Вряд ли то, что я хреновый любовник, тут все в порядке, я уверен. Должна была быть слишком весомая причина, вот только я не припоминаю ни единого намека или подсказки.

Высидев до открытия, я сразу же отправляюсь прямиком к нашему с Аней кабинету. Чем черт не шутит, вдруг она там и все это какая-то дичь или шутка. Увы, вместо вещей Ани на столе я замечаю мужской портфель. Ладно, это я выясню чуть позже у декана, а пока направляюсь к лаборатории химии.

Но снова все идет против меня – чертовой блонды там нет! Если еще и она куда-то свалит будет вообще «весело».

Проходя мимо кафедры слышу заливистый смех Лизы. Это кто ж ее так рассмешил…

Захожу в помещение, где находятся всего два человека: Лиза и Андрей. Сидят рядом на кожаном диване, определенно у них есть какой-то дружеский контакт.

– Доброе утро, – здороваюсь я и ловлю на себе ехидный взгляд Андрейки.

Да и пошел ты к черту, мне не до тебя!

– О, привет, – вскакивает на ноги блондинка и целует меня в щеку, обдавая приторным ароматом карамели и лака для волос.

Помнится, первый раз я подумал, что именно так по моим представлениям должна пахнуть дорогая шлюха.

– Где Анита? Она уволилась? – сразу же задаю интересующий вопрос и слышу злой смешок со стороны дивана. Андрей поднимается на ноги и покидает помещение. – Куда она переехала, говори! – стараюсь не реагировать на поведение физика, но бесит он жутко. Догнал бы и напихал по почкам.

Блондинка отводит взгляд, тушуется и нервничает, перебирая свои выжженные химией волосы. Закусив губу, девица смотрит мне в глаза и томно спрашивает:

– А что мне за это будет?

– Все, что я могу тебе дать, так это унизительный шлепок по заднице. Отвечай! – рычу я.

– Она уволилась, это точные сведения. Декан пошел ей навстречу и отпустил без отработки. Проблема в том, что я не знаю зачем, – говорит она и я по растерянному взгляду вижу, что не врёт. – Я просто помогла загрузить ее немногочисленные шмотки из съемной квартиры в машину.

– Зачем? Лиза, ответь, прошу, – снова чувствую, как стучит в висках и непроизвольно сжимаю кулаки, чтобы подавить злость.

– Я хоть и ее лучшая подруга, но… – обрывается на полуслове Лиза, словно решая, можно ли мне доверять. – У нее есть кто-то ближе, чем я. Намного ближе…

– Мать? – внезапно вспоминаю наш давний с Анитой разговор в машине. – У нее же в другом городе серьезно болеет мать и нужны деньги на операцию… Черт, неужели с ней что-то случилось?

Веду диалог больше сам с собой, чем с Лизой, но пазл все равно не сходится. Текст записки никак не связан с проблемами ее матери, это точно.

– Нет, это не мать, – хмурится и качает головой Лиза. – Я знаю только что это какой-то мужчина, которым она очень дорожит. Она ни разу не говорила мне о нем, кто он, чем занимается, но его мнение для нее важнее всех прочих. Он подарил ей машину, кстати…

Вот сволочь!

– Спасибо, – бросаю напоследок я и выбегаю с кафедры, параллельно набирая контакт лучшей подруги. Чертовы гудки сводят с ума… пип, пип, пип, ну же, возьми трубку, Лия!

– Вова, слава Богу, ты позвонил! – слишком радостно говорит девушка, совершенно не предполагая цели моего звонка.

– Ты в курсе, что Стас и Анита близко знакомы? – выпаливаю я.

Возможно это неправильно по отношению к подруге, но я не могу удержать этот рвущийся из груди огненный шар обиды. Чувствую как эмоции переполняют меня, аж руки трясутся. Кто-то умный сказал: «Если ты чувствуешь – значит ты живешь». О да, я живу, охренеть как я сейчас живу.

– Да, я знаю, – спокойно отвечает Лия, чем вводит меня в ступор. – Она ушла?

– Да, черт возьми! Что ты об этом знаешь?! – от злости снова хочется что-то разбить, но портить вазу, стоящую в университетском коридоре, очень не хочется.

Слышу в трубке тяжелый вздох. Она что-то знает, даже побольше меня. Все, бляха, знают больше меня!

– Лия… – с угрозой произношу я имя подруги. – Если она с ним спит, только скажи, я убью обоих, имей это в виду! Я не посмотрю на то, что…

Но Лия не дает мне завершить свой гневный поток сознания.

– Ты как всегда смотришь, но не видишь, Вова… Прости, мы правда думали, что сегодня она расскажет, – голос девушки дрожит, она определенно из-за чего-то сильно переживает. – Если ты ищешь Аню, то она в старой квартире Стаса… Той, что на окраине… У нее вылет через шесть часов, она на чемоданах. Вам нужно поговорить до ее отлета!

– Так какого хрена вы не позвонили?! Не предупредили?! Друзья называется! – рычу я, сбрасывая вызов, и направляюсь в кабинет декана, чтобы получить добро смыться с работы.

– Владимир Петрович, вы как раз вовремя, я вас искал, – вымученно улыбается мне декан. – Давайте зайдем и поговорим.

Послушно захожу в деканат и сажусь за стол напротив огромного офисного кресла. Пусть сначала он скажет зачем меня искал, а уж потом и я выскажу свою странную просьбу. Мужчина садится за стол и тяжело вздыхает, глядя на меня с неподдельным состраданием.

– Владимир Петрович, поступило указание свыше и я вынужден с вами попрощаться, – наконец, говорит декан. – Очень не хочется, я требовал оставить вас на должности под свою ответственность, но не могу.

– В каком смысле, Георгий Никанорович? – непонимающе смотрю я на мужчину.

– Ох, Володя… Вы же не против, что я вот так, по простому? – видно, что декану очень сложно объясниться со мной и, кажется, я начинаю понимать, что именно он пытается сказать. – В ректорат был произведен звонок, где кто-то пожаловался от лица Аниты Александровны на вас. За домогательства. Но попросили не предпринимать резких мер и попытаться решить этот вопрос полюбовно, через вашего отца, – чем больше говорил декан, тем выше поднимались мои брови от удивления. Вот это многоходовочка. – Так вот, Володя, мы с вами прекрасно оба знаем, что ваш отец очень непростой человек, фигура очень влиятельная и значимая… А университету очень нужны деньги, гранты и оборудование, в конце концов…

– Можете не продолжать, – фыркаю я и поднимаюсь с места. Вот уж не знаю, кто такой хитрожопый в окружении отца, но убрали меня очень красиво. – Полагаю, что мне можно просто уйти отсюда? Никакая подпись уже не требуется?

– Вы только не обижайтесь на меня, я бы очень хотел, чтобы вы у меня работали. Я знаю, что вас с Анитой связывали очень тесные отношения, просто какие-то злые языки… Мне очень стыдно, что в моем коллективе оказались такие люди.

– Не берите в голову, спасибо за все, – спокойно говорю я. Мужик тут совсем не при чем. – Вы не знаете почему уволилась Анита Александровна?

– К великому сожалению нет, – снова вздыхает Георгий Никанорович. – Видимо, это связано с какими-то личными проблемами, – декан многозначительно смотрит мне в глаза. Не дурак, намек понял, но не думаю, что увольнение Ани связано со мной. – Меня очень печалит тот факт, что я потерял замечательного сотрудника и специалиста. Я предлагал ей уменьшить часы, лишь бы она осталась, но увы…

Прощаюсь с деканом и иду к нашей бывшей с Анитой аудитории, чтобы поскорее забрать некоторые свои вещи, а затем распрощаться с этим местом.

Да, папашку узнаю. Захотел – сотворил все что ему угодно. Очень умно, даже нетипично для него. Если он думал, что таким образом заставит меня прибежать к нему, подписать бумажки и клянчить деньги, то он ошибся. Я взрослый мальчик, найти работу не проблема. Причем даже не официальную, такую, о которой он даже может не узнать. Во всем можно найти свои плюсы, например, сейчас я спокойно могу мчаться к Аните и выяснить уже, в чем был прикол ее финта.

Из моих вещей в лаборантской только старые кроссы и раритетная зажигалка, поэтому надолго я здесь не задержусь. Когда захожу в аудиторию, сразу понимаю, кто же был тем загадочным обладателем черного портфеля. Андрей, сука, Олегович. Сидит за столом в лаборантской и сверлит меня взглядом. Значит, теперь он будет занимать должность Аниты, пока не придет новый специалист.

– Счастливо оставаться, Андрей Олегович, – бросаю напоследок я и тут же получаю в спину неожиданную ответочку.

– Вот и проваливайте, к папочке под крылышко! – язвительно выплевывает Андрей. – Давно пора было ему позвонить, вам тут не место! Тем более рядом с Анитой Александровной! Вы не тот кто ей нужен!

Я не могу такое проигнорировать. Вот скотина! Так это он просек, что я тот самый «сынок». Так это он позвонил, а отец с его подачи «выкупил» мое увольнение?! Не могу такое стерпеть, поэтому разворачиваюсь и подхожу прямо к столу, опираюсь на него руками и нависаю над дернувшимся от неожиданности физиком.

– А я смотрю, вам не дает покоя, что вы пришлись Ане не по вкусу? – вкладываю в каждое слово максимум презрения и вижу на лице Андрейки злость и обиду. – Будьте мужиком и молча примите поражение в этой невидимой битве. Не нужно крысятничать по углам, а то на усы паутина налипнет…

– Вас она тоже бросила, – цедит сквозь зубы физик, порываясь подняться с места, но у него не получается. – И правильно сделала!

На секунду я правда замешкался и задумался, а стоит ли дать ему в морду? Но после последней фразы руки сработали сами собой. Словно на автомате, я схватил Андрейку за галстук одной рукой, а второй припечатал кулаком по носу.

– В следующий раз не суйте свой длинный нос в чужие дела, Андрей Олегович, – под тихий скулеж я выхожу из аудитории.

Не сказать, что мне стало легче после того как вмазал ушлепку, но кулаки от злости чесаться перестали.

Где находится квартира Авдеева я прекрасно помнил и с ней у меня был связан не самый хороший факт биографии. Судьба как специально ведет меня в эту «энергетическую точку», как сказала бы Инга.

Я помню тот балкон, помню как напивался и чуть ли не плача от несчастной любви, жалел себя, а потом дал обещание, что отныне не открою свою душу никому. Не пущу никого в сердце, а уж тем более не позволю его разбить.

Наивный дурак.

Набираю номер квартиры на кнопках домофона и жду ответа. Только бы открыла, только бы еще не умчалась никуда…

Спустя минуту, показавшуюся вечностью, домофон издает типичный для открытия двери звук. Вот так? Даже не спросит кто пришел? Или ждёт кого-то? Не хочу об этом думать. Как наивный придурок отгоняю любые мысли о том, что у нее может быть кто-то еще, что она бросает меня из-за кого-то.

Взлетаю вверх по лестнице и оказываюсь перед нужной дверью. Тянусь к дверной ручке и чувствую, как внутри все дрожит от нервозности, будто сейчас тут будет решаться моя судьба. Возможно, что так и есть.

Захожу в квартиру, захлопнув за собой дверь, и тут же сталкиваюсь нос к носу с Аней. Растрепанной, заплаканной, с опухшими веками и красными от слез глазами. Девушка стоит так близко, рвано дышит, словно вот-вот заплачет. На ней надета лишь моя белая футболка, та самая, что я оставил ей «на память» перед отъездом в армию.

– Зачем ты приехал? – хрипло спрашивает Аня, а я вместо ответа припечатываю ее к стене, сминая желанные губы в поцелуе.

Как мне не хватало этого утром… Она не сопротивляется, даже обнимает меня за шею, но отвечает без видимого энтузиазма, словно делает одолжение, идет на уступки.

– А зачем ты сбежала? – шепчу ей в ответ, прикусывая нежную кожу на обнаженной шее. – Что за цирк? Почему ты здесь, в квартире Авдеева, м? Что за хрень происходит…

Неожиданно громко всхлипнув, девушка со всей силы отталкивает меня от себя и вырывается из объятий. Закрыв лицо руками, она садится на один из собранных чемоданов, что стоят в прихожей. Ее плечи сотрясаются от неудержимых рыданий, а я чувствую себя беспомощным слепым котенком, который ползает и тыкается в темноте, по запаху выискивая верный путь. Но другого выхода нет, придется гадать и вытягивать клещами правду по крупице.

– Ань… – опускаюсь на корточки напротив нее. – К чему такая спешка, да и вообще, весь этот побег? Что-то с мамой?

– Да нет никакой мамы! – вскакивает на ноги девушка и, размазывая по щекам слезы, идет вглубь квартиры. – И не было никогда!

– В каком это смысле? – не разуваясь, иду следом за Анитой, прокручивая в голове ее слова.

– В прямом, – чуть успокоившись, она поворачивается ко мне лицом, но старательно прячет взгляд. – Я из детского дома, Хантер. Из детского дома… Ты спросил что я здесь делаю, в квартире Стаса? Он мой единственный близкий человек, поэтому я здесь. Доволен?!

Ее слова сбивчивы, резки, а акцент на слове единственный вновь заставляет закипать мою кровь. Однако, у меня получается подавить нарастающее раздражение и вычленить из произнесенных Аней слов главное: она из детского дома. Выходит, что про больную маму это была ложь? Выходит что так.

Девушка берет со стола блистер с таблетками и, закинув пару из них в рот, запивает из стоящего рядом стакана с водой.

– Нет, я не доволен, – демонстративно складываю руки на груди и опираюсь спиной на стену. – Я нихера не понимаю мотива твоей выходки, поэтому требую нормальных объяснений. Для начала, что у тебя со Стасом?

– Да нет тут никаких нормальных объяснений! – срывается Анита. – Я из того же детского дома что и Стас! Он помогал мне всегда, даже после того как покинул детский дом, он поддерживал меня, защищал, а уж поверь, красивой и слабой девочке там нужна защита! Мне повезло, что несмотря на возрастную пропасть в целых десять лет, он отнесся ко мне по-человечески. Тебя интересует спала ли я с ним?! – Аня раздраженно потирает свои плечи, словно успокаивая саму себя. – Не отвечай, я знаю что именно это тебя волнует! Да. Один раз, как раз после выпуска. Он был моим первым и да, мне понравилось. Он был пьян, ласкал и приставал, а я сама изначально поехала к нему, чтобы… расплатиться за все то добро, что он для меня сделал…

Последние слова она произносит почти шепотом, глядя мне прямо в глаза. В одном лишь этом взгляде смешиваются и стыд, и обида, и даже злость.

Первое, что мне хочется сделать после услышанного, так это уйти, хорошенечко хлопнув дверью! Да так, чтобы к херам все стекла полопались и рамки с фотографиями попадали со стен! Я задавал этот вопрос не один раз, но не получал нужного мне ответа, а сейчас, вдруг, она решает сказать мне правду. На кой ляд надо было строить двух партизанов?!

Но я продолжаю стоять на месте, глядя на Аню, пока мой мозг с феноменальной скоростью придумывает оправдания ее поступкам.

Соврала про Авдеева? Она не хотела ранить мои чувства.

Спала с ним? Это было всего один раз. У меня похождений было дохерище – прошлое есть прошлое.

Так вот что такое «розовые очки», кажется теперь я начинаю понимать смысл этого выражения.

– Нам очень стыдно за произошедшее, – вновь подает голос Анита, выдергивая меня из своих мыслей. – Стас не верит мне, что я тогда хотела сама, он думает что взял меня силой и поэтому до сих пор старается загладить несуществующую вину, – Анита хватается за голову и, закусив губу, смотрит в потолок. Ее грудь часто вздымается и по щекам снова текут слезы. – Можешь презирать меня, уходи. Мне все равно.

– Не верю, – улыбаюсь я. – Я все еще не услышал причины происходящего. Ты словно лиса, запутываешь следы, ведешь в сторону, отвлекаешь внимание, провоцируешь разозлиться, чтобы я не заметил сути.

Всхлипнув, Аня отворачивается к окну и смотрит куда-то в даль. Подхожу ближе и обвиваю ее хрупкую фигурку за талию, ощущая ту дрожь что колотит все ее тело, утыкаюсь носом в безумно вкусно пахнущие волосы и чувствую насколько мне с ней хорошо.

– Почему ты сбежала? – шепчу ей на ухо. – Если ты не скажешь истинную причину, я просто сгребу тебя в охапку и отвезу домой. Прикую наручниками к постели и буду пытать…

– У меня опухоль, – неожиданно спокойным голосом отвечает Анита, а меня словно током ударяет и отбрасывает на шаг назад.

Смотрю на ее спину и переспрашиваю, в надежде что мне послышалось.

– Повтори? – сердце колошматит в ребра, а горло начинает стягивать, словно тугим галстуком. Все тело холодеет от одной единственной мысли, что у нас будет как в ублюдском сопливом кино, когда кто-то смертельно болен, а второй герой вынужден это пережить.

Аня поворачивается и сама подходит ко мне, обвивая за шею холодными руками. В глазах стоят слезы, но она старательно сдерживает их поток, смотрит на меня так преданно и с такой неописуемой нежностью, что в груди все сжимается в комок.

– У меня опухоль, а точнее киста головного мозга. Мне нужна операция, без нее мне обеспечен не самый приятный конец. Почти год, после того как узнала о кисте в своей голове, я работала где только могла и собирала деньги, – говорит она и прикладывает палец к моим губам, словно почувствовав, что я хочу прервать ее речь. – Частично помог Стас и через своего друга даже записал меня в лучшую клинику в Швейцарии.

– Значит… все не так страшно, это лечится и угрозы для жизни нет? – с надеждой спрашиваю я, перехватив ладонь девушки.

– Нет, угрозы нет, но…

Боже мой, с души словно камень свалился, а в легкие снова начал поступать воздух. Глупенькая, такая взрослая, но такая глупенькая!

– Аня, черт возьми, – облегченно говорю я, притягивая девушку к своей груди. – Это не повод сбегать от меня! Все будет хорошо, это просто операция, я с тобой, никуда не денешься от меня, – из груди вырывается нервный смешок.

– Я затянула, Хантер, – вздыхает она. – Слишком долго копошилась… Последнее МРТ не показало мне ничего хорошего, область расположения образования не самая удачная, она уже влияет на меня. Перепады настроения, головные боли, эпилептические приступы. Нейрохирург из той клиники тоже не спешит радовать прогнозами.

– В каком смысле? – отстраняюсь я, а по щекам Ани уже вовсю вычерчивают свои влажные дорожки горькие слезы.

– Десять процентов, – говорит Аня дрожащим голосом. – Десять процентов – такова вероятность, что после операции мой мозг будет работать в прежнем режиме. А зная мое везение…

– А что насчет оставшихся девяноста? – сердце снова сжимается в груди от страха, словно чья-то ледяная рука стискивает его со всей силы.

– Помнишь, после недавней истерики Инги ты сказал, что «если бы не родная кровь, то я бы сбежал»? – всхлипывает Аня, проводя кончиками пальцев по моей щеке. Я киваю в ответ, не сводя взгляда с ее глаз. – Твоя сестра может сама о себе позаботиться, а мне, в оставшиеся девяноста процентов, светит превратиться в безвольный овощ, неспособный ни на какие самостоятельные действия.

Она замолкает, а мне этого времени кажется недостаточно, чтобы осмыслить ситуацию. Она услышала верные слова и тогда я говорил чистую правду: если бы Инга не была моей сестрой, я бы сбежал. Мне тяжело видеть ее неуправляемые истерики, приступы паранойи и быть не способным помочь. Но Аня… Не может с ней такого случиться, просто не может! Это несправедливо по отношению к ней, ко мне, к нам, в конце концов! Почему-то сейчас мне кажется все таким простым… Я отчего-то уверен, что операция будет успешна, что моя Анита вернется ко мне и все будет как прежде.

Розовые очки?…

– Я до последнего вела себя как эгоистка, прости меня! Я думала, что мы… Я хотела рассказать, правда! Но после того случая все встало на свои места. Поэтому нам лучше расстаться, Хантер. Я хотела потом вернуться, найти тебя и если до сих пор буду нужна… Я не хотела всего этого, разборок и истерики, – Аня вытирает слезы и смотрит на большие часы, висящие на стене. – Мне пора собираться, скоро приедет такси.

Но я лишь крепче стискиваю объятия и целую любимые губы, ощущая соленый привкус ее слез на языке. Нет, пожалуйста, я не хочу сейчас ничего решать. Но и отпустить просто так ее не могу. Мне нужно время, чертово время!

Я попал под влияние горизонта событий, сам того не замечая, и уже не смогу вернуться к прежней жизни. Она – мой горизонт, неумолимо притягивающий к себе непреодолимой силой. Прошлое, будущее, настоящее – все это смешалось, словно я и правда попал в эпицентр, в самую сингулярность…

– Скажи мне адрес, телефон, клинику, как тебя найти. Я прилечу, найду тебя, буду рядом и все обязательно будет хорошо, – ловлю ее подбородок и заставляю посмотреть в глаза. – Ты мне нужна любая, слышишь? – слова сами срываются губ и мне кажется, что это самое правильное, что я когда-либо говорил. Сам с трудом верю, что смогу выдержать то, о чем говорит Анита, но сейчас не представляю своей жизни без нее. Любой. Чокнутой, больной – лишь бы со мной рядом. – Я очень теб…

Девушка прикрывает мой рот ладошкой и отрицательно качает головой.

– Нет, – говорит Анита, – я попросила организатора сохранить в тайне даже от Стаса мои координаты. Если я останусь в здравом уме, я, может быть, и правда сама тебя найду…

– А если нет? – в горле образовался мерзкий ком, который душит, скотина, душит не на шутку.

– А если нет, то… я не просто так выбрала клинику именно в Швейцарии, – едва слышно отвечает Аня и оставляет на моих губах невесомый поцелуй. – Мне правда пора, Хантер…

________

Минутка физики простыми словами:

Горизонт событий – физический термин из теории черных дыр. Это граница, где гравитация черной дыры настолько сильна, что попав на этот рубеж – вырваться уже невозможно.

Сингулярность – простыми словами эпицентр черной дыры, где не существует больше ни времени, ни пространства, ничего…