Глава 26

Хантер

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Черт бы побрал все это дерьмо! Понятия не имею сколько времени я потратил на успокоение сестры и уборку того бедлама, что она натворила. Час? Два? Хер его знает, но сказать что я умудохался – не сказать ничего.

Пришлось вколоть ей успокоительное. Я стараюсь не злоупотреблять этой дрянью, но на всякий случай храню в тумбочке над ванной пару ампул и шприцы.

Взял ее телефон, чтобы передать Роману для диагностики. Я хочу знать кто звонил и почему последовала такая реакция.

– Хантер? – выбегает из комнаты Анита. – Все в порядке? – обеспокоенно спрашивает девушка.

– Да… То есть, нет, – качаю головой я. – Не знаю.

Прохожу в комнату и останавливаюсь напротив окна. На душе так погано, так паршиво, что хочется тоже побить посуду и хорошенько выругаться, но не при Ане. Ей и так сегодня чуть не прилетело на ровном месте.

– Прости, я сам не ожидал, что что-то может пойти не так, – стараюсь придумать оправдание, но выходит хреново.

Слышу робкие шаги и девушка подходит ко мне, обнимает со спины и прижимается всем телом.

– Я понимаю, понимаю… – шепчет она. – Все будет хорошо, Инга просто импульсивная и это накладывается на те воспоминания и эмоции, что она пережила… Это всего лишь посттравматический синдром, я уверена.

– А вот я с каждым вот таким психозом уверен в ее здравомыслии все меньше, – из груди вырывается тяжелый выдох. – Порой мне кажется, что она играет эту роль. Специально, словно что-то знает, но боится сказать. Но когда начинается истерика… Она настолько реальна, настолько страшна… Такое нельзя сыграть, даже будь она обладательницей премии Оскар.

– Ты не пробовал говорить с ней?

– Пробовал, но это бесполезно, Инга ничего не скажет. Знаешь… Иногда мне хочется сбежать, как тогда. Исчезнуть и никогда больше не контактировать с ней. Это больно, видеть близкого человека которому не можешь помочь. Если бы не родная кровь, меня бы уже здесь и не было, честно. Я не смогу так всю жизнь. Я не мазохист, я не мучаю себя, а живу в комфортных условиях. А это ни что иное, как издевательство над собой.

Охренеть, насколько просто мне выговориться Ане. Слова сами собой выстраиваются в предложения и передают мое душевное состояние. Я раньше никогда не открывался перед кем-то настолько. Бывали моменты слабости и даже нытья, но исключительно с сестрой или нашей общей подругой Лией.

– Я представляю каково тебе, – отвечает Анита и ее голос звучит как-то сдавленно и сипло.

Поворачиваюсь к девушке и вижу слезы на ее щеках. Да бля, только не это…

– Эй, а ты-то чего? – теряюсь в догадках, чем мог расстроить свою девушку.

– Просто… Жалко Ингу очень… – качает головой Аня и жмурится, отчего слезы вновь полосят ее кожу.

– Все не так и плохо. Я забрал ее мобильник, возможно Роман сможет выудить из него информацию о номере и мы поймем, что происходит, – тараторю я.

Смахиваю соленые капли с щек девушки, очерчиваю скулы, спускаюсь к искусанным от нервов пухлым губам. Мне нравятся ее губы, такие мягкие и горячие. Обвожу их большим пальцем по контуру, утопая в океане ее шоколадных глаз.

– Не плачь…

– Возможно я успокоюсь, если ты меня поцелуешь, – шепчет Анита и я моментально повинуюсь.

Наклоняюсь и не мешкая ни секунды впиваюсь в губы, жадно проникаю языком в ее рот, упиваясь податливостью девушки.

Мы нашли свой путь для успокоения души. Однозначно. Грубо, безудержно, без лишних прелюдий. Ее ногти впиваются в мои плечи, а я нагло запускаю руки под юбку и сжимаю упругую задницу. Спасибо тем кто изобрел чулки, ведь я моментально могу наслаждаться ее горячей бархатной кожей.

Люблю прелюдии. Всегда любил. Только в эти минуты девушка показывает во всей красе настоящую себя, раскрывает свою чувственность. Мне всегда нравилось доводить до состояния, когда она будет умолять трахнуть ее, когда будет истекать как сучка. Мне нравилась эта игра, я получал охренительный подогрев своего чувства собственной важности и здоровый азарт.

Но сейчас мне это нахрен не усралось. Игры давно кончились.

Поддеваю трусики большими пальцами, слегка оттягиваю и слышу тихий стон.

О да, просто музыка для моих ушей…

Подхватываю Аню на руки и несу к постели, не прерывая поцелуя. Сажаю красотку на край и, опустившись перед ней на колени, как хренов рыцарь бля, начинаю стягивать с нее трусики. Ее частое сбившееся дыхание, затуманенный желанием взгляд, мурашки на коже от моих касаний – это лучшее, что я видел за всю свою весьма бурную сексуальную жизнь.

Целую ее бедра, поднимаясь все выше к самому желанному десерту, но Аня, грубо схватив меня за волосы, резко тянет на себя, целует и со стоном прикусывает мои губы. Ненасытная, нетерпеливая, жадная – вот она, моя идеальная женщина.

Ее духи опьяняют, а кровь закипает от близости этой девушки. Словно варвар раздираю Анину блузку, кайфую от звука рвущейся ткани и разлетающихся по полу пуговиц. В этом что-то есть, что-то безумно возбуждающее. Возможно после секса она мне еще припомнит испорченные шмотки, но, думаю, я сумею отработать свое прощение.

Освобождаю идеальную грудь от кружевного лифчика и припадаю губами к затвердевшим соскам. Анита выгибается, мурлычет от удовольствия, тянет меня к постели, заставляя принять горизонтальное положение. Наши губы снова встречаются, языки сплетаются в страстном танце, музыкой которым служит стук наших разгоряченных сердец.

Где-то в стороне звенит пряжка моего ремня, испорченные по ходу торопливого раздевания тряпки отправляются на пол и мы, наконец, чувствуем друг друга по-настоящему, беспрепятственно, кожа к коже.

– Не спеши, – шепчет она, слегка охлаждая мой пыл. – Дай насладиться моментом…

Господи, да ради тебя что угодно!

Она мой личный наркотик, афродизиак, смысл существования. Никогда раньше я не испытывал подобных эмоций. Я люблю в ней всё: голос, улыбку, прикосновения, поцелуи…

Люблю ее всю!

Вдруг я замираю и резко отстраняюсь, прерывая поцелуй. Меня словно одновременно обдали горячим паром и плеснули в лицо ледяной водой. Осознание чего-то очень важного пришло слишком внезапно и неожиданно, что безусловно пугает.

Тяжело дыша, смотрю на удивленную моими действиями девушку.

– Что случилось? – непонимающе спрашивает Анита, щекоча кончиками пальцев мою спину.

Я не хочу отвечать сейчас, это будет лишним. Но факт того, что я применил слово "люблю" в своих мыслях не только к апельсиновому гелю для душа – уже говорит о многом.

– Все прекрасно, – улыбаюсь я и заставляю девушку перевернуться на живот.

Накручиваю ее длинные волосы на кулак и прижимаю податливое тело к себе. Девушка многозначительно трется попкой о мой стояк, за что я прикусываю кожу на ее шее, получая в ответ громкий стон. Чувствую себя маленьким ребенком, который живет по принципу: "сильнее обнимешь – сильнее любишь". Хочется сделать одновременно "невыносимо приятно и потрясающе больно".

Здравая мысль заставляет меня на секунду выпустить девушку из своей хватки. Дотягиваюсь до прикроватной тумбочки и достаю из ящика презик, но из рук его тут же выхватывает Аня. Каким-то немыслимым образом ей удается повалить меня на лопатки, гордо восседая сверху.

– Нравится властвовать? – усмехаюсь я.

– Только над тобой, – томно выдыхает в губы Анита и спускается ниже, жаля своими поцелуями мою кожу, царапая пресс ноготками и щекоча кончиками растрепанных волос, уверенно обхватывает рукой мой стояк…

Ебитская сила! Если она сделает то, о чем я думаю – секс будет слишком коротким. Возможно он даже не начнется, потому как я кончу от пары прикосновений ее язычка к моему члену.

Но тут я понимаю, что ошибся в своих суждениях о ее действиях. Девушка еще не созрела для отсоса. Я даже немного опечалился. На целую секунду.

– Как ты говорил? – мурлычет она. – Нельзя начинать забег сразу и с медалью на шее?

Вот чертовка!

Аня подносит ко рту блестящий квадратик и вскрывает его зубами. Берет колечко презерватива в рот и, наклонившись ниже, опаляет своим резким дыханием головку. Смотрит в глаза прямо и без стеснения, раскатывает губами по стволу тонкий латекс, принимает его в свой ротик почти полностью до самого основания.

Мать твою, этот взгляд охуенен! Смесь невинности на порозовевших щечках и распущенности в одном флаконе.

– А ты не так проста, – срывается хриплый полустон с моих губ. – Долго тренировалась?

– Не покладая рук, – облизывая пухлые губки хихикает Аня.

После этих слов у меня буквально срывает планку. Не покладая рук, говоришь?! Хватаю девушку резко перевернув на спину и закинув стройные ноги себе на плечи, врываюсь в нее по самые яйца. Такую влажную, горячую и безумно узкую. Замираю, вслушиваясь в то как протяжный стон разносится по комнате, эхом отражаясь от потолка.

– Я кажется говорил, чтобы о других парнях в моем присутствии не было и речи, – рычу, глядя в ее помутненное наслаждением лицо. – Но спишу это на неудачную провокационную шутку. За которую буду наказывать…

– Только обещаешь! – раздосадованно стонет Анита, извиваясь от нетерпения.

Ах обещаю? Ну как же, как же…

Я начинаю двигаться в ней, растягивая и наслаждаясь сладкими всхлипами удовольствия. Но сопротивляться дикому животному желанию нет больше сил и я со всей дури начинаю вколачиваться в ее истекающую соками киску.

Наклоняюсь и вгрызаюсь в приоткрытые губы, в унисон своих толчков буквально трахаю ее рот языком, теряясь от кайфа во времени и пространстве. Хочу чтобы всегда была моей, чтобы стонала только от секса со мной, а плакала только от космического оргазма.

Впервые в жизни захотелось подарить девке ебучие цветы. Цветы, блять! Я мамке дарил их в третьем классе на восьмое марта последний раз! Скажи мне кто-то что со мной подобное произойдет – я бы послал этого умника глубоко в жопу!

Да, чувак… Ты попал по самые помидоры. О чем ты думаешь вообще?!

По мне можно писать руководство «Как превратиться в тряпку за месяц», ну или ванильненький бестселлер «Влюбиться и потерять себя».

С каждым новым толчком по телу Аниты проходится дрожь, ее мышцы сжимаются предвещая скорый оргазм и от того насколько в ней становится тесно хочется выть. Я держусь из последних сил, чтобы закончить начатое и не опередить малышку.

На пике Аня кричит что-то нечленораздельное, сжимая свою грудь руками, что неимоверно подливает масла в огонь моего возбуждения и я не в силах больше его сдержать.

Воздух кажется раскаленным и обжигает легкие изнутри, сердце готово выпрыгнуть из груди, а влажная разгоряченная кожа покрывается неконтролируемыми мурашками. До сих пор ощущаю сладкую пульсацию нашего общего разрушительного удовольствия.

Смотрю на Аню, любуюсь ее идеальным телом, раскрасневшимся лицом. Спутанные влажные волосы, полуприкрытые глаза с дрожащими ресницами, искусанные губы, растянутые в блаженной улыбке – все это мое и я не намерен с кем-то ее делить.

Посмотрим, что будет завтра, но сейчас мне до безумия хочется сказать как люблю ее. Но как-то не слишком эстетично и даже попсово – говорить такое девушке сразу после секса. Завтра. Все будет завтра.

– Ха-а-антер, – протяжно произносит мое имя Аня, обрисовывая пальчиком форму татуировок на руках. Ее голова на моем плече, она тесно прижимается ко мне обнаженным телом – чистый кайф. – Почему именно Хантер? У тебя же красивое имя…

– Вовочка? – усмехаюсь я и поворачиваюсь к девушке. Она тоже улыбается, но как-то грустно, словно нехотя.

– Володя… Вова… Владимир, в конце концов… Что они значат? – поднимает на меня вопросительный взгляд. – Они же что-то означают, правда? – снова обводит чернильные узоры и руны на моих руках.

– Означают, но не для меня, – честно отвечаю я, но Ане этого ответа недостаточно, поэтому решаюсь рассказать историю появления узоров на своем теле. – Инга очень давно сидела на какой-то хиромантии, изучала рисунки древние, руны, учитывалась магией. И вот, приволокла меня однажды, на наш день рождения за компанию с собой в тату салон. Меня привлекало само существование татуировок, а ее смысл, – тихо усмехаюсь, прокручивая в памяти тот день. – Она сама выбирала знаки и рисунки, сказала что эти знаки принесут мне искрометное счастье, невероятную удачу и всепоглощающую любовь. А, ну и еще защитят меня от сглаза и злых духов, идиотизм, – фыркаю я и, не удержавшись, целую внимательно слушающую Аню в нос. Охренеть, ей же реально интересно, такое нельзя спародировать! – Ну вот у меня теперь есть вот это нечто, а у сестры спокойная душа, что я и она якобы под какой-то особой защитой.

– А когда у тебя день рождения? – улыбаясь спрашивает Анита, рассматривая мое лицо так, словно хочет запомнить каждый дюйм, каждую черточку. Это льстит и заводит…

– Тридцатого марта, – отвечаю я и, усмехнувшись, добавляю, – кстати, Инга старше меня на девятнадцать минут.

– Ох, эти девятнадцать минут решают многое, – хихикает девушка, игриво закусив губу.

Знала бы она, сколько раз я сам произносил эту фразу слово в слово и с тем же подтекстом…

– А у тебя когда? – перенаправляю вопрос.

– Четвертого августа.

– Я запомню на будущее. Подарю тебе огромный букет роз, а на себя налеплю не менее вульгарный красный бант, – улыбаюсь, но почему-то вижу как в глазах Ани проявляется печаль и нехороший блеск. Недолго наблюдаю за этим явлением и все же решаюсь спросить. – Что тебя гнетет?

– Ой, это что у тебя? – словно специально переводя тему, приподнимается на локте девушка, проводя подушечкой пальца по моему левому уху. – Ты… серьезно?! Здесь была серьга?!

– Все верно, – настолько внезапно ее удивление, что не могу сдержать смеха. – Но те времена прошли. Ну… вернее я снял ее перед армией и после просто забил болт.

Повалив не сопротивляющуюся Аню на спину, нависаю сверху. Хочу ее снова… Изголодавшийся зверь просыпается вновь и требует насыщения. Обвожу изгибы ее тела, медленно скользя пальцами по коже, наклоняюсь и целую мягкие губы. Мысли в голове спутаны и играют в чехарду, но все до единой о ней.

Кажется, мне всегда будет ее мало. Люблю… Как вообще в этом признаться?

Завтра я подберу нужные слова, но сейчас буду изъясняться исключительно действиями.