Глава 8

Эммелин

Этой ночью Макс не приходил ко мне, ведь у него была смена в баре. И признаюсь честно, мне было… непривычно. К крепким мужским объятиям очень даже привыкаешь, как оказалось. Но здравый смысл все же подсказывает мне, что оно к лучшему.

Чем реже мы будем видеться, тем легче мне будет после пережить его отъезд в Сидней. Главное сейчас – не показывать ему свою уязвимость и пресекать любые попытки сблизиться.

На часах уже половина шестого. Сегодняшний день пролетел незаметно, поскольку у меня было несколько групповых тренировок и специальный мастер-класс для одного бренда пляжной одежды.

После последнего занятия я выхожу из воды, отстегиваю лиш и под уходящим за горизонт солнцем направляюсь к дому отца. На улице очень тихо, что не очень хорошо для серфинга, ведь отсутствие ветра означает отсутствие и волн. Но это не помешало нам с Кейлой, девушкой Эндрю, которая вдруг тоже решила, что ей нужны уроки серфинга. Все в целом прошло очень даже неплохо в сравнении с тем, что в последний раз на нашем занятии она несколько раз перепутала, где нос доски, а где ее хвост.

– Пап, тук-тук! – кричу я, входя в ангар.

Когда же папа меня замечает, то тут же выключает электрорубанок и поднимает очки. Он одаривает меня едва заметной улыбкой и буднично произносит:

– Привет, моя маленькая русалочка.

– Что делаешь?

– Мучаюсь с доской уже около часа. Не выходит отрегулировать края борда. Они у́же, чем должны быть. А как прошел твой урок?

Ставлю малибу к стене и пересекаю расстояние до отца, чтобы не кричать через весь ангар.

– Отлично. Кейла делает успехи. Правда, хочет получить все и сразу, а потому порой торопится, но… – Делаю вдох.

– Но это нормально, ведь кто не хочет все и сразу? – договаривает за меня отец и тянется чмокнуть меня в лоб.

– Да. В любом случае, думаю, к соревнованиям для начинающих через три месяца она будет готова. Учитывая ее рвение.

Или ревность, учитывая внезапный порыв после наших совместных съемок с ее парнем.

– Даже так, – удивленно говорит папа. – А что насчет тебя? Ты же будешь участвовать в региональных?

– Не знаю, пап.

– Если дело в грядущей борьбе за ток-шоу, то не волнуйся об этом. Я уже говорил тебе, что мы с Эмбер справимся. Если ты хочешь снова заявиться, то мы тебя поддержим.

– Дело не только в этом…

Отец хмурится и откладывает шлифовальную машинку.

– Так… – Он пристально смотрит на меня. – Что случилось?

– Ничего такого, – заверяю я. – Мне просто кажется, что я уже переросла все эти чемпионаты и соревнования. Не хочу пытаться доказать кому-то, что я хороша. Хочу доказывать это лишь самой себе…

– Нет, – обрывает меня папа, прекрасно зная, к чему я веду.

– Пап, я…

– Нет! – беспрекословным тоном повторяет он. – Послушай, Эми… – Отец набирает полные легкие воздуха. – Это очень опасно. Покорять большие волны – это не про профессионализм, а про сумасшествие. И я не позволю тебе лезть в океан в сильный прибой. Ни за что на свете.

– Но только представь, как бы мы поразили продюсеров шоу. И мы бы сделали Миллеров!

– Ты прекрасно знаешь, что меня не волнуют наши конкуренты, пусть они делают, что хотят. Я всегда был и буду благодарен Лиаму за то, что он протянул мне руку помощи, когда наша семья в ней нуждалась. Но я не собираюсь с ним соперничать и что-то выдумывать. Мы и так их поразим. Без риска для жизни.

– Ты сомневаешься во мне?

– Я беспокоюсь за тебя! – практически кричит он от безысходности. – Это всего лишь тендер! Эми, мы уже не раз обсуждали это!

Папа пытается контролировать свои эмоции, но не выходит. Сделав глубокий вдох, он прикрывает веки, и его тон становится мягче.

– Русалочка, ты потрясающе держишься на волнах. Вода – твоя стихия. Ты можешь контролировать все вокруг, а потому не совершаешь ошибок, ведь действуешь по определенному плану. Но когда речь идет о больших волнах – никаких планов быть не может. Все, что ты можешь контролировать во время прибоя, – саму себя. Но ты уверена, что, когда ты поймешь, что весь твой план улетел в трубу, то не словишь панику? Ведь паника – это смерть.

Тру пальцами переносицу, понимая, что отец прав, но от этого не легче. Когда ты серфишь столько, сколько себя помнишь, то уже просто не представляешь своей жизни без волн.

Каждая пойманная волна ощущается чем-то невообразимым и невероятным. Каждая пойманная волна – это чистая, безусловная любовь, которая заполняет каждую клеточку твоего тела. Каждая пойманная волна – это смысл жизни.

Я знаю, что это опасно. Знаю, что про большие волны говорят, что на месте их обрушения возле скал – самое настоящее кладбище… Но что, если я смогу поймать такую волну?

– Эми. – Папа притягивает меня в объятия, а затем его голос переходит на шепот: – Я знаю, что ты скажешь. Я знаю, о чем ты думаешь. Малышка, ты не представляешь, сколько раз я пресекал собственные попытки снова отправиться к тем волнам. Ведь это как доза, которая так нужна каждому серферу. Но… у меня есть ты. Ты моя главная мечта, и, пока ты рядом, я как-нибудь обойдусь без этих сумасшедших волн и не подвергну себя опасности. Я потерял твою маму. Пожалуйста, не поступай так со мной, не позволяй мне терять и тебя.

Мне бы хотелось обозвать его манипулятором, сказать, что я уже взрослая, но… Но я все еще маленькая девочка, которую с трехлетнего возраста растил лишь отец.

Он был крутым серфером. Многократным чемпионом региональных, одним из первых серферов, который покорил бигвейвы[12], и считался легендой во всем мире. Для меня он всегда был самым сильным, самым смелым и не безбашенным, что немаловажно. И он стал для меня прекрасным отцом: понимающим, внимательным и невероятно заботливым. И если для того, чтобы он гордился мной, мне нужно уступить ему и послать к черту эти большие волны, я сделаю это. Да, я мечтаю о том, чтобы покорить их, но, кажется, мечта отца о том, чтобы не смотреть на то, как мой труп прибьет к берегу, гораздо важнее.

Крепче прижимаюсь к его груди и прикрываю веки.

– Я не буду, пап.

– Я никогда не сомневался в тебе, Эми. Ты… невероятна в океане. Но я… я просто не хочу хоронить и тебя.

– Я знаю. – Отстраняюсь и встречаюсь с обеспокоенным взглядом отца.

Мама умерла, когда мне было три. Тем утром к нам пришел мощный ураган. Такой сильный, что валило деревья. Отец был со мной, когда все произошло. Сами мы ничего не видели, но испуганный мальчик возле нашего бунгало сказал, что мама бросилась в воду спасать его и не смогла при этом спастись сама, погибнув в оверхэдах[13].

Это стало большим ударом для отца. И хоть тогда я была маленьким ребенком, я прекрасно помню всю его боль. А потому ни за что на свете не сделаю так, чтобы он прочувствовал ее вновь. Только не сейчас, когда он наконец-то начал жить. Отцу и так потребовалось больше пятнадцати лет, чтобы рана в его сердце начала зарастать. И все это благодаря появившейся в нашей жизни Эмбер.

– Не злись, ладно? – Папа разрывает наши объятия.

– Даже не собиралась, – не лукавлю.

– Какие планы на следующие выходные?

Такие, о которых я не могу ему рассказать, ведь Макс собирается устроить мне свидание.

И да, мне пришлось согласиться. Это было необходимо в рамках самообороны.

Кто в здравом уме захотел бы, чтобы в него вошла вилка?

Уж лучше сходить на свидание с Максом, чем подобное извращение.

Так что сейчас, видимо, придется солгать.

– Скорее всего поеду в Шут-Харбор к Клэр.

Отличная легенда.

– Она звонила тебе несколько раз, пока ты была в воде.

– Ого, – хмурюсь я, прекрасно понимая, что устроит мне подруга, учитывая то, что я игнорирую ее с того самого утра, как проснулась в постели с Максом. – Сейчас перезвоню ей.

Наигранно улыбнувшись, прохожу мимо отца и беру с комода телефон.

– Пойду к себе! – кричу я ему на прощание. – Удачи с лонгбордом!

– Постой, – окликает он меня.

– Да?

– Мне нужна помощь с подарком для Эмбер. Раз ты собираешься в Шут-Харбор, то я могу поехать с тобой?

О мать твою!

– Конечно, – нервно улыбаюсь и выхожу из ангара.

Я считаю это знаком, что не судьба мне отправиться с Максом на свидание. Просто идеальная отмазка, от которой на моем лице появляется улыбка, но тут же исчезает, стоит мне вспомнить, что нужно набрать Клэр. Делаю глубокий вдох и набираю ее номер.

– Ну надо же, ты вдруг вспомнила, что у тебя есть подруга! – звучит недовольный голос Клэр на другом конце трубки.

– Клянусь, я знала, что ты это скажешь, – усмехаюсь я.

– Я рада, что тебе весело.

– Не злись.

– Не злиться? Ну что ты, я не злюсь. – Ее сарказм очень даже ощутим. – Просто за те дни, что ты игнорируешь мои звонки и сообщения, я успела сделать твою куклу вуду. И все то свободное время, которое у меня появилось после того, как я потеряла лучшую подругу, я теперь трачу на то, чтобы втыкать в твою куклу вуду иголки. Кстати, сейчас вот одеваюсь, собираюсь пойти и навести на тебя порчу на понос!

Я хихикаю.

– Веселись, пока можешь, Эми! – злобно шипит она и начинает смеяться.

– Мне нужно кое-что тебе рассказать.

– Найди себе новую подругу и рассказывай ей.

Пропускаю ее реплику мимо ушей и выдыхаю:

– Я переспала с Максом.

Воцаряется тишина.

– Ладно, так и быть, ради такого я могу еще немного подыграть тебе и сделать вид, что мы подруги.

Фыркаю.

– Но я могу передумать, если ты так и будешь продолжать веселиться, Эми!

– Я сама серьезность.

– Ага, я слышу. Так и… ты и Макс? Ты поэтому меня игнорировала?

– Да, – шумно выдыхаю. – Прости за это. Я проболталась бы тебе сразу же, едва услышала бы твой голос. А мне нужно было самой разобраться в том, что между нами…

– И что между вами?

– Он хочет, чтобы мы были вместе.

– Ну мало ли, что он там хочет.

Снова с губ слетает смешок.

– Ты же не сказала ему, что все еще его любишь, правда? – практически кричит на меня Клэр.

– Не сказала, – подтверждаю.

– Ладно, то есть ты послала его?

– Нет, не послала.

– Почему я должна вытягивать все из тебя, объясни мне, пожалуйста? Я не знаю, насколько меня хватит, чтобы продолжать делать вид, что я твоя подруга, так что поторопись.

– Клэр, – смеюсь я.

– Ладно. Ладно. Так и что между вами?

– Мы просто спим.

– Вы просто спите? Эми, ты пьяна? Потому что сколько раз у тебя был секс до Макса? Два?

Прикрываю веки, поражаясь самой себе. Что вообще я делаю?

По моему молчанию Клэр все понимает.

– О Эми… – Она шумно выдыхает. – Но он хорош? Расскажешь мне все в самых мельчайших подробностях? Хотя, надеюсь, подробности у него вовсе не мельчайшие, учитывая его рост и размеры ладоней.

– Клэр…

– Ладно, – снова повторяет она. – Расскажи мне обо всем с самого начала. Я должна оценить масштаб бедствия.

Набираю полные легкие воздуха и выдыхаю.

– Той ночью, когда ты уехала с красавчиком в Шут-Харбор, Макс подвез меня к моему бунгало.

– Так, значит, я та еще сводница, – фыркает Клэр так громко, что мне приходится отвести телефон от уха. – И что было дальше?

– Я не помню, – честно признаюсь.

– Что? – переспрашивает она.

– Я была пьяна.

– Он же… не воспользовался тобой? – настороженно спрашивает подруга.

– Нет! – восклицаю я. – Боже, нет конечно!

– Но ты ведь не помнишь.

– Я помню только то, что поцеловала его первой. Я была такой жалкой, господи… – Я зажмуриваюсь от воспоминаний. – А потом мы оказались в моем бунгало. Я честно не помню, кто начал раздеваться первым, но предполагаю, что это была я.

– Ну, секс-то ты помнишь?

– В общих чертах.

– Он что, трахал тебя, пока ты была в отключке? Честно, Макс всегда казался мне разумным, даже несмотря на то, что он поступил так с тобой в твой восемнадцатый день рождения.

– Ну спасибо, подруга.

– Временная подруга.

Усмехаюсь.

– Я не была в отключке… Просто была пьяна. Я помню, что мне было очень хорошо.

– Он заставил тебя кончить?

– Трижды.

– Это ты помнишь, смотри-ка, – фыркает Клэр, и я тоже не сдерживаю смешок. – Ну ладно, значит, вы провели ночь. Но как так вышло, что ты подписалась на секс без обязательств?

Мотаю головой с закрытыми глазами, осознавая, как все это странно.

– Это я предложила.

– Что случилось за эти дни, Эми? Тебя подменили зеленые человечки?

Я коротко смеюсь.

– Он сказал, что хочет быть со мной, – произношу дрожащим голосом и прикрываю веки.

– Очень вовремя. Очнулся. Три года прошло. Созревал для первого секса, прям как девчонка, – выплевывает Клэр, вызывая у меня смех.

– И еще позвал меня на свидание.

– А ты?

– Я… – Тяжело сглатываю. – Я отказалась. Не знаю, Клэр, я… я не могу ему доверять, понимаешь? Хоть это все в прошлом, я не могу перестать… – запинаюсь.

– …любить его, – продолжает за меня Клэр. – Эта твоя больная любовь тебя погубит.

– Я знаю.

– Но ты же понимаешь, что, пока вы трахаетесь, все будет становиться только хуже?

– Да… Я влипла.

– Ну, секс хотя бы был хорош?

– Давай не будем обсуждать. Я бы не хотела, чтобы ты была третьей в нашем сексе.

– И что плохого в ЖМЖ?

– Я не буду делить с подругой своего парня.

– Как хорошо, что я больше не твоя подруга, – фыркает Клэр, и я прыскаю со смеху. – Ну, у него хотя бы все в порядке с размерами? Ты хорошо рассмотрела его член, он ровный? Хотя, если вдруг будет вести вправо, то проще будет найти точку джи.

– Боже, Клэр. Какая ты извращенка! И вообще, мне некогда было его рассматривать.

Ложь.

– Ложь, – читает мысли Клэр.

Я смеюсь.

– Ладно, будь я твоей подругой, я бы обиделась, что ты не хочешь удовлетворять мое любопытство. Но так как я больше не твоя подруга…

– Клэр, – фыркаю я.

– Так… А что насчет того, что семейка Миллеров не переваривает твою? Как Макс собирается решать этот вопрос?

– Никакой вопрос решать не нужно. Он ведь рано или поздно вернется в Сидней. А пока просто…

– Потрахаешься за все те годы, что не трахалась. И на годы вперед заодно. – С ее губ срывается смешок, но она тут же становится серьезной: – Но ты же понимаешь, что секс лишь усугубит то, что ты все еще его любишь?

Молчу некоторое время, а затем на выдохе отвечаю:

– Да. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне так хорошо… – Я пытаюсь подобрать слова. – Просто невероятно…

Услышав какой-то шум на своей кухне, я хмурюсь и задерживаю дыхание, а затем замечаю там Макса.

– Я тебе перезвоню. – Сбрасываю звонок под возмущения подруги, после чего говорю Максу: – Ты ничего не перепутал? Это моя кухня.