Глава 28

Эммелин

Знаете рецепт идеального дня для того, чтобы отвлечься от разбитого сердца?

И я не знаю, но решила попробовать разные вариации.

Ведро мороженого плюс кола плюс «Как отделаться от парня за десять дней» равно провал. Я начала рыдать, как только каждый из главных героев заключал свое пари, ведь знала, к чему это приведет.

И почему в двадцать первом веке до сих пор не изобрели какую-нибудь штуку, которая могла бы стирать тебе память, чтобы ты мог пересмотреть свой любимый фильм, будто никогда не видел его прежде? Это бесчеловечно со стороны миллиардеров – не вложиться в подобное изобретение.

Следующим комбо стало маска для лица плюс пинаколада плюс «Парни с тату. Прямо в сердце». Тут играет красавчик Джон Би из «Внешних отмелей». И все было хорошо, пока я не узнала, что главная героиня Шоу влюблена в главного героя с детства. А узнала я это почти в самом начале. Ужасное начало фильма. И теперь мой самый нелюбимый троп. А дальше он вообще ей изменил. И зачем Чейз Стоукс снялся в подобном фильме? После этого он определенно вылетел из тройки идеальных мужчин.

Еще одним вариантом стало просто лежать и рыдать, глядя в потолок, изредка потягивая через трубочку Пина Коладу. Но Пина Колада слишком быстро закончилась, и пришлось вставать, чтобы налить еще.

Дурацкое солнце за окном сияет. Ну, хотя бы у погоды все хорошо. Хотя, судя по сильному ветру, намечается буря, так что, может быть, погода просто делает вид, что у нее все хорошо, а на самом деле это сплошное лицемерие.

Боже, что я несу?

Занавески приоткрытого балкона развеваются от ветерка, и мне слышно, как пальмы шелестят своими листьями. Выглядываю на улицу и вижу, как к песчаному берегу то и дело прибивает сильные волны. Грядут те самые бигвейвы, которые можно наблюдать у нас на другом конце острова лишь дважды в год.

Мы с отцом каждый год смотрим на то, как серферы со всего мира приезжают к нам, чтобы поймать их. И никому до сих пор не удавалось. Кроме моего отца. И всякий раз, когда мы отправляемся к месту их обрушения, я замечаю, как сияют его глаза, и ощущаю свою вину за то, что ему пришлось все бросить из-за меня.

Теперь, кажется, я понимаю, что чувствует Макс, когда речь идет о Дине. Вот только мой отец ни разу не упрекнул меня в том, что лишился жизни серфера, когда появилась я. А Макс пошел на такое из чувства вины…

Я что, действительно оправдываю его сейчас?

О господи, мне срочно нужно выпить еще!

Когда я дохожу до кухни, чтобы сделать новую пинаколаду, то спотыкаюсь о свое платье, в котором вчера была на вечеринке. Глаза снова наполняются слезами. Я просто падаю на пол и запутываюсь пальцами в сеточной ткани. Прислонившись затылком к кухонному шкафчику, закрываю веки, чувствуя себя полной дурой.

Как я могла подумать, что он влюбился в меня? Зачем доверилась ему? Почему слепо поверила в то, что он хочет быть со мной?

От жалости к самой себе тошно. Хочется напиться и забыться, чем я и решаю заняться в качестве следующего варианта борьбы с горем. Поднимаюсь на ноги и тянусь к бутылке рома, что стоит на столешнице.

Делаю глоток и тут же морщусь. Отвратительно.

Сажусь обратно на пол и делаю еще глоток. А потом краем глаза замечаю, как входная дверь моего бунгало распахивается, и на пороге оказывается Эмбер. На ней легкие шорты и топ из муслина, а сверху – длинный кардиган. Что означает, что я права и на улице и в самом деле сильный ветер.

Эмбер убирает свои длинные темные волосы от лица и хмурится, разглядывая беспорядок, который я устроила. Повсюду разбросаны пакеты из-под чипсов, обертки шоколадок, пустая банка от колы, вещи, которые я привезла и не разобрала после свидания с Максом, и еще кое-что из того, что я брала с собой к Клэр.

В общем, при взгляде на все это кажется, что меня ограбили и я пью с горя.

– Ненавижу ром, – признаюсь я. – Он лицемер. В Пина Коладе делает вид, что весь такой сладкий, подстраивается под нее, заставляет ее поверить, что он не такой, не горький и не отвратительный. А на самом деле этот ром на вкус – редкостная дрянь.

Эмбер сводит брови к переносице, но ничего не произносит после моей душещипательной реплики. Я снова отпиваю ром из горла, и обжигающая мерзкая жидкость согревает меня изнутри.

– Сейчас я вернусь, – задумчиво произносит Эмбер, и я ничего не спрашиваю.

Признаю, что выгляжу достаточно своеобразно. Я никогда не напивалась в хлам, кроме того случая, когда мне исполнялось восемнадцать. Но разве можно отказать этой милой бутылке рома в моих руках? У нее ведь такой жалостливый взгляд, как у щеночка. Клянусь, я даже слышу ее тоненький голосок: «Выпей меня, мне так одиноко».

Делаю очередной глоток, обжигающий горло, и меня едва не выворачивает. Ужасно. Кто вообще решил, что мы должны пить это дерьмо, еще и за собственные деньги?

Несколько минут спустя Эмбер возвращается с бутылкой текилы и садится рядом со мной на пол.

– О нет. Ненавижу текилу. – Я зажмуриваюсь. – Она заставляет меня ввязываться во всякие разные авантюры.

– Ну, ты же любишь всякие приключения, так что почему бы и нет?

– Предлагаешь пуститься во все тяжкие? – Я вскидываю бровь. – Найти приключений на свою задницу? Пойти в бар, познакомиться с кем-то, заняться жарким сексом?

– Извини, детка, но я слишком стара для такого дерьма, – хмыкает Эмбер, и я пожимаю плечами, вновь опрокидывая в себя ром. – Я позвонила Клэр. Оказывается, она на острове, в больнице. Так что через пятнадцать минут будет здесь.

Клэр в больнице. С Арчи?

Хоть что-то хорошее. Возможно, стоит дать текиле шанс.

Интересно, все ли с ним хорошо? С Арчи. Как дела у Макса, мне глубоко наплевать. А как Зандерс? Господи, почему меня вообще это волнует? Это его друзья, а не мои. И они наверняка всё знали и делали из меня дуру.

Что ж, их актерская игра выше всяких похвал. Дайте парням «Оскар»!

Ненавижу Макса.

Надеюсь, он улетит с Дином в Сидней и никогда сюда не вернется. А если вдруг решит остаться, то я скажу отцу, что всегда мечтала побывать в Камбодже, и свалю туда с Клэр. Или куда она там сбежит на этот раз, мне все равно.

– Только не спрашивай, что случилось. – Делаю глоток рома. Все же я не могу вот так взять и бросить его ради текилы.

– Я и не собиралась. – Эмбер подносит к губам бутылку текилы.

– Вот и славненько. – Я с облегченным вздохом прикрываю веки.

Эмбер молчит, тогда я открываю глаза и поворачиваюсь к ней и хмурюсь.

– Тебе что, совсем неинтересно?!

С ее губ срывается смешок.

– Ты слишком мало выпила для того, чтобы делиться. У нас весь день впереди. Да и надо дождаться Клэр.

– Ей лучше не знать, – мотаю головой и снова отпиваю ром. – Да и вообще лучше никому не знать.

– Почему?

– Сама знаешь, как это бывает. Сейчас я расскажу обо всем, что произошло, вы возненавидите Макса, а потом мы помиримся, и вы начнете меня осуждать.

– Ты уже собираешься с ним мириться. Хорошие новости, – улыбается Эмбер, вызывая у меня странное чувство внутри.

Нет, я не буду с ним мириться.

Да, я дала ему шанс. Да, я поверила в то, что у него не было выбора тогда, три года назад. Да, я отдала ему всю себя. Снова.

Но все кончено. Я не умею пользоваться граблями, ведь я дитя серферов. И не собираюсь учиться.

Макс говорил мне, что я буду его ненавидеть, но я не обращала на это внимания. Думала, что это глупые переживания из-за его семьи. Но все дело в том, что Макс просто использовал меня. Он с самого начала знал, что наши отношения доживут лишь до тендера, а затем сотрутся в пыль.

Я вновь вручила ему сердце, которое после его отъезда и так все было в заплатках, а он по новой его растоптал.

В груди завязывается узел, а во рту появляется привкус соли. Глаза вдруг становятся мокрыми от слез. С губ срывается всхлип, и я неожиданно для самой себя начинаю рыдать. Мое тело трясется, пока я бьюсь в самой настоящей истерике.

Ну какая я идиотка, что поверила в то, что все эти три года он любил меня! Я действительно решила, что он хотел бороться за наше будущее… Но суровая правда в том, что никакого будущего у нас не было, нет и не будет.

Было ли что-то между нами настоящим?

Тело сотрясается от всхлипов, пока Эмбер прижимает меня к себе, поглаживая меня по волосам.

– Почему ром такой невкусный… Можно мне напиться чем-то вкусным? – всхлипываю я, задыхаясь.

– У-у-у, дело – дрянь, – доносится голос стоящей в дверях Клэр. – Что ж, хорошая новость: я несу апероль, тоник и апельсины, девочки. Плохая новость: ты зальешь его своими солеными слезами и так и не прочувствуешь это изумительное сочетание вкусов.

И спустя три часа распития алкогольных коктейлей я с прискорбием сообщаю, что мы с текилой подружились. И больше я не буду от нее бежать, в отличие от собственных чувств к тому, кто растоптал меня. Если будет нужно, я устрою настоящий марафон бега, лишь бы убежать от него так далеко, чтобы больше никогда не верить громким словам про любовь, которой, очевидно, и вовсе не существует.