Глава 12

Не всё, что пожелалось, можно получить сразу. Не всё в принципе можно получить, как бы сильно ни хотелось. Ирислав усвоил это давно и, как ему казалось, очень хорошо. Сколько было проиграно сражений, сколько соратников потеряно… и было бы потеряно в разы больше, не умей он отступать. А в любви, говорят, как на войне. Да и Лаис – на диво достойный партнёр как в одном, так и в другом…

До адреса в Шестом княжестве они добрались быстро, по человеческим меркам, наверное, даже невероятно быстро… но всё-таки недостаточно. Возможно, отправься Лаис одна, она могла бы успеть – пространство и время до безобразия благоволят к разящим… но Ирислав не стал бы просить, даже знай заранее, что их встретит уже остывшее пепелище. Просить – вообще не дело. А уж просить лишний раз того, кто нравится…

Девушка молча соскальзывает с лошади, встаёт рядом с ним. В сумерках её силуэт кажется ещё более изящным и точёным. Наклоняется, пропускает пепел через тонкие пальцы, и князь некстати вспоминает, что альды без труда железо ломают такими вот тонкими с виду пальчиками… Впрочем, что касается госпожи Аделаис – это лишь добавляет ей очарования. Враньё, что женщина должна быть беспомощной.

– Прошлой ночью. Магический огонь, – сообщает Аделаис. – Больше ничего не могу сказать.

Ирислав и сам видит, что огонь был магический – ровный круг, на котором лишь толстый слой пепла… и почему-то ему снова думается совсем не о том. Хочется дотянуться до шелковистых волос, собранных в длинный хвост, пропустить сквозь пальцы, как сама Лаис совсем недавно пепел…

Вместо этого Ирислав отдаёт девушке повод своей лошади, обходит выжженный круг, снимает блокирующее кольцо, опускаясь на колено… Земля отвечает охотно. Ластится к ладони, жалуется… рассказывает. Людей в доме не было, когда он горел. Никого живого не было.

Князь поднимает взгляд на Лаис, собираясь поделиться, и у него замирает сердце, перехватывает дыхание. Наверняка, это лишь игра его воображения, ведь испытывай госпожа посол к нему хотя бы половину того, что мерещится сейчас в её глазах, не просила бы сделать вид, что ничего не было.

Стоит моргнуть, и наваждение схлынуло – во взгляде госпожи Аделаис не читается ровным счётом ничего. Даже вежливого интереса и того нет. Ровная изумрудная гладь. Стена.

Ирислав надевает кольцо обратно, переводит дыхание, унимая так некстати поглупевшее на четвёртом десятке лет сердце, и всё-таки сообщает:

– Никого живого не было.

– Хорошо, – отзывается девушка. Действительно хорошо. И лишних жертв нет, и допросить будет кого. Осталось лишь найти. – Возвращаемся?

Ирислав окидывает взглядом пустырь. Что бы здесь ни стояло, место было выбрано весьма уединённое. Земля знает, помнит, куда ушли люди, населявшие этот дом, но чтобы узнать, надо пропустить через себя слишком много запретной силы. Князь твёрдо знает, что он ещё жив и до сих пор в здравом уме лишь потому, что никогда не переходит грань. Не будет переходить и в этот раз. Завтра уже здесь будут его люди, всё осмотрят, обследуют, всех опросят – кто бы здесь ни жил, ему нужны были продукты, дрова, возможно, слуги, когда-то лекарства или лекарь, а может быть, кузнец… Всё найдут, всё узнают, и пара недель не сыграет такой уж большой роли.

– Возвращаемся, – Ирислав забирает у девушки повод. – Отсюда всего пара часов до места ночёвки официального кортежа.

Сначала всё идёт как по маслу. До нужного постоялого двора они добираются даже часа за полтора, отчёт агента – прозрачен и чист, ничего подозрительного не происходило, всё штатно, всё по плану, и Ирислав желает госпоже Аделаис доброй ночи у дверей её комнаты, и поднимается на свой этаж, предвкушая, наконец, хотя бы пять-шесть часов сна в настоящей постели…

А постель занята. Там расположилась какая-то полуголая, а может, и вовсе голая девица, в любом случае, у уставшего и, чего уж греха таить, влюблённого князя, она вызывает лишь раздражение. А ещё желание вернуть агента, которого он отпустил, и хорошенько допросить – не перестарался ли тот, изображая своего господина. Впрочем, девица могла прийти и по своей инициативе – всегда приходят.

– Убирайся, – Ирислав, отчаянно зевая, скидывает сапоги, снимает рубаху. Незваная гостья даже не шелохнулась, так и сидит на постели, уставившись на него.

Князь зажигает тусклый свет, и девушка, вспыхнув, прикрывается простынёй по самые глаза. Лицо кажется неуловимо знакомым, но это может быть как просто обычная схожесть, так и то, что они уже где-то встречались… на его полуголое тело она таращится с ужасом. Вот и чего пришла, разделась, разлеглась?

– Что тебе надо? – спрашивает князь. Больше всего на свете ему хочется без разговоров вышвырнуть девицу и использовать постель по самому прямому назначению. Поспать.

– Любви, – выдавливает из себя девица. Ирислав еле сдерживает смешок. От страха у неё прыгают губы, а тон, которым это сказано убил бы любое самое страстное желание близости у кого угодно. Ну, разве что кроме самых законченных мразей, которые находят наслаждение в чужих страданиях.

– Чьей? – вздыхает князь, наливая себе вина. Не поспать, так хоть напиться. На дне кувшина светится снежно-белым цветом амулет – не отравлено.

– Ва…вашей, – старательно пряча глаза, настаивает оккупантка.

И тут Ирислав её неожиданно узнаёт. В два шага оказывается рядом, сдёргивает простыню, не обратив ни малейшего внимания на отчаянные попытки удержать, и с мрачным злорадством разглядывает свою бывшую уже невесту. Впрочем, о том, что она бывшая, княжна Третьего княжества, вероятно, как раз и не знает. Иначе не пришла бы заключать брак таким вот способом. Интересно, на что она рассчитывала? Что он совсем слепой и озабоченный идиот? Или всё же было подкрепление в виде какого-нибудь особо действенного приворота, который он просто не почувствовал?

– Княжна, – ласково говорит Ирислав. И ужас в глазах девушки становится абсолютным. Она сползает с кровати, видимо, собираясь сбежать, но бежать ей некуда, да и князь не собирается отпускать.

– Замри! – тяжело приказывает он, и девушка замирает. Он протягивает ей простыню. – Прикройся, поговорим.

Бывшая невеста берёт простыню, комкает в руках… а затем швыряет ему в лицо и пытается сбежать. Ирислав без всякой жалости ловит её за косу одной рукой, в другой удерживая многострадальную простынку. Та сделана из крепкой, добротной ткани. Пригодится.

– Итак? – девушка надёжно примотана к стулу, а Ирислав, не в силах справиться с раздражением, наливает себе ещё вина. – Странный способ мести за погибшего возлюбленного! Вряд ли ты надеялась залюбить меня до смерти!

Княжна смотрит злобным, затравленным зверьком. Жадно и, кажется, даже с надеждой следит за тем, как Ирислав пьёт. Всё-таки приворот? На всякий случай князь снимает кольцо… и чуть было себя не выдаёт. Вездесущие альды, чтоб их! Блистательная госпожа Аделаис и её брат господин Рианйар. Стоят в уголочке и переговариваются, словно бы не в спальню вторглись, где полуголый мужчина и обнажённая, примотанная к креслу девушка, а скучают на светском рауте в ожидании яств. Потом Ирислав замечает, что Лаис зевает, и гнев уходит, как не бывало. Девушка-альд явно устала, и понятно, что пришла сюда не забавы ради…

Князь надевает кольцо обратно и больше не смотрит в тот угол.

Смотрит на пленницу. Девчонка выглядит жалко… но чего-чего, а уж жалости в сердце князя точно нет.

– Что… что вы хотите? – дрожащие губы и срывающийся голос. Кажется, княжна до сих пор не уверена: что-то в плане перевести помолвку в брак пошло не так, или это у Верховного князя Шести княжеств пристрастия такие, и неизвестно, какой вариант её больше пугает…

– Айро, Лис, Илад… – начинает перечислять Ирислав. Имена горчат и колются. Подвёл. Не сберёг. Погибли ни за что… – Вилмир. Сайдо…

– Что? Кто это? Зачем?..

– Это мои люди, – очень спокойно поясняет князь. – Их убили на моих глазах, пока я умирал от яда. От твоего яда. И ты ещё спрашиваешь, чего я хочу?

– Нет, я тут ни при чём! Я не знала… Я сама не знала! Я тоже… Я чуть не умерла от яда, потом был пожар, и я чуть не умерла в огне, а позже с голоду, и теперь, когда я пришла к вам, к своему жениху, к тому, кто предложил мне руку и сердце, обещал быть опорой и защитой, теперь вы собираетесь убить меня за грехи своего же племянника?! Больше вам нечего мне сказать?! Я…

– Есть, – перебивает Ирислав. – Я расторг помолвку. Сделал предложение другой. Вы свободны от обязательств, княжна. И я тоже. Где ваш отец?

Толку от допроса княжны никакого. У Ирислава лишь начинает болеть голова от её всхлипов и настойчивых признаний в любви. Княжна убивается, что он ей не верит, как будто бы её чувства, поверь он в них, хоть на что-то повлияют. Кого бы она ни любила, в её кубке был яд для него, и князю плевать, хотела она или нет. Сделала и сделала… Скорей всего, княжна и в самом деле ничего не знает, даже где находится в данный момент её отец – она должна была лишь провести ночь с князем, а затем направиться в столицу и ждать там.

Когда княжну уводят, уже начинает светать. Ирислав устал. И на душе скверно. И воля даёт слабину.

– Лаис, – почти беззвучно выдыхает он. Она ещё здесь? Отзовётся? Совсем уж невероятное, но такое желанное – останется?..

Ни единого звука в ответ. То ли давно ушла, то ли не желает отзываться. Князь вытягивается на кровати – как был, в штанах и сапогах, поправляет кольцо, закрывает глаза. Иногда надо просто ни о чём не думать…

Утром с неба льёт как из ведра. Холодный дождь и никакой грозы. Лаис не понравится – усмехается сам себе Ирислав. Можно было бы добавить грозу, но тогда ливень затянется на целый день, а им в любом случае надо ехать. Сам Ирислав стоит под ледяными, тяжёлыми струями воды с большим удовольствием, даже закрывает глаза и подставляет лицо. Вода лечит усталость куда лучше, чем сон. По крайней мере, чем всего два часа сна уж точно.

– Простите меня.

Лаис, легка на помине. Насквозь мокрая рубашка не оставляет места воображению, но зато взгляд – сплошная череда загадок…

– Доброго утра, госпожа Аделаис, – чуть улыбается князь. – Вы кого-то убили?

– Вторглась к вам в спальню, – чуть морщится девушка. – Это было… лишним. Недопустимым. Простите.

На язык так и просится «вас, Лаис, я рад видеть в любое время в своей спальне», но слишком пошло получится, а искреннее «в любое время и в любом месте» уж точно ни к чему. Сбежит ещё.

Так что Ирислав просто кивает и снова закрывает глаза.

– И за Йара тоже простите.

Он снова кивает. И безошибочно угадав момент, когда девушка решила, что на диалог он не настроен и собралась уходить:

– Я льщу себе надеждой, что вы это сделали, потому что я вам не безразличен, госпожа Аделаис.

– Я льщу себе надеждой, что сумею это преодолеть, Ваша Светлость, – мягко отзывается Лаис.

Приложу все усилия, чтобы нет! – думает Его Светлость ей вслед.

В протоколе, который ложится ему в руки, стоит только вернуться на постоялый двор, практически ничего нового. Княжна – глупая пешка в руках своего отца, что, впрочем, отнюдь не смягчит наказание. Приворот в вине, запрещённый, безотказный… основанный на помолвке. Не потеряй он настолько голову от Лаис, был бы уже женат… И с одной стороны – хорошо, что сложилось так, а с другой – страшно. Долг перед девушкой альдом уже неоплатный, и то, что он продолжает расти… Ирислав много раз видел, как это происходит. Жизнь не любит неравновесие, и если один и тот же спас тебе жизнь несколько раз, будь уверен – вот-вот придёт твой черёд платить тем же. И остаётся только молиться Творцу, чтобы не оплошать и не подвести.

Глава 13

Замок княгини Шестого княжества похож на лабиринт. Узкие извилистые ходы, закручивающиеся, кажется, без всякой системы, низкие потолки и скудное освещение. Совсем скудное. Глазам альда – не помеха, но как сами люди там ориентируются – непонятно. Должно быть, многолетняя привычка. Зато сама княгиня на удивление хороша, и Лаис с удовольствием её рассматривает. Идеальная осанка, белоснежная кожа, тёмно-вишнёвые глаза… Вдовствующей княгине Иршше тридцать семь, но даже самый пристрастный недоброжелатель вряд ли даст больше тридцати. Госпожа Аделаис совершенно беспристрастна, поэтому легко признаёт – княгиня выглядит на двадцать пять-двадцать-семь, всего на несколько лет старше, чем её дочери.

Йар рассказал, что одна из дочерей – приёмная, и Лаис с удивлением понимает, что так сходу и не угадать. Обе девушки одинаково не похожи на мать.

– Ваша Светлость, – почти по-военному склоняет голову Иршша, не делая ни малейшей попытки вручить князю руку для поцелуя. Определённо, Лаис княгиня нравится. Нет, она вовсе не забыла, что все странные следы везут именно в Шестое княжество, но что в друзьях, что во врагах, что просто в знакомых куда приятнее иметь тех, кто что-то из себя представляет.

– Госпожа Аделаис, – снова обозначает поклон хозяйка замка.

– Госпожа Иршша, – зеркалит полупоклон Лаис.

– В нашем захолустье, – чуть виновато улыбается княгиня, – до сих пор ещё не все последствия Кровавой Империи рассосались. Пожалуйста, не гуляйте без сопровождения, чтобы не пострадать.

Аделаис вежливо улыбается и молчит. Княгиня – не дура, и наверняка об альдах знает куда больше, чем тот же Ирислав. В частности, что вряд ли есть лучший способ подбить альда на глупости, чем предостеречь от них.

К счастью, торжественная часть длится недолго – Иршша прекрасно понимает, что гости устали с дороги, так что уже скоро Лаис, как и всех остальных, ведут в выделенные покои. Изысканное оскорбление, замаскированное под заботу – покои девушки-альда примыкают к покоям Его Светлости, и даже больше – соединены проходом. Незамужняя человеческая девушка должна от такого то ли лишиться чувств, то ли устроить скандал, то ли попрощаться с репутацией… Лаис лишь пожимает плечами.

А умывшись и переодевшись, и вовсе стучит в полупотайную – скрытую за прозрачной занавеской дверь.

Ирислав открывает почти сразу. Видимо, он тоже умывался – обнажён по пояс, волосы ещё мокрые, в одной руке бокал с вином, в другой – кусок варёного мяса, к которому князь ещё, похоже, не приступал.

– Благодарю! – улыбается Лаис и, удивляясь собственной наглости, забирает бокал и кусок мяса из рук совершенно не сопротивляющегося князя. В конце концов, он сам велел ей ничего на официальном приёме и на балу не есть. А то, что из бокала князь уже пил… тем вкуснее вино.

– Зайди, – то ли предлагает, то ли разрешает князь, и Лаис идёт, набрасывая и на себя, и на князя отвод глаз. Пусть те, кто следит за покоями Ирислава, думают, что он пошёл к ней, а те, кто за её покоями – что она пошла к нему. А пока что можно и поговорить.

Оглядевшись, девушка усаживается на комод. Подоконники здесь узкие, а кресла – низкие и слишком мягкие. А князь – слишком хорош…

– Что скажете? – спрашивает он, направляясь к столу, где лежит ещё мясо. И сыр, и фрукты, и куча всего.

– Хорошее вино, – улыбается Аделаис, делая третий глоток и отставляя бокал на край используемого не по назначению комода. – Красивая умная княгиня. Непонятные дочки….

Ирислав согласно кивает, просит:

– Расскажите про Кровавую Империю, Лаис.

Девушка вздыхает и снова берёт бокал, делает ещё глоток вина. Кажется, отказать не выйдет. Вернее, не то чтобы не выйдет, но будет неправильно.

– Несколько веков назад это было, – неохотно начинает говорить она. – Альдам показалось, что они могут править миром. Жизнь наглядно продемонстрировала, что лишь показалось. Теперь мы не любим вспоминать то время – стыдно, но и забыть себе не позволяем. Было много крови с обеих сторон, поэтому так вот назвали…

– И что же пошло не так? – князь ставит на комод рядом с ней блюдо с самой разнообразной едой.

– Всё, – девушка берёт орех и колет его просто чуть сильнее сжав пальцы. – Люди не смирились. Чем жёстче были установленные альдами правила, тем яростнее было сопротивление. Численность и людей и альдов неуклонно и очень быстро снижалась… и нам хватило ума остановиться. Я не могу поручиться за каждого альда, но верю, что как раса мы это переросли.

– Вы будете осторожны, Лаис? – спрашивает князь, то ли по невнимательности, то ли намеренно – из жадности или из принципа? – отпивая из того же бокала, что и она.

– Разумеется, – легко обещает девушка. – А вы?

– И я, – так же легко соглашается князь. – У меня ещё несколько вопросов к княгине, которые я хотел бы решить до бала. Оставайтесь здесь, сколько хотите.

Лаис качает головой и спрыгивает с комода.

Ирислав галантно открывает перед ней дверь:

– Увижу вас на балу.

Занять два-три часа до бала, сидя в своих покоях, совершенно нечем, так что Лаис идёт гулять по дворцу. Осторожно, ведь предупреждение княгини нельзя сбрасывать со счетов, тем более что пока непонятно, чем она руководствовалась, его делая… Можно было бы привлечь Йара и ребят, но, решив не испытывать терпение князя, госпожа Аделаис всех отослала. Во дворце княгини нет никаких аномалий, что же касается всего княжества… у Лаис есть от Йара наскоро набросанная карта – какие места лучше обходить, какие проходы безопасны, и какая территория не изучена, и этого уже достаточно, чтобы благоразумный альд, а Аделаис – крайне благоразумный альд, не влип в какие-нибудь неприятности.

Для начала девушка под отводом глаз скользит по дворцу. Иногда достаточно послушать разговоры слуг и стражи, и всё становится понятно… Во дворце княгини слуги то ли отлично вышколены, то ли специально предупреждены. Ни одного лишнего слова, ни одной сплетни, всё сугубо по делу и о деле – о подготовке к балу. Даже девушке-альду никто кости не перемыл, хотя Лаис была готова услышать и «альдиха», и «альдянка», и ещё что похуже…

Тогда она присматривается к спальне Её Светлости вдовствующей княгини Иршши. На двери явно какое-то заклятие, и девушка могла бы его состарить и уничтожить, но это всё равно что оставить здесь свою подпись… международный скандал, да и только. На спальнях дочерей – то же самое, если Лаис правильно определила двери. И она уже собирается ни с чем повернуть обратно, но ей неожиданно везёт. Дверь покоев чуть приоткрывается, кажется, буквально на секунду, всего лишь мимолётное движение воздуха, кто угодно решил бы, что ему лишь показалось… но Лаис, повинуясь внезапно встрепенувшейся интуиции, задаёт смещение во времени ровно на столько же, на сколько оно было сделано в том альдовом амулете, и с замиранием сердца следует за появившимся вдруг в ещё недавно пустом коридоре альдом. Поддерживать двойное смещение – отнимает чёртову кучу сил, и у девушки моментально начинает болеть голова, но она слишком боится спугнуть нежданно-негаданно появившегося соотечественника.

Альд ей незнаком. Конечно, Лаис знает далеко не всех, но и народ альдов не такой уж многочисленный, и есть какие-то плохо различимые, но однозначно идентифицируемые подсознанием признаки, которые говорят – свой. Пусть и не знакомый, но свой. Этот альд был чужим. Словно бы с другого края земли. Другие повадки, другой стиль одежды, всё другое… Тем любопытнее было Лаис. Откуда взялся, что делал, куда направляется? Задать эти вопросы она, вероятно, ещё успеет, но чем больше ты знаешь о собеседнике, тем меньше у него стимула и шансов тебе солгать. Так что сначала стоит за ним проследить.

О том, чтобы сообщить Ириславу, Лаис даже и не подумала. Впрочем, если бы эта мысль и пришла к ней в голову, она была бы решительно отвергнута. Не может быть и речи о том, чтобы поделиться чем-то, что с большой вероятностью альдам навредит. И возможная опасность – не повод поставить свою собственную шкуру выше благополучия народа и успеха своей дипломатической миссии.

Альд двигается быстро и уверенно, он явно не первый раз во всех этих коридорах, Лаис давно сбилась со счёта поворотов, и догадайся альд сменить отвод глаз, девушке пришлось бы знатно поплутать, чтобы выйти обратно. К счастью, объект слежки беспечен и самоуверен – общая черта альдов при общении с людьми. Даже не обернувшись ни разу, он выходит через потайной ход наружу, в уже наступившие сумерки, и лёгким бегом направляется куда-то на восток, примерно в ту сторону, где они ещё вчера любовались последствиями магического огня. Аделаис не может и не хочет терять столь шикарную зацепку, так что следует за ним. Хочется отбросить второе смещение, от которого уже слезятся глаза, но осторожность и предусмотрительность не дают.

Забег длится около часа, но это скорость альдов, человек на лошади добирался бы не менее пяти, а то и семи часов. Лаис кажется, что она близка к цели, она запрещает себе раньше времени ликовать, но ощущение, что разгадка вот-вот наступит, кружит голову и спутывает мысли… И тут альд пропадает.

Вот только что он ступил на ровную, хорошо освещённую поверхность… и вот его нет. Неужели всё-таки понял, что за ним следят, и поменял отвод глаз? От разочарования хочется застонать… А главное – знать бы, как давно он что-то понял? Может быть, весь след был ложью?

Лаис, уже не торопясь, идёт на то место, где пропал альд. С виду – ничего, и в карте Йара этого места нет, да и с чего бы ему тут быть, если ничего не чувствуется… но стоит сделать пару шагов, и голову словно сжимает тисками, воздух выгорает в лёгких, а по коже прокатывается озноб… И проморгавшись после неожиданно заполнившего глаза тумана, Лаис видит перед собой совсем другой пейзаж.

Девушка инстинктивно делает пару шагов назад… но ничего не происходит. Лаис скидывает отвод глаз, чтобы не мешал, внимательно осматривает пустырь, на котором оказалась… ничего. Идеальная ловушка для альдов. Незаметная и непреодолимая.

Впрочем, отчаиваться девушка не спешит. Тот альд ведь как-то вышел? Значит, путь наружу есть, и его можно отыскать. А пока стоит пойти осмотреться.

В нескольких сотнях шагов располагается деревня. Вернее, остатки деревни. Даже в неверном свете луны и очень издалека Лаис видит, что целых домов почти не осталось, но это единственное место в обозримых окрестностях, где кто-нибудь мог бы жить. Так что девушка идёт туда. С близкого расстояния вид совсем удручающий, но зато и гадать не приходится – всего один дом производит впечатление обжитого.

Лаис замирает на несколько секунд под дверью, затем под окном, пытаясь на слух определить, что там происходит… не слышно ничего, лишь лёгкий, едва различимый скрип половиц… Решив оставить обитаемый дом на потом, девушка направляется к заброшенным. Может быть, они помогут понять, что происходит…

– Кто ты?! – настигает её заданный прерывающимся от волнения голосом вопрос. – Альд?!

Аделаис оборачивается в нескольких шагах от первого из домов, в которые собиралась наведаться.

– Альд, – чуть склоняет голову набок. – Аделаис. А ты?

– Альд… – недоверчиво повторяет объект её недавней слежки. И бухается на колено: – Будь моей женой!

Лаис достойно справляется с удивлением и, кажется, начинает догадываться, что происходит.

– Я – далеко не единственный альд на свете, – мягко сообщает она. – И даже далеко не единственная девушка-альд!

На лице её собеседника читается такое удивление, такая надежда, что Аделаис его жалко. Жалость – оскорбление для взрослого альда, но этот, несмотря на внешнюю зрелость, производит впечатление потерявшегося ребёнка.

– Но где? Откуда? – растерянно говорит он. – Я знаю здесь каждый миллиметр, тут никого нет, и снаружи… она сказала, что альдов нет. Их истребили давным-давно, и я… мы – последние.

– Мы? – переспрашивает Аделаис. – Здесь есть кто-то ещё? Почему вы не уходите?

Глава 14

Княгиня Иршша и в самом деле умна. Пока был жив её муж, князь Виллад, Ирислав с княгиней не перемолвился и парой слов, и видел-то её мельком. Затем – особо не интересовался Шестым княжеством, ибо беспокойства оно не доставляло, налоги платило исправно, а располагалось на самой окраине, пусть и занимало обширную площадь. Не до того было. Слишком много трудностей от других княжеств было, слишком много дел…

– Почему не сложилась ваша помолвка с Третьим княжеством? – спрашивает Иршша, когда хозяйственные дела уже обсуждены. Склоняет голову набок, посылая князю завлекающую улыбку. Ириславу кажется, что на него открыта охота, но хочется думать, что охотница просчиталась и «дичь» недооценила…

– Почему вы считаете, что вас это касается? – интересуется князь.

– У меня две дочери. И обе они куда красивее, чем княжна Третьего княжества. И главное, – Иршша подаётся вперёд, демонстрируя безупречное декольте, и даже на секунду касается его руки, – у них умная мать. Куда умнее, чем князь Миклан и его жена вместе взятые.

– Вы делаете мне предложение? – Ирислав заламывает бровь в лучших традициях госпожи Аделаис.

– Да, – ничуть не смущается княгиня, тёмно-вишнёвые глаза смотрят в упор. – Подумайте, Ваша Светлость. Я могу быть очень хорошим союзником.

– Не сомневаюсь, что можете, Ваша Светлость, – отзывается князь. – Но я решил, что жениться по политическим соображениям – ошибка. Теперь – только по зову сердца.

– Тем более, – нежно улыбается собеседница. И уже непонятно, на дочерей она намекает или на себя. Хорошо ещё, если не на всех сразу.

Ирислав сдержанно улыбается, благодарит за оказанную честь, и встаёт, предлагая руку Её Светлости. Бал уже, вероятно, начался.

На балу Ирислав невольно ищет глазами Лаис. Ищет и не находит. Узнать бы, почему не пришла. Не захотела? Увлеклась чем-то другим? Нашла-таки какие-нибудь неприятности? Князь танцует с обеими дочерьми Иршши – крайне молчаливыми, с самой княгиней, загадочно ему улыбающейся, ещё с какой-то тараторящей женщиной… а Аделаис всё нет. Разумеется, госпожа посол вовсе не обязана присутствовать на балу, но если бы не планировала, наверное, сообщила бы? Что-что, а правила дипломатической вежливости девушка-альд соблюдает железно…

Не в силах побороть беспокойство, князь отлучается на несколько минут с бала, идёт в покои, беспрепятственно заходит к Лаис… никаких следов ни девушки, ни борьбы, ничего. Где же ходит зеленоглазая красавица?

Возвращается на бал, а тревога грызёт хуже самого злого волка. Скорее всего, Аделаис просто отправилась «погулять», как она любит – с радиусом прогулки во всё княжество, если не более, но всё же – почему не предупредила? Даже в Первом княжестве, в его столице – отпрашивалась. Теперь же просто ушла?

Княгиня Иршша. Подходит ближе, чем требуется. Прикасается плечом. Вкладывает в его руку бокал с вином, спрашивает о Лаис:

– Где ваша… гостья?

Ирислав пожимает плечами:

– Вероятно, гуляет. Иршша, а о каких последствиях Кровавой Империи вы говорили?

Её Светлость загадочно улыбается:

– Есть несколько мест с магическими аномалиями… Ирислав. Мы примерно знаем, как они действуют на людей, но так как альдов давно на территории княжества нет, не можем угадать, как подействует на них…. Нет, я уверена, что вашей… гостье ничего не угрожает. Просто должна была предупредить… Потанцуете со мной ещё? Я давно не получала такого удовольствия от танцев, вы – превосходный партнёр!

Ириславу хочется поморщиться от такой откровенной лести, но благодаря выработанной годами привычке на лице его ничего не отражается. К тому же лучше с княгиней танцевать, чем пить её вино. Князь ставит бокал на поднос моментально появившегося рядом слуги и предлагает женщине руку. Танцевать – не целовать…

Впрочем, после одного танца Ирислав уходит, сославшись на усталость. Дело, разумеется, не в ней, дело в грызущей изнутри тревоге, а ещё княгиня – несомненно весьма привлекательная особа, если судить объективно и непредвзято – начинает раздражать. Она держится идеально в рамках приличий, и даже не повторят больше свои предложения, разве что тёмные глаза смотрят слишком бесстыдно и откровенно, но у князя ощущение, что он в самом центре недружественной военной кампании. И то, что он пока не заметил, где на него нападают, делает только хуже.

Поэтому он уходит, и стоит выйти из душного, наполненного горящими свечами зала, сразу становится легче. А может, просто княгиня осталась там? Ирислав задумчиво крутит на пальце кольцо. Показалось ему, или оно и в самом деле нагрелось при разговоре и затем при танце с княгиней Иршшей? И если да, то что бы это значило?

В одном из многочисленных коридоров, где ориентироваться, по мнению Ирислава, может только настоящий крот, но вроде бы за пару поворотов до покоев ему попадается навстречу Лаис. Девушка дежурно улыбается, обозначив поклон, и собирается пройти мимо. Мимо?!

– Вы не сочли нужным посетить бал, госпожа Аделаис? – резче, чем следовало, спрашивает князь. Признаться честно, непосещение бала и какого угодно мероприятия он простил бы ей гораздо легче, чем вот этот вот равнодушный взгляд.

– Прошу прощения, Ваша Светлость, – певуче отзывается девушка, сверкая изумрудными глазами. – У меня были дела. Готова отправиться на бал прямо сейчас!

Подобный вариант Ирислава совершенно не устраивает. Потому что он сам уже ушёл с этого самого бала, сославшись на усталость, и вернуться через пятнадцать минут – каприз, недостойный воина и мужа, а такой красивой девушке делать без него на балу совершенно нечего…

Пока князь раздумывает, как ей об этом сообщить, девушка хитро улыбается и делает шаг к нему.

– Могу не ходить на бал, – шепчет она, глядя снизу вверх. – Если у вас ко мне срочное… государственное… дело!

– Срочное, – соглашается князь, прищуриваясь. – Государственное.

Какое именно он ещё не решил, но что-нибудь уж придумает…

Впрочем, придумывать ничего не приходится. Девушка поднимает руку, гладит его по щеке. Почему-то вместо радости князь испытывает беспокойство. Происходит что-то не то. Лаис на редкость последовательна, и если попросила соблюдать дистанцию, вряд ли нарушит её вот так вот откровенно, почти напрашиваясь…

Дальше – больше. Руки скользят по его плечам, спускаясь вниз, до самых кончиков пальцев… и она опускается на колени. Не отводя взгляда и демонстративно облизнув губы.

Ирислав чувствует лёгкое касание к своей руке, а затем девушка берётся за пряжку ремня.

– Здесь? – спрашивает князь. Ощущение фальши зашкаливает, но мозг, приученный верить глазам, ещё цепляется за картинку. Ответь она «где угодно, когда угодно, только скажи», и он бы не устоял. Но девушка, кем бы они ни была, не знает и не может знать то, что слышала одна лишь настоящая Лаис.

– Никто не увидит, я позаботилась, – отвечает голос так похожий на голос девушки-альда.

Ирислав наматывает шёлковые волосы на кулак… и резко дёргает вверх. К горлу нож. И главный вопрос:

– Где настоящая Лаис?

– Я настоящая! – испуганно выдыхает девушка.

Даже не смешно. Настоящая Лаис уже давно вывернулась бы и приставила нож к его шее, если не куда похуже.

– Разожми руку, – требует князь – девица что-то сжимает в кулаке. А когда он её встретил, готов поклясться, ничего у неё в руках не было. Яд? Какой-нибудь амулет?

Девушка не спешит выполнять приказ, и князь надавливает, делая порез.

– Раз, – говорит он. – На «три» я перережу тебе горло и посмотрю, что ты прятала в руке, сам. Два. Тр…

– На! – выкрикивает девушка, выбрасывая руку вперёд. На ладони лежит его кольцо, и князь очень сильно раздосадован на себя самого, что даже не заметил, как лже-Лаис сняла…

– Сюда, – говорит он.

Девушка поднимает руку, и Ирислав забирает кольцо. Воспользовавшись тем, что нож убран от шеи, девушка делает рывок, оставляя волосы в руках у слегка опешившего князя, и смазанным силуэтом исчезает за поворотом. Он отшвыривает парик, надевает кольцо и идёт следом – разумеется, никого. И след простыл.

И где искать настоящую Лаис? Видимо, где-то снаружи.

Ирислав выходит из замка: один, без охраны, провожаемый любопытными взглядами как своих, так и местных дружинников. Идёт в конюшню, самолично седлает коня, ведёт его в поводу через замковые ворота, по навесному мосту, перекинутому через широкий и, надо думать, глубокий ров. Застоявшийся в стойле конь фыркает, рвёт повод из рук, толкает хозяина мордой в плечо – садись, мол. Поскакали уже.

Князь продолжает идти пешком, и уже через несколько минут сворачивает с дороги в лес. На ходу снимает кольцо, подбирает немного силы, пока что просто осмотреться вокруг… Никого. Может ли быть, что наблюдение за ним не пошло? Или свои сработали как надо и перехватили людей княгини, если те и направлялись следом? Как бы там ни было, никого. А значит, можно зайти дальше.

Он привязывает начавшего нервничать коня к дереву, отходит на пятьдесят шагов… и медлит, решаясь. Тянет время, давая себе шанс передумать, вытащить из кармана кольцо, надеть, и поиски госпожи Аделаис оставить специально обученным людям. Ну и что с того, что они могут потратить на это не одну неделю? Можно было бы ещё обратиться к альдам… если их найти, вроде бы, все они покинули княжества. Варианты есть, положение не безвыходное… дело лишь только в том, что каждая секунда промедления причиняет почти физические страдания, стоит только допустить мысль, что Аделаис в беде, и что каждое мгновение, которое он медлит, уменьшает шансы на спасение.

Ирислав зачёрпывает теперь уже много. Много силы, много звуков, запахов, следов… Надо мыслями и силой вернуться к замку, чтобы нащупать след оттуда, это даётся очень легко, и именно лёгкость пугает. Как отказаться от могущества, которое само ложится в руки? От силы, которая ластится и льнёт… от возможности лёгким движением пальца создавать и разрушать горы. Разум помнит – это чревато безумием и гибелью, но так ли это на самом деле? А вдруг, это лишь придумка завистливых и слабых классических магов?

Сила искушает, и пока, к счастью, ещё не сильно, но что будет через несколько часов?..

След Лаис находится быстро. И, кажется, она шла не одна. Рядом шёл другой альд. Не Йар, нет. Кто-то ещё. Ирислав почти без сожалений надевает кольцо и идёт обратно к перепуганному коню. Направление на ближайший час известно, потом… потом придётся повторить.

Несмотря на опасения, Верховный князь Шести княжеств самонадеянно полагал, что с искушением будет не так уж сложно справляться. Как бы не так. Кажется, каждое следующее обращение к силе, погружение в неё, растит зависимость в геометрической прогрессии. Уже на исходе второго часа, когда он третий раз «слушает» мир, надеть кольцо обратно – почти непосильная задача. «Я твоя» – шепчет земля под ногами, – «прими!». «Я отнесу тебя, куда надо, отдай мне своё сердце целиком», – поёт ему в уши ветер. И даже вода в недрах земли зовёт. Говорят, что жизнь измеряется не количеством вдохов, а количеством моментов, когда перехватывало дыхание, и стоит ли бороться со своей сутью и предназначением, со своей судьбой, чтобы прожить дольше на какие-то несколько десятков лет, прожить тусклой, серой жизнью, отказавшись от красок мира… от самого мира и от всех удовольствий в нём.

Ощущение, что стоит надеть кольцо, и ты станешь предателем. Такой ласковый, такой открытый тебе мир, как можно закрыться в ответ?

Ирислав стискивает зубы и надевает кольцо. Найду – поцелую, что бы госпожа Аделаис об этом ни думала, – обещает себе. И посеревший было мир становится чуть веселее.

Четвёртый раз он оттягивает, как может. Едет около двух с половиной часов, рискуя проехать точку назначения, но понимая, что его хватит ещё на один, самый максимум – на два раза, и то риск стать неуправляемым, невменяемым воплощением стихии слишком велик… он не имеет права так рисковать. Знает, что нельзя, что неправ, неправ перед собой, перед своим народом, перед всеми людьми… но и остановиться не может.

Теперь силу уже не надо звать. Стоит снять кольцо, и она тут как тут, ложится в руки, и захочешь не взять – не сможешь. Вот и конь уже, привычный ко многому, начинает шарахаться от него даже когда он с кольцом…

И всё-таки приходится рискнуть и в пятый раз.

Вот место, где Лаис просто исчезла. Ирислав подходит к нему уже пешком – коня он не стал привязывать, расседлал, снял уздечку, и тот пустился с места в галоп ещё до того, как князь снял кольцо…

Он берёт силу ещё и ещё, кажется, резервы стихий неисчерпаемы. Стоило ли ограничивать себя столько лет? Ирислав уже не может точно вспомнить почему, но до сих пор твёрдо уверен, что стоило. Кажется, это что-то про самоуважение и про то, что сиюминутный кайф не стоит того, чтобы предавать самого себя… но чем дальше, тем больше слова теряют стоявший за ними ещё недавно смысл.

На месте исчезновения Лаис лабиринт из полупрозрачных стен. Как будто мир заворачивается в этом месте сам в себя… и выхода в этом лабиринте нет. Не предусмотрено. Ни альд, ни человек не покинут идеальную ловушку, и даже не увидят, пока не зайдут внутрь. Вероятно, это одно из наследий Кровавой империи, и Ирислав чувствует совершенно неуместную гордость за свою расу – неизвестно, сколько крови и сил стоило создание ловушки, но люди, похоже, и в самом деле сопротивлялись яростно. Впрочем, сейчас любое чувство, не связанное со стихиями – хорошо.

Можно сделать в лабиринте дверь… наверное, даже нужно сделать дверь… но сделав её размером больше, чем устоявшие полстены, стоит ли оставлять остальное?

Угадывавшиеся внутри лабиринта фигуры превращаются в Лаис и ещё двоих альдов, и даже в какого-то человека, и все они что-то говорят, но это не имеет никакого значения. Когда это стихию волновали людские или альдовы разговоры?

Не замечая, что вокруг него ураган, а тело начинает светиться бело-синим пламенем, словно Ирислав – сам по себе молния, он идёт к Аделаис. Альды и человек бросаются врассыпную, а она стоит. Смотрит своими невероятно зелёными глазами, и произносит какие-то не имеющие уже никакого значения слова…

Он делает, что обещал сам себе. Притягивает, целует… и как ни странно, именно от этого становится легче. Словно Лаис забирает лишнее. Лучше становится настолько, что Ирислав даже находит в себе силы достать из кармана кольцо и надеть на палец.

Краткий миг покоя и тоски по силе… а затем кольцо, не выдержав уже установленного притяжения, разлетается на осколки, и между князем и силой нет никакой преграды. Она снова вся его.

Глава 15

Чего только ни перепробовали люди во времена Кровавой Империи, пытаясь скинуть ненавистное иго. И яды, и заклятия, и самые разные ловушки… Лаис читала в летописях, что более или менее значимого успеха человеческая раса не добилась ни в чём, несмотря на единичные удачные случаи. Те же ловушки, как правило, не удавались, не обладали достаточной стабильностью, распадались под объединёнными усилиями альдов, или даже сами по себе, по прошествии определённого времени…

Лаис пятый раз, уже без всякой надежды и на чистом упрямстве пытается выйти за пределы деревни больше, чем на сотню шагов. Ничего. Пространство упрямо сворачивается, замыкаясь само на себя, и она лишь напрасно тратит силы… Рядом топает несостоявшийся жених, впрочем, кажется, до сих пор не теряющий надежды. Он смотрит на неё с таким восторгом и обожанием, что Аделаис неловко. И очень его жалко, и не получается перестать жалеть, даже если напомнить себе, что жалость – оскорбление для альда. Этот не воспринимается альдом. Не бывает настолько не уверенных в себе, настолько не любящих себя альдов, ищущих опору в любом рядом подвернувшемся.

– Грозу любишь? – спрашивает Аделаис просто чтобы что-то сказать. Невозможно молчать под этим щеняче-преданным взглядом. Хочется встряхнуть парня за плечи и приказать быть мужиком, как будто это может помочь, а потом найти кладбище, где похоронен тот, кто создал ловушку много столетий назад, и надругаться над его могилой.

– Грозу? – растерянно переспрашивает Торм. – А что это?

Аделаис вздыхает. Лишить альдов ещё и грозы – немыслимо…

История, которую поведал Торм, простая и незамысловатая. Впрочем, возможно, все самые нужные и интересные детали просто потерялись за несколько веков. Ближе к закату Кровавой Империи был крупный мятеж, и был выслан отряд разящих – альдов – карателей… и вот они-то и попались в расставленную ловушку. Вместе с несколькими сотнями людей – жителей деревни, вокруг которой неизвестный маг закрутил пространство. Как люди и альды ужились вначале – история умалчивает, зато очень хорошо известно, что было потом. От союза альда и человека всегда рождается альд. У альдов девочки рождаются в разы реже, чем пацаны. И очень редко рождается больше двух детей, да и двое, честно говоря, уже много… В какой-то момент людей в деревне не осталось вовсе – только альды, а потом и их количество начало снижаться, пока не осталось всего двое. Торм и его пожилая мать.

Он с детства знал, что последний. Что ему доживать свой век в полном одиночестве, без возможности поговорить хоть с кем-то… поэтому, когда полгода назад в его ограниченном мирке появилась человеческая девушка, это было настоящее чудо. Девушка могла приходить и уходить, и она обещала вывести альдов, но надо было тщательно всё подготовить. Она же сказала, что других альдов не осталось, что их победили и истребили, что люди нашли безотказное оружие против альдов, и теперь каждый, стоит ему встретить альда, может его убить. Торм очень хотел выйти и вывести мать. Ради этого он был готов ждать, делать амулеты по забытой уже всеми технологии, он вообще был готов на что угодно… впрочем, даже его стали одолевать сомнения. Так что девушка устроила ему вылазку в большой мир и беседу с княгиней. В том, что Торм вернётся обратно, никто не сомневался – тут его мать, да и большое количество страшилок о современном мире бесследно не прошло…

– Когда она придёт в следующий раз? – спрашивает Аделаис, осознав, что самостоятельно выбраться, похоже, и в самом деле не выйдет.

Ответ «через месяц-полтора» совершенно не утешает. К тому же княгиня достаточно умна, и, скорее всего, догадается, куда запропала гостья. А значит, скоро здесь будут маги, чтобы всех уничтожить. От альдов, узнавших, что они не одни, и что их обманули – один лишь вред. И от госпожи посла, сунувшей свой нос куда не следует – уж тем более…

Некоторое время Лаис мародёрствовала – прошлась по всем домам в поисках каких-нибудь интересных вещей или записей: улов, увы, оказался крайне скудным. Оказывается, Торм успел почти всё что было отдать этой таинственной девушке, как раз вот в обмен на экскурсию за пределы осточертевшей уже деревни. С одной стороны, Лаис помнила: он верил, что альдов больше нет, с другой – бесилась. Масла в огонь подливало то, что парень так и ходил за ней, и ещё раза три успел повторить своё предложение, словно не мог поверить в отказ. Аделаис, потеряв терпение, но стыдясь рявкнуть на убогого, соврала, что обручена с человеком, после чего на полчаса воцарилась тишина – видимо, альд отходил от душевного потрясения.

Мать Трома понравилась девушке чуть больше – она хоть и смотрела с плохо скрываемым обожанием и надеждой, по крайней мере, не делала предложений.

Ещё обнаружился человек – он старательно прятался по углам от альдов, пользуясь их же амулетом, альды молча за ним наблюдали, никаких попыток сблизится не делая. И так ясно, что он выбраться не может. Иначе давно бы ушёл, а не воровал еду с огорода, каждый раз трясясь от страха почище любого зайца… По словам Трома парень появился здесь около двух недель назад. С ним определённо стоило побеседовать, но после того, как у неё появится хоть что-то, что можно будет противопоставить явившимся схлопнуть ловушку магам…

А потом ловушка рухнула сама. Половина непреодолимого для Лаис пространства выпрямилась, не то что открывая дверь, практически вытряхивая обитателей наружу. Просто потому, что один стихийный маг так захотел.

Лаис должна бы быть рада, что ловушка распалась, но тревога заслоняет всё остальное – кажется, чтобы сотворить такое стихийный маг должен впустить в себя много силы. Очень много. Далеко за той гранью, которую благоразумным стихийникам переходить не следует… Собственно, князь уже и не похож на разумного стихийного мага, да и просто на разумного. Он – воплощение стихии и стоять рядом с ним также опасно, как заглядывать в жерло извергающегося вулкана. Он идёт к ней, и Лаис знает, что надо бежать, но не в силах сделать и шага. Не столько от страха, сколько от нелепой, но такой сильной надежды. Отчаянно хочется верить в невозможное и несбыточное – а вдруг сила ещё не выжгла Ирислава, а вдруг он ещё здесь?..

– Ирислав, – беззвучно шепчет Аделаис, сама того не замечая. – Зачем? Ну зачем?..

Вместо ответа – горячие губы на её губах, прожигают как десяток молний сразу. Слишком много силы для Лаис, и она сбрасывает её в никуда, отчего вокруг начинают появляться синие снежинки…

Князь делает-таки невозможное: медленно достаёт кольцо и надевает на палец, и Аделаис уже готова петь от того, что из взгляда Ирислава потихоньку уходит первозданная мгла, и от того, что он справился, и она сейчас обожает его как никогда за стойкость и волю…

Кольцо рассыпается.

Мгла возвращается в глаза Его Светлости, а притихший было ураган начинает раскручиваться с новой силой.

Аделаис делает четверть шага вперёд и изо всех сил бьёт князя головой. Против грубой силы беззащитен любой маг. Ей мерещится, что стихия взволнованно крутится вокруг, но Лаис уже «запеленала» свою жертву в пространственно-временные потоки, отсекая от всего. Вот только что делать дальше? Стоит князю прийти в сознание, и все преграды рухнут так же, как и ловушка…

Она переводит взгляд на невольных свидетелей. Альды, может, и будут молчать об увиденном, хотя она за них и не поручилась бы – они всё же совсем другие, человек же точно не будет, так что упускать его нельзя.

Молодой, черноволосый мужчина замер неподвижно в хватке Трома, и Лаис чуть-чуть к последнему оттаивает – может, ещё и получится из мальчишки нормальный альд. Через пару лет.

– Ты кто? – зло спрашивает она. И, кажется, у неё получается по-настоящему страшно – мужчина ощутимо бледнеет. Злится девушка не на него, а на недружелюбные обстоятельства в лице княгини, которые, кажется, обставили её по всем фронтам, но и тип этот весьма подозрителен.

– Человек, – отзывается он, умудряясь не стучать зубами, хотя голос немного дрожит. Действительно совсем немного, почти незаметно. – Я случайно проходил мимо… ничего не видел, ничего не запомнил… у меня тут тётушка недалеко живёт… пустите, дамы и господа альды, а?

– Имя? – спрашивает Аделаис, делая шаг вперёд. – Учти, у нас мало времени, так что у тебя одна попытка, человек. И я прекрасно знаю, где и как ты провёл последние две недели. И они, – кивок на альдов, – тоже знают.

– Ри… – начинает врать мужчина. Затем замолкает и называет, похоже, уже настоящее имя: – Яромир, госпожа. Я… я пригожусь!

Надо бы его допросить, но сейчас гораздо важнее убраться отсюда, чтобы не попасть в руки магов княгини, ибо от неё ничего хорошего ждать не приходится…

– Пойдёшь с нами, – говорит Лаис. – Если мне покажется, что хочешь сбежать – лишишься ноги. Я мнительная, так что не отставай!

Князя несёт Тром, пожилая женщина-альд, её зовут Алана, бодро идёт рядом, человек запыхался, но пока что поспевает, но Лаис всё кажется, что они идут недостаточно быстро. Она укрыла отряд двойным отводом глаз – спасибо Ириславу, сил у неё пока что через край, но если у княгини есть стихийный маг, то это всё напрасно, и как знать, не шагают ли они в уже расставленную ловушку? Стихийный маг обнаружит их, если уже не обнаружил, так же быстро, как отыскал Ирислав. Направление Лаис не меняет – без толку, единственное преимущество, которое у них может быть – это расстояние. Люди не способны двигаться с такой же скоростью, как альды. Конечно, задерживает Яромир, но не тащить же его на себе, пусть он и легче князя в полтора раза, как минимум…

– От кого ты прятался, Яромир? – спрашивает Аделаис у пыхтящего рядом мужчины. Имя кажется смутно знакомым. Кто-то не так давно что-то про Яромира говорил, но она не помнит. Да и мало ли на свете людей с одинаковыми именами…

То ли от вопроса, то ли от усталости, тот оступается, но не падает – Лаис резко дёргает его за ворот куртки вверх. Как котёнка за шкирку.

– Это не было попыткой побега, прекрасная госпожа, – заверяет мужчина, оправляя одежду и потирая шею. Надо же, до сих пор не потерял присутствия духа.

Девушка выразительно молчит, и Яромир, переведя дыхание, отзывается:

– Её Светлость… княгиня Иршша…

– Чем ты ей насолил? – Лаис легко перепрыгивает через поваленное дерево, ждёт, пока человек перелезет.

Яромир то ли не может справиться с дыханием, то ли замялся, подыскивая ответ на неудобный вопрос… и чем дольше он молчит, тем больше Аделаис уверяется в последнем.

– Ну? – подгоняет она его.

– Узнал кое-что лишнее, – неохотно пыхтит в ответ мужчина, и снова спотыкается.

Лаис бросает взгляд на Трома – тот не жалуется, хвала Творцу, впрочем, он кажется, вообще ни слова не произнёс после эффектного появления князя, так что, может, отойдёт от шока и начнёт… но пока что не жалуется, однако выглядит уже усталым. А тут и ручеёк журчит неподалёку…

– Привал, – командует девушка-альд. Её спутники кидаются к ручью умываться и пить, Лаис же задумчиво рассматривает Ирислава, удерживая себя от того, чтобы провести рукой по щеке. За последнюю пару дней у Его Светлости отросла небольшая щетина, но теперь в глазах Лаис его ничего не портит…

Она вздыхает. Время на исходе, а так ничего и не придумалось. Ирислав вот-вот очнётся, и хорошо ещё если она сможет вырубить его ещё раз, но это ведь никак проблему не решит.

Знать бы, где верховный князь взял своё кольцо. Получил в наследство? Купил? Отнял? Разграбил гробницу какого-нибудь древнего стихийника?.. Лаис чувствует усталость и острую ненависть к собственной беспомощности. А ещё зудящую потребность немедленно действовать. Вот только как? Позвать Йара? Бесполезно. Василину? Как? Да и добираться долго… не говоря уже о том, что это ещё более бесполезно, чем звать альдов.

Айвор. Айвор-ветер. Имя само ложится в память, и Лаис не может до конца сформулировать, почему именно он, но где-то внутри живёт ощущение, что это единственный шанс. Менестрель милостью самого Творца, получеловек-полудемон, знающий бесчисленное множество легенд, и по какой-то странной прихоти судьбы благоволящий к ней. Или благоволивший. Но сейчас это неважно. «Позови, и я приду» – говорил синеглазый бард. И она зовёт, закрывшись от своих спутников отводом глаз. Неправильно просить, ой как неправильно, но и не предпринять ничего – немыслимо.

– Айвор, – шепчет девушка вслух. – Айвор-ветер. Помоги!

Она не ждёт мгновенного чуда, вернее, ждёт, но совсем небольшого – что ветер подхватит и отнесёт её слова ему, а его ответ ей, или письмо прилетит как осенний лист и ляжет к её ногам, или ещё что… Но менестрель появляется сам. В нём нет ни капли альдовой крови, и пространство и время непокорны ему, но демонам и не надо, они перемещаются по-другому. Просто распадаются в одном месте и собираются в другом. Вот только Айвор – наполовину человек, и Лаис до боли стискивает руки, наблюдая, как мучительно медленно проявляется менестрель, из носа у него течёт кровь, а синие сапфировые глаза сейчас куда больше похожи на рубины… Переход отнял у Айвора не один год жизни, и кто бы мог подумать, что ответ на крик о помощи способен так горчить…

– Аделаис, – как ни в чём не бывало устремляет на неё взгляд менестрель, обволакивая серебряным голосом. – Ты звала.

– Звала, – соглашается Аделаис, бережно вытирая кровь с его лица. – Спасибо, что пришёл… Ириславу ещё можно помочь?

Глаза Айвора снова наливаются красным, и Лаис кажется, что она физически чувствует, как тают его годы. Он неспроста не пользуется никогда силой, слишком дорого это обходится. Разве можно было просить его о такой жертве? И пускай речь идёт не только о жизни Ирислава, а о жизнях не одной тысячи людей, ибо безумный стихийный маг – это стихийное бедствие, возведённое в десятую степень, но отделить чувства никак не получается, и сложно избавиться от мысли, что она меняет жизнь одного мужчины на жизнь другого, не имея на это никакого права…

– Он выгорел, – говорит Айвор, переводя на Лаис рубиновые глаза. – Там нечего спасать, Лаис Разящая. Только оболочка.

– Пожалуйста, – тихо отзывается Аделаис. – Попробуй.

– Он не будет прежним, – всё ещё смотрит на неё менестрель. – Но я сделаю для него ограничитель, раз ты просишь. С одним очень простым условием.

Глава 16

Глаза Ирислав открыл не сразу. Казалось, что он ещё не до конца очнулся, на половину, может, даже на треть, и вот-вот полностью придёт в себя… Но время шло, ничего не менялось, и глаза пришлось открыть, невзирая на пронзительное ощущение неполноты и неправильности происходящего.

Отправляясь в беспамятство, люди вряд ли задумываются о том, кого увидят очнувшись, вот и Ирислав, разумеется, не загадывал и не размышлял об этом, но всё же почему-то подсознательно был уверен, что, открыв глаза, увидит Лаис.

Вместо девушки-альда над ним склонился какой-то мужик, неопределённого возраста, и до отвращения напоминающий одного назойливого менестреля. Впрочем, воспоминание о поклоннике госпожи Аделаис не вызвало привычного раздражения, вместо него повеяло пустотой и такой тоской, что князь поторопился подняться на ноги. И только потом спросил:

– Ты кто?

– Видишь? – говорит мужчина, оборачиваясь к… Аделаис. В голосе его сквозит облегчение и, кажется, неловкость. Словно испытывать это самое облегчение – стыдно.

– Вижу, – ровно и глухо отзывается Лаис, отодвигает то ли изрядно постаревшего Айвора, то ли его старшего родственника, и подходит вплотную. – Ваша Светлость, что вы помните?

Ирислав помнит всё. И глядя в глаза Лаис, он точно знает, что перед ним самая прекрасная девушка на свете, знает, что стоило рискнуть всем, чтобы увидеть столько нежности и беспокойства в таких непроницаемых обычно изумрудных глазах, знает, что его сердце вот-вот зайдётся от счастья, а в крови разгорится пожар, как всегда бывает от близости госпожи Аделаис…

Сердце бьётся до отвращения ровно. И собственная кровь кажется Ириславу студёной, застоявшейся водой. Ничего не отзывается внутри. Только какая-то запредельная тоска.

– Всё, – заставляет себя выдохнуть Ирислав. – Всё помню, госпожа Аделаис. До того момента, как вы меня вырубили.

Беспокойства в глазах девушки-альда становится ещё больше. Наверное, надо сказать ей, что всё хорошо, но князь ничего не чувствует, а значит, не понимает, зачем бы ему врать. Мир кажется серым и бессмысленным. То, что Ирислав помнит каково это, когда стихии – продолжение тела и мыслей, только всё усугубляет. Чтобы стоять, разговаривать, да и даже просто думать, приходится делать над собой усилие. Есть долг перед страной, который пока ещё не превратился в пустой звук, есть годами выработанные правила, а значит, есть ради чего терпеть. В конце концов, лечь и сдохнуть от тоски никогда не поздно.

– Кольцо – это ограничитель, – говорит мужчина. Ирислав почти уверен уже, что это Айвор-ветер. Голос – один в один, вот только лицо подводит. Возможно, госпожа Аделаис перестаралась и отправила буйного князя в беспамятство лет на тридцать, почти что как спящую красавицу? Остаётся только надеяться, что в чувство постаревший Айвор приводил его не поцелуем…

Мысли текут по привычке, но не найдя никакого отклика в душе, кажется, не найдя души вовсе, теряются и размываются…

Князь переводит взгляд на кольцо. Вместо тонкого, изящно-витого – массивное, серое, тусклое.

– К сожалению, – продолжает Айвор, – ваша душа необратимо пострадала от слияния со стихиями, Ваша Светлость. И я должен предупредить – если вы снимете кольцо, умрёте.

– От чего? – равнодушно спрашивает Ирислав. Менестреля надо бы убить. Хватит и того, что его тайна известна Лаис, княгине Иршше, и чёрт знает, кому ещё. Убить Айвора просто. У князя на поясе болтается нож. Протянуть руку, как бы благодаря, и вонзить под рёбра клинок. Вряд ли Аделаис успеет помешать. Альды быстры, но эффект неожиданности даёт фору даже перед альдом. Ну и что с того, что Айвор, похоже, приложил руку, а то и пару десятков лет, для его, Ирислава, спасения? Благодарность, как и благородство остались там, за гранью. Здесь есть только цель и средства для её достижения.

И всё же он медлит.

– Кольцо вас убьёт, – говорит Айвор, выдерживая пристальный до невежливости взгляд.

Князь бросает взгляд на Аделаис, и она опускает глаза. Нет, всё правильно. Если нашёлся безумец, который слился со стихиями до такой степени, что его душа ему уже не принадлежит, его надо ликвидировать. В прошлом он бы согласился. Сейчас же…. Сейчас ему стало неожиданно легче от того, что всё это можно быстро закончить.

– Я должна вернуться домой, – говорит Лаис. – Вам нужна помощь?

Ирислав знает, что можно и в самом деле попросить помощи. Попросить… и отдать свою страну в руки альдов? Вот уж нет.

– Не нужна. Прощайте, госпожа Аделаис.

Она медлит ещё несколько секунд, не отводит взгляд, словно ждёт, что он скажет что-то ещё. Ирислав молчит. Ему нечего сказать. Пустота внутри, кажется, становится всё больше, стремительно обесцвечивая все воспоминания. Скоро ему будет казаться удивительным, а то и вовсе небывалым, насколько жизнь была яркой всего несколько часов – или дней? – назад…

– Идём, – говорит Айвор-ветер, трогая девушку за руку. Она вырывается, делает шаг вперёд, поднимается на цыпочки, и целует князя, на мгновение сжав его ладонь прохладными пальцами. Ему бы хотелось, чтобы это вызвало хоть какой-то отклик в душе. Или если не в душе, то хотя бы в теле… Увы.

Альды уходят вместе с менестрелем, зачем-то Ирислав смотрит и смотрит им вслед, Аделаис не оглядывается, и от этого почему-то становится ещё тоскливее… Наконец, князь переводит взгляд на мнущегося рядом человека. Молодой мужчина, ростом чуть выше среднего. Преклоняет колено:

– Ваша Светлость!

– Яромир, – услужливо подсовывает имя память – портрет в досье был на диво хорош. Так что сомневаться не приходится – перед ним таинственно пропавший жених Русланы. Вот чуяло же сердце, что что-то с женишком этим нечисто, что бы иначе он тут в лесу сейчас делал? И уж тем более там, в ловушке для альдов.

– Отчего не бежишь? – спрашивает князь, берясь за меч. Не то чтобы парня было жалко, сейчас – нет, никого не жалко, ни Яромира, ни Руслану, ни даже себя, но, вероятно, у того есть какая-то причина, чтобы остаться. Не совсем же он идиот?

– Я дал слово госпоже Аделаис, – мрачно отзывается слегка побледневший идиот. – Я должен рассказать.

– Рассказывай, – соглашается Ирислав, убирая меч. – Надеюсь, идти и рассказывать ты можешь?

– Я всё могу, Ваша Светлость! – радостно бахвалится парень. Зря бахвалится. И радуется зря. Вполне возможно, что смерть отступила всего на несколько минут, пока длится рассказ, да, может, и вовсе не отступила, так и маячит рядышком, всего в полушаге…

Князь молча начинает идти, и бывший жених Русланы – Ирислав ничуть не сомневается в том, что бывший – бросается следом, начиная рассказывать.

– Я… признаться честно, Ваша Светлость, я был не самым законопослушным жителем княжеств…

Начало, прямо скажем, так себе. С другой стороны, может, это и хорошо, что врать не пытается.

– Нет-нет, Ваша Светлость, вы не подумайте, ничего такого, просто доставал разным людям всякие редкости, древности, то, сё… для княгини Иршши кое-что делал, всякие занятные вещицы доставал… Она любит их, платила щедро. Но у меня невеста появилась, так что я завязать решил… Последние пару заказов, думал, сделаю. Ну, то есть крайние. И прямо сглазил как будто!

Яромир делает паузу, явно провоцируя собеседника на вопрос, втягивая в разговор, но Ирислав, которому нынче чужды и куда более желанные чувства, чем нетерпение и любопытство, просто молча продолжает идти вперёд. Так что бывший Русланин женишок, чуть попыхтев, выдаёт-таки свою сенсацию:

– Она ненастоящая! Княгиня Иршша!

– В каком смысле? – всё же уточняет князь. Это полезная информация, её надо узнать, она может пригодиться. Надежды, что этот позёр сам выдаст всю нужную информацию, практически нет, так что оптимальнее спросить.

– Мы разговаривали. Она даже глазки мне строила, я, конечно, польщён, хоть и влюблён в другую. И вдруг чувствую – в кармане за пазухой словно огонь разгорается. Сразу даже и не понял. А у меня с собой был ещё один заказ, для параноика одного. Он уверен был, что жену ему подменили, хотя она разлюбила его просто, ну да неважно. В общем, амулет у меня был для него, специально по заказу сделанный, который распознаёт, если кто чары, внешность меняющие использует, а если поднести его поближе, то и разрушает. Я сначала решил – ну, ерунда. Княгине-то уже не двадцать пять, а вон как выглядит, наверняка, пару морщинок каким-нибудь амулетом скрывает. Правда, думаю, уходить скорее надо, а то амулет ведь одноразовый, сейчас как разрядится впустую, а я за него денег заплатил, всё по-честному… Да не тут-то было. Он так раскалился, что я терпеть уже не смог, вытащил из-за пазухи, а он руки жжёт, вот я и бросил непроизвольно на столик перед княгиней.

Ну, он там и рассыпался. А она… она возьми и превратись в совершенно невзрачную девушку. И глаза другие, и волосы, да и ростом, кажется, меньше стала, так что прямо платье на ней повисло как на вешалке…

Понял я, что подписал себе смертный приговор, и бежать надо срочно. Пока она опомниться не успела, бросил в лицо ей сонного зелья, амулет альдов активировал, и был таков.

– Дальше что? – спрашивает князь замолчавшего спутника. Рассказ крайне любопытный. Он ведь был уже почти уверен, что Иршша – ментальный маг, и главный его враг в текущий момент, теперь же получается, что княгиня – подставное лицо. Не бывают метаморфы менталистами. И никто кроме метаморфа не способен настолько изменить внешность. Чуть-чуть подправить лицо, визуально возраст убрать или добавить – могут, многие могут, но так чтобы и рост, и конституцию и вообще всё… Получается, противников больше, чем он думал. Либо противник один, но куда хитрее и могущественнее, чем князь самонадеянно предполагал.

– Дальше меня обуяла жадность, – вздыхает Яромир. – Я хотел напоследок разжиться амулетами альдов, но попал в ловушку, из которой не было выхода… пока вы не пришли.

Ирислав сухо кивает, давая понять, что услышал. Пусть пока поживёт, женишок. Если попробует бежать, тогда князь его убьёт. Если не попробует, всё равно погибнет, только чуть позже.

Кто же ключевая фигура во всём этом? Иршша – очевидно, маг-метаморф. Она же попалась ему тогда в коридоре под видом Лаис в надежде утащить кольцо. Ибо кольцо мешало магу-менталисту приобрести себе ещё одного раба-стихийника. И княжество в придачу. Госпожа Аделаис говорила, что дочери странные. Ирислав особого внимания на их странности не обратил, легкомысленно и высокомерно списав всё на нелюдимость, застенчивость и волнение молодых девушек. Теперь же стоило вспомнить и бесстрастно обдумать, не отвлекаясь на терзающее чувство тревоги за Лаис, да и вообще ни на какие чувства не отвлекаясь, и выходило, что и правда странные. Одна из них, наверняка, стихийница. Понять бы только кто! А вторая… возможно, вторая и есть настоящий правитель Шестого княжества и тайный кукловод? Менталист может контролировать нескольких людей одновременно лишь в очень небольшой степени и очень недолго. Если требуется полный контроль, а не просто присмотр и «импульс» в нужный момент, менталист буквально влезает в голову другого человека. Тут уж не до того, чтобы с кем-то беседовать или танцевать…

Ирислав бросает взгляд на клонящееся к закату солнце, и ускоряет шаг. Нет никаких причин сомневаться в том, что скоро его настигнут люди княгини, и если он не упустил ещё что-то важное, то маг-менталист и стихийница должны быть среди них. Иначе не найдут. А контролировать стихийницу маг-менталист с большого расстояния не сможет, так что тоже приедет, как миленькая. Или миленький. Не следует пока исключать из рассмотрения никакую возможность.

– Какие ещё амулеты у тебя есть? – спрашивает князь.

– Осталась только защита от ментального воздействия. В нашем деле без неё никак. Окрутят, облапошат только так…

– Радиус действия? Надо надевать?

– Нет, надевать не надо, – неохотно отзывается Яромир, видимо, понимая, к чему всё идёт. – Метр вокруг где-то действует, может, полтора.

– Давай, – тоном, не допускающим возражений, говорит князь.

Парень отдаёт. Удивительное послушание от незаконопослушного прежде гражданина. Не в том ли дело, что госпожа альдов посол намекнула, что Руслана под его опекой?

– Ещё… вот. Госпожа Аделаис оставила для вас и для меня. Я не знаю, что эти амулеты делают. Вероятно, отводят глаза, но они не такие, как я видел до этого. Госпожа Аделаис сама их сделала…

Ирислав молча протягивает руку.

– Куда мы идём? – интересуется Яромир. Поколебавшись, добавляет: – Ваша Светлость.

Удержавшись от честного ответа «на смерть», князь отзывается:

– Туда, где у меня будет шанс сравнять счёт.

Впрочем, этот ответ тоже честен. Несмотря на ограничитель и угрозу от его снятия, Ирислав вовсе не чувствует себя загоняемой дичью. Если удастся достигнуть выбранного места, то он в случае смертельного исхода сможет забрать с собой всех. Хотелось бы, конечно, верить, что его люди идут по пятам за людьми княгини, но, учитывая амулеты альдов, вряд ли. Другое дело, что людей княгини будет совсем немного. Слишком много секретов для широкого круга действующих лиц…

– Ты можешь не ходить, – внезапно говорит Ирислав. Нет, это не жалость, скорее привычка, или бессмысленная и отчаянная попытка остаться прежним, не выжженным изнутри. Как будто бы «казаться» может хоть частично заменить «быть».

– Я с вами, мой князь, – впервые совершенно серьёзно отзывается парень. – Так правильно.

Князь молча ускоряет шаг. Пожалуй, он всё же отошлёт этого идиота. С каким-нибудь архиважным поручением.

Дойти до нужного места – вчерашнее единение со стихиями подарило ему ясную картину того, что есть на земле и под землёй – князь не успел совсем немного. Уже начался подъём, и растительность стала гораздо реже, но до намеченной цели оставалось ещё не менее нескольких тысяч шагов, когда в отдалении послышались звуки погони. Пришлось искать укрытие немедленно. Шанс, понятное дело, мизерный. Сам ведь проверил – стихийный маг найдёт кого угодно, хоть на земле, хоть в воздухе, хоть и на дне морском. И всё же… Даже если и заметят, не стоит упрощать задачу противнику и подставляться под стрелы и копья.

Увы, максимум, что попалось на глаза – огромное дупло, туда князь и забрался. Если повезёт, оттуда можно метнуть пару ножей, а дальше уже мечом… О том, что дерево стихийный маг может вырвать с корнем, лучше не думать.

Через несколько минут мимо, не замедлившись ни на секунду, даже не бросив взгляд в его сторону, пронеслись две девушки, вдвоём на одной порядком уже уставшей лошади, а за ними четыре всадника. Ирислав прислушался к затихающему вдали стуку копыт… выждал ещё пару минут и вылез из своего убежища. Вот как, оказывается…

Вариант, что эта встреча случайна князь не рассматривал. Просто княгиня – несмотря на рассказ Яромира, Ирислав продолжает мысленно называть своего противника княгиней, хоть и понимает, что за этим названием скрывается вовсе не Иршша, так вот княгиня не в курсе, насколько он беспомощен теперь, так что действовать решила, видимо, хитростью, а не силой. А «сила», вероятно, ушла в погоню за альдами.

Дальше деревья становились совсем невысокими и редкими, и Ирислав прекрасно видел, что происходит с девушками и их преследователями – девчонки добрались до скалы, к которой шёл и он сам, спешились, несмотря на уже очень близкую погоню… а дальше со скалы полетели камни, прямо в головы всадникам, и перепуганные лошади бросились врассыпную, увозя безвольно свисающие тела.

Значит, стихийный маг здесь. Наглядная демонстрация, чтобы он «клюнул»?

Князь не успел рассмотреть девушек, когда те пронеслись мимо, но теперь ничуть не сомневался – дочери княгини. По крайней мере, одна из них – стихийница. Второй должна быть менталистка. Спрятав ножи и активировав отнятый у Яромира амулет – вряд ли ограничитель способен защитить от ментальной магии, Ирислав направился к ним.

Надо отдать должное, выглядело всё очень убедительно: и брызги крови на земле, и валяющиеся вокруг камни, да и вид у девушек был крайне измученный. Одна из них лежала на земле, прикрыв глаза и поглаживая землю вокруг руками, другая стояла, выставив нож и настороженно вглядываясь в приближающегося мужчину. Затем выдохнула изумлённо:

– Ваша Светлость?! Князь Ирислав, это вы?! Хвала Творцу! – девушка отбросила нож и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Князь остановился в паре метров от девушек. Наверное, хорошо, что у него не осталось никаких чувств. Если это ловушка, то выстроена она идеально. Ни один мужчина, мнящий себя защитником – а плох тот правитель, который себя в этой роли не видит – не устоит.

– Что случилось? – спросил он.

– Наша мать, – открыла глаза вторая девушка, – чудовище! Мы просим у вас защиты, Ваша Светлость. Как у Верховного князя Шести княжеств.

Ирислав молчит, поднимает одну бровь – кажется, при этом движении его всегда будет преследовать видение госпожи Аделаис. Жаль только, что теперь каждое воспоминание о ней отзывается лишь болезненной пустотой…

– Она ментальный маг, – снова говорит первая девушка. – И она заставляла Алсуру делать ужасные вещи!

Девушки говорят. Всхлипывают. Смотрят на него полными слёз и надежд глазами. И рассказ их звучит логично и, наверное, трогательно. Не поведай Яромир свою историю, было бы и вовсе не за что зацепиться, вот разве что за тот факт, что Алсура пользовалась стихийной магией на его глазах, а сейчас выглядит вполне вменяемой. К несчастью, про стихийных магов известно очень мало, и самим стихийным магам в том числе, и Ирислав без понятия, возможно ли это – быть полностью или частично под ментальным контролем и остаться после этого в своём уме, и даже пользоваться силой, не захлёбываясь и не растворяясь в потоке. Судить по себе – не дело, у него и ситуация другая, и вообще – он давно выучил, что по себе равняют всех только совсем недалёкие люди. Мир гораздо разнообразнее, чем человеку кажется из своего ограниченного тела…

Соврал ли Яромир? Если да, то зачем? И кто из девушек на самом деле стихийный маг? Так ли на самом деле распределены роли, как ему показывают?

Вопрос «зачем затевать это представление» Ирислав не рассматривает. И так понятно – менталистка хочет получить разом и власть над Шестью княжествами, и сильного стихийника себе в подчинение. Рвануть если не из пешки, то из Ладьи прямо в Ферзи. И для этого ей всего-то надо оказаться возле князя, когда на нём нет защиты от ментальной магии. К счастью, защита у князя есть, плохо, что непроверенная, но что есть, то есть.

Девушка, если князь правильно помнит, то её представляли ему как Равенну, делает несколько шагов к нему. Невысокая, тоненькая, безоружная, с тонкой, бледной кожей, через которую просвечивают сеточки сосудов. Кому бы пришло в голову её опасаться? Ирислав молча смотрит, как она приближается. Ну, Яромир, проверим твой амулет…

Амулет работает. Причём, работает куда лучше, чем князь ожидал. Но этот тот случай, когда слишком хорошо – это уже очень даже плохо. Ирислав был уверен, что амулет, в лучшем случае, защищает того, кто его активировал, но оказалось, что он просто глушит любое ментальное воздействие. Вот только понял это он, уже когда было слишком поздно.

Равенна оказывается почти вплотную к нему, кажется, намеревается взять за руку, но в последний момент её словно подменили. Глаза, только что ещё светло-голубые, становятся темнее, почти чёрными, и хотя князь никогда не видел со стороны, как это происходит, лишь ощущал сам, он безошибочно определяет, что перед ним полностью невменяемый стихийный маг. Видимо, амулет перекрыл ментальное воздействие, и стихийница в прямом смысле сорвалась с поводка.

Ирислав старается действовать быстро, однако события обгоняют, пусть и всего на полсекунды, но при такой скорости это слишком много. Князь ещё только схватился за рукоять кинжала, а рядом уже звучит надрывный крик, полный ужаса и боли, и обрывается почти мгновенно: менталистку, потерявшую управление, стихийница скрутила воздушными потоками в жуткую спираль, а затем от души приложила о скалы, с такой силой, что земля, кажется, содрогнулась.

Ирислав недостаточно быстр и точен, увы, кинжал лишь чиркает по руке стихийницы, а сама она уже в метре над землёй и в трёх метрах от князя. Нет никаких сомнений, что сейчас его постигнет та же участь, что и менталистку.

Если всё равно умирать, какая разница от чего? Нет, предупреждение Айвора он не забыл, но как не попытаться?

Князь рвёт с пальца тускло-серое толстое кольцо.

Глава 17

– Что ты сделала?..

Вопрос лишь добавляет напряжения в и так уже почти звенящую неприязненную тишину, нарушаемую лишь лёгким шорохом травы да изредка похрустыванием веток под ногами менестреля. Альды идут совершенно бесшумно.

Лаис отвечает непроницаемым взглядом и поднятой бровью. Уж кто-кто, а всемирно известный менестрель мог бы сформулировать вопрос и получше, если желает получить ответ. Впрочем, как ни формулируй, отвечать Аделаис не хочет, но Айвор догадывается сам:

– Скажи, что ты не разрушила заклятие… Лаис… Лаис? Серьёзно?! Теперь он снимет кольцо, и всё, конец всему или, как минимум, этому континенту!

– Он не снимет, – говорит девушка вслух. Про себя добавляет: «без веской причины».

Айвор издевательски смеётся. Впрочем, горечи в его смехе больше, чем издёвки:

– Я отдал двадцать лет жизни, двадцать лет, Лаис! По одной лишь твоей просьбе. А ты… ты всех предала. Альдов… людей… всех. И ради кого? Ради марионетки стихий, в котором и от человека-то уже ничего не осталось! Ты же видела, какой он! Пустышка! Скорлупка!

Аделаис бросает взгляд на альдов, шагающих впереди. Делают вид, что ничего не слышат, но получается у них так себе. Уши разве что не шевелятся от любопытства.

Ей хочется огрызнуться, но она чувствует себя в западне. Поэтому и ненавидит любой здравомыслящий альд просить, что потом ты в кабале. И пусть тот, кого ты просил сто раз прав или тысячу раз неправ, нет никакой разницы. Ты ему должен, и на этом всё.

– Яромир его убьёт, – неохотно роняет, наконец, девушка. – Если надо будет.

– Человек? Стихийного мага? Даже не смешно, – огрызается менестрель.

Лаис молчит. Смешного и в самом деле ничего нет – с амулетом альда, ускоряющим в сотни раз, стихийного мага убьёт кто угодно. Впрочем, вполне возможно, что Айвор во всём прав, и она совершенно зря всё это затеяла… но по-другому, наверное, и не смогла бы. Да, всё стало зыбко, слишком много неизвестных, и, вероятно, не всякая прорицательница увидит, к чему всё идёт… но зыбкий, даже призрачный шанс куда лучше гарантированной серой безнадёжности.

– Лаис… – снова начинает Айвор. И замолкает. И, кажется, что-то осмысливает, небыстро и мучительно. Потому что через полчаса, когда путники уже почти вышли к реке выдыхает: – Прости!

Она молчит: не простила и не простит, за что бы он там ни извинялся.

Дальше они идут вдоль реки в поисках моста, чтобы перейти на другой берег, а там уже рукой подать до скал, за которыми начинается другое княжество, и откуда уже легко можно попасть к альдам.

Мост догорает у них на глазах. Княгиня по всем правилам военного искусства отсекает пути отступления. Можно пойти дальше или обратно, в поисках парома или другого моста, но сомневаться не приходится – облава будет и там. Даже если не присматриваться, на крутом противоположном берегу видны огни костров, слышен шум лагеря… а если присмотреться, то видно и магическое плетение, которое обмануть уже куда сложнее, чем человеческий глаз. И Лаис уверена – наверняка, припасена там ещё пара ловушек на альдов, что-нибудь этакое, по лучшим рецептам времён Кровавой Империи.

Сама бы рискнула перебраться вплавь и попробовать уйти. Тащить Трома, Алану и Айвора с собой – верная смерть всем…

– Подождём, – говорит Лаис, на всякий случай накрывая отряд ещё одним отводом глаз и отступая вглубь леса на своём берегу. Есть ли у них здесь стихийник? Скорее всего, нет. Но как знать…

В любом случае, они не смогут стоять тут лагерем долго. Отправятся на поиски. Сами и сделают мост, который разрушили, надо только подождать…

Хотя ей ждать невыносимо. Сердце ноет и заходится от страха. Не за себя. За другого. За того, кто вопреки её убеждённости поместился в сердце и занял там, оказывается, столько места, что теперь она чувствует себя разбитой пополам. Неизвестность сводит с ума, а навязанные Айвором условия заставляют ненавидеть его так, как Лаис даже и не предполагала, что умеет. Чёрт бы побрал демонов, полудемонов и всех, кто с ними связан, вместе с их дурацкими «простыми» условиями!

Ужин ловит Тром, он же разделывает и жарит. Во взглядах, которые он бросает на неё, Аделаис читает жалость, и от этого ей хочется всем им врезать. Кроме, пожалуй, Аланы. Пожилая женщина-альд глядит равнодушно, и это лучше всего.

Лаис сидит на заботливо притащенном Тромом дереве и смотрит в костёр, сжимая в руках полную миску, к которой не притронулась. Стоит ли чего-то слово альда? Её слово?

Где-то неподалёку собирается гроза. Лаис косится на красные тучи, хотя закат в другой стороне, и сердце замирает от дурных предчувствий. Ничего хорошего красные тучи значить не могут.

– Красная, – задумчиво произносит Алана. – Где-то умер стихийный маг…

Она вскакивает, кажется, раньше, чем Алана успела договорить. Миска, до которой и раньше не особо-то ей было дело, летит на землю.

– Я должна знать, – говорит Лаис, поднявшемуся тоже на ноги Айвору. – Я. Должна. Знать.

– Ты обещала, – говорит в ответ менестрель. То ли соглашаясь и просто напоминая, то ли наоборот, желая не пустить. Впрочем, Аделаис плевать.

– Обещала, – соглашается девушка, срываясь с места.

Альды бегают очень быстро, альды умеют даже играть со временем, но всё же и они не способны отыскать человека мгновенно. Лаис чувствует свои амулеты, вернее, один из них, но очень слабо. Только примерное направление, и то – оно сбивается, плывёт, отражаясь от каких-то магических вспышек, а затем и вовсе пропадает, стоит ей попасть в грозу. Вопреки обыкновению девушка не гоняется за молниями, а уворачивается от них – кажется, что одна молния этой необычной грозы способна разрушить саму суть Лаис за считанные секунды… Ей мерещится, что даже и капли жгут кожу, но это, наверняка, всего лишь мерещится, да и какая разница? Сейчас важно всего лишь одно: жив?..

В скалах ориентиры теряются окончательно, и Лаис просто с маниакальным упорством носится по камням, разыскивая хоть что-то. Что-то и находит.

Уже стемнело, но она видит и засохшие брызги крови, и разбросанные в разных местах тряпки, бывшие когда-то чьей-то одеждой.

Чьей-то. Не его, не Ирислава – в этом Лаис уверена, но этого, разумеется, мало. Поэтому она ищет дальше. Если князь жив, вероятно, он собирается вернуться в замок княгини Иршши, или хотя бы в город, так что девушка бежит в этом направлении. Чем больше она удаляется от места предполагаемой битвы, тем легче становится дышать, и вскоре даже начинает различаться её амулет. Тот, который у Яромира. Совсем недалеко, буквально полтора часа перехода для человека и всего несколько минут для альда, который сильно торопится. Лаис устала. У неё уже давно не осталось сил: многое было вложено в амулеты, остатки давно сгорели в попытке обмануть время и пространство и получить ответ на самый главный вопрос в один момент… Но она всё равно продолжает, остановиться уже невозможно, а каждая секунда неизвестности приносит куда больше боли, чем уставшее тело.

И вот, кажется, она у цели: костёр. Он мирно потрескивает, посылая искры в небо. Вокруг сидят люди: пятеро мужчин, одна женщина. Сердце Лаис болезненно сжимается – не то. Нет здесь ни Яромира, ни князя, но почему же тогда амулет?..

Ветер доносит обрывки слов откуда-то слева, из темноты леса, и уже особо ни на что не надеясь – сил на надежду не осталось, девушка идёт туда.

Его Светлость Верховный князь Шести княжеств сидит на корточках и ест чернику, а Яромир смущённо топчется рядом, разрываясь между князем и какой-то девушкой, которая тоже собирает чернику. В свете выглянувшей луны особенно хорошо видно, что у князя совершенно не по-княжески вымазан рот и ладони, а в глазах его столько удовольствия от жизни, столько жажды этой самой жизни, что у Аделаис перехватывает дыхание. Кольцо тускло мерцает на пальце Ирислава, и всё это может означать только одно. Совершенно невероятное и удивительное, как, впрочем, и всё, что связано со стихийными магами вообще и Ириславом в частности: он как-то отвоевал у стихий часть себя. Вероятно, потому лишь, что второй стихийный маг оттянул часть силы, но это всё равно удивительно и прекрасно. Настолько, что Лаис позволяет себе постоять незаметно под прикрытием отвода глаз ещё несколько минут… Посмотреть. Убедиться, что не почудилось. Попрощаться.

Девушка тем временем, собрав чернику в ладони, подходит к князю, протягивает ему:

– Говорят, из женских рук вкуснее всего!

У неё низкий, грудной голос, в котором явственно сквозит предложение не только черники.

Лаис улыбается и идёт прочь, сорвав с шеи Яромира свой амулет, которым он так и не воспользовался. Ей пригодится, чтобы быстро вернуться назад.

Теперь условие Айвора её ничуть не заботит и не раздражает – Аделаис и сама собиралась покинуть княжества, как только выяснит, откуда берутся амулеты. Выяснила. Так что самое время исчезнуть.

Возвращается Лаис ближе к рассвету. Их маленький лагерь спит, и даже Тром, вызвавшийся, вероятно, быть часовым, клюёт носом. На другом берегу подозрительно тихо и кажется, что пусто. Девушка идёт вниз к воде, умывается, заодно всматривается и вслушивается – похоже, на том берегу и в самом деле никого. Чудеса…

Вернувшись, легонько трогает Трома за плечо. Тот испуганно вскидывается и начинает неуверенно оправдываться, Лаис жестом его затыкает.

– Где они? – спрашивает, кивая в сторону, где ещё несколько часов назад была облава.

– Ушли, – немного растерянно отзывается альд. – Просто собрались и ушли. Судя по всему, получили такой приказ…

Аделаис сдёргивает с Айвора плащ, которым тот укрывался, и стелет на землю по другую сторону давно погашенного костра. Вытягивается во весь рост, закрывает глаза – надо поспать хотя бы несколько часов до того, как они двинутся дальше. Тело ноет от избыточных нагрузок, голова болит от перенапряжения, но девушка улыбается. Совсем не обязательно присваивать того, кого любишь. Иногда достаточно просто знать, что он есть, что у него всё хорошо.

Глава 18

– Могу я узнать причину, Ваша Светлость?! – голос госпожи посла дрожит от негодования, тёмно-синие глаза мечут молнии.

– Разумеется, госпожа Роксана, – спокойно отзывается князь. – Я полагаю, что вы недостаточно знаете о нашей стране, не интересуетесь и не уважаете традиции. Поэтому вынужден просить заменить вас.

– Но… но… я же только приехала! Я даже вещи не успела распаковать!

– Значит, вам будет легко собраться в обратный путь, – холодно улыбается Ирислав. – Мне очень жаль, что всё так получилось. Прощайте, госпожа Роксана.

Девушка-альд и не думает уходить, наоборот, делает шаг вперёд.

– Предыдущего посла, Мирейну, вы также выставили с порога, за то, что она знала слишком много, и вы подозревали в шпионаже! – шипит она. – А до этого Шиалли – за то, что она якобы кокетничала с женихом вашей названной дочери, хотя она его в глаза не видела! Так может сложиться впечатление, что вы не хотите поддерживать дружеские отношения с народом альдов, Ваша Светлость!

– Я очень уважаю народ альдов и очень хочу поддерживать дружеские отношения, – спокойно отзывается Ирислав. – И уверен, что вскоре мы решим это затянувшееся недоразумение со сменой послов…

– Она не приедет, – тихо, но очень веско говорит девушка. – Она не хочет приезжать! Остановитесь!

– Прощайте, госпожа Роксана, – холодно и с нажимом говорит князь, сложно не понять, что следующей фразой он прикажет страже вышвырнуть гостью вон.

До этого девушка предпочитает не доводить.

Пару секунд Ирислав смотрит на захлопнувшуюся за очередным послом дверь, а затем дописывает несколько слов в письмо с извинениями, предназначенное королю альдов.

Не хочет приезжать? Что ж, вероятно, пора нанести неформальный визит уважаемым соседям. Кажется, теперь он уже к этому готов.

Ирислав понимал, что ему повезло. Несколько раз и так сильно, что в это вообще сложно поверить. А ещё, что этим везением он обязан Лаис. Она каким-то непостижимым образом раздобыла ограничитель посреди леса. Убрала смертельное заклятие, которое должно было убить его, если он только попробует снять кольцо… то, что при этом она велела Яромиру добить своего князя, если что-то пойдёт не так, князь тоже оценил. Не только добрая, но и предусмотрительная. Что ещё нужно простому верховному князю для счастья?

Встреча и сражение со стихийницей также обернулись большой удачей. Она так отчаянно тянула на себя силу, что Ирислав разом вернул часть себя. После вынужденного существования без эмоций, в сером, унылом мире, вернуть даже часть – было подобно разноцветному взрыву. Он чуть не пропустил удар от стихийницы, пытаясь сориентироваться в обрушившимся водовороте, но всё же успел – вырвал уже закрученный воздушный поток у неё из рук, и тот, вместо того чтобы скрутить Ирислава так же, как менталистку, просто поднял его над землёй.

Шансов у стихийницы не было. Слишком давно она была под полным контролем менталистки, а может, дело в том, что она давно уже всю себя отдала стихиям, так или иначе, но думать несчастная девушка не могла и даже не пыталась – вместо того, чтобы создать новый поток, швырнуть камнем, или ещё что, она просто вцепилась в тот, что Ирислав у неё вырвал, пытаясь отобрать, вернуть себе обратно. Князь не стал её мучить – кинжал прямо в сердце, она, кажется, даже не поняла, что произошло, Ирислав же торопливо опустился на землю и надел кольцо, едва успев до того, как стихии снова обрушились на него.

Он был готов, вернее, пытался подготовиться к тому, что мир снова станет серым, но нет. Дело, видимо, действительно не в кольце как таковом, а в том, сколько у самого Ирислава осталось власти над собой.

На фоне предыдущего фантастического везения встреча с одной из групп своих дружинников, прочёсывающих лес, уже казалась чем-то обыденным, почти закономерным, хотя тоже пришлась кстати.

Не повезло только с княгиней Иршшей – она пропала. А в её покоях обнаружили невзрачную девушку с перерезанным горлом, и полный беспорядок – как будто кто-то в спешке что-то искал. Вероятно, у менталистки был сообщник, и теперь он сбежал, прихватив документы и артефакты, и ликвидировав ценного свидетеля, переметнувшегося на другую сторону: как только умерла менталистка, княгиня Иршша отозвала всех своих людей, направленных на поиски альдов и князя.

Увы, стража, неотлучно стоящая у дверей, клялась и божилась, что никто не входил и не выходил, Ирислав не пожалел времени и денег, отыскал двоих магов-менталистов, и те, просканировав сознание стражников, подтвердили: не отлучались, не спали, никого не видели… Это лишь укрепило князя в необходимости найти управу на альдов отвод глаз, так что когда Василина пришла с каким-то магом из королевства Син, предлагавшим свои разработки в данном направлении, он согласился. Как бы ни был он сам лично расположен к альдам, как бы прекрасна и благородна ни была госпожа Аделаис, негоже оставлять свой народ беззащитным.

В делах и заботах минул уже целый месяц, время летело незаметно днём, его еле хватало, чтобы поесть и выкроить хотя бы полчаса на тренировку, но ночью неизменно приходила тоска. Чем больше князь возвращал себя – по маленькому кусочку каждый день, иногда проигрывая стихиям, иногда буксуя на том же месте, но иногда и продвигаясь сразу на несколько шагов вперёд, тем чаще приходили и тем жарче были сны об Аделаис.

Альды же словно в насмешку назначали в послы сплошь девчонок – одна другой краше и изящнее, князь отсылал их обратно, даже не давая себе труд запомнить имя.

А теперь он поедет за ней сам.

В канун отъезда пришла Василина. Поздно пришла, уже затемно. Ирислав даже из кабинета успел уйти, и ко сну раздеваться начал…

– Мой князь, – улыбается ведунья, проскальзывая в собственноручно открытую Ириславом дверь.

– Что стряслось? – ровно спрашивает он, хотя, кажется, понимает, к чему всё идёт. И, честно признаться, не рад. Когда в мыслях господствует одна, остальных уже и не надо…

– Соскучилась, – шепчет девушка, и тянет как когда-то шнуровку на платье, увеличивая и так вполне откровенное декольте.

– Василина, – Ирислав качает головой, отступает. – Не нужно.

– Нужно, – девушка настроена решительно: подходит к князю и хватает за руку, кладёт себе на грудь. – Это сердце бьётся для тебя, мой князь. Я знаю, куда и зачем ты едешь. Но она не родит тебе наследников, как бы вы друг друга ни любили!

– Наследников? – переспрашивает князь, мягко высвобождая руку.

– Наследников. Все дети альдов – всегда альды, с кем бы они их ни делали. У Аделаис могут родиться только альды. Ты же не поставишь альда над людьми, князь?

– Не поставлю, – соглашается Ирислав, и руки на всякий случай прячет за спину.

– А я рожу тебе сына. Сильного и смелого, такого же как ты! Я никому ничего не расскажу, никто до его совершеннолетия и не узнает ничего, а потом ты его признаешь! Ирислав… Мы ей ничего не скажем, но у тебя будет ребёнок! Человеческий ребёнок! А ведь она может и вовсе не родить, говорят, альды через одного бесплодные…

– Василина, не нужно, – повторяет князь. Слушать рассуждения о том, будут ли у них с Лаис дети он не готов ни от кого, кроме, пожалуй, самой Аделаис. Но говорить об этом сейчас – делить шкуру не то что не убитого, ещё не родившегося медведя.

– Я люблю тебя! – всхлипывает ведунья, прижимается, обхватывает его руками.

– Прости, – тихо говорит князь.

Василина – друг, одна из немногих, она – его человек, как он говорил, кажется, госпоже Аделаис, и между ними был простой, пусть и негласный, договор, что за близостью ничего не стоит… Так почему же теперь ей больно, а ему ужасающе неловко и за себя, и за неё?

– Я просто хочу от тебя ребёнка, – поднимает на него заплаканные глаза Василина. – Пусть он и не будет наследником, можешь не признавать, просто сделай это для меня! Пожалуйста! Ирислав… пожалуйста! Я любую клятву принесу, что никто ничего не узнает, скажу, если хочешь, что от твоего племянника нагуляла… всё, что угодно! Ты же знаешь, я буду хорошей матерью! Всего одна ночь, мой князь, неужели я не заслужила такой мелочи?

Детей князь хотел. И, положа руку на сердце, хотел бы, чтобы дети его были людьми. Впрочем, если выбирать между стихийниками – а велик шанс, что его дети унаследуют его дар, больше походящий на проклятие, и альдами, то он бы выбрал второе. Но сейчас дело даже не в этом. Ирислав ни при каком раскладе не хочет, чтобы его ребёнок рос без его участия…

Вот только слова найти удивительно тяжело.

– Василина… – вздыхает князь. Как сказать «уйди»? Не тяни душу, не мучай меня и себя. Возможно ли отказать так, чтобы не обидеть хорошего человека, но и напрасной надежды тоже не оставить?

– Всего одну ночь, – просит она. Слёзы уже исчезли из голоса, на смену им пришла страсть, причём князю кажется, что это больше страсть сделать по-своему, как задумано, нежели любовное желание. Василина же, видимо, думает, что она почти у цели, что надо только лишь чуть-чуть поднажать… И она поднажимает: поворачивает кольцо на пальце, и князя окутывает серебристо-розовый туман, в нос бьёт резкий запах роз и ещё чего-то, приторно-сладкого и оттого отвратительного.

Голова начинает кружиться, а прижимающаяся к нему женщина вдруг каким-то противоестественным образом начинает казаться самой желанной на свете. И кажется – а действительно, ну что в этом такого, подумаешь – одна ночь. Ведь они с Аделаис ничего друг другу не обещали, более того, она сама просила отступиться. Может статься, что она влюблена в какого-нибудь альда, или в принца Александра, и всё, что было – было притворством, политической игрой, а может, и вовсе ничего не было, и он сам себе сочинил… Да если подумать, с Аделаис он был всего лишь раз, а с Василиной – десятки, и ведунья точно хранила ему верность, а с девушкой-альдом ничего и не разберёшь…

Василина бесстыдно вжимается всем телом, обхватывает за шею, заставляя нагнуться, прижимается к губам… и именно это почему-то отрезвляет. Вспоминается поцелуй Аделаис. Зелёные глаза, в которых никогда ничего не прочесть, и в то же время всегда столько всего…

Он скидывает руки Василины, резко отступает… и молча уходит из своих покоев. Как был – без рубахи, в одних лишь штанах, и хорошо ещё, что не успел снять сапоги, а то ведь ушёл бы и босиком. Просто чтобы не прибить настырную ведунью. Или правильнее говорить ведьму?..

– Арестуйте, – с трудом выталкивает из себя дружинникам, невозмутимо приветствующим его у дверей. – Арестуйте ведунью.

Свежий воздух горчит, и Ириславу хочется пойти и побиться головой о какое-нибудь дерево… или нет, дерево жалко, лучше о скалу. Или сдёрнуть кольцо и устроить ураган.

Казалось бы, междоусобица давно закончилась, и все, кто прошёл с ним смутные времена, должны жить теперь долго и счастливо, ибо лишений и страданий на их долю и так выпало достаточно. Ан нет. Умирают, уходят… предают.

Глава 19

Королевский зов застал Лаис как раз в тот момент, когда она ухватила снежного барса за хвост. Не то чтобы она имела что-то против данной конкретной особи или барсов вообще, просто… изнывала от скуки. За молниями гоняться, конечно, куда интереснее, но что же делать, если гроза в принципе не часто посещает королевство альдов, а в последний месяц не приходит вообще… Словно обиделась.

А дела у неё никакого нет, и уехать куда-нибудь, в то же королевство Син хотя бы, король ей не позволил. Так что всего и развлечений-то: погонять снежную кошку, да послушать очередную сплетню – как Верховный князь Шести княжеств очередного посла отослал. Альды болтливостью не отличаются обычно, но обсудить с ней эту тему считал своим долгом чуть ли не каждый второй. Лаис отмалчивалась. Сказать ей было нечего, рассчитывать тоже не на что, хоть сердце и замирало при одном лишь упоминании княжеств…

Лаис отпустила хвост и, укрывшись отводом глаз от беснующегося и шипящего кошака, направилась во дворец. Может быть, Ирислав, наконец, принял посла – Роксана чудо как хороша, и очень даже умна, и теперь король разрешит ей, наконец, куда-нибудь уехать? Впрочем, даже если и не принял, что толку её, Аделаис, здесь держать? Поехать в княжества она всё равно не сможет…

– Принял? – с замиранием сердца спрашивает она, отвесив положенный поклон. Глупое всё-таки сердце. И того хочет, и этого, не понимает, что о несбыточном не следует мечтать.

Король качает головой:

– Повтори, как звучало условие.

Никому кроме короля Лаис про условие не говорила, даже Йару рассказывать не стала, даже маме. Но королю не сказать нельзя было. А то как отправил бы в княжества…

– Не бывать в княжествах, не видеться с ним, не заговаривать, не писать, никак не давать о себе знать, – уныло повторила девушка.

– Если только?.. – подсказывает король. – Было «если только» или «пока», Аделаис?

– Пока он сам не приедет за мной, – пожимает она плечами. Понятно же, что не приедет. Но король чему-то улыбается:

– Если приедет, поедешь с ним?

– Как прикажет мой король, – она опускает глаза. Нельзя планировать то, что от тебя совершенно не зависит.

– Иди, – отпускает её король.

– Можно мне уехать, Йара навестить? – вырывается у Аделаис, но повелитель альдов отрицательно качает головой.

– Иди, Аделаис. К Малому Совету готовься…

Лаис невозмутимо отвешивает поклон и уходит.

Не хочется гадать о несбыточном, но короткий разговор что-то разбередил, и мысли в голову лезут сами, и начинает казаться, что нет ничего невозможного, что не забыл, не остыл, приедет… Вот и лесенку зачем-то альды мастерят. Замок короля стоит на скале, и попасть туда могут лишь альды и маги, способные левитировать. Принц Александр мог бы… для него лестницу не стали бы делать. А князь по официальной версии не является магом, леветировать не может… ему бы как раз лестницу собирали…

Лаис злится на себя за никак не желающую замолкать надежду, и отправляется обратно к барсам. Теперь её очередь убегать.

Ночью была восхитительная гроза, и Лаис, и так порядком измученная барсами, на Малый Совет, немилосердно назначенный на утро, пришла последней. Впрочем… кажется, что и единственной. Потому как князь Ирислав в Малый Совет не входит, а кроме короля и князя в зале больше никого и нет.

– Лаис, – чуть улыбается ей король. – Тебе не передали, что Совет отменён?..

Она готова поручиться, что никто и не собирался ничего передавать. Но не будешь же предъявлять претензии королю? Лаис собирается учтиво извиниться и уйти, но зачем-то бросает взгляд на князя. Разве можно удержаться и не взглянуть? Она отчаянно боится увидеть в его глазах то серое равнодушие, ту тоску и пустоту, вдруг ей просто показалось тогда на черничной поляне…

– Госпожа Аделаис, – Ирислав встаёт её поприветствовать. И во взгляде его что угодно, но только не равнодушие. Кажется, что силы и страсти к жизни в нём стало только больше. И бороду он так и не отрастил, так что и придраться при всём желании не к чему…

– Ваша Светлость, – отзывается девушка, и даже не обозначает поклон, потому что не в силах отвести взгляд. – Рада приветствовать вас на земле альдов…

– Я вызвал Роксану, – говорит тем временем король, – но раз уж ты здесь, может, покажешь город Его Светлости сама?

– Как прикажете, мой король, – отмирает Лаис, с опозданием обозначая поклон, а может, просто объединив два в один. Принимает любезно предложенную Ириславом руку и послушно покидает зал вместе с ним.

Князь молчит, и Лаис тоже не знает, что сказать. Главное – что она рада, она и так уже сказала. А так ведь её ни о чём не спрашивают и ничего не предлагают. Даже отсылая бесконечно послов, Ирислав ведь ни разу лично ей ничего не предложил.

Впрочем, её же назначили экскурсоводом, так что про достопримечательности она и будет говорить:

– Мы находимся в самой высокой точке города, Ваша Светлость. Условно город можно поделить на две части – верхнюю, в скалах, и нижнюю в долине…

Ирислав слушает, кивает, и ничего не спрашивает, не говорит и не предлагает, вот только смотрит, смотрит… Так, что Лаис всё-таки не справляется с собой в середине экскурсии и растерянно замолкает на половине фразы про Мерцающий водопад. Кажется, первую половину она сказала совершенно верно, но вот беда – напрочь забыла, что там во второй… и вообще про всё забыла, кроме того, как может быть с князем хорошо.

– Я никого не оскорблю, если искупаюсь? – хрипло спрашивает князь, прерывая затянувшееся молчание.

Девушка отрицательно качает головой, на всякий случай набрасывая на него отвод глаз, хотя место пустынное. Но мало ли…

– Вода холодная, Ваша Светлость, – предупреждает она, размышляя, а не искупаться ли и ей тоже.

– Холодная – то, что нужно, – уверяет князь, мигом скидывает рубаху и сапоги, и прыгает в воду.

Аделаис задумчиво смотрит на плывущего к водопаду мужчину… и тоже раздевается. Она вот как раз вспомнила конец фразы и ещё пару интересных фактов про местные достопримечательности. Надо непременно догнать и рассказать.

– Лаис, – всё также хрипло выдыхает Ирислав, когда она встаёт рядом с ним под струи водопада. То ли вода ему недостаточно холодная… то ли слишком холодная, и он уже простыл. – Выходи за меня!

Аделаис против воли улыбается. Не забыл, не остыл…

– Нет, – шепчет, обвивая руками шею князя, прямо ему в губы. – Это – нет.

– Я немного в недоумении, госпожа Аделаис, – очень светским тоном произносит полностью обнажённый Верховный князь Шести княжеств через полчаса, выжимая штаны и пряча усмешку в тёмном и сытом взгляде. – Обычно девушки отказывают в близости до замужества, а не в замужестве после близости…

Госпожа Аделаис лишь пожимает плечами, скручивая ставшие невероятно тяжёлыми от воды волосы:

– Разочарованы, Ваша Светлость?

– Очарован, но раздосадован, – князь щупает влажную ткань одежды и, поморщившись, снимает кольцо-ограничитель. Вода дисциплинированно покидает штаны, и собравшись в небольшую лужу у ног князя, бежит обратно к реке. Волосы Лаис моментально высыхают тем же образом, и она начинает одеваться.

Кажется, князь стал куда искуснее и устойчивее, а ведь она так и не доложила своему королю о его необычных способностях. Обо всём остальном – да, даже о том, что они были близки, но только не об этом… Сложно стоять на двух берегах разом, даже если между этими берегами потихоньку выстраивается мост.

Ирислав тем временем надел кольцо, штаны, рубаху и сапоги. Он больше ничего не спрашивает, но Аделаис понимает, что надо объяснить. Объясниться.

– Если я выйду замуж, – говорит она, взяв князя за руку и переплетая пальцы, – мне придётся выбирать. Нельзя служить двум государствам, и две Родины не бывает. И я могла бы выбрать страну мужа, но мой ребёнок будет альдом. Чистокровным альдом, Ирислав. В любой человеческой стране он всегда будет чужим. Я не знаю, что с этим делать, верности какой стране учить, какому народу? Почти все смешанные пары живут в королевстве альдов, как раз из-за детей…

Князь чуть сжимает её руку и молчит. Вероятно, тоже не знает, что с этим делать, и Лаис ему благодарна за то, что он не давит, не требует от неё прогнуться в том, в чём она уступить никогда не сможет…

– Приезжай пока хотя бы просто послом, Аделаис, – говорит, наконец, князь.

– Это как решит мой король, – смиренно отзывается девушка. Хотя, кажется, король решил и практически приказал ей ещё вчера. – Так вот, Мерцающий водопад, Ваша Светлость…

Следующим утром Ирислав отправляется обратно, а Лаис, наконец, получив разрешение навестить Йара, а заодно и задание сопроводить Трома в Академию в королевстве Син, направляется совсем в другую сторону. Впрочем, уже максимум через две недели она должна быть в княжествах в роли посла. Король альдов не видит оснований отказывать правителю соседней страны в столь пустяковой просьбе, а у самой Лаис не хватает силы воли его об этом просить. Слишком сладко рядом с князем, слишком хорошо, так и хочется погреться хоть ещё немного, так и тянет поверить, что решение найдётся само…

Приезжать раньше Лаис не стала. Сказано – две недели, значит, две недели. Хотя, конечно, соблазн был. Она начала скучать по князю, кажется, раньше, чем он отпустил её руку, прощаясь перед отъездом.

И вот, наконец, княжества. Лаис ловит себя на том, что начинает и в самом деле примерять и прикидывать – что, если остаться здесь навсегда?.. Совершенно лишняя, несбыточная, но очень навязчивая мысль…

Девушка морально готова к тому, что в доме, отведённом под альдово посольство снова царит развал, и шарится кто ни попадя, ведь никто из послов не провёл там и одной ночи, но тут её ждёт сюрприз: дом прибран, а в вазах на подоконнике свежие цветы. Два совершенно разных букета. Один – из всяких разных полевых цветов, и Лаис может предположить лишь, что это – мальчишка из шкафа, другой – ярко-красные, свежие розы… неужто Ирислав?

Девушка неторопливо распаковывает вещи, на этот раз она привезла с собой даже несколько платьев – всё же князь был на редкость убедителен в том, что другого посла не примет, и что ей придётся задержаться… Закончив, надевает маску, затем, поразмыслив, накидывает и отвод глаз, и идёт прогуляться. Послушать, посмотреть… а себя не показывать.

Судачат в городе разное. Говорят, князь подбирает себе жену. Чтобы умница была, да красавица, да магическим даром не обделена, ибо пора уже верховному и о наследниках подумать… Смотрины в самом разгаре – едут к князю девицы-красавицы одна за одной. И рады горожане, что князь образумился, да про девку альдову и думать забыл, вон и послов отсылает, как и раньше…

Ведунья Василина, говорят, из ревности бабьей воспротивиться намерениям князя жениться пыталась, за что сидит в тюрьме, али в бегах находится – версии разные, кто во что горазд.

Княгиня Шестого Княжества Иршша пропала во время визита Ирислава, да так и не нашлась, и шепчут сплетники, испуганно озираясь, но не в силах удержать в себе страшную догадку, что это верховный князь её за непокорность извёл. Дескать, отказала она ему в близости, али дерзила, али налоги утаивала… а потом добавляют ещё тише, что князь хоть и не маг, но на службе у него самый настоящий демон – по одному слову хозяина демон этот камни неподъёмные ворочает, море вспять поворачивает, и головы непокорным подданным отрывает. А кормит князь его сердцами своих женщин, и когда происходит это, собирается в небе гроза красная, противоестественная…

Устроившись на скамейке на краю главной площади, Лаис чуть плотнее закутывается в плащ – несмотря на то, что днём светит солнце, ветер уже по-осеннему холодный, промозглый… и надо бы уже пойти домой, да вот беда – не хочется домой, хочется в гости. К тёмным глазам и горячим рукам, а надо ждать до завтра, да и как ещё примет её князь, оскорблённый третьим отказом?.. Может, подумал-подумал, да и рассудил, что выхода нет, не стоит и морочиться?

А впрочем, что толку гадать? Да и после предложения и букета ход явно на её стороне.

Девушка оставляет на скамье горячее вино, к которому так и не притронулась, и незамеченной никем направляется к замку.

В замке и в самом деле людно. Захоти Лаис переночевать здесь, а не в отведённом под посольстве доме, может, и места бы не нашлось. С другой стороны, если и ночевать в замке, то уж точно не в отдельных покоях, а у него…

Из любопытства она незаметно заглянула в несколько гостевых комнат. Кое-где это удалось легко, кое-где пришлось чуть повозиться, но это было даже интересно – в комнатах и в самом деле жили сплошь дамы – судя по вещам, и дамы весьма непростые, так что на свои комнаты навешали защитных заклятий, кто во что горазд.

И, кстати, покои князя тоже сплошь обмотаны заклятиями, и Лаис, вздумай она попасть туда незаметно, пришлось бы делать даже не отвод глаз, а небольшой пространственный переход – чтобы не пересекать контур. Впрочем, она не собирается пока туда лезть, тем более, что самое интересное, кажется, происходит снаружи: под дверями кабинета князя бойко спорят четыре девушки, все богато одетые, правда, с разной степенью скромности. Дружинники, подпирающие и охраняющие двери, изо всех сил стараются сохранять невозмутимый вид и вообще прикинуться статуями, но на их лица сами собой то и дело наползают усмешки.

– Да в сотый раз говорю вам, я пришла, потому что почувствовала, что кто-то нарушил мои охранные заклятия! – оправдывается высокая рыжая девушка, гневно сверкая серо-зелёными глазами то на дружинников, то на остальных.

– И кто же? – сварливо вздёргивает подбородок другая магичка – невысокая, с пышными формами и при этом с очень тонкой талией. – Когда мы с Лайрой пришли, никого кроме тебя тут не было. Признайся, отвела солдатикам глаза и пыталась проникнуть внутрь!

– Если бы я хотела проникнуть внутрь тайком, ваши смешные подобия заклинаний меня бы не остановили, самоуверенные курицы! Говорю, вам, тут кто-то был! Может, он и сейчас там!

– И где же он? – неприязненно спрашивает третья – очень худая блондинка с прозрачно-голубыми глазами, прикладывая руку к стене. – Как прошёл охрану и наши заклятия? Да и вижу я, нет там никого. Потрудилась бы придумать что другое!

– Если вы уберётесь отсюда и снимите свои дилетантские гирлянды из чар, я просканирую помещение и найду! – огрызается рыжая.

– А может быть, тут был сам князь, а Нирен? – вкрадчиво интересуется невысокая. – Заходил на секунду, и ты поэтому так рванула?.. Торопилась к нему в постель?

– Его Светлость не приходил, – монотонно вставляет один из дружинников. – Кроме вас, леди, никто не приходил…

Парень явно предвкушает, как ещё месяц будет всем это рассказывать. Да и понятно – обычно дежурства проходят куда скучнее…

Четвёртая девушка – русая, с тёмно-серыми глазами, в сваре не участвует, но и не уходит. Она тоже пытается просканировать кабинет, по крайней мере, гладит стену ладонью, и вдруг выдаёт:

– Возможно, там кто-то всё же есть!

Теперь на неё все смотрят, причём, все с неприязнью. Магички – потому что выскочка, строит из себя самую умную, а стража – потому что это уже серьёзный камень в их огород.

– Леди, никто не заходил и не выходил за последний час, – с нажимом повторяет дружинник.

– Возможно, кто-то зашёл, воспользовавшись магией альдов для отвода глаз, – не сдаётся девица.

Теперь и Лаис косится на неё с неприязнью, и поминая тихим, но злым словом Трома и его на редкость высокую производительность в части амулетов, тоже кладёт ладонь на стену. Гирлянды чар мешают, но, кажется, четвёртая девица права – кусочек альдовой магии в кабинете определённо есть… Вот ведь!

– А что? – вдруг подхватывает рыжая. – Говорят же, вот-вот должен новый посол от альдов прибыть… может, уже и прибыл, и шпионит, пока вы тут спите на посту!

Видимо, эту Нирен учили, что лучшая защита – это нападение. А может, она сама догадалась… Так или иначе, но теперь все магички уставились на дружинников и требуют открыть двери.

– Дело государственной важности! – шипит худенькая блондинка, размахивая тонким пальчиком. – Открывайте! Мы поймаем шпиона!

– Простите, дамы, но никто из вас пока не является ведуньей Его Светлости и получить доступ в покои не может, – с удовольствием отказывают дружинники. – Но если вы считаете, что там кто-то есть, можете посторожить тут, пока не вернётся князь.

– И скоро он вернётся? – угрюмо спрашивает невысокая и фигуристая.

– К утру непременно, леди, – невозмутимо отзывается стража, что приводит к новому витку требований.

Лаис уходит прочь, вызывая в памяти схему покоев. Увы, но бросить всё на самотёк нельзя. Кто бы ни забрался внутрь, у него амулет альдов, что может бросить тень на вроде бы зарождающуюся дружбу… Так что она пройдёт в кабинет, не потревожив заклятия, отберёт у того, кто там находится, амулет, и уйдёт обратно. А воришка пускай остаётся и получает по заслугам. Главное удержаться, и не прибить самой. Помни, Лаис, ты мудрая и сдержанная… – сказала себе девушка, делая переход – небольшой, буквально на пару метров, и то от него в глазах заплясали звёздочки, а ещё ведь надо шагнуть обратно и… Какого чёрта?!

– Ты что тут забыла?! – зло шипит Аделаис.

– Ой! – Руслана испуганно шарахается, но если твоё ухо уже в руке альда, никуда особо не денешься. – Лаис, спасите, пожалуйста, спасите!

Глава 20

Ирислав не собирался идти к её дому. Точно не собирался. Это, право, было бы слишком – после трёх отказов явиться и практически караулить под дверью, как мальчишка… Да и зачем, если завтра госпожа Аделаис явится сама?

И всё же, когда маршрут сам собой сложился мимо заветного дома, он не стал его менять. И даже остановился, спешился, поднялся на крыльцо… Дом смотрел на него тёмными окнами, не подавая никаких признаков жизни внутри. Спит? Ещё не доехала, хотя в город въехала несколько часов назад? Ушла гулять? Слушать очередного сладкоголосого менестреля?

Стучать Ирислав не стал, как и не стал снимать кольцо и разыскивать магией – никого нельзя лишать свободы, а уж попытаться посадить на короткий поводок Аделаис – верное средство её потерять, так и не заполучив. Что ж, значит завтра. Или послезавтра. Или когда-нибудь потом, когда она сама соскучится и захочет к нему прийти.

Будить уже прикорнувшего конюха князь не стал, сам завёл и расседлал коня, сам отнёс седло в амуничник. Наверх идти не хотелось. Там бумаги, жалобы, прошения, донесения… Всё важное, всё нужное… но совсем не то, чего хотелось бы ему, особенно сейчас, когда он знает, что Аделаис уже в городе, когда он две недели её не видел, когда…

Из казармы грянул взрыв смеха, Ирислав прислушался… и направился туда. Похоже, возвращение госпожи Аделаис не одному ему не даёт покоя. Вот только возникший трепет все выражают по-разному. Кто-то красными розами, а кто-то похабной похвальбой, и от того, что его, князя, в этой похвальбе превозносят, а Лаис марают, ему только противнее…

Дружинники при его появлении вскочили и мгновенно замолчали. Ирислав дождался пока все преклонят колено, кто залихватски, кто смущённо – а вдруг слышал князь что лишнее, и только потом заговорил:

– Я несколько раз делал госпоже Аделаис предложение стать моей женой и вашей княгиней. И сделаю ещё.

Под гробовое молчание он уходит и идёт наверх, к себе. Галдящих магичек слышно ещё с лестницы, и Ирислав вздыхает – где бы найти не ведунью, а колдуна? Молчаливого, мрачного и спокойного? Увы, сильнейшие маги в княжествах на текущий момент женщины. Мужчины либо не афишируют свою силу и навыки, как некоторые стихийные маги… либо не уродились.

– Ваша Светлость! – слаженным хором восклицают магички. А вот дальше начинается какофония:

– В ваших покоях кто-то есть, это я его засекла! – тараторит рыжая, Ирислав не помнит, как её зовут, и теперь уже точно уверен, что запоминать ни к чему.

– Она врёт, это я! – отпихивает коллегу невысокая девушка.

– А я опознала, что это альд! – настаивает блондинка.

– А вот и не она, а я! Ваша Светлость! – снова рыжая, ещё и за руку его пытается схватить…

Ирислав руку убирает, и переводит взгляд на четвёртую магичку – русую девушку, которая стоит в стороне и молчит. Не колдун, конечно, и не так уж и мрачна, но зато спокойная и тихая, и одета куда скромнее и элегантнее, чем некоторые.

– Вы, – говорит ей князь. – Марена, верно? – девушка кивает. – Вы наняты, остальные свободны. И если вы сделаете, Марена, как-нибудь, чтобы они немедленно замолчали, я удвою вам жалованье!

Кажется, он не прогадал – за закрывшимися за его спиной дверьми наступает тишина, чего, увы, не скажешь про сам кабинет. На полу, хорошо, что на ковре, а не прямо на камнях, сидит и рыдает Руслана. А Лаис восседает на столе, и почему-то Руслане совершенно не сочувствует. Убедившись, что больше никаких альдов и не альдов, спрятавшихся за альдовыми амулетами нет, Ирислав надевает обратно своё кольцо.

– Госпожа Аделаис, – чопорно выдыхает он, и всё равно не может скрыть, как же рад её видеть. – Не говорите, что вы пришли по делу!

– А если скажу – прогоните, Ваша Светлость? – улыбается девушка-альд. Так соблазнительно и искушающе улыбается, что у князя сбивается дыхание…

– Нет, я просто этого не услышу, – возвращает он ей многообещающую улыбку, опускаясь на корточки рядом с плачущей на ковре девушкой:

– Что? – спрашивает, хотя ему эгоистично хочется просто её отослать и выяснить всё завтра. Раз Лаис спокойна, видимо, ничего страшного не стряслось?

– Я случайно, – уткнув взгляд в ковёр, хлюпает носом девушка. – Простите, дядя Ирислав… я… я не хотела.

– Чего не хотела? – терпеливо спрашивает князь, чувствуя себя от этого вот «дядя Ирислав» старым и злым. Девушка молча заливается слезами, и за неё отвечает Лаис, сухо и зло:

– Влезть в ваш кабинет и украсть письма, Ваша Светлость. Случайно получилось.

Руслана начинает рыдать ещё горше, так что госпожа Аделаис спрыгивает со стола и поясняет:

– Ей принесли письмо, от Яромира. Якобы. Мол, в одном из последних донесений про него, про Яромира, сказано, да такое, что вы, Ваша Светлость, не то что согласия на свадьбу никогда не дадите, а немедленно убить его прикажете. А ведь это всё неправда, если и было что, то всё не так, и он сам готов явиться и повиниться пред ваши строгие очи… но чтобы беды не случилось, надо донесение то изничтожить. А так как точно в каком неизвестно, то изничтожить все, которые найдутся…

– Я не хотела ничего плохого! – всхлипывает Руслана. – Я не подумала-а-а… дядя Ирислав, прости-и-и-и…

– Как ты попала сюда? – спрашивает князь у рыдающей девушки, старательно давя тяжкий вздох. Большие детки – большие бедки…

– Амулет… к письму прилагался амулет, – всхлипывает та. – Он теперь у Лаис…

Князь идёт к двери, и всего несколькими словами, но очень от души отчитывает дружинников – за то, что в кабинет ходит кто ни попадя, и документы важные сжигает, после чего вручает им зарёванную Руслану с напутствием поместить под домашний арест, и глаз с неё не спускать.

Конечно, дружинники ни в чём не виноваты, но так к утру все будут знать, что миссия Русланы увенчалась успехом. Вот и пускай. А донесения, значит, надо изучить особенно внимательно. Но прежде…

– Госпожа Аделаис! – со всей суровостью и решительностью, на которую способен, произносит Ирислав.

– Ваша Светлость? – девушка изгибает бровь.

– Прошу вас немедленно вернуться… на стол! – строго выдыхает князь, делая шаг к ней.

Аделаис смеётся и вопиющим образом не слушается – идёт не к столу, а к нему. Но Ирислав, разумеется, не имеет ничего против.

В донесениях, как и следовало ожидать, ни слова про Яромира. Да и чего о нём князь не знал бы? И какое это всё, даже если чего и не знал, имеет значение, после того как парень доказал свою преданность и честность делом? Было и было… Ирислав его вон даже наместником в Шестое княжество отправил – ибо доверяет. И проверяет заодно – не на честность, на способность к делам государственным…

Свадьбу князь и правда пока не одобрил. Но вовсе не из-за сомнений в Яромире. Просто… слишком молода ещё Руслана. Жизни не видела, на балах толком не бывала, в первого попавшегося заезжего молодца и влюбилась… со скуки. Вот если за год не передумают оба, то Ирислав сам их и повенчает. Но опыт подсказывает – передумают.

Госпожа Аделаис ушла на рассвете, пообещав явиться днём в официальном порядке, и Ирислав нет-нет, да и отвлекается, вспоминая госпожу посла… Как понять самому – он ещё беспристрастен и предан своей стране, или уже слишком заморочен чувствами и не видит опасности у себя под носом?.. И всё же пусть и не прямо сейчас, но вопрос надо будет как-то решать, и князь даже склоняется к тому, чтобы найти и воспитать себе преемника, а самому уехать с Аделаис, если она согласится, в альдово королевство и там растить детей-альдов… Он представил на мгновение, как маленькие альды изо всех окрестных домов бегут к нему за грозой, как человеческие дети, бывало, сбегаются к тому, кто угощает конфетами, усмехнулся и распечатал очередной конверт…

Вот. Наверное, оно. Неспокойно в Третьем княжестве. Оно и понятно – князь был смутьян и заговорщик, так что ничего хорошего сотворить и не мог, но его побег жители приняли спокойно, даже и с облегчением – справедливостью и добродушием тот не отличался. Теперь же… появляется этот самый князь в разных местах, и говорит, что страну захватывают альды. Мол, они князя Ирислава с его невестой, едва те обручились, извели, и племянника не пощадили, а на место князя великого куклу свою посадили. Марионетку. Оттого и таскается всюду с князем альдова колдунья с зелёными глазами, оттого и позволяет князь этим нелюдям всё что ни попадя. Вот и ведунью верную казнить приказал, как только поняла она, что князь-то не настоящий. Нет и не будет от князя защиты перед альдами, а они лютуют – вот и пшеница в Третьем княжестве не уродилась, словно выгрыз кто, а в одной из деревень все несушки за одну ночь сгинули, а в другой деревне две свадьбы разом расстроились… не к добру это всё и неспроста.

Ирислав представил госпожу Аделаис с парой куриц под мышками, и пучком ржи в зубах, подивился народной фантазии и продолжил читать.

Удивительно, но люди в подобную чушь верят. Князь только вздыхает. Народ в княжествах тёмный, необразованный, читать не всякий из знати умеет – не до того было князьям, когда они в междоусобице погрязли. Да и управлять неграмотными легче. Что ни скажи, всё примут. А если ещё и какую-нибудь дармовщину пообещать, в лепёшку расшибутся.

Надо съездить. Самому с людьми переговорить, на пшеницу погрызенную посмотреть, а то и вовсе, если повезёт, третьего князя отловить. Кстати, то, что князя поймать никак не выходит, и он чудесным образом чуть что исчезает, наводит на мысли, что он вовсю пользуется альдовой магией…

Аделаис появилась ровно в полдень. Как всегда ослепительная, невероятная… и с подарком. Она молча поставила на стол перед Ириславом тёмную шкатулку, сама же её открыла.

Ирислав задумчиво изучил массивный браслет в шкатулке, поднял на девушку глаза, чуть улыбнулся, давая понять, что шутит:

– Это предложение?

– Извинение, – Лаис возвращает улыбку. – За амулеты Трома. Браслет позволяет видеть тех, кто ими пользуется. И сам браслет может работать как амулет отвода глаз.

Ирислав надевает подарок. Прислушивается к себе. Подарок на редкость щедрый и своевременный… вот только имеет ли верховный князь право его взять? Как знать, не зашили ли альды туда чего-нибудь ещё? Ведь даже Лаис может не знать… а может и знать, – заставляет он себя признать.

– Благодарю, госпожа Аделаис. Это очень щедрый дар, – проникновенно говорит он, но девушка, кажется, в курсе его мыслей.

– Он не делает ничего, кроме того, о чём я уже сказала, – усмехается она. – И не покажет никакой другой отвод глаз. Так что не очень уж и щедрый, но честный и от всей души.

– Спасибо, – отзывается Ирислав, отступив от этикета. Зато тоже от всей души. – Мне надо отлучиться на пару недель. Вы будете хорошо себя вести?

Лаис вопросительно выгибает бровь, и князь поясняет:

– Никаких менестрелей, потерянных альдов и спасённых князей.

Разумеется, у него нет никакого права ей указывать, но Лаис, кажется, понимает верно – ему нужно поехать одному.

– Скучновато звучит, – чуть усмехается она. – Я Йара тогда навещу. Вернусь после большого бала королевы Катарины… Вы на него не едете?

Ирислав качает головой – вряд ли успеет, хотя приглашение ему, разумеется, выслали. Он собирался отправить Руслану с Яромиром, теперь уже не так уверен в этом, но, может, пускай и съездят…

Дальше разговор не клеится, потому что Ирислав дотянулся-таки до руки Лаис, и она взобралась на стол, а целоваться и разговаривать не очень-то получается…

Никаких дурных предчувствий у князя не было, и в путь он отправился уже вечером с небольшим количеством дружинников, с лёгким сердцем и тщательно скрываемой полуулыбкой – отчаянно счастливому человеку сложно сдержать в себе столько тепла, оно так и норовит выглянуть наружу через улыбку или через глаза…

С пшеницей всё не так уж плохо, куры пропадать перестали, стоило только охотникам отловить пару лисиц, а третий князь нашёлся всего лишь на второй день путешествия по когда-то принадлежавшему ему княжеству. Всего-то надо было приехать на ярмарочную площадь, где ранним утром торговцы и бродячие актёры только-только разворачивали свои шатры, и тут же обнаружился его несостоявшийся тесть. Благодаря браслету альдов обнаружился. И благодаря ему же Ирислав взял мятежника лично и без всяких сложностей – прикрылся отводом глаз, оглушил, снял амулет.

Присутствовать на допросах до конца не стал – сердце рвалось в королевство Син, туда, где Лаис. Приехать-таки на бал, сделать ей сюрприз, а себе подарок – танцевать с зеленоглазой богиней – чем не подарок?..

И вот теперь Ирислав под прикрытием отвода глаз стоит в тёмном углу огромного бального зала и смотрит, как Лаис танцует с другим. Принц Александр ведёт девушку уже третий раз подряд, и это была бы не беда, если бы не то, как она смотрит. Князь как-то уже привык к мысли, что так Аделаис смотрит только на него, и то не всегда, а в минуты страсти или нежности, и от того, что такой взгляд может достаться кому-то другому ему физически больно. На губах Лаис скользит полуулыбка, она то опускает, то поднимает глаза, она явно флиртует, и позволяет принцу держать себя слишком близко, пусть это незаметно практически никому в зале, Ирислав видит. И чувствует, как вопреки попыткам сохранить хладнокровие, он наполняется изнутри горечью и желанием убивать. Может быть, не о верности стране говорила Аделаис, отказываясь выйти за него замуж? Вдруг речь шла о простой верности, которую она не готова хранить… Альды… Непонятные, себе на уме, лишённые стыдливости и со своими понятиями о чести… А если она и в самом деле не хотела ехать? Может быть, сердце её уже тогда рвалось в Королевство Син, а всё, что было до этого – либо забылось, либо хуже того – было по приказу короля ради своей страны…

Об этом тошно думать. Ирислав убирает отвод глаз, так до конца и не решив – то ли вызвать землетрясение и разрушить дворец до основания, погребя под обломками и себя и несостоявшуюся жену, то ли пойти и вырвать своё из рук Александра – поводом для войны это не станет, не у самой же Катарины он отберёт… А может, вышибить клин клином? Вокруг полно красивых девиц, бери – не хочу. Вот только… разве помогут костыли человеку, у которого вырвали сердце?..

Глава 21

В Королевстве Син Лаис нравилось. Тут всем альдам нравилось – можно гулять по улицам, не скрывая лица, и никто не будет визжать и падать в обморок от страха. Нет, панибратски хватать за локоть тоже никто не будет, разве что совсем потерявшие берега пьянчуги, но это и к лучшему…

Принц Александр ей тоже нравился. Умный, жёсткий, сильный маг, многие даже находят его красивым. Сама Лаис – нет, не находит, по крайней мере, до бокала вина, который она неосмотрительно пригубила, не находила. Теперь вот внезапно начинает находить…

На альдов не действует ментальная магия, а вот зелья – да, пусть и не все, и не всегда так, как рассчитывают создатели оных, но действуют. Если постараться и не чураться запрещённых ныне заклятий и рецептов, то и для альда можно сварить неплохой приворот.

Лаис немного подвела самонадеянность. Распознав, что в вино что-то подмешано, и определив, что принц Александр хорошеет прямо на глазах, она успокоилась. И даже решила, что хоть и не собирается терять голову от Его Высочества, это не означает, что она не может чуть-чуть поиграть. Просто чтобы выяснить – инициатива принца, али чья?

Так что девушка дарит Высочеству многообещающую улыбку и просит следующий танец. Дальше Александру намекать не надо – на третий танец он приглашает сам, как и на четвёртый. Лаис понимает, что пора останавливаться, иначе пойдут слухи, но она, чёрт возьми, так ничего и не пояснила, кроме того, что принц замечательно танцует, и не менее замечательно флиртует. От выпитого зелья весь остальной мир подёргивается дымкой и ускользает, словно всё, кроме объекта приворота – нелепые и неважные декорации, и отвести взгляд от принца становится и в самом деле всё сложнее.

– Покажете мне сад? – спрашивает Аделаис, когда мир начинает кружиться вокруг одним сплошным туманом, и Александр уводит её на воздух.

В саду становится легче, но ненамного. И как назло, на небе ни облачка, яркая полная луна да звёзды… А впрочем, даже и будь дождь, всё равно не помог бы – не бывает гроз так поздно осенью…

– Лаис, – Александр заводит её в беседку, берёт за руку и, чуть склонившись к ней, шепчет: – Вы невероятны и восхитительны, но я не посмею предложить вам даже совместную прогулку в парке у всех на виду, пока в вас заинтересован Ирислав. Разберитесь сначала с ним.

Девушка забирает руку, но не отстраняется и взгляд не отводит. Усмехается:

– Зачем же тогда в моём вине был приворот, принц?

Он несколько секунд выглядывается в её глаза, не находя там и следа от недавно плясавших искр, затем вздыхает, то ли с облегчением, то ли с разочарованием:

– Госпожа Аделаис, вы только что нанесли сокрушительный двойной удар по моему самолюбию. И если от вести о несовершенстве системы безопасности я ещё как-то оправлюсь…

Александр не договаривает, горестно замолкает, но в глазах его на самом дне плещется смех, пусть и не очень весёлый. Чёрт побери, принц и в самом деле весьма привлекательный мужчина, а приворот становится лишь сильнее, хоть и не столько добавляет тяги к принцу, сколько душит, стирая весь остальной мир…

Лаис отступает на шаг, смотрит в небо, но даже оно начинает казаться бледным и неважным. Просить у Александра отворот – унизительно. Разыскивать Ирислава на просторах Шести княжеств для немедленного акта настоящей любви – долго и знать бы ещё, где…

– Вам нужна помощь? – словно подслушав её мысли, предлагает мужчина.

– Помощь – нет, – тут же отзывается девушка, упрямо разглядывая небо. – Но от универсального противоядия в качестве извинений я бы не отказалась.

Смешок. И тон становится жёстче:

– А вы не теряетесь, Аделаис.

Она пожимает плечами, устраивается на скамейке. А чего теряться?

– Думаете, кто-то придёт нас застукать? – интересуется Александр, чинно усаживаясь на противоположной стороне беседки.

– Думаю, да. Зачем бы иначе приворот?

– Лаис… – чуть помедлив, говорит принц. – Ирислав приехал, вы видели?

Девушка невольно вздрагивает, словно её поймали на горячем, хотя ничего предосудительного она не делала, не делает и делать не собирается.

– Не видела, – честно признаётся. Проклятый приворот… Но что уж теперь. – Значит, подождём, кто его сюда приведёт.

Александр хмыкает, и на пару минут повисает тишина, нарушаемая только птичьими трелями.

– Анекдот хотите? Про альдов, – снова вступает в диалог принц.

– Нет, – чуть улыбается Лаис. – Только не это.

Александр, кажется, ничуть не разочарован:

– Не любите анекдоты?

– Смешные – люблю, – хмыкает девушка. – Но я ни разу не слышала, чтобы трезвый человек рассказывал смешной анекдот про альда. Тем более альду.

Принц усмехается, и снова тишина на несколько минут. Затем:

– Я думаю, Ирислав не придёт, Лаис. Он видел, что мы танцевали, сделал неверные выводы, и не придёт.

– Тогда вам стоит вернуться, – спокойно отзывается Аделаис. Кажется, даже слишком спокойно, но это лишь потому, что желание коснуться собеседника всё нарастает, и уже слишком ощутимо, чтобы продолжать находиться рядом. Отправиться что ли домой, к альдам? Но как уйти, не повидавшись с Ириславом?

– Лаис, во что вы играете? – резковато спрашивает Александр. – Вы ведёте себя совсем не так, как девушка под приворотом. Я начинаю сомневаться, что он и в самом деле был… Может, вы его придумали? Зачем?

– Был, – девушка переводит взгляд на собеседника. – А вы как будто разочарованы слабым эффектом… Неужто ваш?

А как с Ириславом теперь повидаешься? Приворот или нет, признаваться любимому мужчине в тяге к другому нельзя. Умом, может, и простит, а сердцем – нет…

– Ну что вы, – усмехается принц. – Я бы делал не на себя… а вот, к примеру, на короля Заозёрья. Или какого-нибудь принца из Ларрэта. Смотря с каким государством хотел бы поссорить Ирислава и альдов. Ну или на кого-нибудь из ваших соотечественников, на худой конец, если поссорить надо только княжества и альдов…

– Почему вы думаете, что он не придёт? – Лаис снова смотрит на небо. Вон из той малюсенькой тучки ведь может вырасти гроза?..

– Это вопрос репутации, Лаис. Лучше сделать вид, что сам эту легкомысленную девицу сомнительных моральных качеств бросил, чем разыскивать доказательства, ещё и при свидетелях, загоняя себя в роль дурака, которому наставляют рога. Я бы не пошёл. Мужчины, знаете ли, весьма чувствительны к вопросам самолюбия.

– Вы только что меня оскорбили, – девушка плавным движением поднимается. С удовольствием и даже с радостью тянет ставшую уже почти ритуальной фразу: – Ищете драки, принц?

– Я ищу. – У беседки стоит Ирислав, и смотрит подчёркнуто на Александра. – Уважите, принц? Неофициально.

– Я сама, – недовольно цедит девушка. Какой альд стерпит, что бой уводят у него из-под носа? Тем более с достойным противником.

– Увы, госпожа посол, – холодно роняет князь, не удостоив и взглядом. – Не сегодня.

– Знаете что? – Александр направляется к выходу из беседки, решив, кажется, проигнорировать оба вызова. – Развлекайтесь без меня. Увижу вас обоих за завтраком. Доброй ночи, госпожа Аделаис. Доброй ночи, Ирислав.

– Доброй ночи, госпожа Аделаис, – повторяет за принцем князь, так и не взглянув на неё, и тоже направляется прочь.

– Доброй ночи, Ваша Светлость, – вздыхает Лаис, усаживаясь обратно и снова поднимая взгляд в небо. Добавляет тихо-тихо: – Рада была вас увидеть… хотя бы увидеть.

Князь, словно услышав, на секунду замирает, но затем продолжает идти. Даже, кажется, шаг слегка ускоряет…

Лаис сидит в беседке, наверное, целый час. Уже заканчивается бал, расходятся, разъезжаются, укладываются спать гости…

Наконец, она встаёт и идёт к покоям. К его покоям, своих у неё во дворце нет. Зачем? Сама не знает, но иначе, кажется, просто невозможно. Проклятый приворот сводит с ума, мешает трезво мыслить…

В коридорах дворца уже тихо и сумрачно – притушен свет, позёвывает стража… Лаис идёт, прикрывшись отводом глаз, и до заветной двери остаётся всего несколько десятков шагов, когда девушка обнаруживает конкурентку – из двери в покои королевской четы Заозёрного королевства выскальзывает Её Величество Наира. Лаис даже не знает, что возмущает её больше – то, что королева Заозёрья прикрывается альдовым амулетом, или то, что крадётся она, судя по всему, к Ириславу!

Впрочем, зачем выбирать? Лаис без малейшего сожаления портит амулет и накидывает на дверь в покои Ирислава отвод глаз. Следующая по коридору дверь в покои Александра… Лучше и не придумаешь.

Сама девушка тихонько стучит по только что спрятанной от всех двери. Откроет? Впустит? Или сразу захлопнет, ибо ждал Наиру?

Ирислав открывает – без рубашки и босиком, и по его лицу невозможно определить, ждал ли он другую, или вообще не ждал никого. Молча отступает, позволяя девушке войти. Закрыв дверь, кивает ей на кресло, сам садится в другое, напротив.

Лаис на секунду застывает возле предложенного ей места, затем, оценив, что оно слишком далеко, раз в десять дальше от Ирислава, чем ей нужно, садится на ковёр рядом с его креслом. Извинение. Признание важности. Просто признание, наконец. А ещё рядом с ним приворот почти отступает…

Князь молчит. Лаис смотрит на огонь, расправляет складки на юбке, и тоже не произносит ни слова.

– Меня не устраивает отсутствие каких-либо обязательств в наших отношениях, – говорит, наконец, Ирислав.

– Почему вы считаете, Ваша Светлость, что их нет? – девушка задирает голову, встречая тяжёлый взгляд.

– Мне нужна верность, – прямо требует князь.

– У тебя есть моя верность, Ирислав, – тихо отзывается она. – Моё сердце и женская верность давно твои.

Наверное, дальше надо заговорить про приворот, объяснить как-то Александра, выяснить, не пытался ли кто отвести Ирислава в сад, не намекал ли чего… Может, нужно даже про Наиру спросить – чего это она среди ночи с государственным визитом…

Но Лаис, не опуская глаз, проводит ладонью по бедру князя, с удовольствием наблюдая как полыхает от этого его взгляд, и Ирислав, резко выдохнув, тянет её к себе. Целует со всей страстью стихий, и девушка чувствует, как отступает, разрушается чужое колдовство.

Князь – это та же гроза, только гораздо лучше.

– Выходи за меня.

Лаис открывает глаза – давно рассвело, и через тёмно-синие шторы пробивается свет. Ирислав уже в штанах и сапогах, надевает чистую, ослепительно-белую рубашку…

– Как? – спрашивает она. «Как решить то, что останавливает?»

– Как-нибудь, – твёрдо обещает князь. «Как-нибудь решим. Нет нерешаемых проблем.»

Возможно, он и прав, вот только… куда торопиться?

– Я буду рядом, – отзывается девушка, и снова закрывает глаза, устраиваясь поудобнее. «Рядом. Но не женой. Прости».

– На завтрак пойдёшь? – как ни в чём не бывало спрашивает князь, и Лаис понимает – не сдался, не отступился. И не отступится. И от этого она любит его ещё больше…

– Нет, – чуть улыбается, представив лица Александра и Наиры. – Думаю, завтрак мне лучше пропустить… а может, и обед.

– Мне следует что-то узнать? – помрачнев, интересуется Ирислав.

Аделаис открывает глаза. Посылает князю нежный и самую чуточку виноватый взгляд, и признаётся:

– Я повесила отвод глаз на вашу дверь, Ваша Светлость. Боюсь, в результате Её Величество Наира могла посетить покои Александра вместо ваших нынче ночью…

– Не думаю, что кто-то из них будет предъявлять претензии, даже если таковые и имеются, – хмыкает успокоенный и, кажется, даже довольный князь. Так что Лаис позволяет себе небольшую шпильку:

– Надеюсь, Ваша Светлость, ваши государственные дела с Заозёрным королевством не пострадали, – прищуривается она.

– Я тоже надеюсь, – Ирислав усмехается и скрывается за дверью.

А уже через несколько минут за окном раздаются отдалённые раскаты грома.

Нет, всё-таки альду устоять перед стихийным магом совершенно невозможно…

Глава 22

Время летит быстро, а к хорошему привыкаешь ещё быстрее. Зима пронеслась одной сплошной снежной сказкой, и давно вовсю хозяйничает весна, а Верховному князю Шести княжеств сложно уже и представить свою жизнь без госпожи Аделаис. Девушка упрямо отказывается от предложений, которые князь не стесняется периодически повторять, и живёт она отдельно – в отведённом альдам доме… но приходит каждую ночь. Страстная, желанная. Любимая.

Ириславу даже кажется, что они нашли, наконец, хрупкое равновесие, и виртуозно научились обходить все острые углы, коих огромное количество – интересы двух государств никогда не совпадут полностью, это нереально, и можно было бы пожить так ещё лет пять, чтобы подготовить и в самом деле преемника, а затем переехать к альдам…

«Будет война с альдами». В еженедельном отчёте от прорицателей прискорбно мало строк – всего одна, зато какая… Хочется сжечь проклятую бумагу, словно это что-то изменит… Нет, Ирислав прекрасно понимает, что все эти предсказания – всего лишь один из возможных путей, пусть и более вероятный, но искривлённый толкованием самого прорицателя, который и видел-то всего одну короткую сцену… но всё-таки это самый вероятный путь. И чтобы он перестал таковым быть, необходимо всё-таки что-то предпринять…

Князь даже отложил все остальные дела – лично отправился в монастырь, из которого пришло донесение, чтобы переговорить с прорицательницей, которая это выдала. В отличие от своих коллег-монархов, князь не стал принудительно собирать прорицателей в специальных домах, они жили среди обычных людей, многие имели семьи, и если вдруг видели что-то важное, как им казалось, шли с этим в ближайший монастырь.

Шансы, что это просто чья-то шутка или неумелая попытка расстроить слишком близкие отношения Ирислава и Аделаис, увы, невелики – прежде чем принять послание, человека проверяют – действительно ли он прорицатель, да и принц Александр около недели назад очень осторожно пытался узнать, что бы князь стал в такой гипотетической ситуации делать.

Принца он тогда послал, а вот саму жизнь, если она захочет получить ответ на такой же вопрос, так просто не отошьёшь.

Прорицательница оказалась совсем молодой девчонкой – на вид ей было не больше четырнадцати, хотя она уверяла, что все семнадцать. И князя она боялась так, что дрожали губы и срывался голос, и глаз поднять не смела. Впрочем, возможно, дело ещё в том, что видение не из лёгких и не из приятных…

– Простите… простите… – шептала несчастная прорицательница, наверняка, уже сто раз раскаявшись в своём сообщении и даже в видении как таковом, как будто бы прорицательницы способны выбирать, что увидеть.

– Я ничего тебе не сделаю, – в десятый раз очень мягко и спокойно повторяет князь. – Ты правильно сделала, что сообщила. Я лишь прошу тебя рассказать, что именно ты видела. Что произошло? Где?..

– Я видела… альды убивали людей. В каком-то городе… я не знаю, в каком. Простите…

– А люди альдов?

– Т-тоже. Вернее, пытались. Но просто не успевали…

Да уж, человеку не тягаться с альдом в скорости… и ещё много в чём.

– Ты кого-нибудь из альдов рассмотрела? – почему-то он не решается спросить прямо: Аделаис там была? Тоже убивала?

Он прекрасно помнит, что их знакомство началось с массового истребления предателей госпожой Аделаис. Она сделала это очень легко.

– Н-нет. Они слишком быстрые…

Увы, девушка и в самом деле мало что может рассказать. Даже время года и то непонятно, что уж говорить о стране. По мелким деталям князь бы предположил, что речь всё-таки не о княжествах, а о Королевстве Син или Заозёрье, но всё это лишь предположения…

Обратно он возвращается с тяжёлым сердцем и нерадостными думами.

Какие бы слухи ни ходили, что бы ни шептала народная молва, но верховный князь и госпожа посол встречаются не только ночами, есть и официальные обеды раз в две недели – должны же они когда-то государственные дела обсуждать. Впрочем, нынче князь слегка рассеян, так что Лаис даже против обыкновения сама наливает себе вина. И ему тоже.

– Если будет война между людьми и альдами, кто победит, по вашему мнению, госпожа Аделаис? – задумчиво вопрошает князь.

– Никто, – отзывается Лаис, откладывая вилку, которой уже было нацелилась на ароматный кусок жареного мяса. – Никто не победит, потому что вряд ли выживших будет достаточно с какой-либо стороны, чтобы назвать это победой. Мы не хотим войны.

– Что могло бы заставить вас её начать?

– Если вы спрашиваете меня как посла, Ваша Светлость, то, разумеется, ничто на свете не заставит, – немного грустно улыбается девушка.

– Спрашиваю неофициально, – усмехается князь.

– Приказ короля. – Лаис немного молчит, затем добавляет. – Альды очень дисциплинированный народ, даже если со стороны кажется по-другому.

– То есть вопрос в том, кто будет следующим королём, – подытоживает князь, верно поняв намёк.

– Мы верим, что данный вопрос встанет ещё очень нескоро, – отзывается девушка, мрачнея.

Ирислав понимает, что он сейчас давит на неё, пользуясь чувствами, заставляя сказать больше, чем сказал бы любой независимый посол. От этого он противен сам себе, но это только в сказках у правителя безупречно чистая совесть и всегда выбор лишь между сплошным чёрным и кристально-белым.

– Я слышал, что сын короля, Бран, не разделяет его мудрости и прогрессивных взглядов…

– Следующим королём может стать любой альд. Корона выбирает сама, – девушка уходит от ответа и поднимается, так и не притронувшись к отложенной чуть ранее вилке. – Прошу простить, Ваша Светлость.

Ирислав молча кивает и тоже встаёт, не находя слов, чтобы извиниться, и не решаясь спросить – на чью сторону встанет она сама. Потому что знает ответ – на сторону своих. Она об этом уже прямо сказала: «альды – очень дисциплинированный народ», и требовать от неё другого будет нечестно, как и винить за такой выбор. И всё же, совсем не винить не получается – сделай она свой выбор раньше, прими одно из его предложений, насколько спокойнее и проще было бы ему сейчас! Ирислав знает, что это эгоистично с его стороны, но поделать ничего с собой не может – девушка и в самом деле очень ему дорога.

Аппетит ушёл, кажется, вместе с Аделаис, так что князь возвращается в кабинет. Там его ждёт куча дел и, чёрт возьми, очередная весточка от прорицательниц. «У альдов будет другой король ещё до исхода лета». Вздохнув, князь садится писать письмо нынешнему королю альдов. Как бы ни было сложно подобрать слова – он уже понял, что альды болезненно реагируют на заботу об их благополучии, принимая это как намёк на их собственную слабость или трусость, но это не то, что можно передавать через Лаис, точно не то…

В свете маячащей угрозы войны обычные рутинные дела начинают раздражать. Хочется схватить за шкирку или за грудки очередного графа или барона, потратившего полдня на то, чтобы описать, как сосед, такой же болван, ущемил его имущественные права, заняв своей конюшней лишние пару метров земли. Схватить, встряхнуть и показать, как выглядит настоящий альд, желающий кому-то что-то ущемить. Письмо соседа, в которым даже почерк и использованные речевые обороты были чем-то неуловимо похожи, взбесило князя окончательно. Конюшню со всеми лошадьми и симметричный участок земли первого жалобщика он постановил конфисковать в пользу государства…

Ближе к вечеру заглянул Яромир. Он неплохо справляется с Шестым княжеством, куда лучше, чем Ирислав ожидал… и до вестей о вероятной войне именно его князь видел своим преемником. Да и теперь видит, вот только смысл отходить от дел начинает неуловимо ускользать…

Яромир, чуть помявшись, выкладывает перед князем пару исписанных мелким почерком тетрадей.

– Сообщника Иршши так пока и не нашли, зато в процессе поисков обнаружили тайник. Там… про альдов. Много всякого. Со времён Кровавой Империи… – его потенциальный преемник вздыхает и опускает глаза.

Князь грустно усмехается. Увы, проверку временем чувства Яромира и Русланы не прошли, причём не прошли у обоих. Руслана, вроде, просто охладела, хотя кто этих девушек разберёт, что у них на самом деле на сердце, а вот Яромир пал жертвой изумрудных глаз госпожи Аделаис. Тут князь его прекрасно понимал… как и тяжкий вздох, вырвавшийся у молодого мужчины. Вроде и делаешь всё правильно, как велит честь и долг перед своим народом, а на душе паршиво, словно ты последний трус и лгун.

Яромир уходит, а Ирислав листает тетрадь. Действительно много всего. От чего-то альды, вероятно, изобрели защиту, от чего-то нет. Как найти альда… Как альда обезвредить… Как альда пытать… проклясть… изувечить…

Очень, очень полезные тетради. Князь вырывает несколько особо жестоких страниц, на секунду замирает перед камином – не бросить ли в огонь, ведь это дико и настолько бесчеловечно, что люди такого не то что делать, даже знать о таком не должны… но останавливается. Снимает кольцо-ограничитель, прижимает руку с вырванными листами к одному из камней в обрамлении камина. Бумага медленно исчезает внутри камня. Никто кроме стихийного мага теперь эти листы не извлечёт, да и тот должен откуда-то узнать, в каком камне искать. А то ведь камней в крепости у Ирислава много…

Подвергшиеся цензуре тетради князь отдаёт ведунье, Марене. Людям давно пора научиться определять присутствие альдов, да и испытанную веками мудрость никто не отменял: хочешь мира – готовься к войне.

Лаис ожидаемо не пришла, и Ирислав, вместо того чтобы оставить девушку в покое, идёт к ней. Не один – с коньяком. Вино почему-то кажется неподходящим. Слишком лёгким, даже легкомысленным. Совершенно не то, что нужно.

В окнах дома света нет, но зато сама Лаис сидит на крыльце и пугает редких прохожих слегка светящимися в темноте изумрудными глазами…

Князь садится на ступеньку рядом с ней, молча протягивает коньяк.

– Что не так? – спрашивает Аделаис, не торопясь брать бутылку. – Почему мы говорили о войне?

Ирислав чуть усмехается своим мыслям: теперь его очередь уступить, но не поступиться. В конце концов, в том, что Лаис не хочет войны, он уверен. Так что хуже, наверное, не будет…

– Прорицательницы видят сражения между альдами и людьми, – тихо говорит он.

– В любом сражении как минимум две стороны, князь, – хмыкает девушка после небольшой паузы.

– Истинно так, госпожа посол, – соглашается Ирислав.

Аделаис молчит, в дом не зовёт, но и не гонит… хорошо уже, что не гонит. И сама не спешит уйти.

– Прости, – говорит князь. – Я не знаю, как по-другому. Не могу придумать.

Вместо ответа девушка, наконец, берёт бутылку, которая сиротливо стоит между ними.

– Коньяк?..

– Коньяк, – соглашается князь, предварительно придирчиво изучив бутылку, словно что-то могло поменяться, и словно что-то можно рассмотреть. – Хороший. Будешь?

Несмотря на темноту вокруг, он видит, как краешек губ Аделаис тронула улыбка…

Глава 23

Руслана розовела, мялась, покусывая губы, шарила взглядом по окну и углам, и, наконец, выдала, зачем пришла:

– Лаис… а Йар… он ещё приедет?..

Девушка довольно долго дулась на Аделаис за то, что та сдала её князю, застукав в его кабинете, но буквально несколько минут диалога с Йаром пару месяцев назад, и Лаис уже не обидчица – а сестра и источник информации об объекте мечтаний…

– Приедет, – Лаис разливает по кружкам только что заваренный травяной чай, ставит на стол, садится напротив девушки. Под слегка насмешливым взглядом гостья розовеет ещё больше, и ей это, надо признать, идёт.

– А когда? – спрашивает Руслана, пристально рассматривая и тихонько ковыряя уголок скатерти.

Сестра объекта мечтаний пожимает плечами:

– Когда захочет.

– Ла-а-аис, – простительно тянет подопечная Ирислава.

Девушка-альд вздыхает и, изменив своим правилам, даёт-таки совет от чистого сердца:

– Забудь.

Как водится, мудрый, своевременный, но совершенно непрошенный совет начисто игнорируется.

– Почему? – недоумённо и обиженно спрашивает Руслана. – Что ты имеешь против наших отношений?

Лаис хмыкает. Отношений? Йар ослепительно улыбается и галантно себя ведёт, но это ровным счётом ничего не значит. Если бы Руслана действительно ему понравилась, она бы лучше всех знала, когда альд навестит в следующий раз княжества… но объяснять это… не стоит и пытаться.

– Ничего не имею, – отзывается она. – Возможно, заглянет через неделю – после выпускного бала в Академии. Возможно, и нет…

Руслана светится от радости и чуть ли не хлопает в ладоши. Лаис с подозрением на неё косится, и начинает понимать, что зря дала слабину…

Увы, слишком поздно.

Теперь девушка бегает к Лаис каждый день. То причёску показать, то платье, то ещё одно платье, то просто поговорить и повздыхать о Йаре. Аделаис вначале пытается ещё объяснить, что брат если и заглянет, то ненадолго, перед длительным отъездом, а может и вовсе не заглянуть, затем просто ускользает от зачастившей гостьи под отводом глаз, и совершенно не воспринимает всё это всерьёз… до утра того дня, который так ждала Руслана.

Утро это начинается слишком рано, даже раньше того времени, когда Лаис обычно выскальзывает из покоев князя. Собственно, это и утром назвать сложно, потому что солнце ещё прячется за горизонтом и едва-едва начинает светать. И уже стук в дверь.

– Ваша Светлость, – тихо зовёт князя его ведунья Марена. – Я прошу прощения… но это очень срочно! Ваша Светлость?

Лаис наблюдает, как князь натягивает штаны и скрывается за дверью кабинета. Подслушивать – недостойно доверительных отношений, но куда деваться, когда слух настолько хорош, а стены настолько тонки…

– Ваша Светлость… у нас беда, – говорит Марена, и девушка-альд, начавшая тоже одеваться, замирает в предчувствии плохих новостей. Беды князя она с некоторых пор принимает очень близко к сердцу.

– Говори уже, – напряжённо просит князь.

– Убито двенадцать дружинников, меньше часа назад. Они кутили в таверне, отмечали день рождения Ирвена, засиделись… Хозяин говорит, отлучился на несколько минут, посуду грязную унести, вернулся – все зарезаны, и рядом нож альдов валяется… и никто никого не видел. И, говорит, до этого парни поднабрались, анекдоты про альдов травили… всякие, не очень приличные – тоже. Ваша Светлость, госпожа Аделаис…

– …провела всю ночь со мной, – отрезает князь.

Но ведунья не унимается:

– Ваша Светлость, возможно ли, что когда вы уснули…

– Она. Была. Здесь, – с нажимом говорит князь. – Это не она.

– Возможно, – отступает Марена. – Но вроде бы её брат собирался посетить княжества, Руслана говорила. Может быть, он?

– Йар обучался несколько лет в Академии в Королевстве Син среди людей. Не думаю, что у него какие-то проблемы с пьяными дебилами и их анекдотами, – мрачно говорит Ирислав.

– Человеку такое не под силу. И оружие альдов… – укоризненно шепчет ведунья. Кажется, ещё немного, и князя упрекнут, что он сам прирезал своих дружинников, принёс в жертву ей, Аделаис. Девушка еле слышно фыркает и надевает рубашку и сапоги. А разговор тем временем идёт дальше:

– Я могу сделать поиск… – говорит Марена понизив голос, но теперь уже госпожа посол подслушивает намеренно. – Нужна только кровь госпожи Аделаис…

– Нет, – говорит князь, и Лаис, вздохнув, толкает дверь.

– Я готова, Ваша Светлость. Простите, но я слышала… всё. Давайте проверим, есть ли где-то поблизости альды кроме меня. Я не верю, что это сделал альд.

Ирислав медлит пару секунд, а затем кивает Марене:

– Давай.

Ведунья, оказывается, готовилась – у неё с собой карта, маячок – невзрачный овальный камушек, и текст заклинания. Она шустро расстилает карту на рабочем столе князя, пока Лаис, пряча зевок, косится в окно – над горизонтом показался розовый краешек солнца.

– Капните кровью на маячок, госпожа Аделаис, – просит Марена, и Лаис, ткнув кинжалом в палец, капает. Маячок поднимается, зависает над точкой, где дворец князя, а затем начинает двигаться по кругу, всё увеличивая радиус.

– Как он покажет, если кого-то найдёт? – спрашивает девушка. Заклинание времён Кровавой Империи, между прочим. Лаис видит его в действии первый раз в исполнении человека.

Ведунья бросает на неё неприязненный взгляд, и неохотно поясняет – появится красная точка на карте.

Маячок дошёл уже до границ княжеств, а точки не появляются…

– Альды умеют быстро перемещаться, – бормочет как бы себе самой Марена. Словно оправдываясь, что её заклинание никого не нашло.

– Умеют, – спокойно соглашается девушка-альд. – А люди точно так же умеют пользоваться ножом, как и альды. Мне можно взглянуть на место преступления?

– Можно, – говорит Ирислав. – Пойдём вместе прямо сейчас.

– Где ваш брат? – спрашивает Марена, не скрывая неудовольствия. Впрочем, взгляд князя она не выдерживает, отводит глаза. Протягивает руку, чтобы остановить маячок, который прошёл по самому краю карты – уже за пределами княжеств, но Лаис его перехватывает. Не удерживается от лёгкой язвительности:

– Простите, госпожа Марена, но вам придётся завести себе другой маячок. На этом моя кровь, так что я его заберу.

– Разумеется, госпожа Аделаис, – слегка разочарованно соглашается ведунья.

Ещё бы – такой материал для экспериментов уплыл из рук.

– Ни одного альда, кроме Аделаис, я правильно понял? – переспрашивает князь.

– Да, Ваша Светлость, но… – ведунья беспомощно замолкает, и Ирислав возвращается в комнату, чтобы доодеться.

– Где ваш брат? – повторяет Марена, пользуясь его отсутствием. – Разве он не собирался вас навестить?

– Я и не знала, что у Йара в княжествах столько поклонниц, – тянет Лаис, заставляя ведунью даже покраснеть от злости. Добавляет с умилением: – Вырос братик…

Место бойни Лаис рассматривает очень внимательно, неосознанно чуть задерживая от волнения дыхание. Что бы там ни показал поиск, Марена права – альды могут передвигаться очень быстро, более того, если у альда достаточно силы, он может пробить портал и шагнуть куда-то напрямую. Происшествие не рядовое – обычно столько лишней силы ни у кого нет, но теоретически возможность остаётся… равно как и то, что Марена что-то напутала, и поэтому её поиск не удался. Если это альд, разумеется, Аделаис не будет об этом говорить ни князю, ни кому-либо ещё, только своему королю. А ещё найдёт и уничтожит…

Впрочем… всё на месте происшествия говорит о том, что альды ни при чём. Девушка задумчиво обходит вокруг стола, рассматривая убитых. Почти у всех перерезано горло, всего двое убиты ударом в сердце… на полу следы крови, и Лаис кажется, что некоторых, например, вот этого бородатого здоровяка убили возле двери, а за стол притащили уже потом. Что совсем никак, на взгляд Аделаис, не согласуется с версией про альдов… Раны на шеях – тоже не соответствуют. Такое впечатление, что их убивали по одному, но невидимый или незаметный противник… не стыкуется, совсем не стыкуется.

И пространство не повреждено, не уходил никто отсюда, используя магию, скорее, элементарный отвод глаз, если ещё остались действующие амулеты Трома…

– Это не альд, – говорит Лаис мрачно глядящему на неё князю. Князь молчит, а Марена, не удерживается, язвительно цедит:

– Ну конечно.

Аделаис переводит на неё взгляд. Ведунья бледна до синевы и с трудом держится, чтобы не сползти по стенке, у которой стоит, проваливаясь в обморок. Наверное, спокойствие Лаис на месте бойни кажется ей свидетельством крайней чёрствости и чуть ли не признанием вины…

– Если бы это был альд, – спокойно поясняет Лаис, – и хотел бы перебить всех без боя, он бы сделал так…

Она одним прыжком оказывается на столе, моментально перетекая в выпаде с одного края стола на другой, и завершая круг воображаемым ножом менее чем за секунду.

Марена сдавленно охает от такой явной демонстрации нечеловеческих возможностей.

– … и раны были бы другими! Им же перерезали горло по одному… А если бы альд разозлился до такой степени на какой-нибудь глупый анекдот, – девушка спрыгивает со стола и неуловимой тенью скользит по помещению, оказываясь вплотную к Марене, та невольно вжимается в стенку, – он бы и в самом деле мог убить их по одному, но голыми руками, затолкав слова и что-нибудь ещё обратно в рот…

– Интересное алиби, – ведунья нервно сглатывает, но присутствия духа всё-таки не теряет. Кажется, даже взбодрилась. – Недостаточная жестокость…

– Марена, хватит, – одёргивает князь.

Лаис хмыкает, но не отвечает. Оставляет ведунью в покое, подходит к Ириславу, накидывает на него и на себя отвод глаз, берёт его за руку, заглядывает в глаза:

– Я должна доложить королю.

Князь кивает. Задерживает её ладонь в своей.

– Лаис, ты уверена, что это не альд? Официальную версию я поддержу в любом случае, но мне надо знать.

– Когда я шла, сомневалась, – честно признаётся девушка. – Теперь – нет. Не сомневаюсь, точно не альд.

Ирислав кивает и отпускает её руку.

– Возвращайся скорее.

В дороге Лаис гадает – кому понадобилось рассорить князя с альдами, вроде бы, Ирислав уже почти со всеми заговорщиками разобрался, не найден пока только соратник поддельной Иршши… но что ему даст ссора с альдами? Не настолько пока крепкие отношения между двумя государствами, чтобы чему-то мешать или угрожать… Возможно ли, что кто-то желает рассорить князя именно с ней? Но кто и зачем? Кто-то из былых женщин князя? Кто-то из тех, кто мнит себя будущей его супругой и грезит, что помеха лишь в ней, Аделаис? Вряд ли… Масштаб всё-таки не тот.

На половине пути её настиг королевский зов, и девушка послушно ускорилась. Её терзало лёгкое любопытство вкупе с лёгким же беспокойством, но она и представить не могла, что её вести окажутся чуть ли не хорошими на фоне всех остальных.

Рассказывали страшное – альды по необъяснимым причинам начали впадать в ярость и убивать людей. Иногда прямо вот голыми руками, как Лаис расписывала недавно Марене, и в одном из случаев были свидетели, да и альд потом, осознав, что натворил, сдался под арест совершенно добровольно…

В ожидании Малого Совета, назначенного на завтра, чтобы Йар успел прибыть, альды обмениваются настороженно-недоумёнными взглядами. Инсценировки, как в случае с дружинниками князя – неприятно, но объяснимо. Где-то даже ожидаемо, и не так уж и страшно, особенно если удастся убедительно продемонстрировать подлог хоть по одному случаю… а вот то, что кто-то из их народа и впрямь сорвался – беда.

Один лишь Бран – сын короля и, как надеется Лаис, ни разу не будущий король – не разделяет общего настроения. Кажется, он даже рад копящемуся в мире напряжению… Впрочем, возможно, она к нему несправедлива, и он просто рад возвращению домой. Молча пройти мимо неё Бран, как обычно, не смог:

– Дурной пример заразителен, – заявил он, только завидев Лаис на лестнице внутри королевского замка. – И усугубляется. Твой брат свихнулся на безродной человеческой девке. Даже не на княжне какой-нибудь, представляешь?

Девушка прикинула, что ничего такого, за что следовало бы немедленно врезать, Бран пока не сказал, а значит, можно игнорировать, и просто прошла мимо него, не удостоив и взглядом.

– Он сломал мне руку! – с неподдельным возмущением сообщил Бран, направляясь за ней.

Тут Лаис всё-таки остановилась, окинула соотечественника внимательным взглядом – гипса на руке нет…

– Уже зажило? – спросила с отчётливо читающимся разочарованием. Но на случай, если кто не понял, добавила: – Как жаль!

– Жаль тебе будет, когда князю надоешь! – зло бросил ей в спину сын короля. – Или когда твой брат тебя же подставит в угоду человеческой девке!

Отвечать Лаис не стала. Да и какой тут может быть ответ кроме вызова, который Бран не примет, пользуясь тем, что она девушка?

Малый Совет принёс ещё больше плохих новостей. Оказывается, у Йара тоже не всё гладко. Да насколько! Казалось бы простое задание по личной просьбе королевы Катарины – сопровождать травниц на ежегодную практику для сбора трав, из-за чего Йар и не посетил вопреки чаяниям Русланы Шесть княжеств, обернулось чередой неприятных открытий. Засада из разбойников, которые должны были инсценировать, что это альды перебили травниц, и вероятно, не только перебили, но перед этим и попользовались, не удавшаяся лишь потому, что альды изменили маршрут. А уж дальше… порошок, вызывающий неконтролируемую ярость и желание убивать! Рассказывает брат коротко и сухо, но Лаис почему-то очень хорошо это всё представляет, словно она сама стоит возле костра, глядя на беззащитных, замороженных заклятием травниц и альдов, и безнадёжно проигрывая жажде убивать голыми руками.

– Одна из травниц, поняв, что происходит, успела бросить в костёр успокаивающую травку, так что всё чудом обошлось, – заканчивает свой доклад Йар.

Лаис, повинуясь взгляду короля, начинает рассказывать о своём происшествии, успевает огрызнуться на Брана, который пытается что-то там язвить, а сама косится на Йара. «Одна из травниц» – это та самая? И как человеческая травница, интересно, поняла, что происходит раньше, чем сам Йар? Что ты скрываешь, братишка?

Глава 24

Пожалуй, Ирислав впервые за всё время их отношений рад, что Лаис ушла. Слишком много в нём сейчас того, что не стоит показывать никому – тяжёлого, неприглядного, тёмного. Наверное, прирождённый и правильный правитель должен одинаково трепетно относиться к каждому подданному, он этого не знает, его никто не учил быть князем, его вообще должны были убить если не при рождении, то уже лет в пять так точно, и научился он лишь тому, что дороже верных и преданных людей ничего нет и быть не может…

– Выйди, – глухо выдыхает князь шагнувшей к нему Марене. – Иди с хозяином поговори, и никого сюда не пускай.

Ведунья покорно метнулась к двери, даже, кажется, слегка приложилась об дверь от усердия и спешки. Ирислав чуть поморщился – старательная, талантливая девочка, которая до сих пор делит мир на чёрное и белое. Василина была циничнее и умнее. Пока не свихнулась на идее завести от него ребёнка… Возможно, он сам точно так же свихнулся на Аделаис?

Он снял кольцо-ограничитель, сунул его в карман. Помедлил пару секунд, чувствуя, как тянутся стихии, послушные, восприимчивые… Остановился у первого убитого. Закрыл ему глаза, беззвучно шепнул клятву – стихия услышала и приняла, шагнул к следующему… Имена застревали в горле, наполняя чувством вины. Кто бы это ни сделал, пускай даже Лаис ему соврала, и это альд, пускай даже её брат или она сама, князь клянётся – убийце, как и заказчику, не жить.

В таверне добротный дощатый пол, тяжёлые деревянные стулья и столы, а дерево – неподвластный стихийному магу материал, с ним не получится поговорить как с землёй… но Ирислав и не пытается, он говорит с водой. Она везде – мельчайшие капли в воздухе, в телах дружинников, в вине, выдыхающемся в кружках на столе… У воды хорошая память, вот только князя никто не учил её читать, в ушах начинает гудеть, словно он и в самом деле с головой нырнул в бездонное озеро, он, кажется, даже и дышать рефлекторно перестаёт, и спохватывается только когда лёгкие начинает жечь… С сожалением надевает кольцо обратно. Всё, чего удалось добиться – смутное ощущение, что альда здесь и в самом деле не было. И, честно говоря, непонятно, можно ли этому ощущению верить.

Хочется пойти наружу и спросить землю. Найти убийцу или убийц так же, как отыскал тогда Аделаис… Нет, нельзя. Шансы на успех невелики – народа по мостовым проходит слишком много, это не то, что искать альда среди людей, это всё равно что пытаться муравья найти среди сотен собратьев в муравейнике… а риски слишком велики. Народ княжеств хорошо усвоил, что их Верховный князь – не маг, начни он колдовать на виду у всех, слухи о подлоге снова поползут, что сейчас ну совсем не вовремя… не говоря уже о том, что он снова может свихнуться, а госпожи Аделаис, чтобы любезно отправить его в беспамятство, рядом может и не оказаться…

За дверь Ирислав тем не менее выходит. Город просыпается и спешит по делам, как ни в чём не бывало. Редкие прохожие, замечая князя, кланяются, некоторые прячут улыбки, решив, вероятно, что тот кутил здесь всю ночь…

– Ваша Светлость, вы… вы предвзяты! – рядом встаёт Марена.

Ирислав переводит взгляд на ведунью. Она бледнеет, хотя, казалось бы, больше некуда, добавляет упрямо: – Простите. Но это так.

– Да, – соглашается он. Не удержавшись, язвит: – А это как-то влияет на факты?

– На толкование фактов. Прорицательницы видят войну не на пустом месте! – не сдаётся девушка.

Ругать Марену за откровенность и собственную точку зрения – не дело, те, кто окружают себя сплошь льстецами и угодниками долго не правят, да и вообще, долго не живут… Момент, правда, она выбрала неудачный – тяжёлая, вяжущая мысли, жгущая изнутри ярость никуда не делась, лишь приумножилась, и любой контакт с внешним миром вызывает теперь раздражение.

Ирислав подставляет лицо начинающемуся дождю. Отправить к Руслане Марену или переговорить самому? Она последнюю неделю только и твердила всем о приезде Йара, неплохо бы узнать поименно, кто были эти все и с каждым с пристрастием побеседовать. Лучше, пожалуй, самому.

– Если альды хотят войны, – отвечает князь Марене, хотя со стороны это, возможно, больше похоже на рассуждения и разговор с самим собой – на собеседницу он не смотрит, – зачем им такая провокация? Внезапность – уже половина победы.

– Возможно, в целом они и не хотят войны, но отдельные… особи не могут себя сдерживать? Я читаю хроники времён Кровавой Империи, Ваша Светлость. Альды – монстры! – голос девушки подозрительно звенит, словно она собирается расплакаться. – И там, внутри, ощущаются следы магии альдов…

Князь пожимает плечами. Конечно, ощущаются. Убийца, вероятнее всего, воспользовался амулетом альдов. Вот только… ярость внутри радостно скалится – откуда они без конца берутся? Давно должны были закончиться. Альды клепают и распространяют новые?..

Некоторое время они стоят молча, и Ирислав уже собирается возвращаться, оставив Марену дожидаться дружинников и следователей – он видит, насколько девушке не по себе на месте убийства, но если она хочет сохранить за собой место придворной ведуньи, должна себя побороть. Зачем ему маг, который не то что в случае опасности, а в присутствии любого трупа зеленеет и чуть ли не валится в обморок?..

Пикирующую вниз птицу он замечает только когда она уже совсем близко – небо затянуто тучами, и ворон не отбрасывает даже слабой тени. Впрочем, опасности от птицы вроде бы нет, хотя и поведение странное – ворон опускается на землю в шаге от Ирислава и делает движение – словно кладёт что-то на землю. Это что-то оказывается небольшим свитком – проявляется, стоит только ему оказаться на земле. Письмо?.. Такое странное? От кого?..

Впрочем, князь знает от кого. И теперь знает, что Василина жива и стала сильнее – повелевать животными её давняя мечта. В груди что-то ёкает и как будто бы даже теплеет. Он рад, что жива. Василина многое сделала для него, и как никто заслуживает ещё одного шанса…

Поднять письмо он не успевает – над ним склоняется Марена, загораживая князю путь.

– Нет! – возмущённо говорит она. – Это же может быть что угодно! Я не могу позволить вам взять в руки неизвестно что, неизвестно от кого, присланное с применением магии!

– Я знаю, от кого, – тихо признаётся Ирислав.

– От кого? – поднимает на него требовательный взгляд Марена. – От письма несёт магией. Я не могу вам позволить его взять!

– Оставим тут? – с досадой морщится князь. Ведунья, разумеется, права. Хоть и хочется верить, что Василина одумалась, но сейчас точно не время ставить себя под удар, ибо это равносильно тому, чтобы подставить под удар все Шесть княжеств. Под альдов удар…

– Я сниму заклятие, и только потом вы его прочитаете! – не столько предлагает, сколько ставит его перед фактом девушка.

Сердце Ирислава говорит ему, что нет опасности в этом письме, для него нет, и не стала бы Василина действовать так, если бы хотела извести… Но приходится себе напомнить, что один раз он уже точно ошибся, а вернее, и не один – предательство племянника, приворот Василины… как знать, не ошибается ли он и в Лаис?

Марена тем временем делает какие-то пасы над письмом. Вот листок окутало серебристое свечение… и тут же ведунья зашипела от боли, а листок рассыпался пеплом.

– … или не прочитаете, – вздыхает Марена, поднимаясь, и заглядывая ему в глаза. – Простите, Ваша Светлость, но с посланием явно было что-то не то… Вы мне не скажете, от кого оно было?

– Нет, – медленно качает головой князь, которого мучает уверенность, что надо было плюнуть на осторожность и смешные запреты ведуньи, и прочитать. – Не скажу.

В конце концов, если Марена не поняла, значит, не её ума дело.

Трагедия трагедией, а жизнь должна идти своим чередом, назначенные встречи должны состояться, переговоры пройти, визиты – быть нанесены… Можно, конечно, объявить всем о том, что произошло, и устроить траур, но Ирислав предпочитает пока что скрыть. Официальная версия – дружинники на срочном и секретном задании. Врать близким дружинников нелегко и неприятно, но князь не перекладывает это ни на кого – сам сообщает всем, и, кажется, ему верят, хотя сам себе он кажется никудышным притворщиком – ему мерещится, что в каждом слове сквозит скорбь и фальшь… О смерти своих людей он тоже сообщит их близким сам, точно так же, глаза в глаза, соврёт, что погибли на задании, защищая Родину или его, князя, и это гораздо лучше для всех, чем неприглядная правда – дружинникам перерезали глотки как овцам, когда они упились и непозволительно утратили бдительность…

К себе он возвращается уже ближе к полудню. Под дверьми его кабинета томится принаряженная и слегка встревоженная Руслана. Оказывается, она уже сбегала к дому Лаис, но там, разумеется, никого не застала, опросила всех во дворце, но никто не видел нынче утром ни Аделаис, ни её брата… и теперь девушка, розовея и смущаясь, интересуется – а где, собственно, альды?

Под тяжёлым взглядом князя девушка смущается чуть ли не до слёз. Отпираться не пытается – да, ждала брата госпожи Аделаис, очень ждала, очень готовилась, потому что Йар… он такой… такой… ух! Да, говорила. Нет, мало кому. Ну, когда платье заказывала в ателье. Там всего три швеи было… ну и на примерке ещё две. Хозяйка ателье тоже слышала, наверное… ну так, краем уха. Ещё? Да вроде никому… ну вот украшения разве что, когда выбирала, обмолвилась… Горничной ещё говорила. Марене тоже говорила – та сама что-то спросила, нет, что точно Руслана не помнит. Ну и девчонкам по секрету… Каким девчонкам? Ну, подружкам. Трём дочерям градоправителя, паре купеческих дочек, Амилке – дочери придворного лекаря…

Ирислав только вздохнул. Да уж, зацепка… распалась на десятки прозрачных ниточек, за которые и не потянешь – либо весь город в курсе будет, что что-то произошло.

Руслана же… домой бы её отослать, но пока не пойман тот, кто на неё покушался, нечего и думать. Ирислав склонен согласиться с Яромиром, что заказчиком, скорее всего, выступали покойная ныне фальшивая княгиня Иршша и её до сих пор не пойманный сообщник – опасались, что Яромир раскрыл секрет княгини Руслане, а та рванула в столицу как раз чтобы посвятить в это Верховного князя… Затем, вероятно, успокоились, ибо никаких действий не последовало… Теперь, конечно, этот мотив – скрыть подлог, отпадает, зато есть другой, не менее сильный – месть. Тот, кого лишили всего, наверняка, захочет отплатить тем же.

Выдать Руслану замуж было бы ещё предпочтительнее, чем отослать домой, но вот за кого? Яромир уже не возьмёт, а жаль, да и сама девица совсем не в ту сторону глядит… Ирислав хмыкает – в принципе, он бы охотно выдал Руслану и за альда – лучшего телохранителя не сыскать…

Словно в насмешку – стоит девушке уйти, а ему заняться донесениями и письмами, тут же попадаются вести из Заозёрного королевства. Пишет сам король Миур. Два случая нападения альдов на людей, и это не инсценировка – дело происходило при свидетелях. Одного альда удалось обезвредить до того, как он успел кого-то убить – странная ситуация немного царапает, но пока не узнал, в чём дело, рано судить, а во втором случае… альд убил десять человек, и только после этого его обезвредили.

Сердце сжимает неприятный холодок – ещё один шаг людей и альдов к войне, кто бы его ни организовал…

Пожалуй, стоит узнать детали лично, нанеся визит с Заозёрное королевство – Миур давно зовёт, да и балы у них там каждую неделю, можно особо предлог и не подбирать…

Ирислав честно старался не обдумывать произошедшее в Заозёрном королевстве в дороге, чтобы не упустить что-то важное, находясь в рамках уже сформированного, но ошибочного мнения. Получалось не очень. Хотелось верить, что это инсценировка, как и то, что произошло в княжествах, но увы, не похоже, и он с трудом удерживал себя от поиска оправданий и изобретения самых невероятных объяснений. Всё же альды проявили себя как вполне адекватный народ, да и как и любому человеку, князю хотелось верить в лучшее, а война с альдами лучшим точно не являлась.

Увы, когда Князь прибыл в Заозёрное королевство и ему охотно предоставили возможность побеседовать со свидетелями, стало совсем тревожно. Десятки людей клялись, что видели своими глазами, как альд голыми руками, ни с того ни с сего – на местной ярмарке бросился убивать людей. Единственное, что вызывало сомнения – описание, как альда остановили. Здесь почти все начинали говорить одинаковыми фразами, а молодой паренёк даже проболтался – «когда альд остановился». «Остановился?» – переспросил князь. «Ой. Ну, когда его остановили!» – тут же исправился рассказчик.

Впрочем, даже если альд осознал содеянное и сдался сам, это никак не меняет того, что он порешил кучу людей… Жаль, что с альдом переговорить невозможно – он был убит уже в тюрьме, при попытке к бегству. Говорят, не раскаивался.

Посещать бал нет никакого настроения, но не посетить невежливо. К тому же это хорошая возможность переговорить с Миуром лично, в неофициальной обстановке.

Его Величество не разочаровал. Сам начал разговор:

– Прости за скорбные вести, Ирислав.

Не то чтобы они пили когда-то на брудершафт, но, вероятно, Миур решил, что подобная фамильярность поспособствует доверительному характеру беседы. А может, хотел поддеть этим дополнительно. Князю, в общем-то, всё равно, на «ты» или на «вы», что же касается скорбных вестей… о произошедшем в княжествах никто не знает, так что его собеседник намекает на происшествие именно в своём королевстве.

– Насколько я знаю, пострадали только жители Заозёрья. Так что это ты прими мои соболезнования, Миур, – спокойно отзывается Ирислав, следя как брат Аделаис – что он тут делает? – танцует с королевой Наирой. – Впрочем, ты прав, это горе для всех нас…

– Благодарю, – чуть усмехается король, тоже глядя на свою жену и альда. – Знаешь, я вот теперь боюсь. Мы беззащитны против них. Смотри, Наира танцует с послом альдов – они поспешили сменить посла, прислали этого юного мальчишку… А вдруг он сейчас свернёт ей шею? Я не могу запретить им танцевать, не могу продемонстрировать, что не доверяю более альдам, но и не думать о том, что, возможно, отправил жену не на танец, а на смерть, тоже не могу…

Ирислав бросает взгляд на Йара, собираясь сказать венценосному коллеге, что ему нечего опасаться… но альд выглядит так, словно и в самом деле вот-вот что-то этакое учудит, и останавливает его только то, что он не решил, с какой части тела начать.

– Можно и мне потанцевать с прекрасной Наирой? – спрашивает князь.

– Разумеется. Ирислав… не доверял бы ты так слепо своей любовнице-альду. Я за тебя волнуюсь. Мы все забыли, что могут альды… а они могут раздробить кости голыми руками…

– Благодарю за заботу, Миур, – холодно отзывается князь. – Что ты будешь делать?

– Дам альдам шанс исправиться. Искупить. Установлю испытательный срок… А ты?

– Предлагаю выслушать мнение самих альдов касательно инцидента…

– Я уже слышал, – морщится Миур. – Они не признают вины, и признавать не собираются. Я бы на их месте тоже не стал, но принять не могу…

Тут заканчивается музыка, и Ирислав поспешно прекращает разговор, чтобы перехватить королеву Наиру, а то вид у Йара и правда страшный.

Впрочем, королева, кажется, ничего и не заметила – весь танец она рассказывает Ириславу, какой Йар чудесный, и как он в неё влюбился, и что она, пожалуй, теперь его, князя, понимает, ведь есть в этих альдах какой-то особенный шарм… Зачем Наира всё это на него вываливает, Ирислав даже не пытается понять – то ли просто не может держать ничего в себе, то ли пытается зачем-то вызвать ревность – Её Величество из тех женщин, которые уверены в собственной неотразимости и любого, перемолвившегося с ними хоть парой слов, сразу же записывают в поклонники…

То ли от болтовни партнёрши, то ли от духоты – несмотря на раскрытые настежь окна во дворце душно, начинает болеть голова, и Ирислав, перемолвившись с Миуром ещё парой так ничего и не прояснивших фраз, уходит.

В доме его ждёт Лаис. Хочется оставить все вопросы на потом, на утро, ведь ночь придумана совсем для другого, и только полный идиот или совсем бесчувственный чурбан будет говорить ночью наедине с любимой женщиной о политике. И всё же…

– Что альды думают об… инциденте? Инцидентах, – спрашивает князь.

– Это провокация. Воздействие, затуманивающее разум. Но всё не безнадёжно – есть противоядие, и Йар уже с этим столкнулся и смог противостоять, – рапортует девушка.

Ирислав невольно вспоминает, с каким лицом Йар танцевал с Наирой. Возможно, сегодня он удержался второй раз?..

Ловит направившуюся к двери девушку за руку. Притягивает к себе и перестаёт, наконец, вести себя как полный идиот и бесчувственный чурбан. Кажется, Лаис невозможно насытиться.

Под утро в дом вваливаются гости. Очень странные гости, которых так просто и не выгонишь. Йар, принц Александр, пара девушек, одна из которых агент принца, и словно мало этого, ещё королева Наира и бесчувственное, но не бездыханное тело, в котором Ирислав не без труда, но всё же узнаёт доверенного мага Миура.

На призыв вернуть королеву и мага туда, где взяли, гости реагируют резко отрицательно – Йар чуть ли не рычит, что мага не отдаст, а Наира стонет, что не вернётся.

Знай Ирислав, чем обернётся этот визит, выгнал бы странную компанию, невзирая ни на что.

Глава 25

Йар говорил страшные вещи. Страшные для альдов и страшные для людей, потому что есть грань, которую никто не должен преступать. Валяющийся без чувств на ковре маг переступил. Альдов сложно удивить и тем более напугать убийством, а уж пасть в бою – это почти мечта, никто из альдов не хотел бы умереть от немощной старости и долгой болезни… и тем ужаснее кажется смерть, которую придумал для альдов маг Его Величества Миура.

Лаис бросает взгляд на Наиру. Знала? Участвовала? Может, даже одобряла?.. Королева выглядит жалкой и потерянной, но отнюдь не от того злодеяния, которое открылось, всё это, увы, мало её заботит, и она даже не считает нужным скрывать. Или просто не умеет. На её лице написана совсем другой интерес – королева ищет того, чьим заботам себя поручить. Йар бережно держит за руку свою травницу, Александр, видимо, успел Наиру отшить, возможно, ещё тогда, когда она стараниями Лаис перепутала двери… так что теперь, похоже, вся надежда на князя. Именно на него Её Величество устремляет потерянный взгляд и что-то мямлит о дружбе. Лаис невозмутимо-непроницаемо улыбается. Это не её дело.

А девочка у Йара хорошая, правильная. Настоящая. И имя – Асия – ей удивительно идёт.

Йар говорил недолго. Сухо. Но столько горечи стояло за официально-бесстрастными фразами… «Преступление против народа альдов»… «отъём силы»… «расщепление»… «я помешал отъёму силы у одного альда, Миуру понадобится другой»… Лаис очень хорошо понимает, что значит это «я помешал». Убил. Потому что помочь было нельзя, только прекратить страдания, иначе сейчас этот альд был бы здесь. И взгляд Йара, возможно, был бы чуть светлее, да и общая атмосфера не давила бы такой безысходностью.

Теперь Лаис понимает, почему от дворца Заозёрного князя тянет едва уловимой гнилью, а она-то думала – показалось. Противоестественный обряд, расщепление живого альда, альда, находящегося в сознании и всё ощущающего, и это всё для того, чтобы получить доступ к магии альдов… и что? Видимо, выиграть в спровоцированной людьми же войне? Кому не мил мир?

– Позиция Шести княжеств? – прямо спрашивает её брат у князя. Он ещё меньше дипломат, чем она сама. С другой стороны… Князь не станет врать и юлить, с ним можно и в открытую.

Ирислав не торопится с ответом. Бросает взгляд на Александра, затем на Лаис, и только потом говорит:

– Я очень хорошо отношусь к альдам…

И Лаис понимает, что ошиблась. Начал издалека. Теперь ещё и «но» появилось: «Но мне хотелось бы услышать и версию другой стороны…».

Дальше – ещё хуже: «Сразу скажу, мы обсуждали как-то с Миуром развитие магии, поиск новых источников, расширение возможностей…»

Лаис кажется, что она летит с большой скалы. А внизу вместо моря – острые камни. А она думала – море. Глупая какая… Сама виновата, что тут ещё скажешь?..

«Возможно ли, что Миур был не в курсе, как это достигается?..» – заканчивает князь, кажется, сам понимая, что надежды до того мало, что сама фраза звучит фальшиво.

Роль посла не прошла для неё даром, а может, это мудрость и терпение, пришедшие-таки с возрастом. Лучше поздно, чем никогда. По крайней мере, Лаис, вместо того чтобы от души врезать князю по лицу, весьма вежливо интересуется:

– Возможно ли… – нет, она вовсе не скрипит зубами. Это ветер. Или Наира в кресле ёрзает. – Возможно ли, что вы, Ваша Светлость, приютили подобного мага с подобными же экспериментами в Шести княжествах?

Полёт даже с очень большой скалы не длится вечно. Всего несколько секунд… и вот удар. И Лаис чувствует себя так, словно её и в самом деле пронзили насквозь десятки острых камней…

– В принципе, возможно, – говорит князь. Неохотно. Но какая разница? – Я проверю, что там происходит…

Почему ты не проверил раньше? Почему?! – хочется крикнуть ей, но она молчит, и, кажется, улыбка намертво приклеилась к лицу. В отношениях в один конкретный период времени всегда кто-то даёт больше. Видимо, в их отношениях этот период сильно затянулся на её стороне, а она и не поняла… Хорошо ещё, на опыты не попала.

Пока Александр просит Ирислава приютить Наиру, Лаис делает глубокий вдох. Потом ещё один, и ещё… И вот уже она вполне спокойно может говорить.

Йар отправится к альдам со своей добычей – бесчувственным магом, она видит, как его также разрывает на части долг и любовь. Вот только ему, кажется, повезло больше.

Остаться с князем?.. Немыслимо.

– Я провожу Асию в королевство альдов. Мне по пути, – говорит Лаис.

В глазах травницы мелькает лёгкое удивление – кажется, она к альдам не очень-то и собиралась, интересно тогда, куда? Но девушка и не думает возражать. Лаис отмечает, с какой нежностью смотрит на травницу Йар, и ей как ни странно становится немного легче.

Взглянуть в глаза Ириславу – то ещё испытание, но Лаис смотрит. Нет-нет-нет, Ваша Светлость, даже не начинайте свою обычную песню про «не приму другого посла». Я и пальцем не тронула никого из твоих дружинников, даже когда они сыпали скабрезными шуточками, я только спасала тебя и Руслану, я задолжала Айвору двадцать лет жизни – долг, который, никогда не отдам… а ты даже не можешь пообещать, что на твоей территории не убивают в данный момент в мучительном обряде какого-нибудь альда…

Лаис предпочла бы ничего не обсуждать. Не стоит, пока так больно… Но князь требует ответа. Настаивает, чтобы она вернулась в княжества…

– Ваша Светлость, – с трудом произносит Лаис, заставляя свой голос звучать спокойно, а причину хотя бы с виду прилично. – Я не справилась. Не заслужила доверия. Мне жаль.

Хорошо, что у князя есть кольцо. Иначе, наверное, Лаис бы уже досталось от какой-нибудь стихии. Столько бешенства в его глазах она давно не видела, кажется, фраза про доверие зацепила его очень сильно:

– Доверие?! Прими ты хоть одно из десятка предложений, была бы в курсе этой ерунды с магией!

Десяток предложений, которые она не приняла? И что? Что с того, что ты делал предложения, которые я не могла принять, князь, если мы всегда так и были по разные стороны, и ты об этом никогда не забывал? Перед своим народом ты безусловно прав, княже… но разве речь сейчас о нём? Твой народ устроит любой посол альдов. Или другой посол не будет так сговорчив и лоялен? Не будет так глуп?..

– Не предлагай ты мне предавать себя, я бы приняла, – чуть слышно шепчет Аделаис. Впрочем, она и так не была честна перед своим народом в отличие от князя – ни словом никому не обмолвилась о тайне Ирислава, о его сокрушительной магии, утаила очень даже существенную информацию от своего короля, от всех своих… И продолжит утаивать. И всё, что она может сейчас сделать – просто уйти.

Визгливо охает Наира:

– Ирислав! Вы… вы предлагали ей? Что вы предлагали ей?!

Лаис почти смешно. Кажется, королеву сейчас разорвёт от вселенской несправедливости – почему-то всё предлагают совсем не тем, кто этого жаждет и просит. В глазах королевы легко читается, что и Йар, и Ирислав предпочли недостойных…

– Руку, – чеканит, почти рычит Ирислав, зачем-то отвечая Наире, и делая при этом шаг навстречу. Ответ предназначен ей, Лаис. – Сердце! И Шесть княжеств в придачу!! Мало?!!

– Мало, – говорит Аделаис, кажется, уже не в силах остановиться. Это она раньше думала, что много, чуть не согласилась. Теперь видит, что всё это было ни о чём. – Руку без права, сердце без веры, княжества без власти!

На это князю, увы, нечего возразить. Всё, что он может ответить:

– У меня есть обязательства перед своим народом!

– А у меня перед своим, – шепчет девушка скорее для самой себя и уходит из комнаты.

Уехать – лучше всего. И так прозвучало слишком много лишнего, личного, больного…

Дорогу Лаис любит. Жаль, нельзя выложиться полностью, так, чтобы лёгкие горели от нехватки воздуха, ноги подгибались, не в силах сделать и шага, зато в голове не осталось бы ни одной лишней мысли, ни одного лишнего воспоминания, ни одного дурацкого вопроса…

Впрочем, спутники ей попались неплохие. Что Александр, что его агент, Аркка, прекрасно держатся в седле и вполне бодро идут пешком. Да и Асия, надо отметить, справляется неплохо… Сложно удержаться от злорадства – Ириславу досталась капризная Наира, и девушка надеется, что избалованная королева донесёт до спутника все свои горести и чаяния… Впрочем, злорадствует она куда меньше, чем беспокоится. Конечно, князь – удивительно сильный маг, но не всемогущий и не всеведущий. Что, если он откровенно выступит на стороне альдов? А может, в разговоре с Миуром уже выступил? Ирислав не из тех, кто будет оправдываться и объясняться. Пытаться казаться лучше, чем о нём подумали…

Тревога со временем становится всё больше, и отвлечься от неё почти невозможно. Не помогает ничего, и когда утром следующего дня на её ладони вспыхивают синие руны, передавая то ли приказ, то ли разрешение направиться в княжества, ибо князю грозит смертельная опасность, что выяснилось по результатам допроса доставленного Йаром мага, Лаис чувствует себя вновь предательницей. И своим неверна, и князя не сберегла… И ей следует бояться своих желаний – вот тебе и бег до изнеможения, вот тебе и избавление от тех мыслей – их вытеснили другие, ещё более мрачные.

На границе с княжествами начал ощущаться слабый след альдовой магии, и она обрадовалась было, решив, что это фонит браслет князя, когда он использует отвод глаз, но затем поняла, что нет. Не он. Она прислушивалась каждую тысячу шагов, и то, что чувствовала, нравилось ей всё меньше и меньше. От следа тянуло чем-то отдалённо похожим на «запах» дворца Миура.

Лаис не смогла пройти мимо. А что, если там такой же противоестественный обряд, как тот, что видел Йар, и какой-нибудь альд прямо сейчас умирает в страшных муках?.. Как перестать об этом думать и просто пройти дальше? Даже если на другой чаше весов опасность для князя, возможно ли отречься от своих?..

Долго плутать не пришлось. Впрочем, человек вряд ли бы добрался сюда, по крайней мере, случайно – Лаис пришлось перепрыгнуть пару широких оврагов, подняться по отвесной стене в три человеческих роста…

Сначала появилось мертвенно-синее свечение, переходящее в туман. Оно кололось, кусало, и даже робко пыталось присосаться, впрочем, отпадая, стоило только сделать резкое движение. Лаис догадывалась, что впереди, и ей казалось, что она готова к тому, что увидит, ведь знает, Йар рассказал… оказалось – нет. Не готова. На огромном камне в центре круга из камней поменьше лежал ребёнок. Мальчик-альд, лет девяти-десяти, и Лаис поняла, что отсюда уже вряд ли уйдёт, просто не сможет уйти, пока будет хоть какая-то надежда спасти, а значит свечение выпьет и её тоже. К счастью, обряд начался, видимо, недавно, и тело предполагаемой жертвы не было повреждено.

Она попробовала остановить время, но её заклятие просто застыло в тумане, а затем было радостно им съедено. Ещё пара попыток и пришлось признать – магия альда здесь бессильна.

– Эй, – ласково позвала Аделаис.

Мальчик открыл глаза. Вроде бы обрадовался, увидев альда, но тут же нахмурился:

– Уходи скорее, – серьёзно сказал он. – Иначе погибнешь. Уходи!

Лаис чуть улыбнулась, хотя хотелось плакать. Этот мальчик куда более взрослый альд, чем Тром. И чем тот же Бран. И, разумеется, это совершенно не повод его здесь оставить.

Впрочем, поднять мальчика с камня не получилось – тонкие лучики, надёжно его удерживали, а поднять вместе с камнем – немыслимо даже нескольким альдам, не то что ей одной. Да и смысла нет – его надо разлучить именно с камнем, ведь именно тот медленно поедает маленького альда. Лаис стряхнула прицепившиеся к рукам ниточки, и закусила губу.

– Как ты тут оказался? – спросила, чтобы отвлечь мальчишку, одновременно выпуская немного силы из ладони рядом с рукой мальчика, и наблюдая, как лучики-пиявки хватаются за её силу, отпустив в этом месте первоначальную жертву.

К счастью, расщепление идёт небыстро. Но к несчастью, вариантов у неё нет. Небыстро – это не значит, что мальчика можно будет спасти через три-четыре часа, не говоря уже о большем промежутке времени…

Можно было бы оправдать себя тем, что её жизнь важнее. Что если она не спасёт князя, то погибнет куда больше альдов. Или что у неё приказ от короля. Или что она обязательно вернётся… Лаис не могла. Просто не могла уйти. И даже не потому, что в этом можно найти и её косвенную вину – ведь происходит всё пусть и на окраине, но на территории княжеств, где она была так беспечна и эгоистично счастлива в должности посла… Нет, это всё не важно. Просто иначе нельзя и всё.

– Уходи, – упрямо повторил мальчик-альд. – Ты глупая что ли совсем? Решила умереть?

– Как тебя зовут? – спокойно спросила Лаис. Нет, альды не признаются, что им страшно, ни друг другу, ни даже самим себе.

– Слав, – отозвался, закусывая губу, пытаясь пошевелить рукой – видимо, долгое пребывание без движения причиняло уже беспокойство. А может, сила закончилась, и камень потихоньку взялся за тело.

– Ты из Заозёрья? – спрашивает девушка. Да, они сейчас в княжествах, но поиск, который не так давно осуществляла ведунья князя Марена, показывал, что никого из альдов на территории нет. А уж умыкнуть ребёнка от альдов никто бы не смог. – Твоя мама – человек?

– Да, – отзывается Слав.

– Ты с ней был? – продолжает расспросы Лаис, пытаясь тем временем рассчитать, сколько силы ей понадобится. Кажется, что не хватает. Но она не имеет права не справиться.

– Нет, – мальчик умудряется споткнуться на этом коротком слове. – Мама в городе… она собирается замуж за человека… я в деревне тут недалеко от границы жил.

Лаис видела, как это бывает, хотя, надо отдать людям должное, бывает не так часто, и обычно ребёнка всё-таки рано или поздно отдают. Но начало похожее – девушка залетела от альда, и пытается привязать его к себе ребёнком. Альд не привязывается… И когда девушка это понимает, ребёнок-альд становится не нужен. У большинства хватает мозгов и порядочности отдать альдам, а не отсылать прочь к абы кому…

– Когда я скажу, ты вскакиваешь с камня и очень быстро бежишь прочь. И ни за что не возвращаешься сюда без нескольких взрослых альдов. Попробуем? – спрашивает девушка, сама удивляясь, насколько бодро и спокойно у неё это выходит.

– Попробуем, – шепчет мальчишка, а в глазах его начинают копиться слёзы. Надежда – иногда очень мучительное чувство. Лаис делает вид, что не замечает.

Она обволакивает тело Слава силой, отдаёт всё, что у неё есть, и камень, увлечённый неожиданным подношением, отпускает свою жертву сантиметр за сантиметром. Но сил у Лаис, как она и боялась, недостаточно. Не хватит. Уже не хватает. Мальчик сел, но ноги его в плену, и постепенно истончается защитная оболочка вокруг уже освобождённых частей тела, скоро снова потянет обратно…

Лаис режет ладонь и обмазывает мальчика своей кровью. Кажется, кровь нравится камню даже больше силы… и теперь синее свечение с пугающим энтузиазмом тянется к ней, к Аделаис. Девушка сдёргивает Слава с камня и, придав ему хорошее ускорение, пытается ускользнуть тоже – на всякий случай в другую сторону… Не тут-то было. Её всё сильнее тянет обратно. Камень уже забрал её силу и даже её кровь, а значит решительно настроен получить и всё остальное…

Тянет как магнитом, всё сильнее. Камень кажется тёплым и особенно жёстким, а тело начинает почти моментально ныть, всё сильнее и сильнее. Даже если Слав кого и приведёт, спасать будет нечего.

Противная смерть. Слишком много времени на осознание собственное слабости и беспомощности, на воспоминания и сожаления. И слишком много боли, которая всё нарастает. Остаётся лишь надеяться, что смерть не напрасная, и мальчишка останется жив…