ГЛАВА 1
От шпаргалок один вред
На УТЛ профессор, мадам Донка Мареш, как и обещала , устроила проверочную работу. Страха по поводу этой проверочной Лиззи не испытывала никакого, предмет был лёгким и никто к нему серьёзно не относился, кроме, может быть, самой мадам Мареш.
Злые языки поговаривали даже, что УТЛ скоро вообще отменят за ненадобностью. Его ввели сразу, как только вышла Третья Поправка к Хартии о неразглашении тайны существования вампиров.
Если до этого они не имели права вообще никак соприкасаться c миром людей, то Третья Поправка разрешила вампирам пользоваться различными достижениями людского прогресса: самолетами, автомобилями, сотовыми телефонами, компьютерами и другими интересными вещами, неоспоримую полезность которых для вампиров заметили правящие вампирские дома.
При соблюдении строжайшей тайны, разумеется.
Умная Техника Людей была введена в Академии, что бы помочь вампирам быстрее с этой самой техникой освоиться. И если вначале помощь действительно потребовалась, но со временем темные прекрасно справились сами.
Некоторые не приняли новомодных штучек, предпочитая электронной почте старого доброго ворона, но молодые вампиры oценили людские изобретения по достоинству. У Лиз самой имелся и сотовый телефон, и планшет и учить ее необходимости с ними обращаться не было никакой. Благо УТЛ был только на первом курсе!
Лиззи прищурилась, чтобы разглядеть записанные профессором Мареш на доске вопросы. Зрение у нее так себе, и с дальнего расстояния девушка даже в очках видела плохо. Но она специально заняла место подальше от преподавательской кафедры, что бы в первой половине занятия успеть переписать лекцию по теории применения дара с тетради Виктора.
Хорошо хоть на этoм занятии еe жениха нет: он попал во вторую половинку их группы Д и сейчас у него семинар по латинскому. Да уж, изучать латынь намного интереснее, чем сидеть в этой странной, похожей на склад магазина бытовой техники, аудитории среди телевизоров, компьютеров, соковыжималок и миксеров, а так же развешанных по стенам инструкций ко всем этим приборам.
Едва подумав о Викторе, Лиз стала мрачнее тучи. Чувство вины перед влюблённым в нее парнем, грызло изнутри, но она не могла найти в себе силы, чтобы порвать с ним.
Едва собиралась начать тяжелый, неприятный разговор, как он, точно чувствуя, словно нарочно, совершал что-то такое,из-за чего у Лиззи просто язык не поворачивался заговорить о расставании.
То подарит ей какую-нибудь милую безделушку,то цветы, а чаще просто начнёт говорить, глядя на нее щенячьими глазами : «Лиззи, прости что попытался в тот вечер надавить. Понимaю, время тебе нужно, ведь занятие Любовью – это высший акт одухoтворения. Мне не нужны твои слова о любви и обжигающая страсть. .. Я в глазах твоих и поступках вижу больше, чем слова... Чувствую Любовь твою… Слова – они конкретизируют то, что так тонко и необъятно, нельзя назвать и ограничить, то, что бесконечно… Облекая это в форму слова, мы всё равно полностью не назовём то, что меж нами. Пускай будет всё так, как есть – тихо и размеренно, со всплесками и спокойной тишью... Милая моя девочка... Я это осознал...»
Слыша такие речи, Лиззи замолкала , пряча глаза, потому что понимала – ее слова станут для него ударом в сердце. Или, скорее, в спину...
Ведь когда-то она сама призналась ему в любви, глупая. Как будто в прошлой жизни это было. Любовь ли то была? И существует ли она вообще, настoящая любовь?
Или только ее порочные отнoшения с Константином Леоне, в которых она увязает все глубже и глубже, как стрекоза в жидком янтаре…
Виктора нет, но зато на занятии первокурсников присутствуют несколько старшекурсников – вампиров из высокородных домов, которые в свое время пропустили УТЛ, а теперь их все же каким–то образом обязали прослушать курс. Лиззи Константин хотел вышвырнуть из Академии всего за два недобранных по дару балла, а этим все нипочем – положение дает им небывалые привилегии…
Тревожит только одно: среди этих старшекурсников Гаспар Леоне.
Лиззи страшно даже смoтреть на него, но, чувствуя его упорный взгляд, Лиз помимо воли все-таки несколько раз встречается глазами с Леоне-младшим. Он широко улыбается, оскалив свои жуткие окованные серебром зубы, и издевательски машет рукой.
Сегодня он в рубашке цвета раздавленной земляники, по обыкновению, расстёгнутой больше, чем нужно. В вороте виднеется массивная золoтая цепь. В отличие от своего отца, Гаспар очень любит цепи и перстни, и иногда с ними несколько перебарщивает.
Лиззи отвернулась, постаравшись сконцентрироваться на вопросах, которые, наконец, прочла с доски. В первом нужно было рассказать о свойствах микроволновой печи, а во втором – как пользоваться веб-камерой. Девушка почти справилась с несложным заданием, как вдруг почувствовала , что на пустое место рядом с ней кто-то опустился.
– Как успехи, солнышко?
Испуганно подняв голову, девушка наткнулась на откровенно-издевательский взгляд зеленющих глаз Гаспара Леоне. Он подсел неприлично близко к ней, чуть ли не на нее, а мадам Мареш ничего и не заметила!
– Чего вы хотите? – холодея, прошептала Лиззи.
Хотя Гаспар старше нее лет на пять, у нее язык не повернулся обратиться к нему на «ты». Во-первых, он однозначно выглядел старше своих лет, а, во-вторых, это был Гаспар Леоне и, упаси святые, проявить к нему даже намек на неуважение.
– О, детка… – протянул Леоне в самое ее ухо,и девушка уловила исходящий от него тревожный запах леса, горелого дерева и замши. – У меня целый список желаний, и ты можешь приступить к их исполнению прямо сейчас.
Он высунул острый алый язык и коснулся крошечной сережки в ее ушке, не дотрагиваясь до самой мочки, просунул кончик языка через золотое колечко и легонько закачал.
Лиззи с головы до пят пробрала дрожь отвращения, сконцентрировавшись болезненным сгустком в животе.
Никто на них не смотрит, все уткнулись в свои листочки с проверочной,и даже мадам Мареш, хоть и внимательно оглядывает аудиторию, строго следя, чтоб никто не списывал, почему-то не обращает на возмутительное поведение Леоне-младшего внимания.
– Оставьте меня в покое! – собрав остатки самообладания, шепчет девушка, ощущая себя бедным кроликом, которого удав захватывает в смертоносное кольцо.
Зелёные глаза Гаспара, странные, с тёмными прожилками и вкраплениями, гипнотизируют, напрочь лишая ее собственной воли.
– Расслабься, киска, я всего лишь хотел у тебя списать, - с покаянным видом говорит он внезапно. - Это дебильное УТЛ у меня уже в печёнках сидит. Сделай доброе дело, помоги старшему товарищу. Ведь ты же добрая девочка, правда?
У Лиз вырывается вздох облегчения. Так вот, то ему от нее нужно!
Ха, всего-то списать проверочную!
А уж она–то перепугалась до смерти, нагородила целый огород. Правда, методы спрашивать списать у него какие-то странные, но это же Гаспар, ничего удивительного…
– Конечно, берите, – Лиззи с готовностью подвинула ему свой исписанный лист с ответами на вопросы, даже немного улыбнулась. – Мне не жалко!
– Боюсь, что нет, киска, – с сокрушенным видом покачал головой Гаспар, даже взглянув на ее листок. - В моей проверочной особые вопросы, не как у всех, и ответы на них тоже особенные.
И пока озадаченная Лиззи пытается понять смысл его слов, Леоне-младший, тесно прижавшись к ней бедром, кладет под партой руку на ее колено и медленно задирает ее платье вверх.
На его кисти вытатуирована жутковатая упыриная улыбка с оскаленными клыками – у упырей они длинней, чем у вампиров и торчат изо рта.
– Что вы делаете? - помертвела Лиз, попытавшись сбросить его руку. – Сейчас же прекратите! Я пожалуюсь профессору!
Бесполезно.
Гаспар улыбается, обнажив страшные, окованные серебром зубы, и она понимает – издевается. Глумится,играет, как кошка с мышкой.
– И покажешь это? – ухмыляясь, Леоне-младший кивает на ее оголившиеся бедра, на которых убористым почерком написаны строчки ответов на вопросы проверочной. – Ты же знаешь, старуха терпеть не любит тех, кто пытается хитрить. Еще заставит отмывать с мылом перед всей группой.
Лиз пытается справиться с подступающей к горлу дурнотой.
Словно татуировки, которые покрывают его тело, вроде таких же теперь на ее бедрах. Она, конечно же, не знает, откуда они взялись, хотя понятно, его рук дело!
Это выглядит дико, ужасно и так… эротично.
Бледные прохладные пальцы Гаспара с нанизанными на них перстнями водят по строчкам, оглаживая чувствительную кожу, и Лиз с ужасом чувствует, что его прикосновения ее возбуждают.
Низ живота наполняется ноющей,тягучей болью, а ее лоно становится влажным, преступно, предательски влажным. Не зная, куда себя деть от стыда, девушка плотно сжимает бёдра – он не должен увидеть, не должен почувствовать, что она мокрая.
Святые угодники, а вдруг кто-то заметит, что происходит между ними? Ее пунцовые щеки, участившееся дыхание и перепуганные ошалелые глаза выдают Лиззи с головой!
Все-таки Гаспар сын своего отца – сквозь его нелицеприятную маску конкретной шизанутости проступает откровенно мужская властная энергетика Константина Леоне. И сопротивляться этой энергетике невозможно.
– Тебе нравится, правда, киска? - раздается в ухе его вкрадчивый шёпот и он скользит языком по мoчке ее уха, отчего Лиззи трясёт, как в лихорадке.
Святые угодники, сейчас кто–то заметит, кто-то точно заметит! Леоне-младший под партой до боли стискивает ее бедро, а его язык повторяет изгибы ее ушной раковины, что бы затем проникнуть внутрь.
От непривычных ощущений, от его тёплого дыхания и влажного слегка шершавого языка, ласкающего ухо изнутри, Лиззи прикрывает глаза, едва сдерживаясь, что бы не застонать.
– Ты очень забавная зверушка, – его гнусавый голос звучит как будто внутри нее, а проворные пальцы подбираются к шелковистым трусикам. - Теперь я понимаю своего отца. Тебе нравится, как он тебя трахает?
– Прекратите! – сквозь плотно сомкнутые челюсти выдыхает Лиз.
Паника накатывает на нее мощными волнами – что она ему позволяет! Нужно прекратить это, нужно остановиться…
Леоне-младший под партой обхватывает ее бедра левой рукой, и гладит их кистью правой руки. Острые перстни с его пальцев оставляют на ее коже тонкие царапины.
Лиззи судорожно сглатывает, отчаянно сопротивляясь самой себе, что бы зазывно не раздвинуть плотно сомкнутые ноги.
– Ты поспешила с выбором, киска, - сокрушенно качает головой Гаспар, мерцая шальной зеленью своих глаз. – Я дам ему сотню очков вперёд, и ты можешь убедиться в этом…
Он напирает на Лиззи всем телом, оплетая паутиной своего прячущегося за маской дурашливой самоуверенности безумия.
Оно горит в глубине его глаз – голодный жуткий огонёк, порождая в душе ледяную оторопь, которой Лиз, точно коростой, покрывается изнутри.
Собрав остатки самообладания, Лиззи стряхивает его с себя как наваждение, и, одернув платье, которое прикрывает исписанные шпаргалками бёдра, поднимается на своем месте.
– Мадам Мареш, я закончила, можно сдавать работу? – громко спрашивает девушка, дивясь тому, что ее голос не срывается и даже звучит буднично.
– Конечно, мисс Бредфорд, – кивает преподавательница на свою кафедру. – Кладите сюда и можете быть свободны.
Вся звеня внутри, Лиззи протискивается через Гаспара Леоне, кладет листок на стол и с облегчением спешит из аудитории прочь.
– И я закончил, я тоже могу быть свободен, да, мадам Мареш? – даже не дождавшись oтвета преподавателя, Леоне-младший поднимается со своего места и вразвалку идет вслед за Лиз.
– Разумеется, мистер Леоне. Постойте, погодите, куда вы, а работу сдать? - возмущается профессор, но Гаспар, уже не обращая на нее совершенно никакого внимания, выходит из аудитории прочь с видом охотника, знающего, что вот-вот настигнет свою добычу.
На самом деле ему абсолютно и безоговорочно плевать на несчастное УТЛ.
Торопливо удаляясь по пустому коридору, Лиззи нервно оглядывается назад. Каблучки отбивают по плитам тревожный ритм – больше всего на свете девушке сейчас хочется оказаться подальше от Гаспара Леоне.
Но он неожиданно преграждает ей путь, взявшийся ниоткуда, как черт из табакерки. Не иначе, как одна из его способностей пoмогла опередить ее. Леоне-младший раскидывает руки, будто приглашая ее в свои объятия и улыбается, и тем страшнее его улыбка, что воспалённые зелёные глаза с тёмными кругами под ними смотрят голодно и мрачно.
– Я ещё не закончил с тобой, киска, – с нездоровой весёлостью сообщил Леоне. – Напомни, на чем там мы остановились?
– Ни на чем… – проблеяла Лиззи, не зная, с какой стороны его обойти. – Мне пора… Пропустите, пожалуйста!
Ее колотило – от волнения, внутреннего трепета перед ним, и от возбуждения, которое сменилось страхом. Только лишь страхом – жуткий он,и место ему в лечебнице для душевнобольных, а не в Академии, среди нормальных вампиров, дампиров и десмондов…
– Не надо меня бояться… маленькая, - прошептал Гаспар Леоне, пожирая Лиззи взглядом. – Иди ко мне… Иди к папочке…
Что-то было в его хриплом голосе, в его безумных глазах, во всей его ладной фигуре и жутких татуировках, виднеющихся в расстегнутом вороте заправленной в черные зауженные брюки рубашки.
Что-то манкое, притягательнoе, гипнотизирующее, неотвратимо влекущее к себе. Так хищник привлекает несчастную жертву, которая сама, по доброй воле, идет в расставленные для нее сети.
– Я не обижу, котёночек, – Леоне-младший поманил ее пальцем, на котором блеснул перстень с кроваво-красным рубином.
Точно свежая кровь.
Лиз удалось, наконец, сбрoсить с себя оцепенение и, каким-то чудом прoскользнув мимо Гаспара, девушка со всех ног бросилась прочь. Она страшно боялась, что Леоне-младший кинется догонять ее.
Нo он не стал. Вместо этого вампир проводил ее долгим, тяжелым взглядом и негромко проговорил:
– Я уничтожу.