Глава 42

На кухне для рабов стоял шум, столпотворение, яблоку негде упасть. А ведь время еще рабочее.

Мои новые работники сидели за столом над опустевшими тарелками. Первым делом я отметила, что Душан выполнил мою просьбу и накормил всех. Вот может же, когда захочет.

А что за крики?

Я распихала собравшихся и сразу поняла – управляющий над рабами держит слово. Он и Ада находились в центре. Она на коленях. Душан наотмашь хлестал ее по лицу и орал:

– Безмозглая дура! Как ты посмела? Запрещаю!

И вновь звонкая пощечина.

Ее лицо стало фиолетовым, из носа текла тонкая струйка крови, но она никак не реагировала, только голова безвольно моталась из стороны в сторону после каждого удара. Мне стало немного жаль ее. Прилюдно такое вынести… С другой стороны, неделя-две, и синяки на лице заживут. А вот если бы ее наказывали по-настоящему, могла бы инвалидом остаться или вообще умереть.

– Никто не смеет портить добро господина!

Пощечина.

– Всем следует исполнять закон!

Пощечина.

– Ни для кого нет исключения!

Пощечина.

Я перевела взгляд на Ивора. Он что-то говорил моим новым работникам. Кивнула ему на дверь, обвела пальцем всех, дескать, собирай наших, поговорить надо. И первой протиснулась на выход.

Дождалась, пока соберутся.

– Так это Ада уничтожила твои цветы? – Ивора распирало любопытство.

– Да. С ее слов, я много на себя беру, и следовало мне отомстить таким образом. Но цветы она не уничтожила. Я их уже высадила. Жду, когда приживутся. Хозяин заменил ей наказание на другое. Отныне она всегда будет стирать вам одежду, – я посмотрела на работников.

– Ой ли, – хмыкнул Ивор. – Это ты ее пожалела. А она бы тебя не пожалела.

– Я не она. И давай закончим с этим.

Я обратилась к своим работникам:

– Ивор показал вам, где вы будете спать, мыться, питаться?

Крепкие, могучие, все как на подбор. Молодец, Ивор. Плечи – во. Ручищи – во, их можно вместо граблей использовать. И взгляды потеплели. Конечно, свободу я им не могу дать, но облегчить их жизнь – вполне в моих силах.

– Показал.

– Да.

Ответили вразнобой, сопровождая слова кивками.

– Что касаемо питания. Так как работа нам предстоит тяжелая, кормить вас будут три раза в день. Кухарка наша, Лаванда, правда, кашу плохо готовит, но я подумаю, кого другого поставить. И еще можно для приготовления каши брать молоко.

– Не нужен нам никто. Сами справимся, – сделал шаг вперед один из новеньких.

– Как тебя зовут?

– Иванко.

– У тебя есть план? Ну, как вы будете готовить для себя.

– Да по очереди. Дело-то нехитрое, каждый в походах бывал, кашу сварить сумеем. И работа не пострадает. За это не переживай, хозяйка.

Его поддержал одобрительный гул голосов товарищей.

– Я не хозяйка. Такая же рабыня, как и вы. Так вышло, что сошлись интересы господина по устройству двора и мои способности, – развела я руками. – Над вами главная я. Если кто посмеет отвлечь вас от работы, немедленно посылайте ко мне. Если уверены, что сможете готовить себе сами, я возражать не стану. Но должна предупредить, что работа нас ожидает большая и тяжелая. Сейчас идите отдыхать. Душан должен выдать каждому одежду. А завтра утром на работу. Подробности расскажет Ивор.

Подтверждая мои слова, тот кивнул, едва я перевела на него взгляд.

Дополнительных вопросов не возникло, и работники начали расходиться. Вернее, Ивор позвал их показывать, где находится самое необходимое, колодец например.

Я же направилась в служанскую. Подхватила там свои нехитрые пожитки. Обвела взглядом помещение, словно прощаясь, и вышла на улицу. Смеркается. Ужин с хозяином скоро. Следует помыться и сменить нижнее платье. Грязь из-под ногтей убрать. Чепец сменить на плат. Прихорошиться, одним словом.

Не то чтобы я стремилась понравиться господину. Скорее, я рассматривала ужин как праздничное вознаграждение. И старалась насладиться им в полной мере.

– Гидеон, а у кого просить воды горячей? И где мыться?

Едва перешагнув порог, я обратилась к слуге.

– Все необходимое тебе принесут в покои. Так заведено.

– Так это же какой труд? На второй этаж сначала принести столько ведер с водой, а затем вынести. Может, лучше я в мыльне помоюсь?

Прекрасно зная цену чужому труду, возразила я и предложила другой вариант.

– Так положено. Воду тебе принесут в покои, – слегка поклонился он мне.

Мое дело предложить, но не менять устои, заведенные в этом доме. Кто я такая? Поэтому поблагодарила его и направилась к себе.

Время позволяло, и я шла неторопливо, стараясь разглядеть убранство дома. И главное – картины. Сумерки, конечно, этому не способствовали. Цвет красок совершенно другой, почти зловещий, но рамы… Это отдельный вид искусства.

– Тебе нравятся мои картины?

Заглядевшись и задумавшись, я не услышала, как подошел хозяин. И в полной тишине и полумраке непроизвольно вздрогнула.

– Истинный господин, – присела я в приветствии, – не услышала, как вы подошли.

Оправдание он пропустил мимо ушей, повернулся к пейзажу, что я разглядывала, и повторил свой вопрос.

Вот ведь. Придется отвечать.

– Истинный господин, я мало понимаю в картинах. Для себя я различаю так: красиво или не красиво. Но у каждого же свое понимание красоты. Ваши написаны реалистично. Вот я смотрю на этот ручей, берег возле него, и хочется пройтись, услышать шум воды и вдохнуть запах трав. Безусловно, мне нравится эта и другие картины.

Хозяин хмыкнул и, заложив руки за спину, по всей видимости, это излюбленная его поза, повернулся и ушел.

Что это было? Зачем ему знать мое мнение относительно картин? Или поговорить совсем не с кем?