Глава 41

Душан поднял Аду и потащил почти волоком по лестнице. А у входа нас ожидал Гидеон.

– Расскажи сама, – отпустив дуреху, прикрикнул на нее управляющий.

– Все она, – сквозь всхлипы ткнула в меня пальцем Ада. – Как только появилась, начала свои порядки устанавливать. Хвалилась, что мы ей не ровня, что она ученая, а мы никто. А ведь она тоже рабыня.

Ада подалась навстречу Гидеону, ища у того поддержки. Но от лишь брезгливо поморщился и отступил на шаг.

– Значит, нашел виновную? – поднял он взгляд на Душана.

– Позволь мне вставить слово? – я сделала несколько шагов в сторону и позвала Гидеона за собой.

– Во-первых, огромное тебе спасибо, что преподнес ситуацию для хозяина в мягком свете. Во-вторых… Ада, у них с Душаном… отношения, – подобрала я наконец подходящее слово. – И она всячески старается ему угодить. Дурочка молодая, не оценила серьезности поступка, да и не поделилась ни с кем. Уверена, ее непременно бы отговорили.

– Не понимаю, куда ты клонишь? Уж не оправдываешь ли ее? – нехорошо усмехнулся слуга.

– Ни в коем случае не оправдываю. Цветы я спасла. Я уверена в этом. А что касается горшков… Ты видел плетеный заборчик, который мы с Ивором построили?

Гидеон кивнул в ответ и вновь усмехнулся. По виду, он уже раскусил мой замысел и терпеливо дожидался объяснений.

– У меня ничего не пропадет. Я даже обломки горшков придумаю, как пустить в дело. Таким образом денежного убытка для хозяина нет. Но наказать за проступок дуреху следует! – опередила я его дальнейший вопрос.

– И как же?

– Пусть стирает одежду за моими работниками, что сегодня прибыли. Всегда. Сама носит воду при этом.

– Что-то легкое наказание против ее поступка.

– А ты думаешь, мужики после дня тяжелой работы ей чистые рубахи будут отдавать? Но кроме того, Душан ей выволочку устроит, чтобы впредь неповадно было.

– В последнем я сомневаюсь. Будь по-твоему. Но если подобное повторится, то наказание последует согласно моему решению.

– Так тому и быть.

Мы вернулись к икающей Аде. Глаза у нее от слез превратились в щелочки, лицо опухло и пошло красными пятнами. При Гидеоне я озвучила свое решение. Провести воспитательную работу не только с Адой, но и со всеми. Потому что, если такой случай повторится, избежать наказание никому не удастся. И отныне Ада стирает одежду за моими новыми работниками. Всегда. И ни слова возмущения.

Она смотрела на меня с ненавистью, а вот Душан с восхищением.

– Все свободны, – кивнула ему на выход.

– Скоро вечер, мне осталось навестить работников. В общих словах рассказать им объем предстоящей работы. Затем зайти к хозяину, и на этом все. Покажи мне мою комнату. Из вещей у меня два платья-мешка. Прихвачу на обратной дороге и принесу.

– Пойдем, – показал он рукой по направлению к лестнице.

Странно. Я думала, меня поселят на первом этаже вместе со слугами. А может, часть слуг ночует в другом месте?

Но вскоре выяснилось, что мне выделили гостевые покои. Одни из многих в доме.

Мы поднялись по мягкому ковру, что заглушал звук шагов, на второй этаж.

– Там, – показал он на коридор влево, уходящий в бесконечность, – мужская половина. И в ней живет хозяин.

– Твоя комната здесь, – протянул руку вправо, указывая на такой же бесконечный коридор.

Только он совершенно не подходил для жизни служанки. Затянутые зеленой тканью стены. На них пейзажи с изображением сцен охоты или просто живописные поля и леса. И все в дорогих золоченых рамках. Под ногами пушистый ковер, на нем россыпь ярких цветов и диковинных птиц, порхающих с ветки на ветку.

У первой двери Гидеон остановился и, распахнув, ее предложил мне войти.

Темная квадратная комната со слегка застарелым запахом. Из нее проход в другую. Едва перешагнув порог, я застыла в изумлении. Это парадный зал, никак не меньше. Три узких длинных окна давали достаточно света, чтобы рассмотреть завитушки на ножках мягких диванов лимонного цвета, расставленных вдоль стен. И такие же по кромке изящных столешниц рядом с ними. А еще подсвечники, камин, ковер, картины на стенах. Я словно очутилась в музее или антикварном магазине.

– Ты точно меня привел в мою комнату? – на всякий случай уточнила я у Гидеона.

– Так распорядился хозяин. И еще. Он приглашает тебя на ужин сегодня.

– А так принято?

– В этом доме господин устанавливает правила, – непонятно ответил Гидеон и вышел, оставив меня в полном замешательстве.

Что бы это все могло значить? Ответ напрашивался только один – личный интерес хозяина.

Я несколько раз ловила на себе его заинтересованные взгляды. Бывало, он смотрел задумчиво, пока я знакомила его с очередной своей идеей. Потом словно приходил в себя и просил повторить. О чем он думал в этот момент?

Несомненно, подкупало его отношение ко мне, несмотря на мое положение. Выделил роскошные покои, пригласил на ужин. А ведь мог просто приказать ублажить его. Без сомнения, это делало ему честь.

А что же я? Я впервые почувствовала опору под ногами. Продемонстрировала свои способности. Увидела, как откликаются мои предложения у хозяина. Нашла общий язык с Душаном. Да у меня только жизнь начала налаживаться. Только вот клеймо рабыни… Оно безмерно угнетало. Сковывало мысли и руки. Заставляло оглядываться по сторонам и опускать голову. Сжирало изнутри. Я была согласна остаться на правах служанки в этом доме, но только снимите с меня позорную печать.

Занятая этими мыслями, я в очередной раз обошла пышное убранство и обнаружила дверь, скрытую портьерой. Еще одна комната? И это все мне одной?

За дверью оказалась небольшая спальня с одним окном. Камин напротив кровати, застеленной шкурой неведомого животного. Коричневой, с длиной шерстью и слегка вонючей. Рядом ковер, прикроватный столик с подсвечником, стул и два сундука вдоль стен. Оба с открытыми крышками. Заглянула внутрь – пустые. Интересно, что я ожидала в них увидеть? Усмехнулась сама себе и направилась к работникам.