Глава 10. Не прокатило...

В капитуле что-то было не так! Это ощущение ледяной дрожью прокатилось по спине мигом раньше, чем Видо увидел отчаянный взгляд ведьмака. Тот выскочил навстречу отряду. В распахнутые ворота, прямо под копыта! Благо что ехали шагом, и Видо успел осадить серого, тот всхрапнул, но послушно замер. А Ясенецкий словно не заметил этого. Растрепанный, в прилипшей к телу рубашке и грязных штанах, в глазах плещется безумие. Не жалкое безрассудство, лишенное расчета и воли, а та разновидность, когда человек с голыми руками прет на зверя, в огонь или в безнадежную драку.

Московит замер на самой границе между двором и мостовой, и Видо торопливо шевельнул поводьями, подавая коня вперед, перекрывая путь из капитула на улицу. Остальные лошади сгрудились рядом, рейтары с капралом тоже почуяли неладное, однако на миг Видо показалось, что Ясенецкий сейчас нырнет под лошадиное брюхо и сорвется в бессмысленный самоубийственный бег.

Нет, удержался, но глянул дико, задрал голову, уставившись Видо в лицо и не обращая внимания ни на что вокруг, а потом выдохнул требовательно и яростно:

— Пустите! Я должен ее найти! Да не убегу я, обещаю! Пустите же, время уходит!

— Найти кого? — резко спросил Видо и бросил быстрый взгляд за спину Ясенецкого. Капитан бежал к воротам, а Уве и Йохан Большой пытались подняться с брусчатки двора. — Объяснитесь!

Фон Гейзель, увидев, что ведьмака задержали, перешел с бега на быстрый, но все же шаг, однако ладонь с рукояти палаша не убрал. Лицо у капитана было странное, но это уж точно могло подождать. Главное — Ясенецкий, и к нему Видо потянулся чутьем клирика так старательно, что едва не покачнулся в седле. Голова на миг закружилась от напряжения… Нет, силой Той Стороны от московита не веяло. Уже хорошо…

— Марину! Девушку, с которой я был! Она где-то здесь, понимаете?! Мне сказали, что ее схватили и куда-то увели! Ваши, местные! Да пустите же… Ну отправьте со мной своих людей, я же не убегаю! Так даже лучше, я города не знаю!

Он был напряжен, как тетива. И одновременно сам устремлен вперед, вот-вот сорвется! Но не врал, ни единым словом. Страх, отчаяние, тревога и порыв…

— Я вас понял, — бесстрастно ответил Видо, внутри закипая от злости — та подступила к самому горлу горячим комом. — Как она выглядит?

Капитан встал у ведьмака за спиной, чего тот словно не заметил.

— Как?.. — Ясенецкий изумленно заморгал, словно такой простой и логичный вопрос оказался для него неожиданностью, но тут же спохватился: — У нее черные волосы. Короткие, до плеч. Глаза тоже черные, кожа смуглая. Она… похожа на цыганку, вот! Платье белое, в ярких цветах… Для вас оно как рубашка выглядит, девочка так и сказала… Плечи открытые и длина — вот!

Он чиркнул ладонью по бедру, показывая что-то совсем уж несуразное, так что Видо уточнил:

— Платье такой длины? Еще и… с декольте?

Он попытался представить женское платье, подобное бальному, но с подолом на ладонь выше колена. Как это вообще может быть?! Хотя… учитывая, откуда она шла… Все равно, в таком виде в город не выйдешь! Что там в город, приличная женщина это даже в спальне не наденет. Ну у них там и нравы!

— Да! — выдохнул Ясенецкий и добавил, ухитрившись смешать требование с просьбой: — Поверьте мне, пожалуйста… Ее нужно найти!

— В этом я не сомневаюсь, — так же ровно отозвался Видо и взглянул на капитана. Тот пожал плечами — и снова как-то неуверенно, словно сам не вполне понимал, что происходит. Рейтары за его спиной — это они ведьмака удержать пытались, что ли?! — встали, отряхивая пыль и глядя на Ясенецкого с недобрым удивлением. — Густав! — повернулся Видо к капралу. — Вы все слышали?

— Так точно, герр патермейстер! — рявкнул тот и добавил рассудительно: — С такими-то приметами быстро отыщем. Если, конечно…

— Галопом! — прервал его Видо. — Двое на рыночную площадь, двое к церкви, двое к ратуше. По пути спрашивайте обо всем необычном. Если найдете девушку, сразу сюда!

— Так точно! Пауль, Свен, вы на рынок…

Шестерка, включая капрала, стремительно разлетелась по улице, а Видо соскочил с лошади и, не отпуская поводьев, оказался прямо перед Ясенецким.

— Кто вам сказал, что ваша знакомая здесь? — И добавил, сорвавшись на резкий тон, потому что Ясенецкий его будто не слышал, он смотрел вслед ускакавшим рейтарам и мыслями явно был с ними: — Да успокойтесь вы! Особа такого странного вида посреди Вистенштадта не сможет спрятаться, даже если захочет! А от людей капитана фон Гейзеля в поисках больше толку, чем от вас. Вы верно заметили, что не знаете города, притом с вами, чужаком, никто и разговаривать не станет. Найдут вашу… девицу, — в последний миг подобрал он самое приличное из того, что рвалось на язык, но все-таки не удержался: — Хотя, конечно, лучше бы ей выглядеть поскромнее, а то как бы грязью не закидали.

— Не смейте… — тихо уронил ведьмак, поворачиваясь к нему. И продолжил, пока Видо онемел от изумления. — Вы… Что вы о ней сейчас подумали?!

— А что я мог подумать о девушке, которая пьет с буршами и разгуливает почти голой? — язвительно уточнил Видо. — Или у вас, герр Ясенецкий, так ведут себя приличные барышни?

— Марина была одной из лучших студенток нашего курса, — таким же тихим и пронзительно ледяным тоном отозвался московит. — Она закончила университет с отличием, все экзамены на высший балл. Ей предлагали аспирантуру и место при кафедре, ее уговаривали… Она отказалась, чтобы пойти работать и помогать своей семье. И, представьте себе, у нас женщина может ходить в таком виде где угодно. По улице, на учебу, на работу, а уж в ресторан с бывшими однокурсниками — тем более! Вы ничего, — слышите?! — ничего не знаете о нашей жизни, но считаете себя вправе судить!

— Студентка? — опешил Видо, пытаясь уместить в сознании еще и это. — Женщина в университете?!

— Внезапно, да? — зло усмехнулся ведьмак, рассматривая его в упор. — Увы, доказать не могу. Я прекрасно понимаю, Марина в опасности именно потому, что слишком непривычно здесь выглядит. Но если кто-то причинит ей вред…

«И что же ты тогда сделаешь? — спросил про себя Видо. — Без денег, связей и репутации, чужой для всех… Кого попросишь о помощи или мести? Кажется, на этот вопрос ответить нетрудно, и именно потому задавать его я не стану. Незачем указывать путь тому, кто пока еще — очень хочется на это надеяться! — сам не разобрался в том, кто он есть».

Что ж, если девица в самом деле здесь, ее найдут. Вряд ли днем, да еще в приличных кварталах, ей что-то угрожает всерьез. Нет, ну надо же, училась в университете! Так поневоле поверишь, что у них и Той Стороны нет! По сравнению с женщиной-буршем отсутствие темных сил не такая уж диковина…

Спину кольнуло, и Видо насторожился, разом отбросив лишние мысли. Кто-то смотрел ему в спину, кто-то затаился, выжидая нужного момента, пока патермейстер отвлечется на россказни о другом мире или глупую пошлую ссору… Сейчас Видо болезненно обострившимся чутьем ловил злость Ясенецкого, которая мешалась с его собственной. Ведьмак по-прежнему не лгал, но был разгневан, растерян и испуган — причем больше всего последнее.

«А я дурень, — сверкнуло в мыслях. — На это его и поймали! Выманили… почти успели! И если он сделает еще шаг или два… Но ведь я этого и хотел, верно? Забросить наживку и дождаться, пока кот ее схватит… Почему не сейчас? Да именно потому, что сейчас Ясенецкий зол и испуган! Испуган за свою девицу, а зол на меня! Какой же я болван… Сейчас нельзя, ни в коем случае нельзя подпускать его к коту даже на мгновение. Он просто не сможет устоять, согласится на что угодно, лишь бы заполучить свою Марину или хотя бы узнать о ее судьбе! Порог… Он стоит прямо на пороге…»

— Приношу свои извинения, — проговорил Видо, изо всех сил стараясь не передернуться — между лопатками уже ныло от пронзительно острого ощущения чужого внимания. — Возможно, я неправильно все понял. В любом случае, нет смысла ждать на улице, давайте зайдем в капитул.

Давя в себе раздражение, которое никуда не делось, только соединилось с тревогой в какую-то вовсе ядовитую смесь, он заставил себя говорить ровно и негромко, то ли как с человеком не в себе, то ли как с нервной норовистой лошадью. Едва уловив проблеск понимания и согласия в чужом взгляде, сделал шаг вперед, а потом еще один, принуждая Ясенецкого отступить. Краем глаза увидел вкрадчивое легкое движение капитана, который тоже сместился — так, чтобы при нужде ухватить ведьмака за плечи и втащить внутрь. Умница Курт, благослови его Господь. И Фильца — за его отсутствие. Вот кто сейчас мог бы все испортить парой слов!

— Идемте, герр Ясенецкий, — попросил он спокойно, почти по-дружески, и поймал настороженный недоверчивый взгляд московита.

Мелькнула мысль, что все это ловушка, и он ошибся, а ведьмак хотел именно оказаться на улице, за пределами освященной земли. И Видо уже решил, что будет делать, если от Ясенецкого повеет силой Той Стороны… нехорошее это было решение, ломающее все и сразу… Но еще через миг московит прикусил губу, кивнул и послушно сделал этот самый нужный шаг назад, с улицы — на темно-серую брусчатку. А потом еще один, и еще, словно не понимая, что сам отрезает себя от свободы и возможности натворить что-то непоправимое. Может, и правда не понимал — это было бы просто прекрасно!

Видо услышал, как выдохнул Курт, будто у него гора с плеч упала. Увидел, как подъезжает опоздавший из-за козьего семейства Йохан и растерянно вертит головой, козленка он вез перед собой на седле, а уставшая коза трусила рядом, привязанная к стремени. Как они оказываются внутри, мгновенно превращая передний двор капитула в нечто непотребное. И как Якоб Одноухий по внушительной дуге обходит ведьмака и ловко забрасывает в петли запорный брус у него за спиной.

«Слава тебе, Господь мой, пастырь хранящий и оберегающий! Ныне стою на земле твоей и в пределах воли твоей, там, где нет силы у тьмы грозящей…»

Ощущение чужого взгляда мгновенно исчезло, только холодный пот бежал по спине, словно Видо отразил брошенную в лицо порчу или отслужил полную защитную мессу, напрягая все силы.

— Ну и кто же принес вам известия? — поинтересовался он вслух, изо всех сил делая вид, что ничего особенного не происходит, но про себя содрогаясь от мысли о том, как близка была беда. — Что вообще произошло?

— Девочка, — напряженно ответил Ясенецкий, то и дело поглядывая на ворота, словно жалея, что не может выскочить за них еще раз. — Маленькая, лет десяти… Грязная такая, оборванная, как… нищенка. Она прибежала оттуда, из города. Сказала, что Марина здесь. Что ищет меня…

Он запнулся, и Видо тут же воспользовался паузой:

— И вы поверили неизвестно кому?

— А что, у вас тут много девушек такого вида? — отчаянно огрызнулся Ясенецкий. — Знающих меня по имени?! Слушайте, может, все-таки я тоже…

— Не может, — непреклонно возразил Видо и бросил взгляд на фон Гейзеля. — Капитан?

— Была девчонка, — хмуро отозвался тот. — Подопечный ваш брусчатку драил, как новобранец — ременную бляху. Я поглядывал, все хорошо было. А потом смотрю — и правда, стоит перед ним пигалица, в чем только душа держится. Сказала ему что-то, он к воротам и рванул. — Подумал и поправился с выкованной годами службы в капитуле педантичностью: — Сначала побежал к калитке, потом к воротам. Я за ним, Уве и Якоб на перехват. Повисли на плечах, он их стряхнул, ворота раскрыл — а тут и вы… Девчонка в это время делась куда-то… Простите, не углядел.

— Стряхнул Якоба и Уве? — Видо изумленно взглянул на нетерпеливо переминающегося рядом ведьмака и тут же спохватился: — Ладно, это потом. Значит, девочка? Которая назвала вас по имени?

— Марина меня звала, — поправил Ясенецкий. — А девочка услышала и прибежала! Не знаю, почему сюда…

— Хороший вопрос, — согласился Видо. — Действительно, почему в капитул, а не за городской стражей? Ну, допустим, сюда было ближе или ребенок смышлен и благочестив — такое бывает… — Он вдруг понял, что из услышанного назойливо лезет в мысли, и вкрадчиво, уже чувствуя, что встал на нужный след, поинтересовался: — Калитка — почему вы не вышли через нее?

— Там засов заклинило! — с досадой выдохнул Ясенецкий. — Я не смог открыть и побежал к воротам. — Покосился на капитана и с некоторым смущением добавил: — Извините за ваших… Я не хотел, просто торопился очень… Я потом и у них прощения попрошу.

Курт фон Гейзель неопределенно хмыкнул, дернув уголком рта, и Видо его превосходно понимал. Сам он не видел того, что произошло, но Уве и Якоб выглядели… помятыми. Что совершенно не служило к чести охраны капитула. Двое опытных рейтаров против служителя пера и чернильницы! Или… все сложнее, чем выглядит на первый взгляд?.. Впрочем, и это потом.

— Герр Ясенецкий, — сказал Видо, снова ловя напряженный взгляд московита. — Если калитка была закрыта, причем так, что засов заклинило, а ворота вы открыли сами, то как девочка попала на территорию капитула? Вы ее впустили?

— Я? Нет! — искренне возмутился тот и запнулся. Несколько раз моргнул, запустил пятерню в рыжие волосы, взлохматил их и оторопело произнес: — А действительно… Может, кто-нибудь другой? Да нет, я во дворе постоянно был, не подходил никто ни к воротам, ни к калитке…

— Капитан? — снова глянул Видо на фон Гейзеля. — Выйти она не могла, как я понимаю?

— Не успела бы, — еще мрачнее отозвался тот. — Найдем. — И добавил, не скрывая злой растерянности: — По камешку все переберем, по соломинке. Не иголка, отыщется.

— Герр Ясенецкий, — снова обратился Видо к московиту. — Теперь вы понимаете, что скорее всего вашей… знакомой девицы в Вистенштадте нет и никогда не было? Я, помнится, просил вас ни под каким предлогом не покидать пределы капитула. И что же?!

Накопившийся гнев рвался наружу, и Видо едва сдерживался. Несколько мгновений! Всего несколько мгновений — и кот получил бы свое! Уж конечно, у него хватило бы соображения не договариваться с ведьмаком прямо возле капитула. Заморочил бы голову рейтарам, кинувшимся вдогонку, увел Ясенецкого подальше… За пределами освященной земли фамильяр способен на многое!

Теперь Видо понимал, как самонадеянно и глупо было давать Ясенецкому столько воли! И, главное, оставлять его без присмотра. Положился на Курта, а если бы фамильяр оказался немного удачливее и умнее?! И без того непонятно, что здесь творилось, но ведь ты, патермейстер, мог вообще вернуться слишком поздно и узнать, что ведьмак пропал, а капитан в лучшем случае просто обманут, в худшем — заколдован или убит. Как бы ты жил после этого?! Безмозглый самонадеянный мальчишка, прав был Фильц…

— Извините, — хмуро отозвался Ясенецкий и тут же добавил: — Я не собирался этого делать, честное слово! Просто… не удержался. А почему нет и не было? Вдруг это все-таки ошибка, и Марина…

Смотрел он упрямо и встревоженно, и Видо понимал, что любые объяснения вряд ли будут приняты без доказательств. Знать бы только, не игра ли это все? Не успел ли он договориться с котом? Эта сила, с которой московит раскидал парней Курта, и его странная покладистость, и желание работать, которое, как ни крути, дает ему гораздо больше самостоятельности… Что, если все это — часть их с фамильяром плана?!

— Сами посудите, — вздохнул он, напоминая себе, что терпение — величайшая добродетель, а в его службе так и вовсе безусловно необходимая. — Сейчас мои люди прочешут город и вернутся, но я уверен, что они никого не найдут. На улицах полно жителей, и если бы девица такого странного облика действительно явилась посреди Вистенштадта, ее уже привели бы или сюда, или в городскую кордегардию. У нас тут не дикари живут, знаете ли. Девушку, пусть и одетую столь… вызывающе, никто посреди белого дня не обидит. Задержать — могут, и наверняка именно это сделают. Но, позвольте повторить, я уверен, что ее здесь нет и никогда не было.

— Почему? — Ведьмак вроде бы немного успокоился, но голос его звучал тем требовательнее и упрямее. — Она могла… — Он быстро глянул на капитана и запнулся, явно в последний момент вспомнив о требовании сохранять тайну своего появления. Очень вовремя, конечно! Как будто до этого мало наговорил! — Ведь откуда-то девочка взяла ее приметы?!

— Если это в самом деле была девочка, а не морок, — устало сказал Видо. — Наваждение, созданное Той Стороной, чтобы выманить вас из-под защиты капитула. Правда, на освященной земле морок явиться не может… Но девочка, о которой вы говорите, явилась из ниоткуда и исчезла неизвестно куда.

— Капитан тоже ее видел, — возразил Ясенецкий и оглянулся на фон Гейзеля. — Ведь так? Невысокая, худая, в лохмотьях — я прав? — Капитан молча кивнул. — А если мы оба видели одно и то же, значит, это не галлюцинация. Да от нее пахло на несколько шагов!

— Пахло? Чем? — уточнил Видо.

— Помойкой, — скривился ведьмак. — Противный запах такой, будто она по мусору каталась. От бездомных так пахнет…

— Так… — Видо потер ноющие виски. — Капитан, отправьте людей на поиски, мы теряем время. Йохан, козу с козленком на конюшню! Сразу после обыска займешься загородкой, или что там скотине полагается. Капитан, не удивляйтесь, я потом все расскажу… Фильца в допросную немедленно, мне чашку кофе, и если девочка обнаружится, поступайте как положено — молитвенный круг, оружие наголо, самим не трогать!

— Слушаюсь, — кивнул Курт и сорвался с места, на ходу уточняя оставшимся рейтарам распоряжение насчет обыска. Видо еще раз глянул на ворота и перевел взгляд на ведьмака:

— Герр Ясенецкий, прошу следовать за мной. Любые новости о поиске в городе вам сообщат, не сомневайтесь.

…Фильц проскользнул в допросную почти вслед за ними, Видо только успел занять свое место, взглядом указав Ясенецкому на стул. Мельком отметил, что ведьмак сел ровно, с прямой спиной и развернутыми плечами, и контраст между его манерой держаться и пыльной мокрой одеждой неприятно царапнул. Что там капитан говорил? Драил брусчатку? А ведь та и вправду заметно посвежела…

— Чем вы занимались сегодня днем? — сухо спросил Видо, пытаясь отрешиться от злости, загнать ее внутрь, чтобы не мешала допросу.

— Носил воду, — хмуро отозвался Ясенецкий, глядя на него в упор. Выглядело это вызывающе, так что насчет приличных манер московита Видо, возможно, погорячился. — Потом подметал и мыл двор. Все в соответствии с полученными инструкциями.

Фильц молча кивнул, подтверждая, перо в его руках стремительно бегало по бумаге, прерываясь лишь на краткие визиты в чернильницу. Установленным порядком допроса Видо в этот раз пренебрег, но опытному секретарю не нужны были указания, чтобы вести протокол по должной форме.

— Посетители были? Хоть кто-нибудь входил или выходил из капитула?

— Нет, — ответил ведьмак. Подумал и добавил: — Но я не весь день был на переднем дворе. Бочки стоят на заднем, да и к себе уходил позавтракать. Если в это время кто-то вошел или вышел, мог не заметить. Это вам лучше у охраны уточнить, они там с утра сидели.

— Непременно, — согласился Видо и снова не удержался: — Премного благодарен за разъяснения, как именно мне следует поступать. Будьте любезны отвечать на те вопросы, которые прямо касаются вас.

Ясенецкий, не отрывая от него взгляда, сузил глаза, словно целился из ружья, и Видо подумалось, что этот парень умеет быть добродушно-милым, словно тряпичный медвежонок, но вот сейчас неуклюжая игрушка готова показать настоящие клыки и когти. Возможно, это и к лучшему. Возможно, вся эта идея с самого начала была ошибкой… Вот Фильц порадуется такому признанию своей правоты…

Виски снова заломило, но в этот раз Видо не стал их растирать. Это просто усталость. Ну и голод, потому что пообедать не вышло — слишком он торопился вернуться в капитул. Как оказалось, к лучшему, наверняка именно этого получаса, потраченного на привал, ему бы и не хватило!

— Герр патермейстер, — вдруг мягко до вкрадчивости поинтересовался ведьмак. — Я сделал лично вам что-то плохое? Не считая того, что нарушил ваше распоряжение, за что уже извинился?

— А вы считаете, что этого достаточно? — бросил Видо, чувствуя, как мутная горячая злость все-таки захлестывает его изнутри. — Вы даже не понимаете, что именно едва не натворили! Мне бы следовало держать вас в камере, как это предписано инструкцией, тогда вы были бы в безопасности! Вы едва не покинули территорию капитула — освященную землю, куда темные силы не могут проникнуть! Зато они смогли выманить вас, и если бы вы дали себе труд хоть немного подумать… Возможно, вы не верите в магию и происки Той Стороны! Возможно, вы и вправду жили в благословенном месте, где у демонов нет власти и возможностей. Но сейчас вы здесь, так что отвыкайте считать себя неуязвимым и извольте прислушиваться к указаниям людей, которые понимают, с чем имеют дело!

— Вы ведь с самого начала не поверили, что Марина тоже попала в этот мир, — тихо сказал ведьмак, и его ледяное спокойствие оглушило Видо, как ведро колодезной воды на голову. — Но зачем-то послали людей на поиски. Зачем? Пожалуйста, скажите…

— Затем, что я не мог полностью исключить такую возможность, — раздраженно бросил Видо. — Да, я в это не верил. Но проверить должен был! Та Сторона использует любой способ дотянуться до человеческой души. Вашу… барышню могли притащить в этот мир вслед за вами, чтобы повлиять на вас! А могли просто использовать вашу привязанность к ней, чтобы вытащить за ворота капитула — как осла на привязи! Говорите, девочка знала ваше имя? Вспомните, когда вы ловили кота, ваша спутница его называла? Она обращалась к вам?

— Обращалась, — тем же отстраненным тоном уронил ведьмак. — Она называла меня Стасом… именно так, как сказала та девочка. Но внешность? Описание волос, платья?

— Ну кот же ее видел, — с глубоким отвращением к непонятливости этого… аспиранта уронил Видо. — Он ее видел, он слышал, как она с вами любезничает… Чего ему еще не хватало, чтобы заморочить вам голову?! Если бы вы хоть на миг задумались, что никакой девочке неоткуда здесь взяться! Если бы позвали капитана фон Гейзеля или господина Фильца… да хоть рейтаров кликнули присмотреть за девчонкой! Полагаю, результат разумных действий весьма бы вас удивил!

— Да, — все так же бесстрастно согласился ведьмак. — Я сглупил. Мозги отключились. Представил, что Марина здесь. Испуганная, ничего не понимающая, беззащитная. Одна посреди чужого города, где любая тварь может посчитать ее добычей. Я здесь уже третий день под присмотром, в тепле и сытости — и то хочется выть от тоски, как подумаю, что обратно не вернуться. А она — каково было бы ей? Да, я сорвался. Да, понимаю, что нужно было действовать иначе. Теперь — понимаю. А тогда мог думать только о том, что если опоздаю…

Он запнулся, и Видо вдруг увидел, что держится московит и вправду неплохо, но эта ледяная корочка спокойствия куда тоньше, чем кажется, а под ней бушует как бы не сильнее, чем у него самого. И если подумать… Поступил он, конечно, как болван, но много вы найдете разумных хладнокровных людей среди тех, кто в ужасе за близкого человека? А эта девица, кем бы она ни была, ему дорога, уж это видно. И, возможно, болван здесь не только Ясенецкий. Он, Видо, тоже хорош, читать проповедь вместо допроса. Еще бы исповеди потребовал!

— Я не буду больше указывать на вашу неосторожность, — сказал он по-прежнему сухо, но уже без той подступающей к горлу злости, от которой смог странным образом отрешиться, поняв чувства Ясенецкого. — Однако прошу запомнить, что глупость вы сделали чрезвычайно опасную. В первую очередь, разумеется, опасную для вас самого, для вашей жизни и души. Извольте затвердить как святые заповеди, что покидать пределы капитула без должного сопровождения вам нельзя. Даже если ваша барышня покажется за воротами и будет просить вас выйти! Даже если ваша бабушка явится и станет вас умолять! Наставник, лучший друг, покойные родители! Это наваждение, ясно вам?! Любой, кто призывает вас оказаться снаружи, вам злейший враг. И да, не вздумайте, что сможете сами с ним справиться!

— Выманить, значит… — отозвался Ясенецкий так холодно и отстраненно, словно горячая речь Видо прошла мимо него совершенно впустую. — Ну что ж, не прокатило…

— Что? — удивленно уточнил Видо. — Что вы имеете в виду?

— Да так, просто выражение. — Ведьмак вдруг усмехнулся и посмотрел ему в лицо. Видо показалось, что плюшевый медвежонок потянулся, рыкнул глухо и яростно, как живой зверь, а из мягких лапок выскочили когти, которых не зря опасаются самые опытные охотники. — Знаете, герр патермейстер, все это с самого начала было тем еще дерьмом. Но теперь совсем перебор… Вам не кажется, что пора поговорить начистоту? При всем уважении к вашим служебным тайнам они слишком близко касаются моей шкуры. Ну и души, что вас наверняка заботит гораздо сильнее. Хоть что-то вы мне можете рассказать? Хотя бы для того, чтобы я не натворил глупостей в следующий раз. Уверяю, что бы вы обо мне сейчас ни думали, я веду себя гораздо умнее и осторожнее, когда понимаю, что происходит.

— Мне гораздо проще закрыть вас в камере, — бросил Видо и, не глядя на Фильца, услышал тихий, едва заметный смешок. — И никаких проблем больше не будет!

— Проще, — невозмутимо согласился ведьмак. — Но почему-то вы этого не сделали сразу. И сейчас только уговариваете себя, что такая возможность никуда не делась. Что-то происходит вокруг меня такое, что вам очень не нравится, да и я от этого вряд ли буду в восторге. Но знаете, как бы вы ни старались, ваши… противники, которым я так нужен, оказались гораздо убедительнее.

— Что? — уронил Видо, едва слыша свой голос. — В каком… смысле?

— В прямом, — сообщил Ясенецкий. — Они замечательно убедили меня в том, что не стоит иметь дело с такими мудаками. Я, знаете ли, не одобряю попыток меня обманывать, шантажировать, использовать и вообще нагибать… Так что сейчас я очень на них зол. Отличный момент, чтобы представить мне вашу точку зрения на происходящее.

Со стороны Фильца снова послышалось теперь уже отчетливое хмыканье. Видо, старательно удерживаясь, чтобы не покоситься туда, откинулся на спинку стула и сплел перед собой пальцы, подбирая слова…

И тут в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, показалась лохматая голова Йохана Малого, и рейтар жизнерадостно сообщил:

— Герр патермейстер, извольте посмотреть, что мы тут нашли!