Глава 2

Академический измеритель магии разительно отличался от того, что использовался для проверки потенциала, когда мне было десять лет. Теперь то прошлое устройство выглядело стекляшкой по сравнению с драгоценным камнем.

Магистр, вызванный отцом из департамента магии, всего-навсего извлек из саквояжа белый плоский камень размером с блин и велел положить на него ладонь левой руки. Я выполнила указание, и когда камень изменил цвет на грязно-серый, замерщик вынес вердикт:

— Уровень начальный, направление смутное, развивать не рекомендовано.

Отец, помню, был очень рад и даже хлопнул в ладоши.

— Прекрасно, магистр! Предлагаю это отметить. Надеюсь, с бумагами тоже не возникнет проблем.

На этом всё и закончилось. Я жила счастливо со своим начальным даром. С помощью старенького преподавателя научилась его контролировать и применять в простых ситуациях — снять головную боль или активировать бытовые артефакты — и не забивала голову высшей магией.

Но у ректора не было белого камня размером с блин. Вместо этого он разгреб бумаги на столе и поставил на него прозрачный круглый шар на кованой подставке.

— Подойди к измерителю и положи руки на выемки. Постарайся расслабиться и дышать спокойно. К магии не обращайся.

Хорошо ему говорить «постарайся расслабиться и дышать спокойно!». Когда я подошла к столу, у меня затряслись колени. Я не любила сюрпризы, особенно в последнее время — то внезапное появление мачехи и сводной сестры, то запои отца, то… Эх, лучше всё это не вспоминать.

Я положила руки на шар и, закрыв глаза, постаралась выровнять дыхание.

— Вызывал? — раздался знакомый насмешливый баритон за моей спиной.

Я вздрогнула, сжалась в комок и распахнула глаза. Обернуться не решилась, поэтому уставилась на шар, внутри которого происходили неведомые процессы.

— Да, Велизар, к вам на боевку студентка. Полюбуйся, — сказал ректор, кивнув в мою сторону. — Кажется, не просто студентка боевого факультета, а претендентка на место в группе, которую ты курируешь.

Тот самый хам, который меня поцеловал — куратор? Кто вообще такой куратор и чем он занимается? Для магистра тёмный слишком молод. И что означают эти клубы мглы с красными всполохами, из-за которых меня собираются запихнуть в какую-то особую группу?

— О-о-очень любопытно… — протянул наглец Велизар, оказавшийся куратором.

Интересно, если я расскажу ректору о его проделках, поможет ли это мне избежать поступления на боевой факультет?

— Согласен. Агрессивная тьма с хорошим атакующим потенциалом сама по себе редкость, а у девушек и подавно. Лапочкина, у тебя в роду были сильные тёмные маги?

— Лапочкина? Опять ты? А я-то думал, почему мне эта унылая тряпка показалась знакомой, — выпалил тёмный.

Он шагнул к столу и развернул моё лицо к себе, будто я кукла, которую можно крутить как угодно.

— Ректор, руки с шара уже можно убрать? — процедила я, не сводя взгляда с куратора Велизара.

— Можно. Так были тёмные в роду?

Я сняла ладони с нагревшегося стекла и отступила подальше от раздражающего меня типа. Перевела взгляд на ректора.

— Были. Княгиня Стелла Влэтко — моя прабабка. В замужестве — Лапочкина она, — созналась я.

Какой смысл скрывать? Всё равно докопаются.

— Стелла-твареборица? — недоверчиво переспросил куратор, и я кивнула. — Это многое объясняет.

— Непонятно только, почему скрыли потенциал, — хмуро заметил ректор. — Маги такой силы и потенциала обязаны проходить обучение независимо от пола и очереди наследования.

Зато мне теперь многое стало понятно. Странное поведение отца в детстве, когда мне делали обязательные замеры (он точно подкупил приезжего магистра), его бесконечные рассказы о том, как прабабка Стелла бросила двоих детей на мужа, ушла во тьму и стала плохой женой и матерью из-за магии. Я ни капли не обижалась на отца — он желал мне лучшего.

— А может, меня уже поздно обучать боевым наукам? Обойдемся бытовым факультетом? — всё же предприняла я отчаянную попытку изменить уготованную мачехой судьбу.

Не хочу я бросать детей и сливаться с тьмой! А переходить в руки сомнительного куратора не хочу еще больше! Он излучал опасность и порок; я просто не смогу его уважать после того, что он сделал в карете.

— Учиться, Лапочка, никогда не поздно, — лениво усмехнулся Велизар, его улыбка становилась всё более пугающей. — А уж в отряде теней Его Императорского Высочества это даже почётно. Гордись!

И тут меня словно молнией поразило! Велизар? Велизар Чеславский? Святые мощи! Да это же наследник собственной персоной! Я застыла, не зная, что делать: присесть в глубоком реверансе или сразу упасть в обморок от греха подальше?

— Позвольте напомнить, куратор, в нашей академии мы не выделяем факультеты, отделения и студентов в зависимости от их происхождения. Не стоит утверждать, что быть вашим подопечным почетнее, чем, скажем, подопечным магистра Печенкина, — нравоучительно возмутился ректор.

Григор Смерчев не испытывал ни капли трепета перед сыном императора, и тот, выставив ладони в жесте «а я что? я ничего», продемонстрировал, что явно не против такого к себе отношения. Я тоже отказалась от мысли падать ниц перед наследником. Все равны, утверждаете? Замечательно.

— А раз так, может, вернемся к бытовому факультету? — напомнила о себе. — Не хочу я в боевики. Просто не вижу себя в этом.

Темный скептически хмыкнул, словно знал меня лучше, чем я сама. Однако право ответа оставил за ректором.

— Незаконно так просто закрывать глаза на твой потенциал, Лапочкина, — отрезал он. — Избежать обучения и обязательной службы ты сможешь только в случае замужества и беременности.

Ну хоть что-то! Надо побыстрее найти себе мужа. Но как это сделать, если меня загрузят учебой по самую макушку?

— А разве не страшно, что я опоздала к началу учебного года? Может, мне стоит пожить в городе, подготовиться и вернуться на следующий год? — спросила я с затаенной надеждой.

Это был бы просто изумительный вариант. Нянюшка что-то упоминала о том, что деньги транжирить не стоит, а значит в собранной ею котомке они есть! Найму на них сваху, сниму недорогую комнату и буду ждать подходящего жениха, а к следующему учебному году прощайте, боевики!

Темный тихо рассмеялся, вернув меня с радужных небес на грешную землю.

— А ты не сдаешься, Лапочка! — похвалил он меня с ехидством.

Однако ректор остался непоколебим, словно он не человек, а бездушный кремень.

— Наверстаешь. В первый месяц первокурсники много освоить не успели. На этом всё. Время позднее. Размещайтесь, а все остальные вопросы решите завтра утром. — И махнул нам рукой в сторону выхода.

Мне не хотелось размещаться, но Его Высочество Велизар Чеславский подхватил мой сундук и мешок, а меня, крепко взяв под локоть, потянул на выход.

— Ну что ты раскисла, Лапочка? Разве не интересно погрузиться в студенческую жизнь? — спросил он в коридоре.

— Я в трауре, если вы забыли, — пробурчала я в ответ.

— Ой, да перестань. Не поверю, что ты была привязана к человеку, который продал твое старшинство, а значит и наследство, и даже не подумал о том, что в академии вскроется его обман.

— Откуда вы это знаете?! — удивилась я.

Куратор постучал себя пальцем по виску.

— Логика, Лапочка. И немного быстрого доступа к информации. Я кое-что о тебе разузнал…

Зачем?!

Или он через этот злосчастный поцелуй прочитал мои мысли? Я покосилась на тёмного с подозрением.

— У меня другое воспитание и жизненные цели, — заявила я с важным видом.

На мой взгляд, это вполне уважительная причина.

— Ты просто не пускалась во все тяжкие. Не пыталась, так сказать, дать себе волю. Уверен, если попробуешь, то тебя уже не остановишь.

Я ужаснулась. На что это он намекает? Аккуратно высвободила локоть из его захвата.

— Хотите сказать, что меня должна окрылить открывающаяся под вашим чутким руководством возможность целоваться с каждым, кто хоть немного понравится? — уточнила я угрюмо.

Я не настолько безрассудна, чтобы хамить наследнику престола, но меня по-прежнему интересовало: зачем он меня поцеловал?

Мы вышли из здания академии и направились в темный парк. Скоро закончится освещенная каменная аллея, и мы окажемся в непроглядной тьме.

— Понравится? Лапочка, это была моя награда за помощь. А ты что себе придумала? Даже не надейся.

Стало немного обидно, и от возмущения у меня перехватило дыхание. Велизар Чеславский, без сомнения, хорош собой и вообще наследник, а значит почти божество, но я представляла награду как-то иначе.

— Мне было неприятно. И вообще, награда — это что-то желанное. О чем мечтают и чему потом радуются. А я вас о поцелуях не просила, Ваше Высочество. Жаль, что эту награду нельзя вернуть дарителю!

Темнело всё больше, фонари остались позади. Но, что удивительно, я прекрасно видела дорогу, и лесопарк оказался не таким уж густым.

— Ну почему же нельзя? В любое время, Лапочка, — ухмыльнулся темный многозначительно, и я вспыхнула, понимая, как он перевернул мои слова. — И не обращайся в академии ко мне по титулу — это противоречит уставу, а ему даже я вынужден подчиняться.

Это весьма сомнительно. Если он такой послушный, то что такого натворил, раз скрывался от Пепелищева и Донскова?

Внезапно из-за деревьев донеслись жутковатые шорохи. Я прислушалась, вгляделась в темноту, и мне показалось, что в густых зарослях блеснули красные глаза. Обстановка не располагала к дальнейшему спору. Хотелось развернуться и с криком убежать назад.

— Как скажете, куратор Чеславский. А в этом парке не водятся какие-нибудь опасные существа? — тихо, чтобы спрятать дрожащий голос, спросила я, шагнув к темному немного ближе.

— Конечно водятся, студентка Лапочкина, — радостно подтвердил Велизар. — Мы ведь идем к расположению боевого факультета, а боевики всегда должны быть начеку, готовые дать отпор любой опасности.

Ой!.. Волосы на голове зашевелились, а тело пробрало ознобом. Мне показалось, что шорохи приближаются, и я схватила Его Высочество за руку, на время забыв про свою неприязнь.

Его Высочество не отбросил мою руку, а наоборот — с готовностью сжал её крепче. Его ладонь оказалась твердой и теплой, и мне мгновенно стало не так страшно. Даже вокруг будто посветлело. Странно, темный, а при этом подарил тепло и свет…

Но это ощущение продержалось недолго. Ровно до тех пор, пока он не решил продолжить наш разговор.

— Значит, учиться ты не хочешь и всей душой мечтаешь стать толстой квочкой, кудахтающей над муженьком и утирающей носы выводку детей?

— А разве ваша маменька, наша императрица, квочка? — вырвалось у меня.

На портретах мать наследника изображали златокудрой стройной красавицей с гордо приподнятым подбородком и снисходительным взглядом.

— Чтоб ты знала, моя мать — целительница, и она с блеском окончила академию.

— То есть, как вы выразились, пускалась во все тяжкие? — ехидно уточнила я.

И прикусила язык. Разве можно так говорить об императрице?

А может, Велизар опять завладел моим телом и заставляет меня вываливать вслух все, что у меня на уме? Я прислушалась к себе — нет. Никто не принуждает меня дерзить и огрызаться.

— Не без этого, — усмехнулся наследник без тени обиды. — Но в то время мой отец тоже отрабатывал куратором обязательные два года, чтобы собрать свою команду преданных теней. Поэтому, как ты понимаешь, во все тяжкие они пускались вместе.

Я поджала губы. Ловко выкрутился! Но я вовсе не о том говорила.

— Быть хорошей женой и матерью не равно быть толстой квочкой, — поучительно проворчала я, как будто в меня вселилась нянюшка. — Я не понимаю, зачем принуждать меня к службе, если я этого не хочу. Кому будет лучше, если из меня получится нерадивый боевик? Пусть я больше не наследница и обязана отдать долг империи, но не разумнее ли позволить мне заниматься тем, о чем я мечтаю с детства?

Пока я излагала мысли, душу замутило чувством, будто я соврала. Внезапно подумалось: а вдруг это вовсе и не моя мечта, а навязанная папенькой установка?

— Лапочка, нет сил слушать твои унылые рассуждения. Помолчи, а, — устало отмахнулся от меня Его Высочество.

И мне вдруг стало стыдно. Я как будто увидела себя со стороны и поняла, как выгляжу в его глазах: несчастная сирота, которой выпал шанс вырваться за пределы обывательских традиций, познакомиться с кучей сверстников, узнать новое о своих возможностях, не ценит открывшуюся перспективу. Напротив. Она топает ногами, закрывает глаза и требует вернуть её в серые будни, боясь, что перестанет быть собой. Но ведь это не так. Я же не изменю своим принципам и развратницей не стану.

— Простите, куратор. Но у меня к вам последний вопрос, — тряхнув головой, я вытащила свою руку из ладони Велизара. — Позволите?

Темный вздохнул.

— Спрашивай, — разрешил снисходительно.

— Там, в карете, вы сказали, что будете мне должны…

— Если попросишь перевести тебя на бытовой, то сразу нет. У тебя мощный боевой дар. Империя не может оставить такого мага необученным. Даже если ты каким-то образом, что мало вероятно, избежишь военной службы, ты должна быть резервистом. Внешние угрозы никто не отменял.

— Я поняла, куратор. Я про другое.

— Что тогда?

Я сосредоточилась и попыталась сформулировать мысль как можно чётче.

— Пообещайте мне, что если я буду хорошо учиться и отлично сдам зачёты, вы не возьмёте меня в отряд своих личных теней и поможете избежать военной службы. Я уверена, что в ваших силах предоставить мне возможность жить так, как я хочу. Обещаю, что больше никогда и ничего у вас не попрошу.

Его Высочество даже остановился, чтобы посмотреть на меня внимательно. Я ощущала его взгляд каждой клеточкой своего тела и боялась дышать, чтобы не спугнуть крохотную надежду. Это продолжалось целую минуту, и я уже переживала, что задохнусь.

— Хорошо, Лапочка. Заключим сделку, — наконец, ответил он особым тоном: каждое его слово звучало так, словно он забивал гвозди в крышку моего гроба. — Ты учишься с полной отдачей, участвуешь во всех моих тренировках и обязательных мероприятиях, сдаёшь все нормативы, и тогда я своим указом отпускаю тебя в свободное плавание.

Я смогла набрать в лёгкие воздуха полной грудью.

Ну разве это не прекрасно? Именно этого я и хотела! Но почему тогда меня не покидает чувство, что где-то кроется подвох?