Глава 20

— Клеопатра, должен сказать, что я впечатлен твоей выдержкой и мягким нравом, — с явным желанием поддеть, похвалил Велизар, когда мы вышли из кабинета ректора с безоговорочной победой.

На самом деле отбросить элементалей оказалось просто. Григор Смерчев не преследовал цель покалечить мою приспешницу — он всего лишь проверял скорость ее реакции и адекватность ответа. Я, когда это поняла, постаралась передать Клепе максимум спокойствия и добавила немного сил на то, чтобы не подпустить элементалей близко. У нас все вышло безупречно, и ректор признал:

— Вы прошли проверку, и я разрешаю приспешнице находиться в академии, но на некоторых условиях. Соратница не будет разгуливать по территории академии одна, только в сопровождении хозяйки — это раз. Второе — не выделяться. На занятиях в аудиториях и в общественных местах требую принимать вид неподвижного аксессуара. Попусту не болтать и не притягивать этим к себе внимание. Студентов не атаковать ни при каких обстоятельствах, кроме как на тренировках. Вы на испытательном сроке, если что — я соберу комиссию по развоплощению. Все ясно?

— Да, ректор. Мы все поняли и обещаем соблюдать ваши требования, — ответила я и велела Клепе стать сумкой.

И вот теперь Велизар ее зачем-то провоцировал. Словно проверял.

— Да-да, тёмный, я именно такая. Верь в это, — зловеще сообщила кошка с моей спины.

— Мы в город идем? — спросила я, чтобы прекратить их перепалку.

Не была уверена, что она закончится хорошо. Хотя вот если совсем рационально, то в город мне и не особо нужно было. Сотня, припрятанная на черный день, карман совсем не оттягивала, вполне можно было обойтись без нового платья и белья. А в комнате ждали дневник Стеллы и письмо от мачехи.

Однако идти в столовую на ужин, чтобы столкнуться там с Лидией и ее подружками, тоже не хотелось. К тому же мне задали написать доклад об основателе династии Чеславских с малоизвестными подробностями. Хороший повод во время прогулки по городу куратора расспросить.

— Идем. Переодевайся, и встречаемся за воротами через тридцать минут, — сказал Велизар и неожиданно взял меня за запястье.

Сердце дрогнуло пойманной птичкой, я почувствовала, как кожу будто пощекотало ласковым перышком, и поняла, что он опять установил связь. Не забыл, получается, что снял ее, а я-то уже успела обрадоваться…

Мы с Клепой вошли в разделительный лес, на свою аллею, ведущую к боевому факультету, а Его Высочество пошел к другому входу — видимо, жил не там, где живут студенты. Вечерело, и в тенистом лесу сгустился мрак. Но, что удивительно, страха я больше не испытывала. Приняв свою магию, я комфортно себя чувствовала и хорошо видела в темноте. А от страха перед неясными шорохами и красными глазами чудовищ помогала Клеопатра. С ней за спиной во мне просыпалась бесшабашная отвага. Даже хотелось кого-нибудь магией шибануть и выяснить, примчится Велизар на помощь или нет.

Но вдруг меня окутало зеленое свечение. Оно же осветило аллею до самого выхода в городок.

— Ух ты, как здорово получилось! Это от мыкров я так теперь умею свет зажигать. Они питательные и полезные, пусть тёмный не врёт, — сообщила мне на ухо Клепа.

Я уже догадалась, что это она превратилась в светляк, а еще заметила впереди неясное движение, как будто кто-то выскользнул из-за деревьев и метнулся в городок, напуганный внезапным свечением. Но когда до конца аллеи оставалось несколько шагов, передо мной выросла Евдокия Печенкина.

— Это ты там в лесу пряталась? — спросила я.

— Кристалина? У тебя сумка светится? — одновременно со мной выпалила староста.

И мы обе так же дружно замолчали.

— Светится, да.

— Я похожа на сумасшедшую, чтобы по разделительному лесу ходить? — спустя несколько секунд опять заговорили вместе.

Я рассмеялась.

— Так и будем хором разговаривать? — спросила, продолжая улыбаться.

— Ты права, это смешно, — занудно согласилась староста, — но давай все же проясним. Ты видела, что кто-то из леса выскочил в студенческий городок?

— Да не то чтобы видела. Мне, наверное, показалось. Просто тень скользнула. Возможно, это из-за свечения моей сумки. Впервые использовала ее как фонарь и пока не привыкла, — отмахнулась я. — А ты что тут делаешь? Почему не на ужине?

По времени, он уже должен был начаться. Куда ж Печёнкину несет?

— За тобой и шла, — с небольшой заминкой пробурчала она, — предупредить хотела, что Лидия настраивает девушек против тебя. Лучше бы тебе на ужин не ходить, в комнате отсидеться. Идем, я провожу, а еду принесу тебе в сохранильниках.

Я скрипнула зубами. Вот если сейчас сознаюсь, что поужинаю в городе с Велизаром, и откажусь от помощи — лишусь если не единственной подруги, то единственной соседки по общежитию, сохранявшей нейтралитет. С другой стороны, трусливо прятаться — противоречит моей тёмной натуре. И как быть?

— Спасибо большое, Евдокия, за заботу, но я всё же схожу на ужин сама. Не дело боевику трусить, — решительно сказала я.

Подумала, что вот прямо сейчас забегу в столовую, быстро что-то перехвачу, потом так же бегом вернусь в комнату, скину форму, натяну платье и помчусь к воротам. Я, правда, не привыкла куда-то бежать и одеваться впопыхах. Выйти в люди без тщательных сборов было для меня чем-то невообразимым, но что поделать — новая жизнь требует новых привычек. Надеялась, что я уложусь в те тридцать минут, которые мне дал Велизар.

— Это не трусость, а разумная осторожность, — предприняла попытку настоять на своем Печёнкина.

Скорее всего, она, как староста, пыталась минимизировать риск заварушки, чтобы преподаватели считали её замечательной исполнительницей их заветов. Но я уже прибавила шаг и целеустремленно двигалась в сторону столовой.

— Евдокия, дорогая, даже мне понятно, что авторитет нужно зарабатывать и отстаивать. Не уговаривай меня стать изгоем. Я этого не хочу, — отмахнулась от семенившей рядом девушки.

— Ты не понимаешь, Кристалина! — она не отставала. — Не представляешь даже куда бежишь!

Но я не слушала. И очень скоро за это поплатилась. Возможно, сегодня и правда не стоило никуда спешить.

Большой обеденный зал сейчас показался мне огромным, словно пространство увеличили, и заполненным студентами-боевиками с разных курсов под завязку. Однако не это повергло меня в некоторый шок. Большинство из них были разодеты, как будто пришли на дворцовый прием, а не на студенческий ужин, и восседали за маленькими столиками, сдвинутыми в один длинный. Все — и парни, и девушки — уставились на меня с предвкушением, будто я именинница, которую только и ждали, чтобы начать праздновать. Или же главное блюдо, которое мечтали отведать — что вероятнее всего.

И это было очень-очень плохо. От сборища веяло натуральной ловушкой.

— Вот, — протянула Печенкина мне в затылок, — я же тебе говорила, что лучше в столовую не ходить.

В отдалении остались одиноко стоять всего пять столиков. И все они тоже были заняты, но одетыми в форму или скромные вещи студентами. Изгоями, скорее всего.

К сожалению, стоять в дверях бесконечно невозможно. Я и так задержалась достаточно долго для того, чтобы выдать свою растерянность.

— Добрый вечер. Приятного аппетита, — сказала я спокойно и настолько громко, чтобы выглядело приветствием и пожеланием для всех.

Я намеревалась пройти к раздаче, взять сохранильники в комнату, наплевав на недавний инцидент с мыкрами. Уж сегодня я точно вчерашней оплошности не допущу, однако в планы Лидии это не входило.

— А вот и наша новенькая! Встречайте, друзья! В честь этой славной девушки мы и организовали наш праздничный ужин. Иди же скорее к нам, Кристалина! Не побрезгуй скромным торжеством в кругу студентов, — пропела кузина Его Высочества медовым голоском.

Предположить, какую именно она преследует цель, так сразу было сложно. Тут могло быть и нарушение правил академии — сомневаюсь, что такие приемы устраивали всем и каждому, то есть Вознесенская явно подчеркивала мое происхождение, выпячивать которое было запрещено. Так же она могла меня на этом званом ужине выставить перед всеми в неправильном свете, задавая каверзные вопросы. А может, и в еду или напиток собиралась что-то подмешать. В любом случае за стол к ним мне садится не стоило ни в коем случае.

— Большое вам спасибо за оказанную честь. Я не знала, что в академии принято так встречать новеньких, иначе бы сразу предупредила, что не могу присоединиться к празднику. К сожалению, я в глубоком трауре. Только вчера похоронила отца. Прошу прощения, — ответила я всем сразу со скорбно-виноватым взглядом.

Кстати, никого из уже знакомых мне членов отряда теней Велизара Чеславского среди них не было.

— В трауре? — растерянно ахнула Лидия, а собранные ею подпевалы зашушукались.

Такого поворота явно никто не ожидал. Спасибо папеньке, что хоть своей смертью мне капельку помог. Все же траур — событие, уважаемое всеми. Никто не посмеет заставлять меня веселиться.

— Да, именно так. Еще раз прошу прощения. Празднуйте без меня. А я, как только немного отойду от потери, обязательно всех вас соберу и угощу в честь нашего знакомства, — сказала я и пошла, наконец, к раздаче.

А время неумолимо бежало вперед. Если я заставлю ждать Его Высочество, он будет думать обо мне еще хуже, чем думает сейчас. Пока я для него просто навязанная ректором проблемная и ничего не умеющая первокурсница, а стану еще и непунктуальной копушей!

Схватила с раздачи первую попавшуюся коробочку и поспешила к выходу. Ну как поспешила. Внутренне я бежала со всех ног, а на самом деле шла медленно и со скорбным видом, как и положено в трауре.

— А можно было обойтись без всего этого, — проворчала Печёнкина. — Неразумная упертость никого не красит, Кристалина. В следующий раз слушайся меня.

Я промолчала, потому что Евдокия была права. Если бы я ее послушала, уже бы к воротам, наверное, подходила. Надо всё же старосте доверять. Она и вправду всего лишь пытается погасить конфликты и сгладить острые углы.

Вот и на входе в общежитие она меня очень сильно выручила.

— Лапочкина! Куда это ты с сохранильником?! Тебе запрещено проносить в комнату еду! — грозно зарычала Роза Каземировна, увидев в моих руках коробочку.

Я даже споткнулась от неожиданности. Ну разве непонятно, что после прошлой оплошности я сделала выводы и больше так не буду? Как-то я не привыкла, чтобы меня наказывали настолько строго.

— А это под мою ответственность, Роза Каземировна, — вступилась за меня Печенкина. — Вы же знаете, что на мое слово можно положиться. Кристалина прямо сейчас все съест, вымоет сохранильник и отдаст мне. Я прослежу.

— Тебе — верю, Дуся. Проходите, — смилостивилась комендант.

Так вот и вышло, что в мою комнату мы пошли вместе со старостой.

— Ешь! — приказала Печенкина, едва мы вошли. — Не хочу терять доверие Розы Каземировны.

Вздохнув, я подошла к столу, села и открыла коробочку. Внутри оказалась искренне нелюбимая мной молочная каша из скользких зерен. Почувствовала себя ребенком, которого заставляют есть невкусную, но полезную еду.

Хотя о чем я? Меня никогда не заставляли. Только уговаривали. Нянюшка чуть ли не целые представления разыгрывала, пытаясь в меня впихнуть то, что мне не нравилось.

Я взяла прикреплённую к крышке сохранильника ложку, зачерпнула клейкую субстанцию и, затаив дыхание, отправила в рот. Проглотила, не жуя, и проделала этот трюк еще три раза.

— Всё, наелась, — сообщила Печенкиной и поднялась, намереваясь вылить остатки каши в уборную.

Но не тут-то было.

— Ты чего это удумала?! — возмутилась староста. — Мыкров хочешь развести? Доедай и мой за собой сохранильник!

Я послушно села на место и с максимально возможной скоростью запихнула в себя остатки каши. Это было ужасно! Я не знала, как смогла совершить этот подвиг, но точно знала — на ужине с Велизаром мне даже крошка в рот не полезет.

Вымыла коробочку и ложку, а заодно и рот. Вышла из уборной и вручила посуду Печенкиной.

— Спасибо большое, Евдокия. Теперь мне нужно прилечь. Переела, — выдавила из себя и потерла грудь.

Каша как будто камнем в желудок провалилась и мешала дышать.

— На здоровье, Кристалина. И мой тебе совет: из комнаты сегодня лучше не выходи, — снисходительно произнесла староста и наконец-то оставила меня одну.

Я бы и правда сейчас с удовольствием прилегла, но меня ждал Велизар, поэтому я превозмогла себя и кинулась переодеваться под комментарии Клёпы:

— Кристалина, я считаю, что ректор выдвинул нам невыполнимые условия, — выговаривала она. — Это, по его мнению, так выглядит легализация?

— Ну я хотя бы теперь могу совершенно законно и открыто брать тебя везде с собой и не бояться твоего развоплощения, — ответила я, застегивая пуговицы на платье.

Я надела своё траурное — оно приличнее всех.

— Да такое существование хуже, чем в теле безмолвной мягкой игрушки! — возмущалась Клеопатра. — Ты хоть понимаешь, как мне хотелось в столовой выступить, чтобы у всех этих идиотов челюсти упали?!

— Конечно понимаю, — кивнула я, пересобирая волосы в пучок. — И где-то даже рада, что ректор запретил тебе болтать. Ты бы за минуту половину факультета враждебно ко мне настроила.

— Ты у меня такая еще глупышка, Кристалина! Не понимаешь в жизни ничего! Страх — основа уважения. Если бы они нас начали бояться, сто раз бы впредь подумали, чинить козни или нет.

Я имела совершенно другое мнение, но спорить с кошкой времени не было. Я и без того уже прилично опаздывала на встречу. Интересно, Его Высочество до сих пор меня ждет или уже махнул рукой и ушел по своим делам? Я вытащила из тайника сотню, спрятала ее в карман, закинула Клеопатру на спину и помчалась к воротам, мысленно молясь, чтобы не встретить по дороге Печенкину.

— Включи фонарь, с ним как-то веселее, — попросила Клепу в разделительном лесу.

И преодолела его в рекордные сроки. Пробежала по пустой площади, уже совершенно не думая о том, что выгляжу как спешащая на базарную распродажу простолюдинка, и уперлась в закрытые ворота.

— Как же так?! — вырвалось у меня раздосадовано.

И прямо перед моими глазами вспыхнули строчки:

«Первокурсникам в учебные дни выход за территорию академии без сопровождения куратора запрещен. Для студентов других курсов ворота закрываются в восемь вечера».

Я сникла. До этого и сама не понимала, насколько сильно хотела провести этот вечер в обществе Велизара.

— Не прошло и года, — раздалось ворчливое за моей спиной.

И я еле удержалась, чтобы не вскрикнуть от восторга, разворачиваясь к Его Высочеству.

Дождался! Он меня дождался!

— Простите, что задержалась. Пришлось уладить кое-какие вопросы по учебе, — с трудом сдерживая улыбку, пролепетала я.

Такая неожиданная радость в тот момент меня вообще не насторожила. Хотя порхание в животе пресловутых бабочек, до этого посещавших мои внутренности исключительно в праздничные моменты, должно было не просто насторожить, а напугать.

Велизар окинул меня оценивающим взглядом и отвесил сомнительный комплимент:

— Вижу, что не прихорашивалась. Терпеть не могу это твое траурное платье. Но прощаю. Идем.

Дурацкий восторг моментально схлынул. Прямо хоть благодари куратора за то, что выражается настолько прямолинейно! Настоящий бодрящий душ!

— На воротах написано, что в восемь они закрываются для всех, — напомнила и демонстративно посмотрела на огромные часы, висевшие на центральной башне академии — они показывали начало девятого.

— Тенями пройдём, — беззаботно бросил тот, кто, казалось бы, должен категорически настаивать на соблюдении правил академии.

Велизар шагнул ко мне, неожиданно взял за талию и притянул к своему телу. У меня колени подкосились и язык моментально к небу прилип от того, что во рту пересохло! Моя грудь прижалась к его груди, сердце невольно подхватило ритм его сердца, животом я почувствовала пряжку его ремня, а бедром твердое оружие, которое Его Высочество прятал в кармане. Зачем он носит с собой дубинку, если он сильный маг?

Вопрос промелькнул и улетучился, потому что мир вокруг неуловимо изменился. Исчезли контрасты, осталась только уютная серость — мы вошли в тень.

Я никогда не переходила на эту сторону реальности, но ощутила её как нечто родное и уютное, словно пушистое теплое одеяло, а Велизар меня еще и на руки подхватил. Я положила голову на его плечо и втянула носом чарующий запах кожи: смесь мужественности и чего-то тонкого, сотканного изо льда.

— Эй, красавчик, а это обязательно — вот так обжиматься? Ты мне лапу придавил и глаз! Отпусти, Кристалина может сама ногами передвигать! — глухо возмутилась Клепа.

И я мгновенно оторвалась от Велизара, сбросив наваждение и приходя в себя. И правда! Чего это он меня вздумал нести? Я темная и прекрасно могу двигаться в тенях самостоятельно. Жалко только, что говорить я все еще опасалась, и сухость во рту так и не прошла. Но мне и не пришлось — Его Высочество сам как будто опомнился и, поспешно опустив меня на ноги, развернул к себе спиной.

— Справа три более светлых круга видишь? — спросил хрипло, и я кивнула. — Иди на них. Это вывеска.

Я сделала буквально четыре шага, и Велизар оборвал теневую тропу на тротуаре перед заведением с яркой вывеской «Пересдача».

Я огляделась и поняла, что мы совсем рядом с академией — виднелись ее ворота, высокая ограда и макушки леса за ней. Да и название трактира говорило о том, что это место построено для студентов и преподавателей.

— Нам точно стоит туда идти? — спросила осторожно.

Голос вернулся, а вместе с ним и благоразумие.

— А мы и не туда, — сказал куратор.

Он взял меня за руку и повел за угол «Пересдачи». Свернув, мы оказались в узком переулке. Немного прошли вперед, потом скользнули во дворы, поплутали и остановились у деревянной двери с тяжёлыми засовами, ведущей в подвал без всяких вывесок.

Велизар постучал в нее, отбивая условный ритм, и тяжелое дверное полотно незамедлительно распахнулось, словно невесомая заслонка.

— Ваше Высочество, рады вас видеть. Ваш кабинет ждет Вас, — ослепительно улыбаясь, присела в глубоком реверансе потрясающе красивая брюнетка в вишневом бархатном платье, открывая обзор на глубокое декольте.

Эта женщина из совершенно незнакомой мне прослойки общества — взрослая, знающая себе цену магичка, живущая так, как ей хочется. Отец пугал меня такими, наделял их нелестными эпитетами и грозил плохим концом. Но почему-то сейчас все его слова показались мне клеветой, и остро захотелось стать хоть немного похожей на эту женщину — свободную от мнения окружающих.

— Ты как всегда прелестна, птичка моя. Тоже рад встрече. Пусть нам принесут как и всегда, — промурлыкал Велизар и потянул меня вниз по ступенькам.

Женщина на птичку совсем не обиделась, а меня оглядела лукавым взглядом и понимающе усмехнулась. Я непроизвольно вспыхнула. В этом и крылись отличия между нами. Будь я воспитана магичкой, сейчас бы ей так же лукаво улыбнулась и подмигнула, совершенно не обидевшись на намек. Но я воспитана как княжна Лапочкина, поэтому меня ее подозрения по поводу интрижки между мной и наследником престола до глубины души оскорбили, и это было сильнее меня.

Есть мне не хотелось, а сейчас и желание уединяться в кабинете с Велизаром встало поперек горла. Но не бежать же с истерическими криками назад! Я безропотно вошла в принадлежащий Его Высочеству кабинет и застыла на пороге. Таких ресторанов я еще не видела.