Глава 9

Кристалина

Иван подавал мне глазами какие-то знаки — явно сигнализировал, чтобы ему подыграла, — пока я неспешно, с прямой спиной, стараясь не трогать юбку, подходила к ним с Велизаром.

— Ты знаешь этого студента, Лапочка? — спросил куратор, как только я остановилась.

— Да, знаю. Это наш сосед Иван Орлов.

Я понимала, что бывший жених хочет меня спасти, и не собиралась ему вредить.

— Просто сосед? — уточнил Велизар, прищурившись.

Иван возмущенно открыл рот, но темный махнул рукой, и Орлов не проронил ни звука. Я вздохнула и нехотя созналась:

— Иван — мой бывший жених, но после того, как я перестала быть наследницей, он стал женихом моей сводной сестры.

— Ты из-за этого расстроилась? Отвечай честно, Лапочка, — задал следующий странный вопрос Его Высочество.

Правильного ответа я не знала: сознаться, что не особо сильно — обидеть Ивана, а он для меня старается, между прочим. Соврать — дать ему ложную надежду, а я не хочу, чтобы Орлов придумывал ради меня какие-нибудь авантюры и меня в них втягивал.

Пауза затягивалась. Я глянула в сторону крыльца академии — Печёнкина ждала меня на ступеньках — и пробурчала:

— Какое это сейчас уже имеет значение? Что было, то прошло.

— А по тебе так сразу и не скажешь, Лапочка, что ты настолько прогрессивная и раскрепощенная, — с ухмылкой протянул Велизар и демонстративно оглядел меня с ног до головы, особенно задержав взгляд на короткой юбке и обтягивающем пиджаке.

Я нахмурилась:

— Такую форму мне в ателье выдали. Причем тут моя раскрепощенность? — возмутилась я.

— Хорошая форма, мне нравится. Но я сейчас о твоих добрачных связях с бывшим женихом. Он утверждает, что в данный момент ты можешь быть беременна, — ошеломил меня куратор.

На меня будто ушат ледяной воды вылили! Я аж задохнулась от подобных обвинений. Даже желание Ивана вытащить меня из академии не даёт ему права порочить мое честное имя! Я посмотрела на него гневно. Очень гневно. Бывший жених при этом яростно мне моргал, подавая знаки. Только они и смогли немного меня успокоить, и я не разразилась бранью в его сторону.

Если я сейчас Ивана подставлю, то наверняка его благородный поступок обернется большими проблемами. Шутка ли — нагло соврать не просто куратору, а наследнику престола? Возможно, Орлову даже академию окончить не дадут.

— Даю вам стопроцентную гарантию, что никакого ребёнка под сердцем не ношу. Если нужно, могу принести подтверждение от целителей, — выдавила из себя с неимоверным усилием.

Бывший жених должен сейчас понять, что я его методов не одобряю и он должен прекратить меня позорить!

— Поверю на слово. Можешь идти куда шла, — отпустил меня Велизар, а Ивану положил тяжёлую ладонь на плечо.

Орлов поморщился, но мне его не было жаль. Я поспешила к Печёнкиной, молясь про себя, чтобы никто и никогда не узнал, о чем мы сейчас разговаривали. Да, отец много раз говорил, что магички часто ведут себя неприлично: напиваются в кабаках, не блюдут целомудрие, играют в азартные игры и дерутся. Что будто это в их среде считается нормой и не осуждается. И Иван тоже частенько надо мной подтрунивал из-за излишней, на его взгляд, скромности — я никаких вольностей ему не позволяла. Но даже зная, что никто в меня за связь с бывшим женихом тыкать пальцем не станет, я не хотела, чтобы окружающие даже мысли подобные обо мне допускали.

— Что он хотел? — спросила Евдокия с придыханием.

Она нет-нет, да и бросала взгляд на площадь. Видимо, Велизар и Иван не ушли.

— Да ерунда, сосед просто по-дружески обо мне волновался и попросил куратора Чеславского сильно меня не гонять, — выдала я первое, что пришло в голову.

Староста забыла про площадь и уставилась на меня удивленно.

— Он головой больной? — уточнила, похлопав глазами.

Что я такого сказала? Разве не в порядке вещей проявить заботу о только что прибывшей в незнакомое место соседке? Но, видимо, не здесь.

— Вроде бы хорошо у него все с головой. Мы просто с детства знакомы. Позаботился так своеобразно.

— Судя по цвету формы, он маг-трансформатор, а по нашивкам — заканчивает обучение на архитектуре. Должен был за это время понять, что не стоит лезть к Велизару Чеславскому с глупыми просьбами и советами. Ну а раз не понял — значит, дурак.

Я пожала плечами и шагнула к двери.

— Давай уже получим расписание с учебниками и дойдем до столовой! — взмолилась. — Что-то я уже очень сильно проголодалась.

Евдокия кивнула, и мы опять вошли в холл центрального корпуса академии. На этот раз мы свернули в левое крыло к двери с табличкой «Учебная часть».

А она встретила нас оживленно. Большую комнату разделяла деревянная регистраторская стойка. И если со стороны посетителей около нее стояли всего трое студентов, то с другой летали бумаги и между стеллажей сновали девушки в разноцветных студенческих формах. Кстати, юбки у них были даже короче, чем у меня.

— Эх, не вовремя мы, — тихонько проворчала Евдокия, — практикантки тут.

Я не сразу поняла, почему старосте это не понравилось. Мы подошли к свободному окошку, и к нам тут же подбежала улыбчивая блондинка. Печёнкина ей хмуро сказала:

— Кристалина Лапочкина, первый курс боевого факультета, куратор Чеславский.

И вот когда все практикантки застыли, уставившись на меня, я начала догадываться, в чём подвох. Пусть в академии не принято использовать титулы, но кто такой куратор Чеславский, знали все. И, конечно же, взятая им в группу единственная первокурсница не могла не вызывать повышенного интереса. Раньше меня никогда не смущало внимание: вот, например, на раздаче благотворительных обедов беднякам я себя чувствовала вполне уверенно. Или на приемах, которые устраивались у нас в поместье, я даже в детстве не смущалась и могла спеть романс для гостей.

Но сейчас… Это внимание отличалось. Его Высочество будто поставил на меня клеймо. Хотя почему будто? Он и поставил. Но девушки-то о нем не знают!

— Так, ну и чего застыли? Архив сам себя не переберет! — прервал немую сцену зычный голос явившейся из подсобного помещения старшей сотрудницы — остроносой тонкогубой дамочки с высокой прической. Её серая мантия означала, что женщина — магистр административных наук.

Практикантки отмерли и вернулись к своим делам, но только скорость их перемещений явно замедлилась, как будто они частично находились рядом с нами, чтобы не пропустить ничего интересного. Я усилием воли заставила себя не опускать взгляд и не сутулиться от смущения. Как бы то ни было, я — княжна Лапочкина, и ничего постыдного не делаю. Мне не с чего смущаться и прятаться.

— Да-да, расписание и список для библиотеки готовы. Мы с самого утра студентку Лапочкину ждём, — сказала практикантка, кладя на стойку три исписанных листа, и ткнула ногтем в один из них: — Вот тут надо подпись поставить.

Девушка буквально пожирала меня глазами, но под надзором магистра спросить ни о чем не решилась. Я быстро поставила подпись на расписке о том, что ознакомилась с правилами, получила расписание и список книг, и потянула Печёнкину на выход.

Не было никакого сомнения, что как только я уберусь из учебной части, мне тут же все кости перемоют и «безошибочно» установят причину, по которой Велизар взял меня к себе. Но ведь он и не брал. Это ректор меня наследнику навязал! Я была близка к тому, чтобы согласиться с Клёпой: Григор Смерчев — так себе мужчина.

А в библиотек я от души порадовалась, что со мной физически крепкая Евдокия, потому что старенький библиотекарь, сверившись со списком, собрал мне две внушительные стопки толстых книг. Я не умела переносить тяжести магией и сама бы все их до общежития ни за что не донесла.

— Давай половину мне, — предложила староста, как только библиотекарь перевязал учебники прочной верёвкой, а когда мы вышли, уточнила: — Почему ты одежду и документы в сумку не сложишь? Она вроде большая, и в нее многое можно затолкать.

Я на миг испугалась, что Клеопатра сейчас приложит Печёнкину парой ласковых словечек за такое предложение, но обошлось — она всего лишь впилась коготками мне в спину.

— Нет там места, это даже не сумка, а просто аксессуар для красоты, — выпалила я и тут же поняла, что заработала еще несколько очков не в свою пользу.

— Кристалина, я не вправе кого-то осуждать, но боевик меньше всего должен думать о красоте. Маги и так пользуются недоброй славой распущенных людей — все благодаря вот таким, как эти, из учебной части. Но боевики не такие. Мы должны быть собраны, аскетичны и думать о возможных опасностях, а не о своей внешности. Иначе нам перестанут доверять простые граждане!

Я покосилась на Евдокию со скепсисом. Я мало боевиков пока знала, но тот же Пепелищев со своими многочисленными украшениями на аскета вообще не походил. Как и Велизар Чеславский — Его Высочество явно следил за своей прической и одеждой. Но это еще что! Староста академическую форму, что ли, не видит? Девушки, которые не выбрали магию своим призванием, в таких нарядах даже перед мужем в спальне ходить не станут.

Однако ничего из этого я вслух не сказала.

— Это скорее мой талисман. Я неправильно выразилась. Я сшила его из детской игрушки, и когда кошка со мной, мне не так страшно. Вот тебе хорошо, у тебя тут отец работает, а у меня вообще никого нет, и все вокруг чужое, — сказала я, проклиная себя за то, что приходится этой простой и доброй девушкой манипулировать.

Я с детства изо всех сил пыталась подавить в себе присущие темным магам хитрость, коварство, умение найти у человека слабости, язвительность и прочие неприятные качества характера. Но гены прабабки Стеллы во мне очень сильны и иногда пробиваются. Отец часто меня за это ругал.

И, наверное, в качестве наказания за то, что я вовсе не лапочка, какой меня многие ошибочно считают, в общежитии ждал еще один неприятный сюрприз.

Высокая длинноногая блондинка в зеленой форме, уперев руки в бока, кричала на Розу Каземировну:

— Нет, нет, нет и еще раз нет! Я не перееду туда ни при каких обстоятельствах! Мне плевать, что вы сделали в этом сарае ремонт!

Надо отдать должное коменданту, она тоже стояла, уперев руки в бока, с грозным видом и отвечала девушке не менее воинственно:

— Распоряжение куратора Чеславского, студентка Вознесенская! Все вопросы к нему! Собирайте вещи, иначе я их сама соберу!

Вознесенская? Память снова услужливо подкинула информацию, откуда мне знакома эта фамилия. Министр финансов нашей империи герцог Феофан Вознесенский женат на младшей сестре императрицы и имеет дочь, а Роза Каземировна упоминала кузину куратора. Неужели это она?

— Лидия, что происходит? — спросила Печёнкина встревоженно.

— О, а вот и староста! Разберись-ка, Дуня, почему меня выселяют из моей комнаты, в которой я уже все сделала, как мне надо, из-за какой-то опоздавшей! Что за произвол?! — развернувшись к нам, потребовала красавица-блондинка и уставилась на меня, сощурив глаза.

Не было сомнений, что она сразу опознала во мне ту самую опоздавшую. Надо было срочно спасать ситуацию, иначе мне несдобровать!

— Роза Каземировна, вы же не хотите меня куда-то переселить, правда? Речь ведь не обо мне, да?! — воскликнула я нарочито испуганно.

Вот почему думают, что делают для меня как лучше, а выходит наоборот?! Что Орлов, что Его Высочество. С такими заступниками я скоро полную академию врагов наживу, не успев приступить к самой учёбе!

— Ничего не знаю. Куратор Чеславский приказал мне поменять вас комнатами, а я и так выговор схлопотала, больше не хочу. Иди, Лапочкина, собирай вещи и топай на второй этаж в комнату номер двадцать пять.

Я посмотрела на Лидию Вознесенскую виновато, вздохнула и пошла. Понятно, что спорить с Розой Каземировной бесполезно — видимо, сильно ей влетело от начальства, поэтому в ближайшее время комендант будет сама исполнительность. А вот кто может отыграть назад и избавить меня от неприязни дочки министра, так это ее кузен. И у нас с ним вроде как какая-то связь. Повод испробовать ее и понять, как она работает.

Я толкнула дверь своей каморки и охнула — теперь назвать ее коморкой было бы грешно. На окнах висел густой темный тюль, создавая эффект грозового неба. С потолка по центру комнаты свисала изысканная люстра с пятью рожками и горящими магическими свечами. Вся мебель была новой и роскошной: кресло манило поскорее в него забраться с ногами, кровать не поленились наградить балдахином, а в ковре ноги утопали по щиколотку — до того у него длинный ворс. Преобразившееся жильё настолько сильно мне понравилось, что я мысленно завопила: «Велизар! Я не хочу другую комнату! Пожалуйста, не надо!» и на всякий случай, чтобы куратор уж точно меня услышал, собрала всю имевшуюся у меня тьму и, вспомнив, как дневник учил ставить защиту, использовала её — поставила щиты на стены и решетки на окна.

И вот тогда и почувствовала ограничители.

Мои полноводные магические каналы обмелели, став ручейками, и защита оказалось слабой.

Однако Велизар отреагировал, как я и планировала, — молниеносно явился в общежитие.

— Что за… — раздалось за нашими с Евдокией спинами недовольное, но Его Высочество, поняв, что я не одна, замолчал.

А я опустил свою стопку учебников на пол и, взяв у старосты вторую, быстро прошептала:

— Иди в столовую, я сейчас. Попробую погасить скандал.

Печёнкиной два раза повторять не потребовалось, ее как будто ветром сдуло. Велизар вошел в комнату, закрыл за собой дверь и огляделся.

А Клёпа покинула мою спину и разразилась гневной тирадой, расхаживая по комнате из угла в угол:

— Это никуда не годится! Это натуральный произвол и нарушение прав хороших девочек и их приспешниц! Где это видано, чтобы они целыми днями висели на спине и молчали?! Особенно когда молчать никаких сил нет! И мыкры! Свободу мыкрам! Мыкров в каждый дом!

— Лапочка, ты просто кладезь неприятностей. Я никогда в жизни не был вовлечен в чужие проблемы так глубоко, пока не встретил тебя. Что опять стряслось?

Я посмотрела на Велизара строго.

— У вас есть возможность от меня отказаться и передать другому куратору. Проблемы сразу прекратятся и у меня, и у вас.

— Серьёзно?

— Более чем! — отрезала я. — Вы же эти проблемы нам сами и создаете.

— Да-да, это ты во всем виноват, — остановившись, обвинительно ткнула лапкой в куратора Клёпа.

— Интересно знать в чем? — звенящим от гнева голосом спросил Велизар.

И я немного испугалась. Темные маги вообще-то не пушистые зайки, не стоит кого-то из них гневить — поплатиться можно.