Глава 14
Я все больше сходил с ума от неизвестности и переживаний за свою семью. Похитители до сих пор не позвонили, и мы не знали абсолютно никаких новостей. Наши ребята лишь звонили отчитаться, что на каждом выезде из города, на всех вокзалах и аэропортах работают люди, которые в случае чего задержат ублюдков и наших родных. Спать хотелось ужасно, потому что мы ни минуты не сомкнули глаз за всю ночь, ожидая звонка и постоянно думая о тех, кто нам так дорого, и кого безжалостно похитили.
- Дамир, почему так долго? Почему они не звонят? Чего выжидают?
- Если бы я знал, Булат!
- Чего они вообще хотят?
В дверь позвонили, и мы переглянулись, понятия не имея, кто мог пожаловать в квартиру Лапы, да еще в такую рань. Часы показывали без пяти минут семь.
- Я открою, - сообщил, заметив неважное состояние Дамира, который в ответ лишь кивнул.
Устало поднявшись из кресла, потер глаза и пошел к двери, откуда снова раздался звонок. Щелкнув замком, увидел перед собой разозленную и взволнованную Лию Александровну. Думаю, Дамиру сейчас светит выговор.
- Лия Александровна…
- Да, Булат, доброе утро.
- Что вы здесь делаете?
- Где мой муж? – ого! стальной голос, такой от женщины я слышу впервые.
Рукой указал в сторону комнаты, и Лия сбросив сапоги, в пальто прошло в глубь квартиры.
- Малышка? – услышал растерянный голос Дамира, и, если бы не нынешняя ситуация, я бы даже улыбнулся.
- С каких это пор мой собственный муж стал скрывать от меня дела? – все тем же тоном спросила Лия, а подойдя ближе, заметил, как она сняла пальто, и рухнула на диван, напротив своего мужчины.
- Малышка, я… - начал он безжизненным тоном, и видимо опомнившись, тут же сказал жестче: - Ты что здесь делаешь?
- А где я должна по-твоему находиться, когда муж не приезжает домой, а у дочки выключен телефон?
- Прости, так получилось.
- Я всю ночь переживаю, не сплю, а ты мне свое «прости»?
- Лия Александровна, - решил вмешаться в разговор прекрасно понимая состояние обоих Байеров, - на самом деле, случилось не доброе.
- Да, Лия, прости! – перебил Дамир, видимо считая, что лучше он сам своей жене расскажет о случившемся. – Потому что черт возьми, нашу дочь похитили, и Мирошку с матерью Булата тоже.
- К… как-кк? – сдавлено переспросила женщина, а ее лицо мгновенно побледнело.
- Я не хотел тебе говорить, милая.
- Как это произошло? Господи! – Лия заплакала, а я крепко сжал кулаки, злясь на безысходность, в которой мы оказались.
Схватив со стола сигареты, я вышел на балкон, прикрыл за собой двери и прикурил. Как же хотелось нажраться, хотелось заорать во весь голос, чтобы хоть немного стало легче на душе, но оставалось только курить. Сделав глубокую затяжку, приоткрыл окно, и обессиленный рухнул в кресло, вспоминая о своем маленьком, беспомощном сынишке. Его то за что? За что маю маленькую кроху забрали! Ублюдки, доберусь я до вас и уничтожу. Никто и никогда больше не посмеет тронуть мое!
- С чем пожаловал?
- Дарья, где же твои манеры? А «здравствуй», а поцеловать? - начал этот умник.
- Ты знаешь, Вова, - выплюнула его имя, - мой кулак отлично бы поцеловал тебя в глаз...
- Но у тебя определённо есть "но"?
- Есть! Не хочется марать руки о такое дерьмо, как ты.
Мужчина резко хватает меня за руку и шипит прямо в лицо, не отрывая взгляда от моих глаз.
- Была бы ты моей, я бы тебя наказал за такие слова.
- Да, но я никогда не буду твоей! Говори, зачем припёрся, и проваливай!
- Какая же ты сука, Золотарёва. Бедный Иван, как он тебя терпит?
- А ты за него не переживай. Повторюсь, тебе не быть на его месте.
- Ну, посмотрим. Посмотрим. Собственно, чего я приехал.
- Ну, наконец-то.
- Помнишь о гонках?
- Издеваешься? Это же в марте.
- Я не хочу, чтобы ты забыла.
- Такое не забуду. Только не понимаю, в чем твой интерес? Чего ты так переживаешь?
- А мы будем соревноваться на твой золотой байк.
- С чего вдруг?
- Он мне нравится.
- Нет! Исключено, - я собралась нажать на кнопку, чтобы открыть ворота, но Николаев меня остановил.
- На что хочешь ты?
- На желание. Если я выигрываю, ты оставляешь меня в покое, навсегда! Я медленно ехал по улицам, смотря по сторонам, в надежде, что все же удастся разыскать сына и Лапу, маму, которая явно напугана больше всех. Лапочка у меня очень мужественная, смелая, и я был бы ей благодарен, если бы она поддержала моих родных. Но кто знает, что там происходит и как ведут себя эти ублюдки. Только бы не применяли физическое насилие. От одной мысли об этом, я резко затормозил, и с психами выкинув сигарету в окно, обвел взглядом окружающих. И никого из моих родных! Все гуляли по заснеженному городу, наслаждались праздничными днями, витали в облаках и ожидали праздника, который в этом году у моего ребенка напрочь испорчен! А ведь мы собирались встречать Новый Год все вместе, а теперь все вместе ищем любимых. Какого черта в семь утра так много народа? Или я уже дни перепутал?
Впервые в жизни мне захотелось заплакать, и стыда за такое желание я не испытывал. Только вот расслабляться не имел права! Решив все же еще поездить по улицам, я завел двигатель и рванул авто по расчищенной дороге. Уличные фонари вырубили, и стало так серо и неприятно, словно погода была заодно с моей душой. Все вокруг ужасно давило на мое состояние, и погода, и веселье людей, и то что я не могу ничего поделать в сложившейся ситуации. Это жутко раздражало и выводило из себя. Я подставился, я точно где-то подставился! И если это Виктория со своей е*нутой на всю голову дочерью, то живыми им от меня не уйти.
Решив, что все же необходимо наведать Магистрову, развернул машину, вспоминая адрес, указанные в ее деле, которое мне нарыл начальник охраны. Сейчас были важны каждые малейшие детали, и я не мог упустить ничего, ведь на кону три жизни дорогих мне людей. И хоть я не до конца понимал, рассказ Дамир, но то что ему пришлось пройти ад, и бороться за любимых это факт. И они вместе с Лией, а матери всегда тяжелее дается страдание ребенка, снова переживают трудный этап в жизни. Потому что нет ничего хуже, когда у тебя отнимают самое родное.
В голове промелькнула мысль о Тате, и мне тут же стало мерзко. Ей отдавать родное не сложно, ради денег готова на многое, даже продать собственного сына. Сука, какой маразм. Какой же надо быть конченой! При том что проносила малыша у себя под сердцем долгое время!
- Ненавижу, - прорычал я, снова ударяя руками по рулю.
Ангелика бы точно никогда так не поступила! Я видел ее отношение к Мирославу, видел, как она трепетно и нежно о нем отзывается, как обнимает и с удовольствием занимается. И сын тянется к ней, а ведь дети все чувствуют, стоит вспомнить приход Виктории. Мирошка плакал, испугался и плакал, а вот Лапочка стала для него защитой, да и умом я понимал, что ему необходимо женское тепло. И обязательно, как только все разрешиться, я поговорю с девочкой обо всем, что касается нас, в том числе и о ребенке. Готова ли она брать на себя такую ответственность.
- О чем я только думаю, мне спасти их надо! Идиот!
Через час я остановился около загородного дома отца Татьяны, набрал Макса, и попросил его прислать мне номер мобильного девушки, чтобы я мог вызвать ее на улицу. Наслышан, что отец ее звезданутый на всю голову, и как бы там ни было, не хотел сейчас наводить шум, и получать лишние расспросы. Лучше поговорить здесь, чем заходить в дом.
- Слушаю, - произнес сонный голос в трубку, а я вспомнил, что в универе начались каникулы, а это значит, что золотая молодежь по ночам тусит, а отсыпаться тебе будет днем.
- Это Булат Богословский. Объяснять кто я, думаю не надо?
- Булат? – удивленно переспросила она, уже более бодрым голосом. – Я вас слушаю.
- Я возле твоего двора, жду тебя в течение десяти минут. Не выйдешь, получится шум.
- Хорошо, сейчас.
Я отключился, и прикурил очередную сигарету, совершенно позабыв об их счете. Гадость редкостная, но так хоть немного я мог успокаивать свои нервы, ненадолго, но все же.
- Грек, как обстоят дела? – спросил я в трубку, решив не сидеть истуканом в машине.
- Булат, мы заметили подозрительную машину, окна за тонированные, понять кто именно там, мы не можем, но есть предположения, что там ребенок и девушка.
- А взрослая женщина? – внутри что-то оборвалось, а в душе появилась маленькая надежда, что это может быть Лапа с Мирошкой.
- Заметили, она вышла из магазина детских игрушек. Одетая в зеленое пальто и белую шапку.
- Черт! Это не мама!
- Но и на Викторию не очень похожа.
- В общем так, убедись лично, что в этой машине не моя семья, и если это так, то надо углублять поиски.
- Булат, неужели до сих пор не звонили? – голос Грека был тоже взволнованным, ведь он со мной приехал из Турции и сынишку полюбил с первых дней знакомства. Да и маму с Ликой знал.
- Не звонили. Гниды! – калитка открылась и со двора вышла Танька, сонная, но соски накрасить успела. Сучка. – Все, Грек, занят. Звони, если будут новости.
Магистрова застыла у передней двери бокового сидения, стала перетаптываться, а до меня не сразу дошло, что происходит. Нажав кнопку, слегка толкнул дверь, и грубо произнес:
- Садись давай, прислуги здесь нет, фифа! – в кресло плюхнулась недовольная мартышка, которая тут же закрыла за собой дверь.
- Вообще-то холодно! – возмутилась она, намекая, что я мог и раньше открыть для нее дверь.
- Руки есть, не загнешься. Шапку надо надевать, зеленая еще голой щеголять.
- Зачем позвали, Булат? Уж явно не в любви признаваться.
- А ты ее заслужила? Любовь? – на мои слова Татьяна отреагировала эмоционально – лицо стало бледным, зрачки расширились, словно я под дых ей дал, а на скулах заиграли желваки.
- Говорите, что вам надо и уезжайте.
- Папка заругает?
- А что если и папка? Вам какое дело?
- Никакого! Когда в последний раз видела Ангелику? – резко перешел к сути вопроса, и и поморщился, позабытая в руке сигарета неприятно обожгла пальцы.
- Так вчера, в универе и видела. А что?
- Как у нее настроение было? Самочувствие? Вообще, внешний вид?
- Да как обычно! Сияла как дура влюбленная. Она же звезда, со мной теперь не разговаривает.
- Это ты дура, а Ангелика радуется мелочам. Видела, может кто звонил ей?
- Звонил, ага, любовничек.
- Говори, да не заговаривайся, а то я быстро тебя приструню.
- Ладно. Правда, все было нормально. А что-то случилось?
Я выдохнул, стараясь держать себя в руках и вести разговор в правильном русле. Главное было, не напугать сейчас Магистрову, и напирать с угрозами и шантажами было последним делом.
- Ты где была вчера с семи до десяти вечера?
- Это мое дело.
- Таня, лучше не зли меня, иначе будет худо! Обещаю!
- Да у Стешки я была, День Рождения у нее и все такое. Мы сразу дома у нее собирались, а потом в клуб рванули, домой я приехала часа в три утра!
- Надеюсь, камеры видеонаблюдения это подтвердят.
- Знаете, мне врать тоже не за чем.
- А этот, сопляк похабистый?
- Не знаю. Мы сейчас редко общаемся. Странный он какой-то, руки распускает, все ждет, когда я перед ним ноги раздвину, но появляться в универе стал реже.
- Есть информация, по какой причине?
- Не факт, но поговаривают что наркоманом стал.
- Черт! – выругался я, со времен беременности Таты презирая наркоманов.
- Но в клубе его вчера не было.
- Понятно. Магистрова, узнаю, что ты причастна, живьем закапаю.
- Да что случилось, Булат? – заметил, что она разволновалась, но почему-то верил, то девчонка не причастна к похищению Лапы. Кишка тонка. Даже жалко ее что ли, учитывая, как жизнь то ее наградил папинькой.
- Ангелику похитили.
- Кто? – ошарашенно спросила она, смотря на меня во все глаза.
- Да если бы я знал!
- Булат, вы не думайте, я клянусь, я этого не делала, - запричитала она, и я понял по ее глазам, действительно не ее рук дело.
- Посмотрим. Шуруй домой, и рот держи на замке, иначе…
- Я поняла вас, не переживайте! Я не такая дрянь, как вы думаете.
- Убить мало тварей. Ничего, я до вас доберусь.
По дороге снова позвонил Максу, попросив его прислать точный адрес и номер телефона Павла, того самого, посмевшего протягивать лапы к моей девочке. И мне сейчас жутко хотелось настучать ему, но я понимал, времени у меня не так уж и много, и сейчас главное понять, кто именно творит паршивые дела за моей спиной.
Малолетки дома не оказалось, но у меня имелся еще один адрес, который расположен в центре города. Ну что же, думаю, там он точно предстанет пред моими глазами, наверняка после гулянок решил не катить за город, а отоспать на квартире куда таскает мелкую шушваль.
Его квартира оказалась на первом этаже, и не используя лифт, я поднялся по ступенькам, останавливаясь у металлической двери, напоминающей бункер, только более усовершенствованной. Позвонил в звонок, предварительно прикрыв глазок рукой, один раз нажал кнопку, второй, и только после третьего, дебелая дверь открылась, являя моему взору заспанную морду, от которой веял перегар.
- Проспался? – рукой толкнув в лоб, отчего парнишка, не удержав равновесие, потопал назад, а я вошел в квартиру, закрывая «дверцу» на замок, чтобы он не подумал бежать.
- Тебе чего? – на его лице отобразилась паника, а я, посмотрев из-подо лба, двинулся к нему, и припер к стене, локтем упираясь ему в кадык.
- Где вчера был с семи до десяти вечера?
- Эм… так с Танькой.
- Какой Танькой?
- Магистровой.
- Да-а-а? – восхитился, я и чуть сильнее нажал на кадык, от чего парень закашлял, - и где вы были?
- У нее дома. Я же тр*хаю ее иногда, вот вчера решил развеяться. А чего? – испуганно и хрипло спросил Паша, смотря на меня беглым взглядом.
- Я тебя, гнида, спрашиваю еще раз, где ты был вчера с семи до десяти вечера? Отвечай! – встряхнул его, и крепко приложил о стену. Не хотел бить, но показать стоило, что я не собираюсь играть в игры. Таня и близко его вчера не видела, если не соврала. Но это я обязательно проверю, когда доберусь до видеонаблюдения в ночном клубе.
- Шлюху твою тр*хал! – от услышанных слов словно под дых дали, я лишь на секунду прикрыл глаза, как почувствовал сильный удар по яйцам, и согнулся, не в силах удерживать гаденыша.
Перед глазами замелькали звездочки, и я инстинктивно схватился за пах, но времени на себя не было, открыв глаза, заметил Павла стоящего у открытого окна.
- Стой, сопляк! – заорал я, понимая, что от боли не могу сдвинуться с места.
- Пи*да твоей телке! Но денежки готовь, - и выпрыгнул окно, тварь, словно специально квартиру подбирал, чтобы была возможность сбежать.
Я едва подобрался к подоконнику, когда он обернулся и показал мне средний палец, а после этого запрыгнул в машину, и рванул по заснеженной улице. Но главное, я запомнил номера, а потому рухнув на подоконник, достал из кармана телефон, и набрал Греку.
- Слушай сюда, - заговорил я, когда тот поднял трубку, и сразу же продиктовал ему номер авто.
- Понял, ребята уже пробивают, - ответил Грек, наверняка забив номер в программу.
- Дело рук Анросова, и у нас нет права его упустить. Выследите тачку, и как только обнаружите, сообщишь мне.
- Понял! Если что, мне ехать за ним?
- Да, но не светись, делать все надо чиста. На кону, три жизни. Три дорогих мне жизни. И запомни – права на ошибку не будет. Шаг в сторону, стрелять будут на поражение. Виноватых искать не буду… ты знаешь, о чем я.
- Идиотов нет, ждите звонка. Я сделаю все, что в моих силах! Мы их спасем!
Едва найдя в себе силы, восстановил дыхание, и уже хотел пойти к выходу, как посетила мысль осмотреть квартиру этого сопляка. Обвел взглядом комнату, в которой на удивление была только кровать, кресло и комод, и казалась вовсе не обжитой. Неужто родители денег зажали любимому сыночку? Открыв комод, я замер, а тело словно окатило холодной водой. В пустом ящике лежал лифчик Лапы, тот самый, который она просила меня застегнуть, соблазняя своими формами, тот самый, с крючками впереди.
- Черт! – со всей дури задвинул ящик, и с болью в груди потер лицо, когда в голову стали приходить ужасные мысли.
Если только этот урод ее тронул, если только посмел.
- Гонд*н! Убью суку! Убью!
Был бы я наивным пацаном подумал бы, что он просто его забрал, но нет, зачем ублюдку, похитившему мою девочку, отнимать ее вещь? Нет, это не может быть правдой, он не мог ее тронуть, не мог. Я же его своими руками расчленю и не пожалею. Если только узнаю, что он ее тронул.
- Держись моя девочка, я скоро тебя найду. Я всех вас найду.
Снова открыв ящик, я забрал лифчик себе в карман и быстрым шагом направился из квартиры вниз по ступенькам. Желание крушить все вокруг меня не покидало, и выйдя на улицу я с силой захлопнул дверь, и залез в карман за сигаретами, но их там не оказалось.
- Да что за нахер.
С неба снова повалил снег, а на душе кошки скребли от увиденного. Хотелось догнать ублюдка и растерзать, словно волк в клочья, чтобы больше никогда не смел трогать то что принадлежит мне. Рукой взял горсть снега и провел по лицу, освежая разум, вот было бы все так просто. По щелчку, вернул родных, прибил урода. Только жизнь, куда сложнее штука.
Усевшись в авто, зажмурился, и достал из кармана белье Лапы, поднес к носу, и вдохнул любимый запах. Мурашки по телу, и боль на душе, боль и страх от неизвестности. Что с ней, что с Мирошкой и мамой. А что, если этот сопляк им навредил, или вообще тронул мою девочку. Девочка… Она же еще девочка, хрупкая нежная девочка, которая достойна любви и уважения. С ней никто не должен обращаться грубо, она даже так воспитана, а тут мелкий паршивец отнимает ее вещь. Что бл*дь мне думать? Мне как отцу тяжело представить, что ощущает мой сын, а какого же сейчас Лие Александровне. Которая, если исходить из слов Дамира, уже второй раз переживает потерю ребенку. А у женщин страх совершенно на другом уровне.
Убрав вещь любимой обратно в карман, достал из пачки сигарету и прикурил. Решил, что будет правильным сообщить Дамиру о причастности Павла, а потом сделав пару затяжек, сразу же набрал Байера.
- Слушаю!
- Дамир, Анросов, из университета Лапы, то есть Лики, это он.
- Ты уверен? – серьезно спросил отец, а на заднем плане я услышал плачь Лии, и внутри скрутило все тугим узлом.
- Да. Но думаю, он действует не один. Кишка тонка такое провернуть.
- Малолетка?
- Нет, старше Лики на пару лет.
- Ты уже ищешь его?
- Конечно! Скоро он будет у меня в руках. И если что плохого сделал!
- Ты только не кипятись, обдумать все надо.
- Дамир, мне кажется, вам надо встретиться с его родителями, все же ваши дети из одного универа.
- Ты прав! И я сейчас же этим займусь, а как сопляк будет у тебя, сообщи мне.
- Ладно. До связи.
Сбросив вызов, я затянулся несколько раз и выбросил окурок в окно. Я просто не знал, что делать, не знал, как себя вести, как на все реагировать, ибо сидеть сложа руки было просто невыносимым. Но проскользнула еще одна мысль, что было бы не плохо навестить мамашку Таты, потому что ее визит я до сих пор не могу забыть. Тварь! Не просто так она тогда заявилась и наверняка им нужны деньги. Небось на дозу этой швали не хватает. Узнавал, выпустили из тюрьмы, дрянь, а значит ищет возможности подзаработать. Мало было тех денег, что за сына дал, так еще решила меня под дых ударить! Уничтожу!
- Грек, - произнес в трубку, когда услышал, что на той стороне ответили на вызов, - пробей мне Татку с Викторией, они точно причастны ко всему этому.
- Пробью, ублюдок, как и голову твоему сынишке.
- Что бл*дь? Ты…
- С твоей шлюхой уже порезвились несколько парней, осталась старуха и мелкий. Жди, пришлю тебе инфу, скотина! Только подумаю, по кусочкам их высылать, или лучше фотосессию устроить?
- Анросов? Какого хера у тебя телефон Грека? – зло прошипел я, мало мне услышанных слов, так еще и моего человека повязали.
- Тебя только это волнует? А как же Лапочка, такая ранимая и беззащитная. Она оказывается девственницей была, и теперь я счастлив, что стал ее первым мужчиной. Правда она бревно бревном, но думаю, всему свое время, еще подучу ее.
- Послушай ты, мразь, что же ты такой смелый по телефону? Как я в гости пожаловал, так ты сбежал! Что, это вся твоя мужественность, бегать от сильных и причинять боль слабым? – его слова под дых кулаком, и не было никаких сил сдерживаться и мысленно уговаривать себя не заводиться.
- Ну, я бы на твоем месте вообще рот не раскрывал, а то ненароком киску пристрелят твою. Что тогда?
- Я тебя уничтожу, гнида!
- Сначала найди. Короче! – мерзким голосом заговорил он, а я не представлял, что сделаю с ним, когда доберусь, а я обязательно доберусь! Чего бы мне это не стоило. – Готовь бабки, мерзкий ублюдок. Готовь столько, сколько не жалко за свою девку и старуху с сопляком. Уверен, зелени у тебя полно. Отбой!
- Вот бл*дь! Урою, гондона!
Внутри меня бурлило бешенство, перед глазами стояла красная пелена, и хотелось собственными руками разбить морду Анросова в мясо. Чтобы мать родная не узнала, чтобы стыдно ей не было, какой ублюдок у нее вырос.
На некоторое время я просто замер сидя в салоне и смотря перед собой невидящим взглядом. Внутри все разрывалось от злости и бешенства, а в голове творилась непонятная хрень. Я ужасно боялся представить и поверить, что слова малолетнего козла действительно правда. Неужели он посмел ее тронуть? Лапочка, она же светлая, чистая девочка, к которой даже я сам лично боялся прикоснуться, только бы не замарать в своей грязи, а какой подонок приходит и все рушит? Так же не должно быть с моей малышкой, не должно. Она все еще девственница, и ее первый раз должен быть таким, каким она заслуживает, но не вот так… не в такой ситуации, и, если только узнаю, что Анросов ее тронул, я лично расчленю его, и отправлю родителям. И пох*й мне на их чувства. Больно мне за родных, и я не представляю, что сейчас ощущает Лия Александровна, которая не впервые переживает за пропажу собственного ребенка.
Уверен, что Лике сейчас приходиться сложнее всего, потому что весь удар она обязательно примет на себя. В этом я совершенно не сомневался. Да еще и Пашка не давал ей проходу, а сейчас ощущал себя всемогущим и мог действительно навредить девочке, получив то, о чем так мечтал, и что я не позволил ему сделать.
Дав по газам, помчался в сторону дому, собираясь наконец-то поговорить с Дамиром о последних событиях. Из головы никак не уходили мои родные, и я все больше и больше переживал за них, понимая, что нужно готовить бабки. Я отдам все, что у меня есть, и, если потребуется, найду еще больше, лишь бы с Мирошкой и мамой, лишь бы с Лапой все было хорошо. Мне просто необходимо вернуть их домой. Деньги можно заработать, а вот жизнь… Она слишком хрупка.
Нервы были до того на пределе, что я мчал по дороге, совершенно позабыв о светофорах и пешеходных переходах. В голове постоянно витали мысли о семье, о благополучном исходе, о том, как я уже скоро смогу обнять сынишку, который никогда на такое долгое время не оставался без меня. И пусть с ним были бабушка и его Лапоська, как он любил называть Лику, но родного отца, как и мать, никто не в силах заменить. И теперь мне было просто необходимо поговорить с Дамиром, и услышать его мысли обо всем, что я узнал. Возможно он посчитает меня придуркам, если я решил отдать все деньги за любимых, а возможно наоборот, решит, что моих денег мало.
Теперь не важны были дальнейшие планы, не важны мечты и запланированные поездки, теперь ничего не было важным, кроме того, чтобы спасти тех, ради кого хочется жить. Хочется снова увидеть в своей жизни свет, который дарит мамина улыбка, задорный смех сына, и сияющие глаза Лапочки. Без всего этого из жизни ушло счастье, которое казалось только стало проклевывать свои ростки в моей судьбе. И я обязательно накажу тех, кто посмел нарушить наш баланс, кто посмел причинить вред моим близким, и кто посмел напугать невинных и слабых. Уничтожу мразей, чего бы мне это не стоило.
- Каждого накажу, кто затронул мое, каждого! – зло прорычал я, крепко сжимая руками руль, и до скрипа в зубах, сжимая челюсть.
Меня одолела дикая неуправляемая ярость, застилающая глаза пеленой, и потому я даже не заметил бедолагу, так не вовремя пожелавшего перейти дорогу. Глухой удар, звон стекла, и резкий визг шин по расчищенному от снега асфальту. Машину закрутило на скользкой дороге, левое плечо ударялось о дверь, а я никак не мог совладать с управление, оно просто не поддавалось контролю. И последнее, что я запомнил, как авто накренилось и перевернулось в кювет, а перед глазами мелькал лишь салон и белый снег, видимый сквозь разбитое лобовое стекло. И боль, где-то с левой стороны, жгучая боль… и темнота…